Глава 14. Собирая осколки

Медальон молчал всю неделю, и Гермиона была за это благодарна. Она тоже не писала: ничего особенного не случилось, и уж точно не требовало вмешательства Малфоя. Дни летели незаметно. Во вторник в утреннем выпуске “Пророка” вышло ее заявление — сдержанное, дипломатичное, без лишних эмоций, как и было задумано. В тот же день она получила письмо от Хьюго: мило и по-детски он старался поддержать ее в это трудное время, а еще писал, что Роза по-прежнему занята учебой, поэтому не пишет сама. Гермиона решила поверить. В среду удалось поговорить с Гарри — волшебная экспертиза подтвердила, что Рита Скитер мертва, а не скрывается, значит расследуют они либо дело об убийстве, либо несчастный случай. Малфою было отправлено официальное письмо с требованием явиться в аврорат в следующий вторник. Самым теплым событием недели стала записка от Джинни — с приглашением на субботний ужин, но Гермиона не знала пойдет ли. От Рона и Розы не было вестей, это тревожило, и сил на то, чтобы еще один день улыбаться и притворяться, что все хорошо почти не осталось. Неизвестно, как бы она справилась, если не бы не новая помощница. Саманта работала в команде уже несколько лет и с радостью приняла предложение о повышении. Девушка оказалась из тех, кто умеет навести порядок даже во время шторма. Быстро разобралась с документами, входящей почтой и расписанием, помогла Гермионе сориентироваться в ближайших делах и встречах, и про еду ежедневно напоминала деликатным “Госпожа министр, время обедать, вы идете?”. Напряжение, копившееся последние дни, понемногу отступало — все снова возвращалось под контроль. Впрочем, вечером пятницы она все равно отправилась домой с мыслью, что неделя наконец-то закончена и желанием просто пролежать в кровати все выходные. Не вышло. В холле министерского особняка ее встречал Рон. Гермиона замерла. Он стоял напротив камина, руки в карманах, чуть ссутулившись. Пальто в саже, волосы взъерошены, лицо уставшее, но спокойное и… опустошенное? — Привет, — слегка хриплым голосом произнес Рон. — Привет, — ответила она чуть тише. — Ты вернулся? — Да, если… Ну, ты знаешь. Если ты… Просто неделя прошла, и я знаю, ты не стала бы писать первой, но вдруг все равно ждала? Гермиона мягко кивнула, а он выдохнул и слабо усмехнулся. — Я многое обдумал, честно. Даже пытался представить, что на моем месте сделал бы папа, или Билл, или Перси. Она подошла ближе уже без опасений. Это был ее Рон — в моменте эмоциональный, но отходчивый и понимающий. По-своему. — Я люблю тебя, — сказал он просто и прямо, — Всегда любил, и плевать, что там говорят и пишут. — Я знаю, Рон. Я всегда уважала это. Ты хороший человек, прекрасный муж и замечательный отец… — Именно поэтому я и здесь, Гермиона. Ради семьи и детей. Если ты хочешь сохранить все…, — он вздохнул, — Я тоже. Гермиона моргнула, отгоняя выступавшие слезы и наконец-то обняла его, а он — как же это привычно — неловко похлопал ее по плечу. Все возвращалось на круги своя, и комок в груди становился тем меньше, чем больше она чувствовала контроль. — Только, Рон… — вымолвила она спустя минуту, — Нам придется молчать о Розе. Ради нее самой, чтобы… — Она же не дура, Гермиона, — тут же перебил он, — Скорее всего уже поняла все сама. Ты себя представь — в ее возрасте и на ее месте. — Пусть так, но это будет лишь ее догадками. Пока она не готова услышать правду, мы не должны ее навязывать! Рон замолчал, а потом с непривычной резкостью выпалил: — Я в любом случае не хочу, чтобы Малфой признавал ее официально! Тема была слишком больной для обоих, и Гермиона изо всех сил старалась избежать очередного конфликта, поэтому не стала ничего спрашивать вслух, Рон правильно истолковал ее молчание и пояснил: — Если признание будет магически официальным, Роза появится на этих чертовых гобеленах, в родословных, понимаешь? Чистокровные семьи поднимут вой — скандал, позор и все такое. Не знаю, выдержим ли мы эту бурю. — Спасибо, — тихо сказала она, — Что продолжаешь нас защищать. — А как иначе? — Рон уткнулся носом в ее макушку и повторил, — Мы же одна семья. — Прости меня, — почти шепотом и со слезами на глазах, — За всё. — И ты меня, ладно? — пробормотал он, и Гермиона почувствовала, как тугой комок нервов окончательно растворяется где-то внутри. Позже, когда дом затих, а Рон уже спал, Гермиона долго лежала без сна. Слишком много всего крутилось в голове. Она встала, босиком прошла в кабинет и не включая свет села в кресло у окна, а потом достала из кармана медальон — изящный, тонкий и теплый. Отыграть правильную роль было проще простого: она же притворялась хорошей женой много лет. Вовремя сбавить тон, в нужный момент пустить слезу, сказать правильные слова, когда Рон будет готов их услышать. Теперь и придумывать ничего не надо насчет сплетен и грозящего развода, все само решилось. Медальон сверкнул в лунном свете. Гермиона крепко сжала его в ладони, как будто Драко мог почувствовать это, а потом спрятала обратно. Она по-прежнему ставила выгоду и собственные цели выше всего остального.

***

Суббота началась по-особенному тихо. Из столовой уже пахло кофе и свежими булочками, а на тумбочке у кровати Гермиону ожидало письмо от Саманты. В конверте был перечень встреч на следующую неделю и пожелание хорошо отдохнуть. “Интересно, как это?” — думала Гермиона, одеваясь в удобную, а не официальную рабочую одежду. На мгновение замешкалась решая не оставить ли медальон дома, но потом все же положила его в карман. Сегодня она очень хотела быть не министром, даже не женой и мамой, а собой. Гермионой, которая вечером идет в гости к друзьям, где, возможно, все окончательно встанет на свои места. Рон изо всех сил старался вести себя как ни в чем не бывало: предельно вежливо, как никогда мило, что поначалу создавало дополнительное напряжение, но она быстро приняла эту игру за новую норму и подстроилась. Они больше не говорили — ни о книге, ни о дочери. Он словно решил сделать вид, что ни о чем не знает. На ужин к Поттерам отправились вместе, как раньше. Правда, ни Гарри, ни Джинни явно не ожидали этого. — Рон, какого дра… Эээ, то есть добро пожаловать, — Джинни обняла брата и из-за его плеча вопросительно посмотрела на Гермиону, та лишь кивнула. Гарри сориентировался еще быстрее: явно удивленный взгляд сменился теплой улыбкой, и вот он уже пожимал руку лучшего друга и уводил его в гостиную. — Когда он вернулся? — шепотом спросила Джинни, увлекая Гермиону на кухню. — Вчера вечером. Мы… В общем, помирились, — она произнесла это с опаской, будто снова ждала осуждения, но Джинни лишь внимательно посмотрела ей в глаза. — Я думала, накормим Гарри ужином и найдем с тобой предлог пойти посекретничать наверху, но раз уж Рон тут, будет еще проще. — Да не обязательно прямо секретничать, — улыбнулась Гермиона, — Я вам обоим и так расскажу все, что хотите. И про книгу, и про выборы, и про… — О неееет, ни слова о работе в этом доме в субботу! — Джинни закатила глаза, — Или я на вас с Гарри Силенцио наложу, обещаю! Что ты, что он: “министерство, аврорат, пророк, расследование”, у меня уже терпения не хватает! Мы сегодня просто друзья, которые наконец-то отправили детей в школу и отдыхают, как когда-то давным давно, ясно? — Как скажешь, — Гермиона снова улыбнулась и принялась помогать подруге с ужином. Правда, Гарри, конечно же, нашел обходной способ сообщить ей главные новости, когда после еды они поднялись в гостиную. Он сел играть в шахматы с Роном, Джинни ушла на кухню, чтобы навести порядок, а Гермиона наблюдала за партией и пила теплый мятный чай. — В общем, слушай, — начал Гарри вполголоса, — Я же тебе говорил, что в наших руках счет в Гринготтс… В гостиную вошла Джинни с тарелкой печенья. — Какой еще Гринготтс? Я не шутила насчет рабочих вопросов на дому, ребята, — сердито начала она, глядя на Гарри. — Ну что ты, милая, я же просто играю в шахматы: говорил Рону, что его счет в Гринготтс точно пополнился бы, если б он начал играть на деньги, посмотри — несколько ходов, а мне уже мат грозит, талантище! Гермиона едва сдержала смешок, а Джинни, хоть и нахмурилась, но оставила на столе печенье и снова ушла на кухню. — Тот на который редактор отправил Рите гонорар за книгу, — скороговоркой выпалил Гарри. — Помню, есть новости? — шепотом поинтересовалась Гермиона, а Рон захихикал. — Ну прям как в школьные годы, вы б еще под мантию-невидимку залезли. — А куда деваться, — развел руками Гарри, но улыбался при этом слишком уж довольно. — Новостей пока нет, но мы вчера наконец-то установили на нем круглосуточные оповещающие чары — все-таки к гоблинам у меня доверия нет. В общем, дело движется. — Какие версии вы сейчас прорабатываете? — Гермиона оглянулась в сторону двери, кажется, заслышав шаги. — Есть четыре… — Гермиона, тебе горячего чаю долить? — донеслось снизу. — Нет, спасибо! — …версии. Первая — оппозиция, им вся эта история на руку, тебе не кажется? — Логично, — кивнула Гермиона. — Вторая — кто-то знал о книге заранее и имел доступ к счету. Наследник или тот кому она доверяла. — И кто-то этим доверием воспользовался… — Именно! Еще есть вариант, что произошел несчастный случай — изредка с волшебниками, которые экспериментируют с магией, такое происходит. — Слишком просто, — с сомнением возразила Гермиона. — Согласен, ну и последняя… Джинни со вздохом вошла в гостиную и присела на диван рядом. — О чем разговор? — Да просто играем, дорогая, — с искренней, как у ребенка улыбкой ответил Гарри, — Объясняю Гермионе, что шахматные фигуры могут по-разному повести себя в игре. Вроде, думаешь — вот обычный такой Рыцарь, спокойный, ведет себя идеально, а потом — оп! — оказывается он-то королеве голову и отрубил, а мы и не ожидали, хотя знал он подозрительно много. Джинни недоверчиво сощурилась. — Хитрый какой рыцарь, ну надо же… — Послушай, может поднимемся наверх, я хотела с тобой поговорить, — Гермиона честно постаралась спасти ситуацию, хотя последние слова Гарри заставили ее тихонько сжать медальон в кармане. Она прекрасно поняла, что за Рыцаря Гарри имел в виду. У некоторых фигур и в самом деле бывает слишком много возможностей. Впрочем, подумать об этом не удалось — Джинни увлекла ее в свою спальню этажом выше и, едва закрыв дверь, выпалила: — Ну, рассказывай! — Что именно? — Гермиона подошла к окну и выглянула на темную площадь. — Гермиона, ну я же знаю, что ты уже говорила с Малфоем! Как он отреагировал? Что планируете делать? — казалось, еще немного, и подруга начнет руки потирать в предвкушении новостей. — Ох, Джинни, — она вздохнула и обернулась, — Я все думаю, какая же я дура, что влипла в это. Мы с тобой не должны были тогда на последнем курсе идти на поводу у эмоций, все сложилось бы иначе. — Да ладно, отличный вышел год — и, кстати, никто ничего не заподозрил даже. И не узнал бы, если б… — Ага, если б не моя идиотская ошибка 15 лет назад. — Я не это хотела сказать, — Джинни посмотрела на нее с сочувствием, — Что вы собираетесь делать? — Ну, как видишь, с Роном мы помирились. — Я тебе еще в прошлый раз хотела сказать, что он остынет и вернется, ты же знаешь Рона. И, — подруга сделала паузу, словно подбирая слова, — Как бы там ни было, Гермиона, у всех бывают ссоры и плохие времена, в конечном итоге важно только то, счастливы ли вы вместе, понимаешь? “Не понимаю”, — хотелось ответить ей. С Роном было спокойно, комфортно, предсказуемо, правильно. Но счастливо?... Когда она вообще в последний раз чувствовала счастье? Гермиона сжала медальон в кармане, мысли о Малфое явно заслоняли то, что она должна была вспомнить. Свадьба, рождение детей, ее карьерные достижения, тот день когда она победила на выборах и стала Министром — там же было счастье? — Ты даже не представляешь, сколько раз мне в голову приходили мысли о разводе, — продолжала тем временем Джинни, — Со стороны кажется, вау, она замужем за Избранным, спасителем всего гребаного магического мира, о чем еще мечтать, но. Годы идут, яркость эмоций пропадает, остается только быт, в котором трудно удержаться, если нет любви. Гермиона вздохнув села рядом и накрыла руку подруги ладонью. — Но вы вместе. — Да, потому что любовь каждый раз побеждает, Гермиона. Если любишь — остываешь и возвращаешься, понимая, что да — можно быть одной, но хочется с ним. Хочется ли тебе быть с Роном? — Джинни… — Опустим тот факт, что он мой брат — я тебе сказала, братьев у меня много, это не важно, я могу быть объективной. — Джинни посмотрела ей в глаза, — Я помню как сияли твои глаза тогда — с Драко, в Хогвартсе. — Джинни! — Гермиона возмущенно фыркнула, и сложила руки на груди, — Ты начиталась Скитер! Этого я и боялась! Думаешь, я до сих пор к нему ночами бегаю? — Тихо, — подруга придвинулась ближе и обняла ее за плечи, — Я не это имела в виду и книга тут ни при чем, Гермиона. Я просто хочу, чтобы ты наконец-то была счастлива, понимаешь? И если ты чувствуешь себя счастливой с Роном — здорово, но если нет — это тоже нормально, я способна это принять без осуждения, и остальные тоже. — Джинни, я не хочу говорить об этом, — решительно заявила Гермиона, — Это уже слишком, даже для лучшей подруги. Рон вернулся, мы помирились, а ты будто толкаешь меня к тому, чтобы… Она вскочила и снова подошла к окну. — Я успела прочесть половину — и вполне понимаю, что ждет меня на следующих страницах. Наверное, Рита написала, будто я вышла замуж потому что Рон был идеальным кандидатом, что между нами никогда не было чувств или даже что Я никогда его не любила. И ты под воздействием этой писанины вспоминаешь то, что давно забыто. Достаточно. — Прости, — пробормотала Джинни, — Но я своими глазами видела… — А я своими глазами видела тебя с Забини, например, но не подвергаю сомнению то, что с Гарри у вас любовь и согласие! И если б какой-нибудь вшивой журналистке пришло в голову написать, что ты вышла за Избранного только потому что он богат и знаменит, я бы не то что не поверила — читать не стала бы! Даже чтобы якобы тебя “защитить”! — Ты… Обиделась, что я прочла? — удивленно спросила подруга. — Мне все равно, ты вольна читать, что хочешь, но будь добра не переносить эти сплетни в реальную жизнь. Гермиона отвернулась и постаралась выровнять дыхание. Эмоции вырвались наружу, но с Джинни иначе и быть не могло — спокойных доводов она не понимала, предпочитая разговоры на повышенных тонах, взрываясь сразу, совсем как брат. Впрочем, сейчас в комнате воцарилась давящая тишина. — Что касается Розы: мы решили ничего ей не говорить, — примирительным тоном начала Гермиона спустя несколько минут. Джинни только покачала головой: — Она же не дура, Гермиона. — Знаю, и Малфой, и Рон убеждены в том, что она сама докопается до истины, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы правда дошла до нее как можно позже или не дошла вовсе. Без официального признания доказать ее принадлежность к другому роду почти нереально, так что… — ГЕРМИОНА! — крик раздался снизу, и они обе тут же схватились за палочки. — Что за… — начала было Джинни, но Гермиона уже выскочила из комнаты. Рон стоял у лестницы сжимая в руках мокрый от дождя конверт. Ее напугала даже не красная надпись “СРОЧНО!”, а герб Хогвартса, отпечатанный в углу. Она разорвала бумагу и вслух прочитала “Роза Уизли не вернулась с прогулки в Хогсмид. Предположительно, покинула пределы деревни. Местоположение не установлено.” _____________ От автора Думаю, все мы понимаем, где Роза, да? =)