Глава 23. Последний шанс. Часть 1

“Вы хотите, чтобы я его защищала?” “Потому что я до сих пор тебя люблю” “Не надо ждать, эта история не про нас” Все крутилось в странном вихре, напоминающем погружение в омут памяти. Обрывки воспоминаний, фразы и лица переплетались в причудливый калейдоскоп и вращались все быстрее, пока, наконец, не обернулись одним из эпизодов прошлого.

***

— Профессор МакГонагалл? Что-то случилось? Гермиона перепугалась не на шутку: на Гриммо давно не заглядывал никто из членов Ордена, а профессор должна была заниматься реконструкцией школы к первому сентября, но вместо этого стояла на пороге явно расстроенная. — Не о чем переживать, мисс Грейнджер. Простите, что я без предупреждения, заседание совета попечителей закончилось несколько минут назад, и я решила лично обсудить с вами один важный момент. — Проходите, пожалуйста. Она первой направилась в гостиную на втором этаже, пару раз тревожно оглянувшись. Профессор МакГонагалл не выглядела напуганной или обеспокоенной, скорее задумчивой и немного печальной, но после Битвы при Хогвартсе такими были почти все, слишком мало времени прошло, чтобы забыть о потерях. — Может быть чаю? — предложила Гермиона, когда они расположились в мягких креслах, но профессор МакГонагалл покачала головой. — Я ненадолго, в Хогвартсе все еще очень много дел, но этот разговор я не хотела бы откладывать до сентября. Мистер Уизли и мистер Поттер здесь? — Нет, у них подготовка к поступлению в академию мракоборцев, с утра до вечера там пропадают. — Тем лучше, мне необходимо поговорить с вами наедине, — тон ее был спокойным, но будто извиняющимся и навевал на мысль… — Это касается моего назначения Старостой Школы? — сердце Гермионы подпрыгнуло и сжалось от страха, что значок достался ей по ошибке. Профессор как будто набиралась храбрости и сил, а потом, наконец, решилась. — Мисс Грейнджер, моя… просьба, это именно просьба, а не приказ или ультиматум. Вам не обязательно соглашаться, просто я не знаю к кому еще обратиться в сложившейся ситуации. “Да говорите же!” — хотелось закричать Гермионе, но она терпеливо улыбнулась, кажется, звания и значка ее все же не лишали. — Как вы знаете, ежегодно мы назначаем по одному Старосте Школы с каждого факультета, — продолжала МакГонагалл, — В этот раз, учитывая обстоятельства, ими стали те, кто должен был закончить Хогвартс в прошлом году, но вернулся, то есть “восьмикурсники”. В Гриффиндоре это вы, в Пуффендуй — Ханна Аббот, на Когтевране — Полумна Лавгуд, а в Слизерине… — Драко Малфой, — мгновенная догадка вырвалась прежде, чем она справилась со вспышкой эмоций. МакГонагалл кивнула, и Гермиона едва сдержала мучительный вздох. — Это не мое решение. Наш нынешний министр — Кингсли Бруствер — предложил, а попечительский совет согласился, несмотря на мои протесты. “Чем они думали?” — хотелось спросить Гермионе, но произнесла она другое. — Чем они руководствовались? — Кингсли считает, что должность Старосты Школы поможет мистеру Малфою укрепить положение, доказать верность и… стать более ответственным. На что рассчитывает попечительский совет я, честно говоря, не знаю. То ли потакают Брустверу, то ли преследуют собственные цели, но факт остается фактом: вчера мистер Малфой тоже получил значок. И я пришла, чтобы попросить вас присмотреть за ним в школе. — Присмотреть? Думаете, он способен на что-то темное? Будет использовать должность в своих целях? К ее удивлению, профессор печально усмехнулась. — Наоборот. Визенгамот оправдал мистера Малфоя и его мать, но это не значит, что волшебное сообщество поверило в их невиновность и раскаяние. Просто представьте, сколько в Хогвартсе тех, кто так или иначе пострадал от приспешников Волан-де-Морта. Сколько среди них тех, кто считает, что весь Слизерин — это темные маги, которые при ином раскладе примкнули бы к рядам Пожирателей? И сколько тех, кто знает кем был Драко Малфой. А теперь он возвращается со значком Старосты Школы… Гермиона не выдала ни единой эмоции, лишь молча слушала и представляла, что ждет бывшего Пожирателя в толпе учеников, которые до сих пор жаждут мести. Кингсли действительно считал, что должность старосты поможет Малфою? Или хотел наказать его в обход решению Визенгамота? Она вздохнула и подняла глаза. — Вы хотите, чтобы я его защищала? — Я не имею в виду открытых потасовок или участия в чем-то подобном, но… Если вы поймете, что с ним что-то не так, что его … — Я поняла, — прервала ее Гермиона, — Мне нужно за ним “присмотреть”, но делать это скрытно, чтобы не обернуть гнев толпы против себя, верно? МакГонагалл кивнула и на мгновение задумалась, а потом напомнила: — Вы не обязаны соглашаться, мисс Грейнджер, как я уже сказала, это моя личная просьба, и ваш отказ ни на что не повлияет. — Но вы знаете, что я не откажусь, — усмехнулась Гермиона, — Только вот я не смогу присматривать за ним в гостиной Слизерина… — С этим не будет проблем, — тут же ответила профессор, — Старосты Школы живут в отдельной башне. — У нас есть башня старост. — прозвучало не вопросом, но все же удивленно. — Да, доступы и пароли… — МакГонагалл вытащила из кармана мантии объемный конверт, — В этом письме. Его бы завтра принесла вам сова, но раз уж я зашла, решила передать сама. Кроме доступов в отдельные помещения для Старост Школы здесь и вся нужная информация. Вам необходимо прибыть на Кингс-Кросс за полчаса до отправления Хогвартс-Экспресса, расположиться в специальном вагоне и провести инструктаж старостам факультетов, после чего направить их на патрулирование поезда. График обходов на первую неделю тоже там, дальнейший план вы согласуете уже вместе. И про башню: в этом году среди Старост Школы три девочки и один мальчик, поэтому у мистера Малфоя будет отдельная комната, и в гостиной Слизерина он может не появляться, об этом я сама поговорю с ним лично, когда вы прибудете в школу. Гермиона взяла конверт и задумчиво уставилась в камин. Идея вернуться в Хогвартс и сдать ЖАБА больше не казалась такой уж блестящей. Она никак не ожидала, что и Малфой отважится на это. Впрочем, возможно это тоже “рекомендация” Кингсли, кто их знает. Она вздохнула. — Спасибо за доверие, профессор. Я… Ценю это, правда. И обещаю присмотреть за мистером Малфоем по мере моих возможностей. Воспоминание стало зыбким, потом расплылось в туман и снова закрутилось, уступая место следующему.

***

— Пиши почаще, Гермиона, — сказал Гарри, обнимая ее на прощанье. — Увидимся на Рождество, — улыбнулся Рон, пожимая ей руку. Чувство вины царапнуло сердце, потому что Гермиона так и не рассказала им о визите МакГонагалл и ее поручении, и до первого сентября раздумывала, правильно ли поступила. Но до отправления Хогвартс-Экспресса оставалось всего полчаса, откровенничать было уже слишком поздно. Помахав на прощание, она направилась в вагон для старост, оставляя друзей дожидаться миссис Уизли и Джинни. Он уже был там. Драко Малфой. Поднял голову и посмотрел прямо в глаза, стоило ей открыть дверь. Тишина между ними тут же сгустилась, вязкая и наэлектризованная, с каждой секундой становясь невыносимее. Неизвестно сколько бы они так молчали, сверля друг друга взглядами, но тут позади раздалось знакомое рассеянное “Привет, Гермиона”, и к ним присоединилась Полумна, а за ней и Ханна. Пока они обсуждали назначение, инструктировали старост факультетов, прибывших чуть позже, говорили о графиках и планах на последний учебный год, Малфой вел себя как образец спокойствия и вежливости. Ни капли ехидства или надменности, четкие ответы на вопросы и готовность помогать. И ни одного даже крошечного намека на то, что он вообще помнит обо всем, что их связывало. И разлучило. Но когда суматошный день закончился, Гермиона отыскала в чемодане их галеон и с каким-то мрачным торжеством внутри усмехнулась. На монете был сегодняшний вечер. На следующий день цифры сменились на нынешний вечер, и продолжали обновляться каждое утро, хотя внешне Малфой ничем не выдавал себя. Исключительно вежливо разговаривал с любым, кто к нему обращался, спокойно молчал, если кто-то пытался придраться, идеально выполнял все свои обязанности. Как запрограммированный на правильное поведение робот. А Гермиона таскала монетку в кармане, не испытывая ни малейшего желания отправляться на его зов, но чувствуя какое-то ехидное удовлетворение от того, что Драко не прекращает попыток. Водоворот снова увлек ее в омут знакомых голосов и картинок, которые сменяли друг друга, пока не нашлась нужная.

***

— С Днем Рождения! — они завопили хором, а Гермиона от неожиданности схватилась за палочку. Два часа назад Джинни уговорила ее сходить к Хагриду, мол, суббота, а мы так редко у него бываем. Они пили чай, вспоминали о прошлом и так здорово провели время, но оказалось, это был лишь отвлекающий маневр, потому что в маленькой гостиной Башни Старост собрались их друзья, а стол, явно увеличенный заклинанием, ломился от вкусной еды. — Сюрприиииз! — счастливо выпалила Джинни, и Гермиона улыбнулась, хотя не особенно любила шумные вечеринки. У них так давно не было праздника, лишить их этого повода она просто не могла, поэтому благодарила, смеялась, принимала поздравления и подарки, и в целом снисходительно отнеслась к тому, что ребята притащили не только сливочное пиво, но и напитки покрепче. Лишь бутылку огневиски конфисковала, объявив, что это уже слишком. Впрочем, они не обиделись. Посиделки получились теплыми, но короткими. С непривычки увлекшись волшебным алкоголем девчонки быстро захмелели и веселье постепенно сошло на нет, сменившись воспоминаниями об ужасах войны и погибших близких. Пока празднование окончательно не превратилось в поминки, Джинни аккуратно отправила всех по своим гостиным, а Полумна и Ханна сами ушли в спальню наверху. — Алкоголь все же был лишним, — с усмешкой заметила виновница торжества. — Прости, я не думала, что так выйдет, — сказала Джинни, устраиваясь на диване рядом, — Раньше мы после такого будто становились собой — веселились без страхов и слез. — Мы и сейчас стали собой, — Гермиона посмотрела в окно, где, под стать настроению, лил дождь, — Просто прятали внутри не желание повеселиться без оглядки, а скорбь и печаль. Всё кажется, будто остальные в этой войне потеряли гораздо больше, а значит я не имею права грустить. Вот все накапливается, и … Джинни кивнула, но потом тряхнув головой выпалила: — Но я так больше не хочу! Устала нести этот внутренний траур! Это же наш последний год в школе, Гермиона! И если потратить его на печаль, слезы и сожаления о былом, то упустим самое лучшее время! Сдадим ЖАБА и здравствуй взрослая жизнь — работа, замуж, дети, а погулять когда? Я так хочу в этом году наконец-то как следует повеселиться! Другого шанса не будет, понимаешь? — Другого шанса не будет, — задумчиво повторила Гермиона, сжимая монетку в кармане. Она не хотела его видеть, нет. Но горькая обида за предательство, злость за то, что произошло в Малфой-мэноре и гнев, вызванный его невинным поведением в школе убеждали ее, что стоило бы послушать нелепые оправдания. Не опускаться до жалости, что бы он ни сказал, лично отдать ему этот чертов галеон и закончить эту историю на собственных условиях. С каждой минутой решимость крепла, тем более, она вдруг вспомнила, что может легко заставить его говорить правду. — Верно, — голос прозвучал хрипло, и Джинни посмотрела на нее с беспокойством, — Другого шанса не будет, поэтому я… Мне нужно все-таки решить одно важное дело. Не дожидаясь вопросов, она бросилась в спальню, чтобы забрать сумочку с чарами незримого расширения и кое-что из чемодана, а потом вернулась в гостиную и взяла с каминной полки конфискованный у друзей огневиски. — Дело, которое требует бутылки? — подруга хмыкнула и поднялась на ноги, — Я с тобой. — Это не то, что ты думаешь, — Гермиона замялась на мгновение, — Я завтра все тебе расскажу, обещаю. Но это будет наш секрет. — Ты подрываешься с места, хватаешь бутыль огневиски, собираешься уйти с ней неизвестно куда, говоря при этом “другого шанса не будет” и “это секрет”, а я должна тебя отпустить, я правильно понимаю? — в глазах Джинни зажегся недобрый огонек, — Учитывая все ваши приключения… — Это не опасно, я даже из школы не выйду, просто хочу кое-что проверить, честно. Ну, хочешь, дождись меня здесь, я вернусь и поговорим. Джинни вздохнула и подозрительно послушно уселась обратно на диван. — Хорошо, но учти, я не уйду и спать не лягу, пока ты не вернешься! Гермиона кивнула, и спрятав бутылку в сумочку, вышла из башни. Глупо, конечно. Все это до безумия глупо. Может быть, галеон сломался или был зачарован на бесконечную ежедневную смену дат еще на шестом курсе, а потом Малфой его потерял. А она придумала себе неизвестно что. Может быть, даже Выручай-комнаты нет — после Адского огня почти невозможно восстановиться. И Драко спокойно спит у себя, а она идет по ночному коридору с бутылкой огневиски в сумке, в надежде попасть в место, которого нет, к человеку, который давно ее не ждет. Дверь в стене появилась сразу, и Гермиона нерешительно замерла: что если она откроет, а там до сих пор бушует огонь? Но стоило скрипнуть петлям, как перед ней предстала их маленькая уютная гостиная, и Драко, который сидел в кресле и спокойно читал, а услышав скрип, поднял голову и замер. — Малфой, — она очень старалась, чтобы это прозвучало равнодушно. — Ты…здесь, — будто не веря своим глазам, произнес он и тут же поднялся на ноги. — Как видишь, — сухо ответила Гермиона, подходя ближе к камину, — Решила, что пора поставить точку лично. — Позволь мне объяснить, — начал он. — Конечно, позволю, — с каким-то злым удовлетворением в голосе перебила она, усаживаясь в кресло и запуская руку в сумочку, — Но с одним условием. Да, прийти определенно стоило, хотя бы чтобы увидеть выражение его лица, когда на столе появилась полная бутылка. — Огневиски, Грейнджер? Серьезно? — Не просто огневиски, — приторно сладким тоном подтвердила Гермиона, — А с одной чудесной добавкой. С этими словами она достала пузырек с абсолютно прозрачной жидкостью и покрутила в руке. — Ты сам мне ее отдал, помнишь? Малфой понял все без лишних слов. Запустил руку в волосы, покачал головой, будто не веря, а потом усмехнулся и сел в соседнее кресло. — Веритасерум. Значит, настолько мне не доверяешь? — и заметив, как ее спокойствие мгновенно сменяется злостью, выпалил, — Так может я и тогда тебя обманул, и это всего лишь вода? Ощущение было такое, будто она с размаху налетела на стену. Склянки с зельями достались ей на шестом курсе, когда он говорил и обещал одно, а делал совсем другое. Мог ли соврать и подсунуть ей пустышку? Легко… — Впрочем, это на самом деле сыворотка правды, — спокойно сказал он, — Только ты уже не поверишь… — Да иди ты, — злобно процедила Гермиона, поднимаясь, — Сам упустил свой последний шанс… — Но можно же проверить, — легкость и непринужденность в его голосе выводили из себя, но она уже попалась на крючок. — Проверить? На столе материализовался стеклянный бокал с толстым дном, Малфой откупорил огневиски, налил почти полный, а затем добавил туда каплю веритасерума. — Один маленький глоток — и ты будешь говорить правду примерно пять минут, потом зелье перестанет действовать, слишком малая доза. Я спрошу тебя, например, какого цвета твой галстук, а ты попробуй соврать и поймешь, что не получается, а значит это действительно сыворотка правды, и ты можешь допросить меня без сомнений. Кажется, она не моргала целую минуту, пока сверлила его взглядом. Развернись и уйди, идиотка, — вопил разум, но… Нет ничего такого уж страшного, что она могла бы выдать ему под сывороткой. Никаких секретов. И… это же ее последний шанс, верно? Медленно и спокойно Гермиона протянула руку, схватила бокал и сделала крохотный глоток. Ничего не произошло. Она поставила огневиски обратно на стол и пожала плечами. — Хороший трюк, но похоже это все же вода, Малфой. — Проверим, — так же спокойно ответил он, и глядя на ее галстук, медленно произнес, — Почему ты пришла сюда сегодня? “И тут соврал”, - усмехнулась Гермиона мысленно, - “Обещал одно, спросил другое, что ж, получай. Потому что хотела дать тебе шанс объясниться.” — Потому что я до сих пор тебя люблю. В комнате повисла тишина, а потом Гермиона с силой зажала рот обеими ладонями. Не было ни ужаса, ни злости, только волна обидного разочарования в себе: сама виновата, никто не тащил сюда, не заставлял пить. Малфой и глазом не моргнул, просто взял стакан и залпом осушил все, что осталось, а потом повел рукой, будто приглашая. — Теперь ты знаешь, что это точно веритасерум. Спрашивай. Неизвестно, что ей вздумается выпалить, стоит открыть рот, но и уходить глупо, поэтому Гермиона снова села в кресло и жестом показала, что хочет дождаться, когда сыворотка перестанет действовать на нее саму. Малфой пожал плечами. — Буквально пара минут. И я не буду больше спрашивать, просто попробуй сказать любую ложь, вроде “Мой галстук синего цвета” — если получится, значит всё. Она мысленно отсчитала 300 секунд, на всякий случай. Затем осторожно отвела ладони и тихо, почти шепотом сказала “У меня в кармане перо”. Получилось, но что если сыворотка действует исключительно на ответы? Драко понял ее замешательство, вздохнул, едва не закатив глаза к потолку и спросил: — Какого цвета твой галстук, Грейнджер? — Желтого, — легко соврала она и, наконец-то, расслабилась, — Это было подло, но ожидаемо, Малфой, а теперь твоя очередь. Почему все пошло не по плану в ночь, когда погиб Дамблдор? Малфой откинулся на спинку кресла и посмотрел в огонь, Гермиона заметила, как побелели костяшки пальцев, когда он сжал руки в кулаки — тема явно была болезненной и для него. — Потому что вместо парочки Пожирателей, которых мы с тобой ожидали по плану, явилась Беллатриса со свитой. Передала мне сообщение от Темного Лорда: этой ночью умрут либо Дамблдор, либо моя мать, выбор за мной. А о том, что между матерью и благими целями я выбираю семью, я предупреждал тебя еще раньше. Гермиона молчала. Наверное, пару лет назад начала бы спорить, доказывать, что был другой выход, что можно было попытаться спасти обоих, но… Теперь в ней говорил не подросток, а рационализм. Если бы выбор — Дамблдор или мама — встал перед ней, она не сомневалась бы ни минуты. Жалела, страдала и мучилась позже, но в моменте даже не дрогнула бы и не отступила, как Драко. Он продолжал говорить: как в какую-то секунду все же поверил директору и опустил палочку, но явились Пожиратели и Снегг. Как его забрали в поместье, где в наказание долго не давали увидеть мать, и он сомневался, что она вообще еще жива. Как вернувшись в школу он чувствовал себя под постоянным прицелом, точно зная, что каждый промах станет очередным шрамом на теле или в душе Нарциссы. Жалости не было, Гермиона слушала и понимала, что эмоционально его слова не задевают ничего внутри. Рассказ человека, прошедшего войну по другую сторону баррикад и не видевшего возможности выбраться из-за них, чтобы поступить правильно. Что ж, бывает и такое. Осталось узнать лишь одно… — В поместье, когда егеря поймали нас с Гарри и Роном… Драко кивнул, избегая смотреть ей в глаза. — Все, что я сказал выше, звучит по–детски, знаю. Будто все вокруг виноваты в том, что случилось, один я несчастный не понимал что делать, поэтому шел на поводу и так далее. Про мэнор еще хуже, но тем не менее правда. Мама догадывалась о моих чувствах к тебе, и пока я соображал, на кого из Пожирателей напасть, чтобы помочь вам сбежать, она наложила на меня Империус. Максимально идиотское оправдание, да. Бороться с заклятием я так и не научился и первые несколько минут вообще не понимал, что происходит. Только услышав твои крики… Он опустил голову, руки на коленях сжались еще сильнее. Гермиона отвернулась к камину: в памяти проносились самые страшные моменты. Вот Беллатриса склонилась над ней с ножом, а Малфой неподалеку тупо смотрит в одну точку рассеянным взглядом. Как же она ненавидела его тогда! — Когда началась борьба, я сумел разжать руки и уступить палочку Поттеру, но это все, что получилось сделать под заклятием. Я не разговаривал с матерью до самой Битвы при Хогвартсе. И в Выручай-комнату пришел с Крэббом и Гойлом чтобы найти и защитить тебя. Плевать на Поттера и всех остальных, я бы вытащил и спрятал тебя в безопасном месте, но все снова пошло не по плану, да и когда у нас хоть что-то вообще по плану шло. Драко горько усмехнулся и умолк. Какое-то время они просто сидели в тишине, размышляя каждый о своем, а потом Гермиона все же посмотрела на него. — Зачем ты вернулся в Хогвартс? — И хотелось бы красиво соврать, про “чтобы снова тебя увидеть”, но нет. Я бы не решился на это после всего что случилось. Визенгамот настоял, и лично Кингсли. Еще и должность Старосты Школы повесил, якобы, на благо. На самом деле, по-моему, просто хотел, чтобы я был на виду и под присмотром. Гермиона нахмурилась. Фраза “присмотреть за ним в школе” откликнулась эхом в мыслях, и впервые за это время она подумала, а не была ли просьба МакГонагалл еще одним хитрым ходом, заранее спланированным вместе с Бруствером. Они оба знали, что Гермиона не откажется и будет добросовестно следить за Малфоем по мере своих возможностей, а это дополнительный над ним контроль. Привкус у мысли был мерзкий. Война закончилась, а манипуляции “ради всеобщего блага” — нет? — Спасибо, что выслушала, — произнес тем временем Малфой, — Я, честно говоря, не думал, что мне представится шанс. — Мог бы написать письмо, — хмыкнула Гермиона. — Как будто ты стала бы его читать, — усмехнулся он, а потом серьезно спросил, — Ты злишься? — Нет, — она пожала плечами, решив, что лгать бессмысленно, — Все мы прошли через то, что не каждый взрослый выдержит, и выжили. Не сломались, не сошли с ума, и даже пытаемся начать новую жизнь. Это достойно уважения. Я шла в Выручай-комнату, ожидая признаний в подлости и предательстве, твоего раскаяния, и даже, честно говоря, мрачно торжествовала, представляя, как швырну тебе в лицо чертов галеон и, наконец-то, уйду с легким сердцем. А теперь не знаю что делать с правдой. — Как и я не знаю, что делать с твоей, — снова усмехнулся Малфой, — Думал, ты ненавидишь меня. — Это ничего не значит, — она смотрела ему в глаза спокойно и устало, — Я все равно больше не смогу тебе доверять. — И сывороткой правды в каждую встречу меня поить не получится, — почему-то повеселел Драко. — Я не планирую больше встреч, — нахмурилась Гермиона, — Раньше я переживала, что подумают мои друзья, если узнают о нас, но теперь речь об обществе в целом. Между нами слишком большая пропасть, и я не о крови говорю сейчас. — Ты все еще хочешь стать министром, — понимающе кивнул Малфой. — И я им стану, — прозвучало даже слегка надменно. — По-прежнему не сомневаюсь в этом, — Драко снова уставился в огонь, — Думаешь, бывший Пожиратель рядом помешает тебе продвигаться по карьерной лестнице? — Метка с твоей руки, может и пропала, но волшебное сообщество не забудет этого так легко. Она знала, как жестоко звучат слова, но собиралась поставить точку. Лучше, если он поймет ее мотивы и отступит сейчас, чем будет надеяться на что-то большее — Теперь одна твоя фамилия вызывает в толпе гневный шепот, что же они станут говорить обо мне, если узнают… — Я понял, — перебил Малфой, — Не продолжай. Гермиона поднялась с кресла, и, пытаясь не выдать сожаления, промолвила: — Спасибо. За возможность услышать правду. Это было по-настоящему важно. Я не злюсь, Драко, и рада, что мы можем попрощаться вот так — без обид и ненависти. — Знаешь девиз дома Малфоев? — внезапно спросил он, подняв голову. — Эээ… Sanctimonia Vincet Semper? Добродетель победит или как-то так? — Это общий, его придумали, чтобы дом Малфоев приняли в круг британских чистокровных, — ухмыльнулся Драко, — А первоначальный знают только внутри семьи — Alis Volat Propriis — полагайся на собственные силы, или, как мне больше нравится, добейся всего сам. Гермиона вздохнула и отвела взгляд, понимая, что он не сдается, а Драко впервые за этот вечер улыбнулся. Тьма выдернула ее из воспоминания внезапно, снова окунув в водоворот видений, звуков и фразы, среди которых она услышала знакомое “Значит, Малфой?” и вздрогнула. Теплые отсветы огня на каменных стенах зацепили внимание, и вернули обратно в прошлое. — Значит, Малфой? Джинни не выглядела удивленной или обиженной. Она действительно дождалась ее в Башне Старост, и встретила именно этой фразой, сжимая в руках карту Мародеров. Гермиона кивнула — отнекиваться бессмысленно. — Я жажду подробностей, — вопреки ожиданиям подруга заговорщически улыбалась. — Ничего такого, Джинни. Профессор МакГонагалл еще летом попросила меня присмотреть за ним в школе. — И ты решила, что с огневиски присмотр будет веселее? Гермиона закатила глаза. — Я решила послушать, что он скажет, если попробует сыворотку правды, — и показала флакончик. Она не убедила Джинни тогда, хоть подруга и притворилась, что поверила. В следующий же раз, когда Гермиона отправилась в Выручай-комнату (поговорить, просто спокойно поговорить и все), подкараулила их обоих у выхода и с плохо скрываемым торжеством в голосе спросила: — Что мешали с огневиски сегодня? ___________________________ От автора Я честно очень старалась, во-первых, сократить этот здоровенный флешбек, а, во-вторых, впихнуть его в одну главу, но не вышло. Герои заявили, что дальнейшее сокращение сцен недопустимо и заставили меня разделить эпизод на две части, уж простите. Вторую часть выставлю на неделе, потому что не хочу сбивать график и 24ю главу выложить в следующий понедельник. И точно все успею, особенно если вы будете ставить "жду продолжения" и писать ваши чудесные комментарии)) Нам до финала осталось совсем немного, друзья, ваша поддержка в это время по-настоящему бесценна.