Глава 19. Без огня

От автора: У фанфика первая награда, и это приводит меня в такой восторг! Спасибо огромное, друзья. Рада, что эта история вам по-настоящему нравится! Я человек, которому сложно доводить до конца миллион своих начатых безумных дел, и именно ваша поддержка помогает мне не сдаваться. Не только с фанфиком, вообще в целом. Спасибо. А теперь вернемся к Гермионе и ее секретам. _________________________________ — Гермиона, все в порядке? Рон заглянул в спальню и обеспокоенно нахмурился. — Да, пару минут, и я выхожу, — улыбнулась она. Улыбка увяла, едва за ним закрылась дверь. В порядке? Определенно нет. Слово “порядок” перестало работать и больше ничего не означало. Несколько недель Гермиона изо всех сил старалась вести себя как обычно: составляла планы и списки, следовала режиму, не позволяла ни единой вольности, работала, встречалась с нужными людьми, вела переговоры, подписывала бумаги, готовилась к Ежегодному Рождественскому приему, который вот-вот начнется в центральном зале министерского особняка. И ничего из этого больше не приносило ей прежнего спокойствия и равновесия. Дурацкий вечер в Италии и “Душевный разговор” Забини будто сломали что-то внутри. Кажется, до сих пор все шло по-прежнему исключительно из-за ее природного упрямства и силы воли. И грозилось рухнуть в любой момент. Все чаще Гермиона ловила себя на том, что пропускает какие-то разговоры, не помнит, как вернулась домой, не замечает, как пролетает день, а то и неделя. И каждую ночь перед тем, как уснуть, в голове мелькало “Устала”, вырванное тогда магическим вином из самых глубин души. 4 года назад режим был примерно тот же: она так хотела победить, так стремилась стать первым магглорожденным министром магии, что готова была ночевать на работе. И глаза горели, а в груди билось полное надежд сердце. Сейчас же все раздражало, нервировало и погружало в пучину отчаяния. Усилия команды казались недостаточными, злополучная книга Скитер, слухи вокруг которой все не утихали — источником всех ее бед, а собственные слова и действия — никчемными попытками оправдаться. Этот странный водоворот затягивал, и сил на то, чтобы оставаться на поверхности было все меньше. Голова болела постоянно. Иногда становилось настолько плохо, что буквы в документах плыли и темнело в глазах. Гермиона никому не говорила об этом, но обезболивающее зелье постоянно носила с собой. Даже сейчас задержалась перед выходом к гостям, потому что сомневалась — стоит ли принять средство заранее, или справиться с нагрузкой получится самостоятельно. В конечном итоге, пузырек обезбола остался в тумбочке у кровати, а Гермиона в последний раз взглянула в зеркало, поправила светлое серебристое платье и, натянув идеально вежливую улыбку, отправилась открывать вечер. Министр магии должна быть на высоте. Министр магии должна улыбаться. Рождественский прием был подготовлен еще тщательнее, чем обычно: возможно, это станет решающим плюсом на будущих выборах. Особняк сиял огнями и отражениями, столы ломились от угощений, за музыку отвечал самый известный магический оркестр Лондона, а каждый элемент — от цвета скатертей до заклинаний освещения — был согласован ею лично. Гермиона утвердила форму бокалов, расписание речей, даже температуру подаваемых напитков (и ничего марки Zabini — она специально проследила за этим). Даже угощения были выбраны не только по вкусу, но и по смыслу: домашняя кухня — для простых волшебников, утончённые блюда — для чистокровной аристократии, и парочка неожиданных восточных десертов — в знак открытости новым союзникам за границей. Гермиона встречала гостей с безупречной улыбкой, но ощущала себя скорее куратором сложной выставки, чем хозяйкой. Благожелательные взгляды и похвалы воспринимались как баллы на невидимой шкале. Впрочем, не все были радостны и счастливы в этот вечер. Гарри Поттер, мелькнувший у одной из украшенных елей, хмуро кивнул ей и залпом осушил бокал огневиски. Их последний разговор по делу Скитер закончился тяжелым молчанием: следствие зашло в тупик. С тех пор Гарри избегал встреч, будто стыдясь того, что расследование, по его мнению, зависло. На самом деле они, конечно, многое узнали. Через Билла Уизли выяснили, что права на пользование счетом Риты Скитер действительно принадлежали Натале Росси, указанной в документах как “наследница”, перевод средств был полностью законным — не прикопаешься. Блейз написал, что по его данным Натале родилась в Италии, воспитывалась в семье отца, по достижении 10 лет уехала из страны и с тех пор о ней ничего не было слышно до того, как буквально за несколько дней до происшествия со счетом, она появилась, чтобы снова исчезнуть с деньгами. Данные из Центра Международных Перемещений указывали на то, что отправилась она в Португалию, но там магический след затерялся. Либо она осталась в стране и пряталась, либо ушла нелегальным порталом — увы, такой способ перемещения все еще был доступен, если знать, к кому обратиться и иметь средства, а средства у нее были — и немалые. Если бы не точная информация о том, что Рита мертва, можно было бы решить, что она сама заранее подготовила плацдарм для отступления — придумала личину Натале, чтобы потом превратиться в нее и удрать с собственным гонораром. Но магия подтверждала: Скитер нет в живых, и вопросов становилось все больше. Гарри места себе не находил: уже не раз был и в Италии, и в Португалии, задействовал тамошние отделения магической безопасности, они даже нашли квартиру, в которой Натале жила несколько дней в Лиссабоне. Но дальше — полная пустота. Она будто растворилась в воздухе. А Гермиона кусала губы, но так и не решилась озвучить собственные подозрения и мысли о том, как ее бывшая помощница Натали рассказывала о своем итальянском детстве, как отец решил, что учиться ей лучше в Британии и отправил ее в Хогвартс. И о том, сколько всего она могла рассказать о Гермионе — для той же книги, например. Где-то у камина начали поднимать бокалы — один из влиятельных гостей решил произнести тост. Гермиона вынырнула из своих мыслей и сделала глубокий вдох, нужно сосредоточиться, не время думать о том, как фатально она могла ошибиться, доверившись Натали. — Госпожа министр, — рядом с ней возник высокий, подтянутый волшебник в строгой тёмно-зелёной мантии. — Позволите украсть у вас пару минут? Гермиона повернулась и без труда узнала Томаса Гибсона — её основного соперника на предстоящих выборах. За внешней сдержанностью в нём читалась привычка к публичным выступлениям: уверенный взгляд, чёткие жесты, спокойный голос. Он был старше её на несколько лет, и в его манере держаться чувствовалась строгая воспитанность чистокровной семьи, впрочем, без высокомерия. — Конечно, — она чуть наклонила голову, — рада вас видеть, мистер Гибсон. — Благодарю, — он отступил на шаг, чуть в сторону от основного потока гостей, чтобы не привлекать внимания, — То, что я собираюсь сказать, моя команда сочла бы политической ошибкой, но я не хочу молчать. Гермиона сдержанно кивнула, готовясь к нападению, и услышала совсем не то, что ожидала. — Я не имею никакого отношения к этой истории с книгой Скитер. И моя команда тоже. Поверьте, у нас было достаточно возможностей воспользоваться ситуацией, но я никогда не стал бы играть грязно, как минимум из уважения к вам. Он сделал паузу, затем продолжил, чуть тише: — Я не всегда был согласен с вашими решениями, Гермиона, но восхищался тем, как вы шаг за шагом выстраивали новый мир после войны. Я видел, как вы боролись, как отстаивали свои цели и убеждения, как горели тем, во что верили. Вы сильнее, чем половина мужчин, которых я знаю, и с вами я бы никогда не поступил так низко — затевая скандал со сплетнями за вашей спиной. — Спасибо, Томас, — она мягко кивнула, будто соглашаясь с услышанным, — На самом деле, я и не думала, что вы в этом каким-то образом замешаны, но рада, что вы подошли. Я тоже за честную борьбу. Гибсон слегка поклонился, улыбнулся почти по-дружески и скрылся в толпе, а Гермиона почувствовала, что внутри стало тихо, будто кто-то, наконец-то выключил шум в голове. Томас сказал, что видел, как она боролась. А ведь она и правда боролась и победила, стремилась к цели и достигла ее, изменила законы, отменила вековые порядки, доказала, что может добиться чего угодно, даже если остальные вопят “Невозможно!”. Но… Как же все это вымотало, выжгло изнутри. Гермиона подняла взгляд и увидела в окне свое отражение. Серебристое платье, аккуратная прическа, ровная улыбка и глаза, в которых больше не было огня.

***

После полуночи гости начали расходиться. Оркестр играл совсем тихо, чтобы не мешать тем, кто беседовал в уголках зала. Домовые эльфы незаметно скользили между столами, собирая опустевшие бокалы, поправляя скатерти, гасили свечи там, где уже никого не было. В воздухе ещё витал тёплый аромат хвои, вина и зимних специй, но праздник закончился. — Ну что, пойдем? — Рон появился рядом, чуть ослабив непривычный галстук-бабочку. — Там все наши ждут в Норе, и дети надеются, что им позволят открыть подарки сегодня. Он улыбнулся, явно довольный тем, как прошел вечер. А Гермиона виновато вздохнула: — Если честно, я так устала, Рон. Ты… Можешь передать им привет, и что я приду завтра? Хочу просто лечь и ни о чем не думать, не до семейных торжеств. Рон посмотрел на неё, открыл было рот, но, потом коротко кивнул и вышел в холл, а она снова осталась одна. Тихонько прошла в малую гостиную, где потрескивал камин и мерцала высокая изящная ель, украшенная стеклянными шарами и зачарованными снежинками. Под ней аккуратной горкой сложены коробки и свертки с подарками. Гермиона наложила на дверь заклинание, чтобы никто не потревожил, и наконец-то сняла неудобные туфли. Правила, правила, правила… Хотя бы тут она может их не соблюдать, верно? Усевшись прямо на пол, стала перебирать коробки, предназначенные ей. Подарки от детей и Рона не тронула: их так хочется открыть при них, завтра. А вот те, что от знакомых, коллег и подчиненных можно и сейчас! Кто-то подарил набор зачарованных перьев — в изящной коробке с гравировкой, кто-то картину известного волшебного художника: море, закат, чайки, волны, мерцающие чары. Еще были ароматные чаи с травами, собранными в самых редких уголках Шотландии. Коллекционные серьги со старинным янтарем, меняющим оттенок в зависимости от наряда, с которым его носили. Все подарки были дорогими, статусными, безупречными и … такими безликими. Именно поэтому, наткнувшись на скромный сверток без подписи и украшений она поняла: этот совсем другой. Внутри оказалась книга “Числа и судьбы. Практическое руководство по нумерологии”. В памяти всплыла полутёмная библиотека Хогвартса, где она впервые увидела этот том — единственный на всю школу экземпляр, хранившийся в закрытом фонде. И тогда, в ответ на её восторженный монолог о числах, магии и логике мира, кое-кто с улыбкой сказал: — Ты о нумерологии знаешь больше, чем профессор Вектор, может пора написать свое "руководство"? Подписи не требовалось. Гермиона, конечно, и без нее знала, кто спустя столько лет помнил о ее мечтах, нашел книгу (невероятно редкую!) и прислал, будто снова напоминая о том, что когда-то она хотела не только власти. Слишком лично. Излишне откровенная забота, несмотря на то, что после возвращения из Италии Гермиона ни разу его не видела и ни разу с ним не общалась. Она погладила обложку, провела пальцами по знакомым буквам на корешке, а потом решительно поднялась и заклинанием призвала медальон, который всегда держала поблизости. “Можно я приду сейчас?” — буквы исчезли почти сразу, кажется, Драко тоже носил медальон с собой. “Буду в кабинете через 10 минут”, — ответная надпись подала ей идею получше. Она просто оставит книгу у него на столе — зачем лишние слова и встреча, Малфой и так все поймет. Накинув легкую мантию и снова надев туфли, Гермиона вышла в холл и, убедившись, что кроме нее здесь никого нет, бросила щепотку Летучего пороха в камин. Кабинет Драко был, как всегда, идеально убран: бумаги на месте, кресло пустое, на столе только лампа и его серебряная чернильница. Она сделала пару шагов, собираясь положить книгу. — Гермиона? Голос заставил её замереть и медленно обернуться. У двери стояла Нарцисса Малфой.