Глава 21. Перед бурей

— Мама! Хьюго с разбега повалился рядом и крепко обнял Гермиону за шею, а она, пытаясь понять, где находится и какой сегодня день, сонно щурилась, улавливая запах корицы и мандаринов, впитавшийся в мантию сына. — Доброе утро, — наконец улыбнувшись, прижала его к себе, — Ты что здесь делаешь? — А мы пришли, чтобы устроить сюрприз! — засиял он, — СЮРПРИЗ! — Мы? Это кто? — Гермиона попыталась приподняться. Хьюго открыл рот, но в это время дверь в спальню распахнулась, и на пороге появился Рон в своём новом вязаном свитере и с широкой, почти мальчишеской улыбкой. — С Рождеством, Гермиона! Вставай, там уже всё готово — завтрак, подарки, дети… Только тебя ждём! Он подошёл ближе, поцеловал её в висок, отдернул шторы, впуская в комнату свет зимнего утра. За окном тихо падал снег. Хьюго подхватился и бросив “Приходи быстрее, мам!” умчался к доносившимся снизу радостным возгласам и шорохам, Гермиона и Рон остались наедине, и атмосфера в комнате стала заметно прохладнее. — Я думала, высплюсь и приду к вам сама, — осторожно промолвила она, поднимаясь, наконец, с постели. — Мама решила, что ты от них прячешься и подумала, что лучше отпраздновать Рождество у нас, — пожал плечами Рон, — Тут и места больше, и эльфы в помощь. Гермиона устало кивнула. Объяснять, что подобные решения стоило сначала согласовать с ней — бесполезно, он все равно не поймет в чем проблема, а спорить с миссис Уизли… Нет, сейчас на это нет моральных сил.

***

Они собрались почти в полном составе в большой гостиной: многочисленные Уизли и Поттеры. Смеялись, спорили над правилами новой игры, которую принес Джеймс, по очереди подсовывали Гермионе тарелки с угощениями, и каждый раз, когда она отнекивалась, Молли хмурила брови: “Ты ужасно худая, Гермиона, просто ужасно! Вот, поешь!”. Изо всех сил они старались дать ей понять, что все по-прежнему, несмотря на ее секреты и тайны, раскрытые Ритой. А она улыбалась и привычно делала вид, что все в порядке, хотя внутри раздраженно думала, что сама никогда бы не позволила себе заявиться в чей бы то ни было дом утром Рождества и вот так непринужденно в нем хозяйничать. Мысли о том, что это просто забота и любовь не очень помогали. Потом были подарки. Стопки сверкающих коробок, детский визг, восклицания: “Вот это да!”, “Ты это сделал сам?”, “Это мне?”, — всё перемешалось в один общий счастливый гомон. Гермиона ловила взгляды, благодарила, смотрела, как Лили заплетает Розе волосы, как Рон помогает Молли разливать чай, как Джеймс отбирает у Альбуса конфету, и не чувствовала ничего. Даже раздражение, будто устало и отправилось отдыхать, уступив место полной пустоте. Я же должна быть счастлива, — думала Гермиона, глядя на весело болтающих детей, — Все идеально: близкие рядом, дети улыбаются, дом полон смеха и радости. Всё, о чем я мечтала! Только внутри больше ничего не отзывалось. Пустота, наоборот, вытягивала из нее последние крупицы теплых эмоций, оставляя за собой тишину. После завтрака, когда дети разошлись по комнатам, а взрослые рассредоточились по особняку, Гермиона поднялась к себе с коробкой, которую специально отыскала под елью. Плотный коричневый картон с золотыми снежинками был перевязан лентой, а под ней Блейз приклеил короткую записку. “Оно не уничтожит клетку, но может стать ключом, ее отпирающим. С Рождеством!” Гермиона открыла коробку, уже зная, что там обнаружит. Вино называлось Mia Liberta. Проведя пальцем по стеклу, она почувствовала, как в горле пересохло. “Моя свобода” – какая ирония, можно сделать глоток свободы хоть прямо сейчас. Но она, конечно, не решится, не станет. Не сегодня. Нужно вспомнить о том, кто она и к каким целям идет, хватит сентиментальности.

***

Вечером когда они проводили гостей и разошлись по комнатам, Гермиона осторожно постучала в дверь спальни дочери. Та открыла почти сразу. — Роза? Могу я войти? Дочь кивнула и отступила, пропуская ее, а потом прошла к окну и уселась на широкий подоконник. — Я знаю, ты про письма хочешь сказать, — она начала первой, не дожидаясь вопросов, — Что я тебе с того дня, как сбежала, ни разу не написала и не ответила… — Я все понимаю, милая, тебе нужно было время, чтобы принять случившееся, — мягко перебила Гермиона, но Роза подняла ладонь. — Подожди, дай мне сказать. Я все обдумала про отца, про вас, наверное, даже понимаю, почему ты все скрыла, — она посмотрела в окно и пожала плечами, — И я не злюсь, и не вижу смысла игнорировать это. Мистер Малфой настроен решительно и по-доброму, что ж, это может быть полезно. — Полезно? — переспросила Гермиона. — Ну это же Малфой, мама, — Роза подняла глаза к потолку и выдохнула, раздражаясь ее непонятливости, — Влиятельный, богатый, со связями и возможностями. Бегать на семейные ужины в его особняк и притворяться, что рада новоприобретенному сводному братишке Скорпиусу, я конечно не собираюсь, как и звать его “папа” — это смешно. Но отказываться от него и того, что он может предложить — глупо. В жизни важно использовать ресурсы, разве ты сама так не поступала? Слова больно ударили прямо в сердце. Гермиона смотрела на дочь — умную, прагматичную, холодно расчетливую, и видела в ней себя. Малфоем можно выгодно воспользоваться. Разве не это она повторяла себе, пока училась в Хогвартсе? И даже теперь, когда они вынуждены были видеться снова? В желудке что-то противно сжалось, когда ехидный внутренний голос спросил “И как? Хочешь, чтобы она пошла по твоим стопам?”.

***

Вечером, когда дети уже спали, Гермиона нашла Рона на кухне: он довольно напевал что-то себе под нос, заваривая им обоим чай со специями. — Уснули? — с улыбкой спросил он, подавая ей чашку. Она кивнула, не решаясь начать разговор, Рон избегал всего, что было связано с книгой и событиями, которые Рита в ней описала, не хотелось стать инициатором очередной ссоры, но молчать тоже нельзя. — Мы с Розой поговорили, — прозвучало тихо, но он услышал. — Я так и знал, что все будет в порядке, ей просто нужно было немного времени, — с улыбкой отмахнулся Рон, отрезая себе кусок рождественского пирога. Его тон, почему-то вызвал раздражение. — Я не сказала, что мы поговорили успешно, — покачала головой Гермиона, — Да, она признала, что хотела обдумать ситуацию и теперь понимает меня, но … Насчет Малфоя… — Даже не произноси эту фамилию при мне, — мгновенно взъелся Рон, — Для меня ничего не было, Гермиона! Я же сказал: Роза МОЯ дочь, и плевать я хотел на то, что … — Да послушай же, — попыталась воззвать она. — Это ты послушай! — откровенно зло заявил он, — Я не хочу слышать ничего про этого гнусного хорька, забудь эту историю и даже не пытайся мне напоминать, если только не собираешься поругаться, ясно? Гермиона промолчала. Огонь в камине весело пылал, за окном все еще падал снег, тишину нарушало лишь звяканье вилки о тарелку — Рон принялся за пирог. Спустя несколько минут, когда с куском было покончено, он поднял на нее взгляд. — Ну что, пойдем спать? — Я еще посижу, — она натянула привычную улыбку, которая сползла с лица, как только муж скрылся за дверью. Медальон в кармане был теплым от того, что все это время она крепко сжимала его в руке. Гермиона достала артефакт, не решаясь открыть. Ей так сильно нужно поговорить с кем-нибудь о Розе, о том, какой она становится глядя на мать, о том, что на пути, который она выбирает, нет счастья. Но кому в этом можно безопасно признаться? Рон не хочет слушать, Джинни она не сумеет объяснить своей боли, а признаваться Малфою, что он прав и второй министерский срок ей действительно не нужен — слишком унизительно. Полено в камине треснуло, взвился сноп искр и в отсветах блеснули бутылки вина на полке. Гермиона усмехнулась. Может быть, она пожалеет об этом, но сейчас так хочется поделиться тревогами хоть с кем-то!

***

Блейз сидел в гостиной, неспешно потягивая коллекционный огневиски, когда в камине появилась голова. Разглядев, чья, он подскочил и устремился к пламени. — Вот это сюрприз, Герм! С Рождеством! Голова в камине тепло улыбнулась: — И тебя с Рождеством, Блейз! Ты что один отмечаешь? —Нет, сестра с племянниками у меня, но уже ушли спать, а я сижу и в тишине строю планы на следующий год, — довольно сообщил он, а потом нахмурился, — Ты как? Что-то случилось? Гермиона вдруг смутилась. У него своя жизнь, свои проблемы, а она хочет влезть с глупыми тревогами. — Хотела поблагодарить за подарок. Ты прислал мне буквально глоток свободы, какая ирония, — она собиралась улыбнуться, но получилась горькая усмешка, и Блейз понимающе кивнул. — Все настолько плохо? Она молчала, пытаясь подобрать слова, но Забини понял тишину по-своему. — Я сейчас же вылетаю, Герм, лично заберу тебя из этого ада и не выпущу, пока ты наконец-то не отдохнешь, — он даже поднялся на ноги. — Подожди, не обо мне речь, — поспешно выпалила она. — Ага, конечно, — Блейз остановился, но смотрел с подозрением. — Сядь, я расскажу, просто пытаюсь собраться с мыслями. Зачем она на это решилась, что за глупостью было ночью связываться с ним, будто она не в состоянии сама справиться! Малфой сказал бы “импульсивный поступок”. Но раз уж она здесь… — В общем, я сегодня разговаривала с Розой, — Гермиона внимательно следила за его реакцией, но Блейз пока просто слушал, — И она сказала то, что меня очень встревожило. И я… Не знаю с кем еще могу поговорить об этом. — Сказала что? — Что будет поддерживать связь с Малфоем, потому что это выгодно, — призналась она сокрушенно, а Забини ухмыльнулся. — Кого-то напоминает. — Это меня и тревожит, Блейз. Если она уже сейчас идет моим путем, холодно рассчитывая кто и как может пригодиться, то что будет дальше? — И что же будет, по-твоему? — Не знаю, — она покачала головой и вздохнула, — Но эта ее склонность к рациональности… У меня она шла из убежденности в том, что любовь и принятие нужно заслуживать. Чтобы любили, надо чего-то добиться, кем-то стать, понимаешь? Со временем эта гонка вытесняет все живое, и … Ни к чему не приводит. Тут — по ту сторону чувств и эмоций, счастья нет. — Герм, как ты думаешь, если ты скажешь об этом Розе, она прислушается? — осторожно спросил Блейз, а Гермиона лишь усмехнулась. — Прислушается? С тех пор как она побывала у Малфоя, ни на одно письмо мне не ответила, лишь вчера соизволила наконец-то поговорить со мной. Вряд ли она прислушается хоть к чему-то, что я скажу. — Как и другие подростки, — улыбнулся Забини, — Моему племяннику 14, и что бы ему ни сказала сестра, он все воспринимает в штыки и старается сделать наоборот. Но! Если не помогают слова, можно действовать примером. — Примером? — Пора искать свое счастье, Герм. Собственным примером доказать ей, что оно не в рациональности, не в достижении целей, когда идешь по головам, не в строгой идеальности, понимаешь? — А в чем по-твоему? — Гермиона почувствовала в своем голосе и раздражение, и надежду, но Блейз лишь головой покачал. — А это тебе придется выяснить самой. Но первый шаг — отказаться от того, что счастья давно не приносит и только забирает силы… — Я не уйду с поста, — на сердитые выпады не было сил, реплика прозвучала отчаянно устало. — Забавно, что ты сейчас сама признала, что министерство у тебя уже в печенках сидит, — развеселился Блейз, — Я-то про работу ни слова не говорил. Гермиона усмехнулась. Верно, то, что пожирало ее силы и счастье, она легко и не задумываясь определила сама, но толку от этого? До выборов месяц, а потом еще 4 года напряженной работы, пока … Пока что? — Ты обещала мне, — вдруг напомнил Блейз, — Помнишь? Что приедешь. Так вот, когда победишь на своих этих выборах, сделай глоток “Mia Liberta” — оно не натворит ничего страшного, я ручаюсь, просто даст тебе решимости заявить, что ты на недельку едешь в отпуск и гори все синим пламенем. — Я подумаю, — кивнула она, — Спасибо, Блейз. И прости, что я вот так ночью… — А на что еще нужны друзья, Герм? Была б ты тут, обнял бы, жаль что мы все же в разных странах, такая морока с международными перемещениями, может пока ты министр, что-нибудь с этим сделаешь? Они поболтали о ерунде еще минут 15, пока не начали зевать по очереди. Пообещав, что обязательно попробует его подарок, Гермиона вытащила голову из камина и улыбнулась. Да, никакого плана не сложилось, что делать с Розой и ее убеждениями, она так и не решила, но на душе стало намного легче, а с прочим она обязательно справится.

***

Она не сказала Гарри о дочери Риты Скитер в Рождество. На приеме не было времени, а когда они пришли семьей — не хотелось рушить хрупкую радость праздника. Но выходные закончились, и утром 26 декабря поднимаясь к своему кабинету, Гермиона собиралась в первую очередь вызвать Поттера. Не вышло. В приемной ее ожидал Малфой. — Доброе утро, Саманта, доброе утро, мистер Малфой, — кивнула она обоим и вопросительно подняла бровь. — Доброе утро, госпожа министр, — бодро отозвалась помощница, — Мистер Малфой без предварительной записи, но говорит, что дело срочное… — И касается Скитер, — перебил Драко, — Я собираюсь зайти и к Поттеру, но сначала хотел бы обсудить это с вами, госпожа министр, если у вас найдется несколько минут. Гермиона едва заметно вздохнула, но вежливо улыбнулась. — Саманта, что у нас на утро по плану? — В 10 мистер Поттер с годовым отчетом, а до этого буквально пара бумаг на подпись, после Рождества все немного расслаблены, — девушка усмехнулась, будто не слишком одобряла подобное поведение. — Отлично, тогда проходите, мистер Малфой, обсудим ваше дело, — и Гермиона открыла дверь кабинета. Драко сам наложил заглушающее, когда они вошли. Пока она устраивалась на рабочем месте и разглядывала бумаги, которые Саманта подготовила на подпись, Малфой уже сел в кресло для посетителей. — Итак, чем могу быть обязана? — прохладно вопросила она, поднимая взгляд. — Даже не знаю, как сказать, — вдруг смутился (смутился???) Драко, но собравшись, вымолвил, — Роза прислала мне письмо. Гермиона почувствовала, как внутри что-то взорвалось с легким хлопком, однако внешне лишь в очередной раз подняла бровь, ожидая подробностей. — Поздравила с Рождеством, написала, что не станет избегать меня и даже будет рада познакомиться с … бабушкой, — продолжал Малфой так же растерянно. — Ты же сам предложил ей общаться и поддерживать связь, — холодно бросила она, — Передумал? — Не в этом дело! — тут же вскинул голову он, — Я просто хотел узнать у тебя… Я же совсем ее не знаю, боюсь сделать что-то не так, понимаешь? Как… Как с ней общаться? Что она любит? Что ей понравится? Не отпугну ли я ее, если приглашу в гости в летние каникулы, например? Откинувшись на спинку кресла, Гермиона посмотрела на него в раздумьях. Стоит ли сказать правду? С одной стороны было немного жаль разрушать иллюзии, с другой — эта его глупая наивность раздражала. — Я бы на твоем месте так не переживала, — наконец, решилась она, — Роза… Слишком похожа на меня, Драко. В Рождество она предупредила, что будет поддерживать с тобой связь и постарается наладить отношения, но это не от родственных чувств и большой любви. Просто, как и я когда-то, она считает, что ты … ей пригодишься. К ее удивлению Малфой тепло улыбнулся: — Это и так было ясно, но твоего-то расположения я все же добился. А теперь мне необходимо доверие дочери. Я хочу, чтобы она точно знала, что ей есть к кому прийти со своими проблемами, что я всегда на ее стороне… — Она прекрасно это поняла, и планирует активно этим пользоваться, — раздражаясь выпалила Гермиона, — Ты не понимаешь? Роза копирует мое поведение, хочет идти моим путем! Быть как я… Она горько усмехнулась и прикрыла глаза, потирая переносицу. — Уж не знаю насколько большие цели она перед собой ставит, но ты в этом плане точно будешь не последней фигурой. Так что все эти “понравится ли ей, захочет ли она” — полная чушь. Если ты ей зачем-то нужен, ей понравится абсолютно все. — А ты не хочешь, чтобы она шла по твоим стопам, — осторожно и без вопроса произнес Драко, и Гермиона подняла на него усталый взгляд. — Ты же слышал меня тогда — после “Душевного разговора”, и прекрасно знаешь, что я сказала правду, и что это все, — она повела рукой, обводя кабинет, — Мне больше не нужно. Хочешь, чтобы я это повторила и добавила, что ты был прав? — Почему же ты все еще здесь? — Потому что я знаю, что такое ответственность и не могу бросить все, когда до выборов остался месяц! Не могу подвести команду, друзей, семью! — Или потому что ты все еще не знаешь, что делать дальше, — он произнес это мягко, но фраза вызвала волну гнева. — Ты…, — она заставила себя умолкнуть и сделать глубокий вдох, — Ты узнал все что хотел? Можешь идти, у меня скоро встреча с Гарри. — Нет, не все. Ты боишься, что наша дочь тоже будет выбирать умом, а не сердцем, и в конечном итоге обнаружит себя несчастной несмотря на все свои успехи? Боишься, что выйдет замуж за удобного, а не любимого? Что спустя много лет посмотрит на тебя и поймет, что за твоей идеальной маской тоже не было ничего хорошего? Она не ответила. Доказывать обратное глупо, а лишний раз подтверждать… Обойдется. Но Малфой не ждал ответа, помолчав минуту, он вдруг выдал то, что задело ее до глубины души. — Я каждый день думаю о Скорпиусе примерно то же самое. Будет ли он похож на меня? Правильно ли я его воспитываю? Верно ли поступаю, когда принимаю те или иные решения на его счет? Что если он… Пойдет моим путем? Знаешь, это ведь Астория хотела детей, а мама внуков. Тогда я снова пошел на поводу, но, кажется, это было в последний раз. Все перевернулось, когда я впервые взял Скорпиуса на руки: крохотного, хрупкого и … моего. В тот момент я понял, что ты хотела сказать, когда убеждала меня, что бывший Пожиратель в мужьях — не лучший выбор. Наследие Малфоев тогда измерялось не галеонами и связями, а грузом вины и ответственности. Да, отца упекли в Азкабан, а нас с мамой оправдали, но ты же помнишь, как сильно Визенгамот рвался отправить к дементорам и меня. Косые взгляды, недоверие, шепот за спиной. Позже все поутихло, но мой сын застал то время, когда мы не могли спокойно появиться в Косом переулке, потому что был риск встретить кого-то, кто напомнит о грехах моей семьи. Поверь, я много думал об этом, особенно последнее время, и понял: ты была права, когда скрыла правду о Розе. И я прошу прощения за свою реакцию. Ты хотела защитить ее так же, как я Скорпиуса, и у тебя получилось. Она уверена в себе, устремлена к целям, сильная и храбрая, потому что знает: за ее спиной всегда будешь ты — как министр магии, как часть Золотого Трио, как мать, которая в любой ситуации на ее стороне. Была бы она такой, если бы за ней стоял отец с клеймом Пожирателя? Вряд ли. Малфой умолк, а Гермиона почувствовала, как выстроенные стены снова начинают трещать. Мурашки по спине побежали от того, как горько прозвучали эти слова из его уст, но она лишь едва кивнула. — Но теперь ты все же хочешь с ней общаться. — Сейчас все иначе, ты знаешь. Репутация восстановлена, никто не посмеет и слова сказать против моей семьи, — возразил Драко. — Зато моя репутация до сих пор на волоске. — Ты не хочешь, чтобы я общался с дочерью? — вопреки ожиданиям, его тон все еще был раздражающе мягким, будто он заранее соглашался с любым ее решением. — Я не могу ей запретить. Да и тебе тоже. Но если кто-то влиятельный начнет копаться в этой истории, ваше родство легко можно подтвердить, Драко. — Кто-то влиятельнее министра магии? — он усмехнулся, но вдруг замер, и с подозрением посмотрел ей в глаза, — Ты поэтому еще держишься за должность? Чтобы пресекать любые попытки журналистов и дальше смаковать книгу Скитер и распространять сплетни? Гермиона на мгновение задумалась. Нет, вот так четко она для себя это не формулировала, конечно. Просто на посту министра было гораздо проще контролировать … вообще все. Первой узнавать самые важные новости, решать как и чем на них реагировать, оберегать свои секреты. Но, да, кажется, и то, что сказал Малфой, тоже стало важной частью. — Возможно, — она неопределенно пожала плечами, — Но это не единственная причина. — Деньги Малфоев закроют любые рты, тебе не обязательно оставаться в Министерстве, — прозвучало это гордо и пафосно, несмотря на то, что говорил он с явным беспокойством во взгляде. Почему разговоры с ним так утомляли? Раньше Гермиона бы с достоинством заявила, что эти деньги ей не нужны, или придумала бы колкий ответ, а сейчас, хотелось отмахнуться, и чтобы Драко просто ушел, оставив ее в покое. В итоге она промолчала, отводя взгляд, а потом решила, что пора выставить его, но в дверь постучали. Малфой поднялся с кресла, а в кабинет вошел Гарри Поттер. — Гермиона? Саманта сказала, я могу войти… — чуть растерянным тоном произнес он, не сводя глаз с Драко. — Да, доброе утро, Гарри, у меня для тебя новости, и годовой отчет аврората пора обсудить, а мистер Малфой уже уходит, — она холодно улыбнулась, — Спасибо за информацию, думаю, мистера Поттера вы можете подождать в приемной. Гарри и Драко обменялись рукопожатиями, и последний вышел, даже не обернувшись, а Гермиона едва не закатила глаза, но вовремя взяла себя в руки. — Что за новости? — спросил Гарри, располагаясь в кресле. — Я наверное должна была сказать тебе об этом еще вчера, но не решилась, — Гермиона только сейчас поняла, что не продумала все детали, но отступать было уже поздно, — В общем, у Риты Скитер, оказывается, была дочь. — Дочь? Ты уверена? — Гарри заерзал на месте, — Откуда ты знаешь? Малфой сказал? — Эээ… Да. — не признаваться же, что пока они праздновали Рождество в Норе, она бегала в Мэнор, — И все сходится, Натале Росси как наследница Риты могла быть в курсе ее дел и без усилий забрать деньги. Скорее всего именно поэтому вы не можете обнаружить ее чарами — все произошло законно, магия не выдаст ее. Несколько секунд Гарри задумчиво молчал, затем положил толстую папку на стол и кивнул. — Мы проверим. Я попрошу Италию поднять архивы, еще раз зацепим след. Спасибо, что сказала. Но все время, пока они обсуждали дела, которые аврорат вел в этом году, пока она подписывала отчеты, пока говорили о рабочих планах, Гермиона чувствовала напряженность в его движениях и взглядах. — Что-то не так? — спросила она, когда с бумагами было покончено, — Думаешь насчет Натале Росси? Гарри сначала кивнул, но потом посмотрел на нее и вздохнул. — На самом деле, думаю о другом, Гермиона. Видишь ли, как глава аврората я обязан следить за твоей безопасностью, — он, кажется, даже смутился, — И именно я получаю отчеты о твоих перемещениях, в том числе и каминной сетью. Гермиона похолодев сжала в руке перо. — И я заметил, что ты снова была в Мэноре, — максимально деликатным тоном закончил Гарри. — Я… Мы просто говорили о Розе. Драко хочет участвовать в ее жизни, и я не вижу в этом ничего за что должна была бы оправдываться! — голос стал выше к концу фразы, и она снова сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Гермиона, я не же обвиняю! — спохватился Гарри, сообразив, о чем она подумала, — Я беспокоюсь … Она резко вскинула глаза и пронзила его колючим взглядом. — Беспокоишься? Что я нарушаю правила или что снова изменяю мужу с бывшим Пожирателем? — Прекрати! — раздраженно прервал ее он, — Речь о твоей безопасности! И в министерстве, и в особняке стоят специальные охранные чары, в иных местах тебя всегда сопровождает охрана, которой я доверяю, а как защитить тебя в Малфой Мэноре я не знаю! Это не подозрения, а моя работа! — Конечно, речь о безопасности, — ехидно фыркнула Гермиона, — Не волнуйся, я не планирую больше посещать Мэнор и видеться с Малфоем. Отчеты о моих письмах ведь тоже тебе приходят? Так вот заметь, я даже переписку с ним не веду. — Гермиона, — Гарри смотрел на нее с дурацким сочувствием, которое вызывало лишь горечь и боль, — Я ни в чем тебя не подозреваю, и доверяю Малфою, ведь позволил ему сопровождать тебя в Италии. Я говорю только о твоей безопасности и охране, как министра магии, поверь. — Что ж, благодарю, — холодно ответила она, — Как я уже сказала, никаких причин для беспокойства нет, я больше не планирую визиты в Мэнор. Если на этом все, то я хотела бы заняться другими делами. Когда дверь за Гарри закрылась, Гермиона дрожащими руками налила воды, но вместо того, чтобы взять стакан, сжала кулаки. Вот оно — то, чего она так боялась. Одна-единственная ошибка и ничто больше не защитит ее от подозрений и сплетен. Даже Гарри теперь смотрит на нее через призму “А вдруг?”. Она медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь, в висках резко запульсировало, затылок сжало болью до слез. Я должна сосредоточиться на работе. И никаких больше встреч с Малфоем. Пожалуйста… ____________________ От автора Клубок затягивается, друзья мои, в следующей главе нас ждут выборы, и кто знает, куда и как все повернется, когда Визенгамот объявит победителя... А пока можно поделиться мыслями и впечатлениями от главы, обожаю когда вы пишете!