Глава 11. Боль утраты, ярость поражения

Уже заполночь Драко вернулся в кабинет и обнаружил, что Гермиона уснула в кресле с книгой в руках. Не плакала, судя по всему, хорошо. Уж слишком много переживаний и проблем на нее свалилось. И эти странные представления о друзьях и их реакции… Зачем тогда нужна дружба, если все время носишь маски, не можешь довериться и ждешь ножа в спину? Доверяла ли она хоть кому-то, и если нет, то как до сих пор не сошла с ума? Отказывала ли ему снова и снова, потому что не могла довериться? Он вздохнул и сел у камина, не решаясь ее будить: впервые видел спящей. Рассматривал выбившиеся из строгого пучка локоны, в паре изгибов отдающие сединой, складку между бровей — даже во сне о чем-то думает, что-то решает. Интересно, сколько успела прочитать и вспомнить. Уж он-то знал, как много их маленьких тайн Рита выдала на этих страницах, не стесняясь подробно передавать подслушанные диалоги. При правильном подходе это, конечно, мало повлияет на положение в обществе, но ворошить прошлое было морально сложно. Будто заново проживаешь жизнь, заранее зная финал и совершая те же ошибки не в силах что-то изменить. Надо было взять ее в охапку тогда — на восьмом курсе, увезти с собой и ждать, пока успокоится и согласится выйти за него. Смело отказать отцу и не жениться на Астории — может, она была бы сейчас жива, а Гермиона не побоялась бы признаться, что ждет от него ребенка. Надо было… Но он привык идти на поводу и отпускать. Не бороться за свои желания и цели, а просто плыть по течению. И куда оно его принесло. Гермиона была права когда-то: они разные, как огонь и вода. Грейнджер отказывалась от всего, добиваясь целей, которые ему казались нереальными. Сжигала все на своем пути ради желаемого. А он подстраивался под нужное русло и плыл, в надежде, что это и есть нормальная жизнь, а великие цели до добра не доводят, и не стоит спорить с теми, кто уже и так все решил. Гермиона беспокойно зашевелилась во сне, и он осторожно трансфигурировал кресло так, чтобы ей было удобнее. Потом призвал из гостевой теплое одеяло и укрыл, забрав книгу. Не удержавшись, коснулся ее руки и заметил, как складочка между бровей разгладилась, и она стала дышать спокойнее. Безусловно счастлива, как же. Пусть обманывает сама себя, но если у него есть хоть один шанс из миллиона, Драко больше не упустит его и будет бороться за нее и их общее счастье.

***

Проснувшись, Гермиона не сразу вспомнила, где находится, а сообразив с досадой подумала, что опять напрашивается на неприятности. Вчерашний поступок казался полнейшим безумием, а то, что она в итоге осталась в кабинете, а не вернулась домой… Впрочем, если покопаться, можно понять мотив. С тех пор, как Хьюго уехал в Хогвартс, она все больше ненавидела министерский особняк. Пустые комнаты и коридоры, от стен которых гулко отдавался каждый шорох и шаг, мощная охрана, не позволявшая ей выйти за ограду никаким иным способом, кроме камина в гостевом холле, слуги и эльфы, которым она даже как министр магии не имела права дать свободу без их на то согласия. А они, конечно, не были согласны и, давно уже избегали ее, чтобы не слышать очередных вкрадчивых речей и предложений оплаты. Гермиона чувствовала себя одинокой птицей в золотой клетке. Даже совы не могли ее там найти, и все письма приходили в почтовый отдел Министерства. Не вскрывались — и на том спасибо, но всё же. А этот побег в Мэнор — как глоток свободы. Да, тут тоже тихо, пусто, наверняка на поместье стоит защита, но она сама решила прийти, а потом остаться — в кои-то веки без расписаний, графиков, согласований и вопреки всем “надо”. Ну, и Малфой. Не стоит обманывать себя — отчасти ее тянуло сюда, потому что он был единственным человеком, с которым она не притворялась. После войны, на восьмом курсе, очень хотелось отпугнуть его, показать, что он влюблен в то, что сам себе придумал, поэтому она была рядом с ним собой, говорила чистую правду и не уходила от ответов. Тактика, конечно, не сработала. Вопреки всем ее стараниям, Драко привязался к ней еще сильнее, а она так привыкла к этому, что едва не согласилась забыть о целях и выйти за него. И вот спустя столько лет притворства, вежливых улыбок и холодных расчетов, у нее снова появилась возможность побыть собой рядом с человеком, который по-прежнему ее принимает. Несмотря на все то, что она успела натворить. Конечно, это привлекало. Гермиона сделала медленный вдох, затем выдох. Стало легче. Понимая причины своих поступков, она получала контроль над эмоциями и чувствами. Все “хочу” отодвигались на задворки сознания, и действовала она только так, как было надо для достижения очередной цели. Пора домой. И не важно насколько сильно хочется остаться. Она уже стояла у камина, когда дверь скрипнула. — Доброе утро, госпожа министр, — учтиво произнес Малфой, входя в кабинет, — Надеюсь, вам хорошо спалось. “Хочу” вырвались из плена и принялись дико плясать, оттесняя правильные мысли. —Доброе, — кажется, прозвучало виновато, — Прости за вчерашнее, Драко, не знаю, что на меня нашло. — Все в порядке, — он мягко улыбнулся, — Ты дочитала? — По-моему только до шестого курса, потом уснула, — Гермиона кивнула в сторону камина, — Я пойду, ладно? Теперь можно и в министерство заявиться, забрать свои экземпляры и твой медальон. — Давай позавтракаем сначала? Гермиона округлила глаза, и Малфой поспешил пояснить: — Здесь, в кабинете, конечно, соблюдая конспирацию. — Извини, я и так задержалась, да и перед завтраком хотя бы умыться надо, — покачала головой она, но Драко махнул в сторону двери. — Ванная прямо напротив. В этом крыле мама не бывает, а кроме эльфов тут никого нет, можешь смело идти. Гермиона вздохнула. Надо уходить, она опять наступает на те же грабли, подставляет себя! Но… Веселый хоровод из маленьких “хочу” в голове окончательно лишил ее разума, поэтому спустя пару секунд она скрылась не в камине, а за дверью. Малфой улыбнулся и тихонько позвал: — Пэнни! Вернувшись Гермиона обнаружила, что стол уже накрыт, на подносе блестит медный кофейник, а в воздухе пахнет свежей выпечкой. — Я опять сама себя подставляю, — вздохнула она, усаживаясь в кресло. — Это просто завтрак. — Да я не об этом. Мой камин под наблюдением — в целях безопасности, конечно. Они узнают, куда я ушла… — Думаешь, Поттер станет распускать слухи? — Малфой ухмылялся разливая по чашкам кофе. — Нет, но ввиду всей этой ситуации со Скитер, мое ночное отсутствие… — она умолкла, а потом махнула рукой, — Ладно, разберусь с этим позже. — Как тебе прочитанное? — Драко умело перевел тему. Гермиона вздохнула. — Честно? Думаю, почему меня до сих пор не сняли с поста? Я еще до битвы за Хогвартс не дошла, а уже сама себе кажусь чуть ли не преемницей Волан-де-Морта. — То ли еще будет, — ухмыльнулся Драко, но увидев выражение ее лица спохватился, — Нет, там конечно много чего написано, но ты прочтешь и поймешь — эта шумиха только поможет, поверь. — Не знаю, — с сомнением покачала головой она. — Послушай, Скитер не сумела проникнуть в Выручай-комнату, так что все наши разговоры начиная с пятого курса прошли мимо нее, информацию она собирала только по обрывкам того, что видела в открытом доступе. Домыслы и ничего конкретного. — Если б она в Выручай-комнату попала, мне бы еще на пятом курсе пришел конец, я же действительно шантажировала ее тогда, — Гермиона задумчиво покачала головой, — Странно только, что о шантаже в книге тоже сказано, и о том, что Рита анимаг — это же верная дорога в Азкабан, как она собиралась это публиковать? Драко пожал плечами. — Может быть планировала организовать “несчастный случай”, но в итоге что-то пошло не так. Гермиона не ответила. Задумчиво глядя в камин она как будто перебирала в памяти то, что успела прочитать, и Малфой нахмурился. — Гермиона? Если тебе нужна помощь… — Помощь? — она словно очнулась и теперь явно пыталась вспомнить о чем разговор. — Да, — тихо подтвердил он, — Я же вижу, что ты на грани — слезы, нервозность, импульсивные поступки… Гермиона чуть заметно вздрогнула. — Все в порядке, — автоматически слетело с языка, и она опустила взгляд, понимая, что Драко прав. Опять. — Я удостоен чести увидеть одну из твоих масок? — с мягкой насмешкой произнес Малфой, — Мы же пообещали друг другу не лгать. — Ты не понимаешь, — пробормотала она, не поднимая глаз, — Такая, какая есть — я никому не нужна. Эта книга и эта правда… — … Уже известна мне, твоим друзьям, твоей команде, и никто не отвернулся, Гермиона. — Не вся правда! — тут же возразила она. — Не вся, — согласился Драко, — Но достаточно для того, чтобы понять тебя и твои мотивы. И мы по-прежнему рядом. Она вспомнила улыбку Джинни и слова Гарри, но… Наверняка вчера, они обсуждали ее рассказ, и смеялись за ее спиной. Команда? Гермиона была нужна им, как начальник, как цель, которую они ведут к победе — не будь она министром, эти люди и не смотрели бы в ее сторону. Драко? Сейчас ему, наверное, нужна лишь ее власть и влияние, которыми можно выгодно воспользоваться. А Рон и вовсе ее бросил. . — Давай лучше поговорим о Розе, раз уж я здесь, — Гермиона наконец-то подняла голову и натянула вежливую улыбку. Малфой посмотрел на нее с сомнением, но не стал давить. — К сожалению, сегодня я не могу сказать ничего конкретного, — он махнул рукой в сторону стола, — Вчера как раз разбирал бумаги, но понял, что нужна консультация гоблинов из Гринготтс. — По поводу? — с подозрением спросила она. — Давай обсудим это завтра вечером, как и собирались, ладно? Или, подожди, ты когда выступаешь с заявлением по книге? — Завтра, — в висок щелкнуло болью, Гермиона поморщилась, — Чертова пресса… — Будет тяжелый день, — заметил Драко, — Тогда перенесем… — Нет, я приду завтра после работы. Обговорим всё, что ты хочешь и закончим на этом, — ее голос звучал твердо. Стройный хор из “надо” уже успел заточить все “хочу” обратно в клетки. — Нам нельзя встречаться, ты знаешь. — Никто не узнает… —Во-первых, узнает Гарри — все отчеты о моих перемещениях приходят к нему. Во-вторых, однажды ты уже говорил мне то же самое, и что вышло? Она планировала сказать это строго и четко, но сентиментальные картинки прошлого вынудили улыбнуться. — Это было в школе, Грейнджер, — он тут же отзеркалил ее настроение и ухмыльнулся, — И Блейз узнал о Выручай-комнате не от меня — сам проследил, ты же в курсе. Между прочим, он Скитер ничего не рассказал, даже не виделся с ней ни разу. — Да я и не сомневаюсь, — примирительно кивнула Гермиона и, подумав, спросила, — Как он сейчас, кстати? — Ты не знаешь? Она покачала головой: общение с Забини стало болезненным, как соль на рану, сразу после окончания Хогвартса, поэтому она намеренно перестала отвечать на письма, и следить за его судьбой. — Уехал в Италию после восьмого курса. Мать отдала ему часть наследства, он купил виллу с огромным виноградником и делает шикарное вино уже лет 20. Его даже сюда поставляют, неужели не слышала? “Me gusto. Zabini” Гермиона рассмеялась: — Каааак? “Мне нравится. Забини”? Малфой тоже не удержался от ухмылки: — Ага, и названия сортов в том же духе: “Cosa calda”, “Bassio appasionato”, “Amore segreto”. — Подожди, я итальянский не очень, горячее что? — Горячая штучка, Страстный поцелуй, Тайная любовь. Гермиона поперхнулась: — Эээ… Почему-то я не удивлена, ощущение, что ему это все очень подходит: Италия, вилла, вина. Надеюсь, он счастлив. — Ну, по крайней мере не жалуется при встрече: мы раз в год со Скорпом бываем у него. — Передавай привет, — как-то на автомате вымолвила Гермиона и пожалела. Общаться с Блейзом не было моральных сил. Эти его шуточки на грани и фразы, полные двойного смысла. Малфой ее смятения, кажется, не заметил, потому что спокойно сказал: — Тебе он тоже был бы рад, напиши ему как-нибудь. Увидишь, зазовет в гости. — Конечно, — вежливо улыбнулась Гермиона, заранее зная, что не напишет Забини никогда. Всё могло бы быть иначе. Эта мысль не давала ей покоя с того момента, как она начала читать вчера вечером. Хотелось остаться здесь, честно обсудить то, что она успела прочесть, объяснить, что все не настолько плохо, как подала Скитер. Но. Она не только Гермиона Грейнджер, но и действующий министр магии — первый в истории из магглорожденных. Начни нарушать правила и вести себя неподобающе, и волшебники решат, что все ”грязнокровки” такие. Бремя славы оказалось невыносимо тяжелым, потому что пришло к ней с грузом ответственности за всех, кого представляла одним своим происхождением. Поэтому покончив с завтраком Гермиона попрощалась и отправилась на работу: никто не удивится ее появлению в воскресенье, учитывая ситуацию. А в особняке находиться просто нет сил. В приемной было непривычно пусто: у Натали выходной, но и в такие дни на ее столе обычно завал из бумаг и папок, а тут — чисто. Странно. Впрочем, в кабинете, как всегда по-рабочему — скомканные записки из других отделов, не разобранные письма и документы… Уже спустя мгновение Гермиона забыла о помощнице и достала из ящика медальон. Сжимая его в руке и водя пальцем по резным узорам на крышке, она думала, что пора прекращать. Столько лет она сознательно избегала встреч с Драко, зная, что будет как теперь — едва начав общаться они словно вернулись обратно — на восьмой курс Хогвартса. Гермиона видела — и в нем просыпаются старые чувства, а допустить подобное, значит уничтожить свою репутацию. Да, теперь она осознаннее, взрослее, умнее, но все еще не доверяет сердцу, которое столько раз ее подставляло. Надо решить вопросы по поводу Розы и больше никаких встреч. Она согласится на любые условия, если он не станет раскрывать дочери правду, на этом их общение прекратится и точка. Стало немного легче, как и всегда, когда в голове появлялось четкое решение. Гермиона убрала медальон в карман и достала книгу. Шестой курс — он тогда причинил ей больше всего боли, пора вспомнить об этом и перестать поддаваться эмоциям.

***

* и снова возвращаемся в школьные времена После битвы в министерстве Гермиона быстро пришла в себя физически, но вот мыслями… Все смешалось в один большой клубок: их ребяческая борьба со злом, ее убеждения, цели и приоритеты, и дурацкие чувства к Малфою, которые тоже нельзя игнорировать! Разрываться между “надо” и “хочу” стало невыносимо, как и видеть его упорную ненависть к Гарри. Закрыть бы их обоих в Выручай-Комнате, чтобы наорались и поняли, наконец, что вместе выгоднее и полезнее, чем вот так враждуя. Но увы. Школа закончилась, и началось лето без единой весточки. Почти до середины августа она мучилась догадками: наказал ли Волан-де-Морт Драко и Нарциссу за промах Люциуса? Не выведал ли об их тайных отношениях? Позволит ли Малфою вернуться в школу? Они случайно столкнулись в магазине мантий в Косом переулке, и Драко добрых полминуты смотрел на нее через зеркало, прежде, чем она поджала губы, напоминая. Несмотря на привычную перепалку он успел спросить, кто поставил ей синяк под глазом, и это хоть немного убедило ее в том, что все в порядке. На монетке еще с июня был отмечен вечер 1 сентября, но в Выручай-Комнату Малфой так и не пришел, и дату сам не сменил. Гермиона вывела 2 сентября и прождала его почти час. Безуспешно. Он не смотрел на нее, и в целом, казалось, обходил их троицу стороной. Месяц Гермиона чуть ли не ежедневно вызывала его монеткой и ждала, но без толку. Отчаяние и обида сменились злостью, и в конце сентября она решила испробовать последнее средство: поздним вечером вывела на монетке девятки — их магический SOS, и уселась перед камином с книгой. Не придет — больше пытаться она не станет, хватит. Но это сработало, спустя 10 минут дверь скрипнула, явился Малфой. Надменно спокойный, будто вошел в Большой Зал. — Не надоело? — лениво спросил он, покручивая между пальцами фальшивый галеон, — С первого раза не ясно было, что я не хочу тебя видеть? — В чем дело, Драко? — Гермиона поднялась, но не сделала ни шагу навстречу, — Ни записки за лето, ни объяснений теперь, как это понимать? Драко с презрением закатил глаза: — Так и понимать, Грейнджер, всё. Я не хочу тебя видеть. Забирай свою монетку и забудем. — Мы расстаёмся? — с каменным лицом спросила она, а Драко неопределенно пожал плечами. — А мы разве встречались? Волна обиды едва не захлестнула ее с головой, но справляться с эмоциями Гермиона научилась еще в прошлом году, поэтому, когда Малфой положил галеон на стол и повернулся, чтобы уйти, спокойно выдала: — Я знаю про Метку, господин Пожиратель. Лицо Драко в миг приобрело пепельный оттенок, он рывком развернулся и неправдоподобно выдохнул: — Не понимаю о чем ты! — Да ладно, давай не будем тратить время на эти глупости, — раздраженно сказала Гермиона, — У тебя Черная Метка на левой руке и, видимо, задание от Темного Лорда. Боишься, что он узнает о нас, вот и решил отгородиться. Ты как открытая книга, Малфой. Он надменно фыркнул: — Не такая уж открытая, раз никто не…, — он осекся и еще больше побелел, видимо что-то вспомнив, — Грейнджер, что тебе надо? — Я могу помочь! — Пожирателю? Ты думаешь, что несешь? И словами, и тоном, он так пытался задеть ее и вытянуть на эмоции, оттолкнуть от себя. Но Гермиона лишь удовлетворенно кивнула. — Ты не отвертишься. Напоминаю: мы друзья, Драко, а друзей в беде не бросают. Мы же заодно, помнишь? Что изменилось за эти два месяца? Его взгляд стал тусклым, Малфой вздохнул и горько вымолвил: — Возможно, я понял, что Темный Лорд непобедим. И он сдался, поведав ей о том, что Волан-де-Морт обосновался в Мэноре со времени ареста Люциуса, а в наказание родителям сделал его Пожирателем и дал невыполнимое задание, чтобы еще больше помучать. — Мне конец, Грейнджер, так что не связывайся, уходи. Но Гермиона покачала головой. — Даже представить не могу чего ты насмотрелся и наслушался в такой компании, Драко. Но тут, в школе, ты в безопасности, а за ее пределами есть Орден. Драко лишь рукой махнул: — Исключено. Если Темный Лорд узнает — отцу и матери не жить. — Орден и их защитит! — Очнись, Грейнджер, Орден не может защитить и своих! Гермиона опустила голову, понимая, что он прав, но сдаваться не собиралась. Важно любыми путями вызнать у него всю возможную информацию. Она смягчила взгляд и сделала шаг навстречу. — Значит, мы вместе что-нибудь придумаем. Я… люблю тебя, Драко, а любовь — великая сила. Малфой застыл на мгновение, кажется, даже дышать перестал, а потом… — Ты сказала это впервые, — его голос дрогнул. Гермиона пожала плечами, а он наконец-то рванулся к ней и крепко прижал к себе. — Не убегай, Драко, не пытайся пройти через это один, пожалуйста, — тихо говорила она, прислонившись лбом к его плечу, — Что бы тебе ни приказали — мы сумеем справиться с этим вместе. Малфой лишь усмехнулся. — Да ты сама сбежишь, Грейнджер. Узнаешь, что я должен сделать, и отвернешься от меня навсегда. — И что же? Он на мгновение сжал ее крепче, будто боясь упустить, и почти шепотом вымолвил: — Убить Дамблдора.

***

Две недели пролетели как миг. За уроками, домашними заданиями и обязанностями старосты Гермиона пыталась спрятаться от того, что на нее свалилось. Выбить из головы Гарри идиотскую уверенность в том, что Драко — Пожиратель Смерти. Не прибить Рона за то, что спустя рукава относится к должности старосты и сваливает все на нее снова и снова. Найти решение, благодаря которому директора можно будет предупредить об опасности, при этом не выдавая Малфоя. Спасти их обоих. Она взяла с Драко слово, что без нее он не будет предпринимать никаких действий, но день проходил за днем, сама не могла ничего придумать и боялась, что он наворотит дел от безысходности. Так и вышло. Поздним субботним вечером она буквально влетела в Выручай-Комнату, и, стоило только Малфою обернуться, по его лицу поняла — о Кэти Белл он уже знает. Верить в то, что подстроил это Драко, Гермионе не хотелось до последнего. Она искренне защищала его перед Гарри и МакГонагалл, но червячок сомнения все точил ее изнутри, пока что-то не рухнуло, когда Малфой сказал: — Я не хотел, чтобы так вышло, — и уронил голову на ладони. “Ни капли жалости, как странно”, — думала она, глядя на его раскаяние, — “Не в этот раз, Малфой”. — Я же просила тебя ничего без меня не предпринимать! — с упреком начала она, но умолкла под его злым взглядом. — Ты не понимаешь, да? — раздраженно процедил он, поднимаясь с кресла, — Думаешь, Темный Лорд мило попросил меня прикончить директора, а если не получится — ничего страшного? Он требует действий, а без попыток, пусть и неудачных, все больше подозрений. И наказание будет жестоким. — До конца года еще масса времени, и мы можем… — Рождество, Грейнджер! Меня ждут чудесные каникулы, наполненные пытками легилименции! Гермиона похолодела. В ее планах он должен был оставаться в Хогвартсе до самого июня. Теперь Волан-де-Морт решит лично проверить, как продвигаются дела, и, заглянув в сознание Драко может обнаружить ее! Идиотка, он же был прав, когда не хотел встречаться в этом году! Глядя на перемены в ее лице, Драко горько усмехнулся. — Дошло, наконец, поздравляю! С Белл все должно было пойти иначе: ожерелье плотно упаковано, на входе его бы засекли датчики. Она сообщила бы, что тащит игрушку Дамблдору и вуаля! Старик понял бы, что на него готовят покушение, принял бы меры, и никто не пострадал. Ее подружка виновата… — Подружка? А не ты, который подсунул Кэти настолько темную вещь? — возмутилась Гермиона, — Все вокруг виноваты, а ты жертва? — Думай, что хочешь, — отрезал он сухо, — Но люди, которые не лезут в чужие дела в неприятности не попадают. — Мы должны сами рассказать Дамблдору… — Не смей! — его голос прозвучал так громко, что она вздрогнула, — Если ты проболтаешься, если проскочит хоть намек — нам всем конец! Никто не знает о моем задании, поняла? И если старик пронюхает, это будет означать, что я предатель! — Но ведь можно найти выход… — А я его, как видишь, нашел. И еще найду. — Не вздумай подвергать опасности еще кого-то из учеников! — вскипела Гермиона. — А то что, Грейнджер? Убьешь меня? Будешь пытать Круциатусом мою мать, пока я не соглашусь? — он осекся, а Гермиону затрясло от ужаса осознания. Драко отвернулся и снова сел в кресло, опустив голову на ладони. — Уходи, — устало промолвил он, когда пауза затянулась, — Ты сама знаешь, что я был прав. Нам нельзя видеться. Найди себе того, кто не будет подвергать опасности чьи-то жизни. — Есть другие пути… — Уйди, Грейнджер. Всё кончено. Между матерью и благими целями я выбираю семью. — Но ты не справишься в одиночку, — еле сдерживая слезы воскликнула она. — А я и не один. У меня есть помощники, которым не важно какими способами я выполняю поставленную задачу, — спокойно заявил Драко. — Ты сказал — никто не знает! — Никто и не знает. Мои друзья доверяют мне без лишних объяснений. Уходи, теперь у каждого из нас своя дорога. Глупо было сдаваться вот так, но Гермиона понимала, что переубедить его сейчас не сумеет, а продолжать встречи зная, что каждую из них может увидеть Тот-Кого-Нельзя-Называть, еще глупее. Поэтому она молча развернулась и вышла. Как люди выдерживают такой шквал эмоций? Злость перемешалась со страхом, гордость боролась с любовью, а амбициозность таяла под натиском тревоги. Но больнее всего была обида. Как просто он сказал “Найди себе того…”, будто может вот так легко отказаться от нее, от любви. Словно отдает ее кому-то другому, и она больше ничего не значит. “Что ж… Посмотрим, что ты запоешь, когда я ровно так и поступлю”, — злорадно думала Гермиона по пути в гриффиндорскую башню, — “Увидишь, что я встречаюсь с другим, приревнуешь и сразу захочешь вернуть, уж я-то постараюсь своего добиться, надо только выбрать того, кто взбесит тебя больше всех”. Подбивать клинья к Гарри она не решилась. Во-первых, за столько лет привыкла относиться к нему, как к брату, во-вторых, им нереально было управлять, и прошлый год это доказал. Ну, а в-третьих, в него давно влюблена Джинни, а портить отношения с единственной подругой не хотелось. А вот Рон… Точно выведет Драко еще больше, чем Гарри. Простой, недалекий и такой внушаемый. Парочка правильных фраз — и они попадутся на глаза Малфою, скажем, держась за руки… Всё даже начало получаться: на травологии она почти пригласила Рона на вечер у Слизнорта, но на следующий день он будто с цепи сорвался. Огрызался, придирался по мелочам, вел себя так, словно узнал о ее настоящих намерениях, но не мог же! А в день матча по квиддичу все и вовсе рассыпалось в прах. Заподозрив, что Гарри за завтраком подлил Рону Феликс Фелицис, Гермиона неосторожно выразилась после победы. Рыжий еще больше разозлился, она решила подойти в гостиную позже, чтобы дать ему остыть, но по дороге услышала знакомый голос, заглянула в тупичок у кабинета заклинаний и увидела, как Малфой целует Пэнси Паркинсон! Как же больно было на это смотреть, невыносимо! От шока ноги будто приросли к полу, и она стояла посреди коридора до тех пор, пока Пэнси не заметила ее, наконец, и не пихнула Малфоя в бок. Он обернулся, поднял бровь и протянул: — Чего надо, грязнокровка? Только тут она пришла в себя, вздернула подбородок и гордо развернувшись отправилась в гостиную изо всех сил сдерживая готовые пролиться слезы. Гнусный хорек, как он мог… На ум приходили самые изощренные способы мести, но в конце концов она решила наплевать на странное поведение Рона и немедленно поцеловать его, заставив таким образом забыть конфликты, а заодно и Драко доказать, что ее тоже не волнует их разрыв. План казался идеальным ровно до того момента, как она заметила Рона в объятиях Лаванды посреди гостиной. Один крошечный миг разрушил все, и Гермиона поняла, что больше не вынесет. Эмоции, чувства, привязанности приносят только беды и боль. Выскочив в коридор, она вбежала в первую незапертую классную комнату с диким желанием сжечь все вокруг. Но нет. Время эмоций осталось позади, пора вспомнить чего она на самом деле хочет, и придумать план без участия Малфоя. Пусть идут к черту — и он, и Рональд, два идиота, от которых не должно зависеть ее будущее. Додумать она не успела — пришел Гарри. Решил, что она приревновала. Следом и Рон явился, с таким невинным видом, что Гермиона не выдержала и запустила в него стаю рассерженных птиц, но пообещала себе: это в последний раз. Больше никаких эмоциональных поступков. Дни и недели до Рождества бежали еще быстрее, чем летние. С Роном она предпочла не разговаривать, а Малфоя видела только на совместных уроках, где тот убедительно делал вид, будто ее не существует. Перед каникулами, снова заметив, как Паркинсон нежно хватает Драко за руку после урока, Гермиона вспылила и предприняла еще одну попытку отплатить сразу обоим. Прямо на обеде в Большом Зале громко сообщила, что встречается с Маклаггеном, как раз, когда Пэнси проходила мимо: пусть донесет весточку Малфою. Рон услышал сам, и выражение его лица радовало Гермиону весь оставшийся день. С Кормаком она не то чтобы встречалась, просто подошла утром и предложила пойти на Рождественский прием к Слизнорту вместе, а он тут же вообразил, будто она по уши влюблена и весь вечер старался затащить в уголок потемнее, а потом и вовсе поймал под омелой. Пришлось доходчиво объяснить, что это дружеский поход. Зато маневр сработал: Малфой появился на вечеринке. Гермиона сразу заметила, как он искал ее глазами в толпе, пока их взгляды не пересеклись. Не увидев рядом Маклаггена расслабился и не особенно защищался от нападок Филча. Правда, остаться на вечеринке не удалось — Снегг увел его, но настроение у Гермионы поднялось. Ревнует. Ему не все равно. Только тут ей пришло в голову, что он мог играть в ту же игру с Паркинсон. Просто с целью оттолкнуть Гермиону, чтобы она поверила в его безразличие и держалась подальше. На каникулы она уезжала с легким сердцем. Пусть сам разбирается со своим заданием, раз считает, что она не в силах помочь. Главное — Гермиона все еще важна, а уж воспользоваться этим сумеет. До самого марта ей удавалось жить спокойно и заниматься своими делами, пока Рон едва не погиб от отравления. Уж ей-то было известно кто послал Слизнорту ядовитое вино — еще один тупой план, который чуть не стоил кому-то жизни. Неужели за столько времени Малфой не придумал что-то умнее? Она даже не удивилась, когда почувствовала, что галеон в кармане стал горячим: Драко хотел видеть ее сегодня вечером. До последнего она сомневалась, стоит ли идти в сложившейся ситуации, но, он не звал бы по пустякам, верно? — У меня мало времени, Малфой, — она с порога заявила это в лоб, — Если собираешься извиняться за Рона, то лучше даже не начинай, боюсь, что прибью тебя на месте. Но он молчал. Гермиона впервые за долгое время увидела его вот так — вблизи, и поняла, как он изменился: похудел, осунулся, побледнел, будто сильно болел. — Драко? Что случилось? — уже другим тоном произнесла она, подходя ближе. — Ничего не выходит, Грейнджер, — в его голосе было столько отчаяния, что в Гермионе проснулась жалость. — Ничего — это что конкретно? — деловито спросила она, усаживаясь в кресло. Губы Драко сложились в усмешке. — Ни.Че.Го. — повторил он, — Не выходит притворяться, что мне все равно с кем ты там гуляешь. Не получается забить на то, что дежуришь у постели рыжего в больничном крыле. И задание я провалю. Гермиона вздохнула еле подавив желание закатить глаза: — Выключай свою истерику и давай начистоту. Что ты там успел еще наделать и над чем работаешь. Я помогу в обмен на правду. — Поверишь мне несмотря на все, что я… — Ну, веритасерума у нас нет, попробую поверить так, — хмыкнула она. — Есть, — вдруг вымолвил Малфой, и, заметив ее непонимающий взгляд, пояснил, — Еще в начале года стащил у Слизнорта понемногу из котелков: оборотное, веритасерум и даже амортенцию. Жаль Феликса не было — он в тот же день все куда-то сбыл. Гермиона подняла бровь, но на самом деле не особенно удивилась. — Предлагаешь мне заставить тебя снова напиться этой дряни? — Даю возможность выслушать меня без сомнений, — поправил Драко. — Вот как. Давай поступим так: ты поделишься со мной своим нелегальным запасом, а я, так и быть, поверю всему, что ты расскажешь, без зелий. Идет?

***

С Исчезательным шкафом они возились долго и с переменным успехом. Поначалу Гермиона испытывала на нем заклинания лично, но когда Гарри окончательно повернулся на Малфое и стал без конца заглядывать в карту Мародеров, пришлось помогать теорией. Она оставила в шкатулке записку “За нами следят, не могу приходить” и перестала видеться с Драко, оставляя свои заметки и выписки из книг в их секретной Выручай-Гостиной, а потом случайно узнала, что теперь за Малфоем следят еще и домовики! Тот факт, что Гарри использовал эльфов возмутил ее не так сильно, как то, что ей об этом ни словом не обмолвились. Риск быть раскрытой становился все выше, может быть это и подстегнуло Гермиону искать решение еще быстрее. План действий после починки шкафа они с Драко обсудили до мельчайших деталей. Он сообщает Горбину о том, что все готово. Затем отправляет знак Меткой — должны явиться Беллатриса и кто-нибудь для охраны. В школе дежурят члены Ордена и сам Дамблдор, Гермиона сообщит, что слышала что-то подозрительное на восьмом этаже, пожирателей захватят на выходе из Выручай-Комнаты, а дальше справятся сами. Главное, Драко ни в чем нельзя будет упрекнуть. Все пошло настолько не по плану, что воспоминания об этой ночи преследовали их в кошмарах много лет. Гермиона нашла решение в книгах, как раз после схватки Гарри и Драко. Оставила подробную инструкцию в шкатулке, и он справился сам — не сразу, конечно, но быстрее, чем она могла ожидать. И все рассыпалось в прах и превратилось в одно большое предательство. Дамблдор погиб, а Малфой подло и трусливо сбежал с Пожирателями. Боль утраты смешалась с яростью поражения, несколько дней Гермиона не могла прийти в себя, а потом решила: уж лучше Рон — бесхитростный, простой и доверчивый, чем такая мразь, как Малфой. После похорон Дамблдора все закрутилось так стремительно, что Гермиона не успевала считать недели, не то что дни. Охота за крестражами была не детским занятием, им всем пришлось нелегко, но едва она наконец смирилась и начала забывать о предательстве Драко, как по законам жанра судьба снова столкнула их. И там, в поместье, пока его безумная тетка пытала ее Круциатусом, а он просто тупо смотрел в одну точку, как идиот, Гермиона поняла разницу между Гриффиндором и Слизерином. Красные не сдаются. Не отпускают, не опускают рук. Всегда идут вперед, даже если это означает верную смерть. Жертвуют собой и всем, что дорого ради Цели. Зеленые предпочитают поддаться и плыть по течению, осторожно подстраиваясь под выгодные реалии. Лицемеря, обманывая, предавая, легко бросая слова на ветер и меняя решения. Ненадежные, как весенний лед. Когда они встретились в Хогвартсе, по иронии судьбы, снова в Выручай-Комнате, где год назад упорно чинили шкаф, Гермиона видела боль и вину в его глазах, но знала — что бы он ни придумал потом, чем бы ни оправдывался, доверия больше не будет. Адский огонь Крэбба едва не убил их всех, но если бы не благородный порыв Гарри, Гермиона без сожаления бросила бы Драко и Гойла на верную погибель. После Великой Битвы и победы оставшихся пожирателей судили. Люциуса отправили в Азкабан на 20 лет, Нарциссу и Драко оправдали при поддержке Гарри, они вернулись в Мэнор и затихли. А перед Гермионой встал выбор: согласиться на предложения о работе, которые посыпались на нее со всех сторон, или исполнить мечту и доучиться в Хогвартсе, получив “Превосходно” по всем ЖАБА. Гарри и Рон даже не раздумывали — их без экзаменов приняли в Академию Мракоборцев, и лето они провели в подготовке к еще более сложному обучению. Пару недель друзья гостили в Норе, а потом Гарри (зная, что идти ей некуда), пригласил ее на Гриммо — там уже установили новые защитные чары. Ее решение вернуться в школу они восприняли с выражением “Ну, это ж Гермиона” на лицах, особенно Рон, с которым ей так и не удалось поговорить об их отношениях. Поцелуй в Выручай-Комнате был инициативой Гермионы, и он воспринял это как должное, но самостоятельных попыток не предпринимал, поэтому она решила подождать. Отношения на расстоянии и более крепким парам порой не под силу. До выпуска можно и друзьями побыть, а там… Она написала профессору МакГонагалл, что хочет закончить обучение, и в начале августа получила сову с билетом на поезд, списком принадлежностей и… значком Старосты Школы. ___________________ от автора Ну теперь мы точно надолго возвращаемся в настоящее, пора готовиться к выборам, искать убийцу (или причину смерти) Риты Скитер и решать насущные проблемы =) Сложно поверить, что после событий 6 и 7 книги (а сюжет у нас не отклоняется от канона книг и красиво в него вписан, как закулисье) Гермиона СНОВА поверит Драко и даже будет с ним на восьмом курсе встречаться, но... Увидите. Все увидите позже. Впрочем, не в следующей главе, пока достаточно флешбеков. Жду ваших теплых отзывов - даже не представляете, как они меня мотивируют, каждый встречаю восторженным писком, честно =)