Часть 4

— Ты когда-нибудь отлипнешь наконец от этих книжек? — Голос Лиары оторвал Нирин от страниц описания разновидностей горных пород, и девушка подняла голову. — А? — Серьёзно, прекращай это. Если что-нибудь прольёшь на библиотечный манускрипт, тебе не поздоровится. Лиара, или просто Ли — как часто называли её друзья и знакомые, — узкоглазая, весьма недурной внешности аллийка, обожающая сплетни, наряды и сложные причёски (не всегда, однако, подходящие к её маленькому, острому лицу), не вызывала у Нирин симпатии, как, впрочем, и другие молодые целительницы, вечно такие болтливые и высокомерные, что тянуло влепить им затрещину. Лиара с Сирнен были словно две птички-неразлучницы в Терновой башне, всегда неподалёку друг от друга, и если что-то говорила одна, вторая это сразу подхватывала. Вот как сейчас. — Ли права. Тебе не следует читать в трапезной. — Сирнен отломила кусочек свежеиспечённого хлеба и макнула его в мясной соус. — Старайся соблюдать этикет. — Этикет? — Нирин прыснула. — Какие мы тут все благородные. Может, вам стоит попросить дополнительные приборы? — Ой, спрячь зубки, — Сирнен покрутила вилкой прямо перед носом Нирин. — Что ты вообще читаешь? Руководство по язвительным ответам? — Она притянула к себе книгу и посмотрела на обложку. — «Драгоценные минералы и их свойства». Немножко не твоё направление, как считаешь? Нирин откинулась на стуле и скрестила руки, не собираясь ничего объяснять. В небольшой трапезной, где сейчас обедали практически все травники и целители, как обычно стоял шум разговоров и звона посуды. Из-за размеров комнаты здесь физически не могло быть ни единого пустого стола, иначе бы Нирин, конечно, предпочла бы есть в одиночестве. — У вас есть доступ к библиотеке замка? — спросила она, обводя девушек напротив пристальным взглядом. Те переглянулись, а потом Лиара громко прыснула. — Ты имеешь в виду... вхожи ли мы в королевскую библиотеку? — Ага. — Это не так-то просто, Рэн. — Сирнен покачала головой, снисходительно улыбаясь. — Недостаточно быть просто хорошим целителем, нужно иметь какое-нибудь поручение от члена королевской семьи. Скажем, прикажет тебе король создать эликсир вечной молодости, и вот, можешь считать, все двери библиотек королевства перед тобой открыты. Что ж, она и не надеялась, что будет просто. Нирин потёрла глаза и наклонилась к уже почти остывшему супу, к которому ещё не притронулась. Вероятно, ей следовало выпить зелье для поднятия аппетита, иначе скоро остатки энергии с большой вероятностью покинут её организм. — Я немножко расстроена этой новостью, — просто сказала девушка, чувствуя, как всё внутри сжималось от негодования. И всё равно. Она найдёт способ. Способы всегда находятся, нужно только быть немного изворотливее, настойчивее. — Пойдёшь с нами посмотреть на тренировку новичков королевской гвардии? — с заговорщической улыбочкой спросила Лиара, наклонившись к Нирин. — Это довольно увлекательно. — И что увлекательного? — сухо поинтересовалась та. — Ну... это ведь тренировка канари. — Пожала плечами Ли, будто это было очевидно. — Там молнии сверкают и земля трещит, знаешь? — Нам работать надо, вообще-то. — Сирнен цокнула языком. — А Рэн уж тем более. — Я не против. — Нирин встала из-за стола, положила книгу в сумку и начала собирать посуду. — У меня как раз ещё несколько часов будет вариться основа для микстуры. Время есть. — Отлично! Тогда надо поторопиться. — Лиара беззвучно похлопала в ладоши и тоже поднялась. — Сирнен, сделай лицо попроще! Никуда не убежит твоя работа. — И всё-таки я откажусь, — сдержанно сказала аллийка, доливая чай в кружку. — У меня важное задание от Герхема в процессе. К тому же, я ещё не доела. Идите без меня. — Ладно-ладно. — Лиара потрепала девушку по макушке и глянула на Нирин. — Идём, Рэн. Только оденься потеплее.

***

Пока девушки шли до нужного места, Нирин в который раз удивилась, насколько просторными были владения замка Эльдор. Несмотря на свои хоть и не длинные, но сильные ноги, девушка успела устать, когда в поле зрения наконец замаячили какие-то громадные развалины. — Что это? — спросила она, прищурившись. Сухие листья под ногами приятно хрустели, пока они спускались с небольшого холма. — Это руины Гранатового дворца, — ответила Лиара. — Во времена короля Алиса Благодушного он был построен для его многочисленных любовниц. Однако сын Алиса, отец нынешнего короля, недовольный разгульной жизнью своего отца, разрушил дворец после его смерти. Теперь на этих руинах тренируются гвардейцы. — Занятно. — Нирин поёжилась от порыва ледяного ветра, сильнее кутаясь в мантию. — Наложи на меня согревающую магию. Пожалуйста. Лиара остановилась и быстро начертила пальцами руну на мантии Нирин. У неё, как и у большинства целителей, был снят наручник с одной руки. Каждый раз, когда Нирин смотрела на их свободные запястья, её пожирала мучительная зависть. Порой она задумывалась, являлось ли это истинной причиной её неприязни, которую, закапывая вглубь себя, девушка старалась не выказывать открыто. От подобных чувств становилось тошно. — Если посидеть над одеждой подольше, то можно сделать так, чтобы она беспрерывно грела на протяжении нескольких недель, — сказала Лиара. — Я так не умею, а вот Сирнен... — Спасибо, разберусь. Нирин обогнала Ли, взбираясь по невысокой каменной лестнице, ведущей на вершину руин. Среди полуразваленных стен, колонн, половинчатых арок и кустов двигались канари, облачённые в тёмные одежды с вышитым на груди трёхголовым змеем — гербом королевства. В основном это были молодые мужчины не старше тридцати лет. Ни у одного из них не было наручников. Нирин села на обломки рядом с Лиарой и подпёрла рукой подбородок, наблюдая за хаотичными передвижениями воинов снизу. Они, по всей видимости, разбивались на пары: аллийцы с аллийцами, тэйки с тэйки. Последних было меньше, и каждый из них имел при себе посох. Насколько Нирин знала, посохи были нужны им для лучшего управления стихиями. — Вон тот аллиец, посмотри, — Ли ткнула пальцем в парня у куска обугленной стены, разминавшего руки, — это Кайрос. Он самый сильный из отряда. И ужасно мне нравится. Кайрос был выше среднестатистического аллийца примерно на голову, обладал медной гладкой кожей и мускулистой шеей. Нирин скорчила гримасу, окидывая парня скептическим взглядом. — Ради него сюда приходишь? — хмыкнув, спросила она, покосившись на девушку. — Может быть. — Лиара рассмеялась. — Он может получить травму во время боя. Тогда я его заштопаю. Правда... пока что травмы раздаёт всем только он. Целительница достала из кармана своей мантии флягу и потрясла ею перед Нирин. — Чай с молоком и мёдом. — Она сняла затычку и передала напиток. — Фляга зачарована, поэтому жидкость в ней всегда горячая. Не обожгись. Нирин сделала маленький глоток, чувствуя, как напиток разлился теплом по телу. Это было такое приятное чувство — пить горячий чай среди осенней прохлады. Канари внизу начали тренировку. Пока в паре нападал один, второй отбивался, ставя перед собой барьеры. Бой аллийцев был быстрым, резким, напористым: заряженная магия сверкала вспышками, с треском врезалась в развалины и поднимала с земли пыль и листья, тогда как схватка тэйки напоминала собой скорее красочный, плавный танец, на который можно было смотреть до бесконечности. Каждый их шаг, каждый взмах посоха создавал мощные потоки элиниума, преобразующиеся за долю секунды в огонь, землю, воздух или воду. Элиниум, или, по-другому, золотая пыль, — невидимые частицы, которые, однако, становились видны при взаимодействии с ними. Элиниум представлял собой своего рода пятую стихию. Он хорошо взаимодействовал с природными явлениями, и тэйки творили четыре другие стихии именно из него, используя посохи для облегчения задачи. Эту энергию нужно было уметь чувствовать и понимать, словно живое существо. Через намерение частицы могли складываться практически в любые формы, источая заложенные в них свойства. Руническая магия была иной. Она частично зависела от элиниума — золотая пыль являлась проводником для рун, когда те чертили в воздухе, однако руны способны были влиять на саму материю, и варианты их применения были очень разнообразны. В бою такая магия была сложнее в использовании, однако куда более эффективна. К большому недовольству Нирин, та мало разбиралась в магии и принципах её работы. Её попросту не учили этому мастерству после восьми лет, а в библиотеках Танара и Терновой Башни, конечно, не было никаких учебников, освещающих данную тему. Всё потому, что неофициальное обучение, — то есть обучение, неодобренное королём, — было под запретом. Девушки наблюдали, как Кайрос, чьи движения были полны силы и уверенности, ловко отбивался от атак своего противника, используя каждую возможность для контратаки. Магические вспышки вокруг этой пары ярко озаряли пространство, заставляя тени плясать по разрушенным стенам. — Какой же он... — томно вздохнула Лиара, прикладывая ладони к покрасневшим щекам. — Такой уверенный. Сильный. Непобеди... — Пожалуйста, прекрати. — Нирин толкнула целительницу в плечо, прерывая слащавые восхваления. Ли глупо захихикала, спрятав лицо в шарф. Внимание Нирин привлёк тэйки с длинными кучерявыми волосами, который вдруг сделал изящный выпад, вызвав стремительный и плотный поток ветра, воспользовавшись моментом слабости своего партнёра. Тот, отлетев на приличное расстояние, с такой силой впечатался в землю, что белёсая пыль, взметнувшаяся в воздух, полностью скрыла его от глаз остальных. — Ты когда-нибудь хотела быть среди них? — спросила Нирин задумчиво, не отрываясь от схваток внизу. Лиара сделала глоток из фляги и, подумав некоторое время, ответила: — Мне бы хотелось быть грозной, как они. — Девушка хмыкнула. — Чтобы меня побаивались. Но а так... нет. Наверное, нет. Мне нравится моя работа. К тому же, на войне опасно, не то что в башне. В их тренировках есть, конечно, какая-то красота и романтика, но ведь это совсем не то же самое, что настоящая битва. — Всё это — просто мерзость, — ровным тоном констатировала Нирин, не смотря на собеседницу. — Что ты имеешь в виду? — Эти воины — рабы короля. Они будут убивать ради него. Они пойдут против своих братьев, если им прикажут. Безвольные существа. Пусть и без оков, но всё ещё безвольные. — Нирин вздохнула, откинув назад голову и всматриваясь в серую голубизну неба. — Эти мужчины не выбирали такую жизнь. Наши народы не выбирали тиски на запястьях. Это мерзость, вот и всё. Грязь, из которой люди лепят всё, что им вздумается. Никакой красоты и романтики. Повисла тишина. Та напряжённая тишина, которую обычно стараются избегать в разговорах. Если бы не громкие звуки борьбы, выдержать её не представлялось возможным. — Что ты такое говоришь, Рэн? — едва слышно произнесла Лиара, вытаращив глаза. — С ума сошла? — Но это правда. — За такие слова могут казнить, идиотка! Словно вторя истеричному шёпоту Лиары, кусок стены внизу с грохотом взорвался от попавшего в него заклинания, и один из старших гвардейцев начал орать о том, что подобную магию запрещено использовать на тренировочных площадках. — Ты меня, что ли, казнишь? — пренебрежительно фыркнула Нирин. — Держи рот на замке, и будет нам с тобой счастье. Хотя, сомневаюсь, что кому-то есть дело до слов какой-то там целительницы. — Всё! Я не собираюсь сидеть здесь с тобой больше ни минуты! — Лиара вскочила, выхватывая свою флягу из рук травницы. — Разумеется, я буду молчать о твоих словах! Но не подходи ко мне больше, слышишь? Я разочарована в тебе, Рэн. У тебя... просто солома вместо мозгов! — У меня-то солома? — Нирин громко рассмеялась, смотря на раскрасневшееся лицо Лиары. — В чём я не права, расскажи мне? Что такого недопустимого сказала? Ты бесишься, потому что глубоко внутри согласна с моими словами. — Нет, всё не так! Ты не знаешь историю. — Ли вскинула подбородок. — Почитай на досуге вместо своих книжонок о камнях, может, узнаешь что-то действительно стоящее. — Она наклонилась к Нирин и почти вытолкала слова сквозь зубы: — Не смей думать, что канари могут быть на одном с людьми уровне! Святой Симелиан создал человека совершенным, а мы... Мы просто проклятые, порочные животные, предавшие доверие людей. И за это, Рэн, бог покарал канари Великой войной, за это мы несём бремя службы перед всем родом человеческим и не... — Да заткнёшься ты уже или нет? Нирин встала, окинув Лиару ледяным взглядом. В ней разочарованы? Да плевать. Это она разочарована. Чувство такое странное, имеющее толстые гибкие корни, уходящие глубоко под кожу, но при этом... совершенно холодное. Какое-то пустое. — Проваливай, если хочешь, только, ради всех богов, не лей мне в уши этот бред. В этот момент Нирин почувствовала странное покалывание у себя на щеке. Будто... кто-то в упор смотрел на неё со стороны тренировочной арены. Девушка резко повернула голову и взгляд её сразу же упёрся в фигуру Эйселя. Он стоял рядом с главнокомандующим, сложив на груди руки, и разглядывал её с внимательным, спокойным выражением, и нисколько не поменялся в лице, когда Нирин его заметила. — Почему он здесь? — недовольно выпалила она, поворачиваясь к Лиаре. — Почем я знаю! — раздражённо ответила девушка, вертя головой, явно не желая уходить, несмотря на летавшее в воздухе напряжение. Главнокомандующий кивнул, что-то сказав Эйсу, и удалился, явно по какой-то причине передав новобранцев в руки парня. Эйсель оторвал взгляд от Нирин и хлопнул в ладоши, громко приказав гвардейцам прервать тренировочный бой. — Он на тебя смотрел, — пробормотала Лиара удивлённо. — И что? — Вы знако… — Нет. Нирин смотрела на происходящее внизу, не в силах оторваться. Она хотела уйти, правда, хотела, но... Непонятное чувство удерживало её на месте, заставляя пожирать взглядом аллийца. Кровь бурлила, зубы сжимались, но Нирин не шевелилась, наблюдая. Эйс жестом подозвал Кайроса, и тот уверенно к нему подошёл. Они заговорили о чём-то. Кайрос то и дело кивал, по всей видимости, отвечая на вопросы, и всё это время с губ его не сходила самоуверенная улыбочка. Затем оба парня вышли в центр арены и встали друг напротив друга, притягивая взгляды всех присутствующих. — О нет! — Лиара приложила ладонь к губам, подавшись чуть вперёд. — Они что, хотят провести магическую дуэль?! Святые небеса, да он же его покалечит! — Кайрос покалечит Эйселя? — с сомнением выгнула бровь Нирин. — Да нет же, наоборот! Эйсель... Он… он намного сильнее Кайроса! Воздух загустел от ожидания. Кайрос выпрямился, вскинув подбородок, и встал в боевую позицию. Несмотря на смелость, излучаемую мужественным лицом, Нирин хорошо видела, как напряжено всё его тело. Эйс же выглядел так, словно его очень попросили поиграть с ребёнком, и он, так уж и быть, согласился. Поза его была прямой, расслабленной, голова надменно поднята, словно у избалованного знатного мальчишки. Но глаза поблёскивали, как два обнажённых клинка, и становилось ясно, что он совершенно уверен в своих силах. — Начинай, — сказал Эйс, вскидывая перед собой руку с двумя вытянутыми пальцами. Кайрос сделал то же самое и, с помощью элиниума поставив вокруг себя подрагивающий от напряжения щит, сразу начал чертить первую руну. Эйсель не дал ему ни мгновения: он легко и стремительно вывел в воздухе элементарный знак, похожий на неровный крест, и в ту же секунду мощный поток невидимой энергии обрушился на Кайроса, каким-то образом миновав его защиту. Незавершённое заклинание, которое Кайрос успел выпустить, полетело в Эйселя, однако тот легко и плавно сместил вес тела на правую ногу, уклоняясь от воздушной атаки. Кайрос свалился, проехавшись спиной по орошённой мелкими кусками дворцовых стен земле, и тут же был атакован вновь: золотистые плети, вырвавшиеся из земли по воле Эйса, обвили каждую конечность аллийца, приковывая его к земле с такой силой, что он зарычал сквозь зубы от боли, тщетно дёргаясь в попытках освободиться. Всё произошло за какие-то жалкие секунды, и потому реакция Лиары пришла с некоторым опозданием: — Кайрос! — закричала она, рванувшись было вперёд, но Нирин схватила девушку за капюшон, дёрнув обратно. — Стой на месте, дура! — шикнула она. — Ничего он не сделает с твоим мужиком! Это просто учебная тренировка. Лиара упала, потеряв равновесие от резкого рывка, но сразу же вскочила и вперила испуганный взгляд в распластавшегося на арене Кайроса. От нервного напряжения она даже не обратила внимание на грубость Нирин, хотя всё-таки осталась на месте, как та и велела. Эйсель неспешно подошёл к поверженному бойцу, больше не применяя никакой магии. Он склонился над Кайросом, добродушно улыбаясь. В повисшей тишине Нирин хорошо расслышала его слова: — Прежде чем атаковать, убедись лишний раз в прочности своего защитного поля. Какой толк в силе твоих рунических заклинаний, если соперник собьёт тебя с ног раньше, чем ты что-нибудь там начертишь? Кайрос, тяжело дыша, кивнул, признавая свою ошибку. Золотистые плети исчезли, позволяя ему подняться на ноги. Нирин смотрела, как парень уходит с арены, потирая отбитые конечности. Незаметно для себя, девушка расслабила напряжённое тело, почувствовав облегчение, может быть от того, что дуэль закончилась быстрее, чем она ожидала. И теперь снова. Снова Эйс смотрел, пытаясь, кажется, распороть её этим своим пристальным взглядом, а она хотела лишь трусливо сбежать, чтобы утихомирить царапающую внутренности неприязнь. Потому что... Нирин не желала чувствовать это по отношению к нему на самом деле. Даже если в детстве Эйс страшно раздражал своими выходками, вечно выхватывал что-то у неё из рук, толкал, обзывал, смеялся, вёл себя отвратительно... Сейчас он был для Нирин единственным живым доказательством существования Лироса и той жизни, что на нём была. Той жизни, что стиралась из памяти с каждым годом всё сильнее. Ничего и никого не осталось с тех времён, даже её настоящего имени. А вот Эйс остался. Живой, сильный, осязаемый, он смотрел на неё здесь и сейчас. Только подойди ближе. Только заговори. Да, ещё была Мэй. Но о ней Нирин старалась даже не думать. В голове не мог уложиться тот порядок вещей, служивший столь логичным и правдивым объяснением всего произошедшего. Да, Мэй предала народ Лироса. Все ведь мертвы, но она и её сын в добром здравии. Конечно, предала. Мэй служила королю людей — вот ещё одна правда. Мэй... старшая жрица Мэй. Какая ненависть обжигала Нирин при одной только мысли об этой женщине. Ведь надо было кого-то ненавидеть, обязательно надо было. Чтобы продолжать жить. Чтобы разжигать себя этим чувством снова и снова. — Иди, подлатай Кайроса, — вдруг бесцветным голосом сказала Нирин, отворачиваясь от арены. — Может, ему понравятся твои заботливые руки, и он влюбится, как безумный. Лиара покраснела с головы до пят, и кончики её губ поползли вниз. — Хватит так шутить, это просто не... — О нет, я не шучу. Люби, пока есть, кого любить. Признавайся. Целуйся. Это... так приятно, наверное. Нирин хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто похлопала Лиару по плечу, про себя искренне желая той самого наилучшего в делах любовных, и медленно зашагала прочь, не дожидаясь ответа. Ей, разумеется, не стоило заводить с Ли тот разговор. Она сглупила, в очередной раз не сдержав горькие чувства, то и дело просящиеся наружу. Нирин жила с чувством отвращения ко всему происходящему в мире уже многие годы и совсем позабыла, что, вероятно, молодым аллийкам, с комфортом проживающим при королевском дворе, мир вовсе не казался таким ужасным. Что ж, Нирин рассудила, что оно и к лучшему. Дружба с кем-либо всё равно не входила в её планы. Девушка прислушалась, не идёт ли за ней кто-нибудь вслед. Кто-нибудь достаточно быстрый и высокий, чтобы догнать в два счёта при желании. Но позади всё было тихо. Только ветер, как обычно, тихо посвистывал, гоняя кругами разноцветные листья.

***

— Её высочество принцесса Азайрис просит вас явиться с лекарством от головной боли. Будьте любезны, подготовьте его и следуйте за мной, Рэн. Негромкий и вкрадчивый женский голос послышался прямо над ухом Нирин, заканчивавшей работу над перцовым бальзамом. Она резко обернулась, чуть не пролив на стол целый кувшин загустевшего отвара, и испуганно уставилась на высокую бледную леди, похожую на призрака, — так тонка была её фигура и прозрачна кожа. — Принцесса просит?.. Но я же... То есть, да, конечно. Мне нужно около пяти минут, подождите внизу. Леди коротко кивнула и направилась к лестнице. Практически все целители Терновой Башни уже успели поругать Нирин за вечный беспорядок, царивший на её столе, так что девушка решила быстро прибраться, прежде чем приступить к изготовлению «леденечного напитка» — так в шутку назвал его Герхем, когда разузнал у неё состав лекарства. Теперь вместо леденцов Нирин использовала мёд, а вместо воды — вкусный ягодный чай, так что горечь практически не чувствовалась. По распоряжению старших целителей в башню привезли несколько десятков ящиков с живыми плясуньями, и добыча сколь угодно их крови не составляла никаких проблем. Нирин перелила напиток в красивый бутылёк и поспешила ко входным дверям, где её ждала леди. — Как вас зовут? — спросила девушка, когда они вышли за ворота. На королевские владения уже опустилась густая темнота вечера, и холод стал заметно ощутимее, чем днём. — Алиана, — ответила женщина. — Вы фрейлина принцессы? — предположила Нирин, разглядывая богатую, поблёскивающую в свете парящих фонарей вышивку на одеждах леди. — Да. — Алиана шла чуть впереди, отбивая стройный ритм каблуками сапог. — Я напомню вам основные правила: не начинайте разговор первой с её высочеством, при входе в покои снимайте обувь, избегайте прямого взгляда в глаза, физический контакт должен быть сведён к минимуму при необходимости. Всё ясно? — Предельно, — пробормотала Нирин. Уже через пару минут они прошли через арки, ведущие к одному из входов в замок. Женщина лёгким движением руки подала знак стражникам, и те синхронно открыли двери. Первое, что Нирин почувствовала, оказавшись в широком коридоре Эльдора, — сырой дымный запах, такой, словно недавно коптили мясо. По всей видимости, где-то неподалёку располагалась кухня. На высоких каменных стенах, освещённых тёплым светом факелов, бесконечными рядами висели гобелены с изображением битв и диких животных, из-за чего возникало чувство нереальности, какое бывает во сне. Весь Эльдор представлял собой величественное, древнее сооружение из камня и дерева, каждый угол которого был начинён таким количеством предметов роскоши, что рябило в глазах. Богатые узорами ковры, росписи, витражи, золотые канделябры, массивные мраморные колонны, роскошные портьеры и невероятной сложности декоративные орнаменты — за всё это цеплялись глаза Нирин, пока они шли к принцессе. Интерьеры, как и запахи, сменялись в зависимости от того, какую часть замка они проходили. Путь был не слишком долгий, но за это время Алиана успела провести Нирин, кажется, по двум десяткам разных коридоров и лестниц, не меньше. В вечернее время внутри замка практически никого не было, кроме стражи и слуг, однако незнакомка их ничуть не интересовала. Наконец, Алиана остановилась у одной из дверей длинного, нелюдимого коридора, где стояла практически мёртвая тишина, только потрескивал огонь факелов. Стражник — высокий, крепкий мужчина-аллиец — внимательно посмотрел сначала на Нирин, затем мельком на Алиану и отвернулся, ничего не сказав. Леди толкнула тяжёлую дверь и пропустила девушку вперёд. — Ваша целительница, моя госпожа. Нирин пошутила бы, что в комнате можно было давать балы, — настолько она оказалась огромна, — но, к сожалению, рассказать шутку было некому. Здесь не было вычурности, даже намёка на излишества других комнат Эльдора, но это всё ещё были покои, достойные королевской особы. В мягком свете каминов тонули изысканные предметы мебели, сделанные в основном из светлого дерева, что хорошо подходило к приглушённым, пыльным оттенкам стен, штор и балдахина кровати. Один только узорчатый ковёр с разноцветной вышивкой выделялся из ненавязчивых тонов интерьера. Азайрис сидела, подогнув ноги, в высоком, обитым бархатом кресле, увлечённая то ли свитком, то ли книгой. Она подняла глаза на вошедших и мягко улыбнулась. Щёки её горели румянцем, глаза были ясными и живыми, хотя и немного уставшими. Нирин поклонилась, про себя заметив, что в этот раз принцесса выглядит намного лучше, чем во время прошлого приступа головной боли. — Подойди сюда, Рэн, — попросила Азайрис, откладывая в сторону то, что читала. Девушка сняла ботинки и подошла, вытаскивая из сумки бутылёк с напитком. — Ваше лекарство, принцесса. — Благодарю. Азайрис взяла бутылёк и жестом попросила Нирин наклониться ближе, сверкая глазами. Та подняла брови, но послушно приблизилась к принцессе, облокотившись рукой о подлокотник кресла. — Ничего страшного, если я выпью это просто так? — шёпотом спросила Азайрис. Нирин нахмурилась: — У вас прошла голова? — Она и не болела. Мне нужно было, чтобы ты пришла. Так можно мне выпить? — М... да, можно, пожалуй. — Хорошо. Тогда отойди чуть в сторону. И никуда не уходи, пока я не скажу. Нирин послушалась, наблюдая за тем, как принцесса опрокинула в себя всё содержимое бутылька. Алиана подошла к Азайрис и стала спрашивать о её самочувствии, не хочет ли она есть, пить, переодеться и так далее. Это продолжалось минуты три, а потом принцесса тихо сказала что-то Алиане на ухо, смотря на женщину спокойно и доверительно. Алиана перевела взгляд на Нирин, и во взгляде её замаячило что-то вроде сомнения и недовольства, но в конце концов она выпрямилась и, поклонившись принцессе, покинула комнату. Как только дверь захлопнулась, Азайрис вскочила и подбежала к столику, откуда взяла длинную деревянную коробку без каких-либо отличительных знаков. Девушка была одета в лёгкое голубое платье с просторными расклешёнными рукавами. Нирин, переминаясь возле дивана, недоумённо наблюдала за её действиями, пытаясь понять, как получилось, что она осталась с принцессой наедине. — Ваше Высочество, я... — Мы будем играть в одну игру. — Азайрис взяла с дивана несколько подушек и побросала их рядом с камином. — Правила очень просты: бросающий кость ходит своей фигуркой на нужное число клеток на поле. Если выпадает клетка с книжкой — он должен рассказать любую правдивую историю из своей жизни или жизни близких ему людей. Если клетка с сердцем — это должна быть личная романтическая история. Если цветок — смешная, а если звезда — грустная. Также может попасться клетка с вишенкой — это значит, что вместо ответа можно просто съесть печенье; или знак вопроса — нужно будет ответить на вопрос другого игрока. Азайрис поставила на пол вазочку, наполненную печеньем, и поднос с чаем. Она удобно устроилась на одной из подушек и начала раскладывать поле. — Разве я могу играть с вами? — серьёзно спросила Нирин, не разделяя оживления Азайрис. Она чувствовала, как напряжение сковывало каждый мускул в её теле. — То есть... Да, я должна, если вы прикажете, но... Скажите, принцесса, разве у меня не будет неприятностей после такого времяпрепровождения с вами наедине? Азайрис рассмеялась, как беззаботный маленький ребёнок, и покачала головой, весело глядя на Нирин: — Не беспокойся об этом. По некоторым причинам, я могу сделать так, чтобы никто не был наказан за эту мою маленькую прихоть. — Но вы меня совсем не знаете. — Нирин всё ещё стояла на месте, пытаясь смягчить свой взгляд и перестать смотреть на принцессу с таким явным недоверием. — Я просто травница, с которой вы однажды встретились. К тому же канари. — Ну и что? — беспечно сказала Азайрис, выставляя на доску маленькие серебряные фигурки. — Давай уже начнём, Рэн. У нас не так много времени. Нирин вздохнула, но, сдавшись, подошла к принцессе и села напротив, скрестив для удобства ноги. Всё это ей не нравилось. Девушка действительно не представляла, как будет играть в эту треклятую игру, не раскрывая правды о своей жизни. Разумеется, в запасе у неё была пара-тройка правдоподобных, складных историй, которые обычно приходилось рассказывать таким болтушкам, как Сирнен, чтобы утолить их любопытство. Но отчего-то, при взгляде на Азайрис возникало стойкое ощущение, что она-то прекрасно отличит ложь от правды. Откуда взялось это чувство, Нирин не знала. — Я начну. — Принцесса бросила кость прямо на поле, и та закрутилась волчком. Выпало число три. — Смешная история, здорово! Так, дай-ка подумать... У неё была такая подвижная мимика. Брови вечно изгибались, глаза щурились, кончики губ скакали то вверх, то вниз. Это, признаться, было довольно забавно и мило. Нирин подумала, что некоторые черты Азайрис странным образом напоминали её собственные, например, общая форма лица и век, переносица, густота бровей... Она не заметила этого в прошлый раз, но теперь, может, из-за другого освещения... Да, сходства определённо были. Они даже могли сойти за сестёр. — Итак, смешная история. — Азайрис захихикала, глядя на невозмутимо серьёзное выражение лица Нирин. — Это было ещё в моём детстве. Однажды мы с моими двоюродными братьями решили, что будем исследовать подземелья замка. И вот мы спустились в тёмные и холодные коридоры, надеясь найти что-то интересное. Альвик говорил о призраках, обитающих там, и я надеялась встретить хотя бы одного, но вместо этого мы наткнулись на огромное количество бочек с вином. Гэрри предложил нам попробовать. Что ж, это показалось отличной авантюрой. Мы открыли одну из бочек и начали пить без особого изящества, знаешь, просто ложась под струю вытекающего вина. Признаюсь, было не слишком вкусно, но я не подавала виду, чтобы не отставать от братьев. И вот, спустя некоторое время, когда нас начало изрядно подташнивать от выпивки, мы попытались вернуться в замок. Но, как известно, пьяные дети — это настоящая катастрофа. Мы не могли удержаться на ногах и постоянно падали, спотыкаясь друг о друга. В конечном итоге я налетела на какие-то портьеры и запуталась в них. Пытаясь выбраться, я визжала и хохотала так сильно, что к нам сразу же подбежала толпа перепуганных слуг. На вопрос, что произошло, Альвик ответил, что мы отравились ядом неких зачарованных яблок или что-то вроде того... В общем, выдал какую-то чепуху. Слуги незамедлительно повели нас к целителям. Они были в таком ужасе! Однако все их страхи быстро развеялись, когда сам целитель Герхем объявил, что мы просто-напросто выпили чересчур много хорошего вина. Азайрис закончила рассказ и, рассмеявшись, отпила чай из маленькой фарфоровой чашки. Она не стала дожидаться нужной клетки и взяла из вазочки печенье, протянув его Нирин. — Тебе не очень смешно, да? — Простите. — Нирин взяла угощение и смущённо опустила глаза. — Ваша история действительно забавная, я просто... — Я понимаю, — мягко прошептала Азайрис, положив подбородок на согнутые колени. — Ничего, я именно поэтому и затеяла эту игру. Чтобы мы познакомились поближе. Нирин подняла брови, надкусывая мягкое печенье, внутри которого находился кисло-сладкий лимонный крем. Она даже не знала, что ответить на слова принцессы. Вся ситуация была до крайности странная. Зачем ей вообще знакомиться ближе? — Твоя очередь, — сказала Азайрис, передавая кости. Нирин напряглась, но сразу бросила кость на поле. Выпало число четыре — звезда. — Грустная история, — негромко произнесла девушка, неосознанно обнимая себя руками. — Мне нужно подумать. Можно было даже ничего не выдумывать, на ум сразу всплывало событие, произошедшее на Сандре, во время обучения. И это не являлось той информацией, которую нужно было скрывать. — В Танаре, замке, где я училась, была одна тэйки по имени Асилия, — начала Нирин, сфокусировав взгляд на каминном пламени. — Она была ужасно красивая, кроткая, умная, и все, абсолютно все, её любили. Ей нравилось читать книги и прогуливаться в саду. Она мало говорила, всегда выглядела такой задумчивой и грустной... — Нирин опустила глаза на свои запястья, чуть склонив голову набок. — Асилия любила сбегать из замка, чтобы погулять под проливным дождём, размывающим землю. Любила подставляться сильным порывам ветра. А ещё любила шторм и всегда засматривалась на него часами из комнат Танара, словно очарованная. Я видела, как порой она забавно двигает руками, пытаясь усмирить ветер или ливень... Само собой, у неё не могло получиться. Но она будто делала это неосознанно. И вот однажды, когда на берегах Сандры в очередной раз разбушевался сильный шторм, она сбежала из замка. Только я одна видела её в ту ночь, потому как не спала. Я спросила, куда она идёт. Асилия ответила, что к морю. Помню, сказала тихим, пустым таким голосом: «Я хочу к воде». И ушла. — И ты не остановила её? — Азайрис подалась вперёд, округлив глаза. — Если бы я по какой-то причине однажды захотела тайно выбраться из Танара, мне бы меньше всего хотелось, чтобы кто-то стал мне мешать. Да и не из тех я, кто без особой нужды лезет в чужие дела. — Нирин пожала плечами. — Вполне возможно, будь на моём месте кто-то другой, сейчас Асилия была бы жива. Но она так и не вернулась обратно в замок. Днём её тело нашли у самого дальнего берега. — Девушка помолчала некоторое время, вспоминая тот день. Всю его неподъёмную тяжесть. — Она утонула. Не знаю, правда, нарочно или случайно. Может, эта свободолюбивая девчонка действительно искала способ уйти от всего, что её беспокоило. Вероятно, так. — Что ты почувствовала, когда узнала об этом? — тихо поинтересовалась Азайрис, сжимая на коленях пальцы. — Мне было грустно. Враньё. Ей ни капли не было грустно. Или больно. Или страшно. Нет, вместо этого Нирин чувствовала тогда бесконечную злость, что заставляла сжимать зубы и бить кулаками каменные стены. Но зачем об этом знать милой юной принцессе, правда? — Это… несправедливо, — вдруг сказала Азайрис, хмурясь. — Ты наверняка знаешь, что если силин не летает достаточно — он очень скоро погибает, будучи даже абсолютно здоровым. Поэтому в неволе они живут так мало. Я слышала... раньше их было больше на материке. Но люди стали грабить гнёзда и воровать яйца, чтобы выращивать детёнышей самостоятельно. И теперь в дикой природе силины практически извелись. Все знают об этом, но ничего не меняется уже многие десятилетия. Вот что я называю несправедливостью: насильно отнимать то, что положено по праву рождения. Я думаю, в боли Асилии была боль привязанного к земле силина. Нирин слабо улыбнулась, про себя подумав, что когда-то давно сама размышляла о схожести судьбы канари и силинов. Правда, первые, в отличие от вторых, могли существовать под покровительством людей вполне сносно. Это было хоть и раздражающей, но правдой. В глубине души Нирин уважала пернатых существ куда больше канари. Даже больше себя самой. — В мире много несправедливости, — натянуто произнесла она. Глаза её встретились с глазами Азайрис, что было, конечно, не положено, но сейчас такая мелочь не казалась важной. — Ваша очередь, принцесса, — произнесла Нирин, наконец достаточно расслабившись, чтобы не выглядеть как нахохлившаяся перед кошкой птица. Кость снова завертелась, обещая ещё не одну занимательную историю. Они закончили играть спустя два с половиной часа. Сладости были съедены, чай допит, за высокими окнами стояла непроглядная темнота. Пару раз в комнату пытались зайти служанки, чтобы подготовить принцессу ко сну, но Азайрис их отсылала со словами, что сегодня ей не понадобится помощь. Нирин повезло, потому что выдумывать истории на ходу почти не пришлось. На этот раз хватило запаса тех, что она придумала ещё пару лет назад. — Последний раз, — сказала Азайрис, кидая кость. Всего один ход — клетка со знаком вопроса. — Я могу задать вам любой вопрос? — уточнила Нирин, хотя и знала правила игры. Ей уже выпадала эта клетка, а вот Азайрис — нет. — И я должна ответить на него честно, — кивнула принцесса. — Хорошо, тогда... Что такое «меон»? Повисло недолгое молчание, заполненное лишь мерным треском камина. Потом Азайрис смущённо улыбнулась, намотав прядь волос на палец. — Ну... — протянула она с усмешкой, — так называется одна не очень приятная болезнь. — Ваша болезнь, я права? — Нирин внимательно смотрела, как Азайрис поднялась и начала разминать ноги. — Права, — выдохнула она, потягиваясь. — Но это грустная история, Рэн. А я больше не хочу их сегодня слушать. Разрешишь ответить мне на этот вопрос в нашу следующую встречу? — Хорошо. Нирин поняла, что по какой-то причине принцесса хотя и не скрывает наличие у себя некой болезни, но не хочет о ней говорить. Что ж, это могло подождать. Информацию о «меоне» наверняка можно отыскать в библиотеке Терновой Башни. Нирин не занялась вопросом раньше только потому, что до настоящего момента не слишком интересовалась этой темой. — Мне пора идти? — спросила она, тоже поднимаясь. — Нет-нет, ты останешься здесь. Уйду я. — Азайрис подошла к туалетному столику, где аккуратными рядами стояли разнообразные золотые баночки и флаконы изящной формы. — Пожалуйста, сядь рядом со мной. Нирин в замешательстве исполнила просьбу принцессы и села на низкий пуф у столика. — Что значит, вы уйдёте, а я останусь здесь? — Мне нужно стать похожей на тебя, — сказала Азайрис на несколько тонов ниже, смешивая в небольшой ёмкости несколько оттенков пудры. — Сейчас я сделаю тон своей кожи темнее, затем переплету волосы и надену твою одежду. Поскольку я несколько дней назад позаботилась о замене стражника возле моей комнаты, он не должен ничего заметить, учитывая, насколько мы похожи. — Что? Заменили стражника? — тупо переспросила Нирин, вытаращившись на принцессу. — Это довольно рискованно, даже если вы его и заменили. Зачем вам понадобилось сбегать посреди ночи? — Я знаю, что риск есть, — согласилась Азайрис, однако глаза её сверкали решимостью. — Но я не придумала ничего получше, прости. У меня есть причина. Я хочу встретиться... кое с кем. — С кем? — спросила аллийка глухо, пытаясь не выдать своего натянутого, как тетива, беспокойства. — Ты его знаешь, — губы принцессы расплылись в озорной улыбке, — но мне боязно говорить. Всё равно, если ты выдашь меня, но если его… — За кого вы меня принимаете? — лицо Нирин стало вмиг таким мрачным, что Азайрис, увидев его краем глаза, быстро отложила пуховку и замахала руками в капитулирующем жесте. — Нет-нет, ты только не подумай, я не рассчитываю, что ты сдашь меня завтрашним же утром! Просто... разные ведь бывают ситуации, понимаешь? — Не понимаю, — буркнула Нирин, отвернувшись. На ум ей пришло одно болезненное воспоминание, и девушка поморщилась. — Мне неинтересно, с кем вы планируете встретиться, принцесса. Если это ваше желание, я помогу в любом случае. У меня нет ни единой причины вас сдавать. Было видно, как щёки Азайрис налились румянцем при этих словах. — С-спасибо тебе. Она обвела лицо Нирин нежным, внимательным взглядом, выискивая черты, которые смогла бы повторить на своём лице. В конце концов взгляд её остановился на носу аллийки, и Азайрис, скатав из ваты маленькие шарики, вставила их в ноздри, чтобы визуально сделать их чуть больше. Потом она взяла кисточку и золотой краской из малюсенькой баночки нарисовала аллийский знак у себя на лбу. Получилось вполне похоже. — Мне нужно будет остаться в вашей комнате? Как вы собираетесь вернуться утром? — поинтересовалась Нирин, нервно заламывая костяшки пальцев. — Я отстранила служанку, которая первой приходит ко мне утром. Она обычно приносит мне в постель кофе или чай, — объяснила Азайрис. — Стражник предупреждён, что теперь вместо неё будешь ты. Ну, то есть я под видом тебя. — Ваш план держится только на вере в удачу или божье благословение, вы же понимаете? — Нирин скептически выгнула бровь. — А я, вообще-то, везучая, — хмыкнула принцесса, стукнув себя в грудь. — Так или иначе, обещаю, что даже в случае неудачи ты не понесёшь никакого наказания. Можешь быть уверена. Нирин сильно в этом сомневалась, однако решила промолчать. Она лишь поджала губы, еле заметно покачав головой. — Ну-ка, Рэн, посмотри на меня. — Азайрис встала и подошла к зеркалу, на ходу распуская причёску. — Лицо вроде похоже... А, точно! Девушка взяла со столика чёрного цвета карандаш размером с мизинец и поставила под левым глазом маленькую родинку. — Ну вот, теперь мы близняшки, что скажешь? Нирин тоже подошла к зеркалу и очень внимательно, со всей скрупулёзностью рассмотрела накрашенное лицо Азайрис, обрамлённое кудрями цвета обсидиана. — Нормально, — кивнула она. — Во что мне можно будет переодеться? — Сейчас. — принцесса подбежала к шкафу с резными дверцами и достала из него длинное ночное платье. Оно было выполнено из лёгкого шёлка с тонким кружевом по краям. Азайрис протянула его Нирин. — Вот, надень это. — Но я не… — Отставить сопротивление! Принцесса кинула быстрый взгляд на часы и начала заплетать причёску подобную той, что была у Нирин: две тонкие косы, переходящие в низкий хвост на затылке. Передние пряди очень кстати обрамляли лицо, пряча чуть менее выступающие скулы Азайрис. Тем временем, Нирин переоделась в ночное платье, чувствуя себя в нём ужасно нелепо. Девушка посмотрела в зеркало, и лицо её сразу скривилось, будто в отражении она увидела не меньше, чем огромного земляного червяка. — Какая ты милая! — пропищала Азайрис, пытаясь двумя ладонями сдержать смех при виде кислого выражения Нирин. Та тоже тихо рассмеялась, опустив голову. — Хватит вам, я и так чувствую себя довольно неловко, — сказала она, заливаясь румянцем. Азайрис ласково потрепала её по макушке и взяла одежду Нирин, чтобы переодеться. Через несколько минут всё наконец было готово. У входной двери стояла принцесса, в тусклом свете комнаты практически ничем не отличавшаяся от той травницы, что несколько часов назад принесла ей лекарство. — Как только убедишься, что всё в порядке, затуши огонь в камине и полезай в кровать, хорошо? — тихо-тихо сказала она, подойдя вплотную к Нирин. — Хорошо. — Я приду к семи часам утра. — Азайрис коснулась плеча Нирин и добавила: — Буду тебе должна. С этими словами принцесса, набрав в лёгкие побольше воздуха, вышла за дверь. Сердце Нирин заколотилось, как бешеное. Она на цыпочках подошла ближе к двери и прислушалась. Всё было спокойно. Бесшумно выдохнув, девушка прикрыла глаза и отошла к дивану, смахивая со лба выступивший пот. Что с ней случилось бы, обнаружь стражник этот обман? И ведь это ещё может произойти. Если Азайрис будет недостаточно внимательна, она обязательно наткнётся на какую-нибудь фрейлину или служанку по пути. Нирин ощущала, как трясутся кончики её пальцев. В последний раз она чувствовала такой мандраж разве что перед итоговым испытанием в Танаре, от результата которого зависело, поедет ли она в Терновую Башню или отправится работать в гильдию, или, чего хуже, в королевскую армию. Место в башне предоставлялось только для одного, самого талантливого ученика, и нужно было очень постараться, чтобы из всей толпы блестяще обученных канари оно досталось именно ей. Здесь не было места судьбе или святому провидению, нет, Нирин просто выжала из себя всё, что могла на тот момент, и забрала своё. Не для того ведь, чтобы потерять приобретённое положение из-за глупой прихоти дочери человека, чьей мучительной смерти желала больше всего на свете. Хотя вряд ли у неё был выбор. Девушка подошла к камину, чтобы затушить огонь, и взгляд её привлёк небольшой круглый аквариум, стоящий на каминной полке. На вид он был очень прост, но внутри плавала странная, маленькая полупрозрачная рыбка тёмно-бордового цвета. Нирин стукнула по стеклу пальцами, но рыбка никак не отреагировала, продолжив однообразное движение от одной стенки аквариума к противоположной. Она и на рыбу-то не слишком была похожа, разве что формой. Нирин, никогда прежде не видавшая ничего подобного, удивлённо хмыкнула. Она нагнулась и, затушив огонь металлической заслонкой, направилась к огромной кровати с балдахином из светлого бархата, находившейся на невысоком помосте. Девушка чуть не ахнула, когда обнаружила в стене узкую, незаметную арку возле спального места, ведущую в другую комнату полукруглой формы. Это оказалась небольшая библиотека, сплошь заполненная книжными полками от пола до потолка. В ланцетовидное окно над мягким креслом пробивался белый лунный свет, падавший на золотые корешки старинных фолиантов, и Нирин, не удержавшись, прошлась по комнатке, касаясь кончиками пальцев шершавых переплётов. Она решила, что в следующий раз непременно покопается в книгах, прежде чем лечь спать. В следующий раз. Как быстро она смирилась со всей этой… глупой игрой. Вернувшись к кровати, Нирин откинула уложенное в два слоя покрывало и несмело легла. Шёлковое бельё было прохладным. Оно приятно скользило под кожей, невольно заставляя расслабиться. Нирин забралась под одеяло, буквально впечатывавшее своей тяжестью в мягкий матрас, и, свернувшись калачиком, уткнулась лицом в подушку. Та слабо пахла лавандой и гусиным пухом. Несмотря на тревогу, девушка заснула довольно быстро, утомлённая длинным днём. Ей снилась Кэйла. Смеющаяся Кэйла, стоявшая по щиколотки в ночном море. Вокруг её ног чёрная вода загоралась ярко-синим из-за потревоженного планктона. — Идите скорее сюда! — звала она. Сбоку от Нирин возник Этер и взял её за руку. Во сне ей было не больше восьми. Они вошли в прохладную воду, и Кэйла сразу повисла на шее Этера, целуя его. Одной рукой девушка обнимала парня, а вторая была опущена. В ней она держала цепочку с рубиновым камнем, по которому стекали капли воды. Нирин потянулась к камню, но Кэйла, заметив это, вскинула руку, отступая от сестры. — Не трогай! — испуганно воскликнула она. — Это не для тебя! — Не для меня? Нирин, вдруг почувствовав рвущую сердце тоску, подошла к сестре и обняла её ноги, уставившись на мерцающую гладь воды. — Хорошо, я не буду трогать, — произнесла она покорно. — Да что ты, Кэй, дай ей посмотреть, — вдруг грубым, изменившимся голосом сказал Этер. — Пусть смотрит! Она должна смотреть! — Нет! — голос Кэйлы сорвался, и она прижала Нирин крепче к себе. — Покажи ей камень, — твёрдый, гневный голос Этера сотряс воздух. — Покажи ей! Нирин зажмурилась, испугавшись, и картинка тут же растаяла, сменившись новой. Снова она, маленькая, лежала на коленях Кэйлы в большом зале Аварты. Одежда сестры пахла лавандой. Кэйла пела, а Нирин заворожённо смотрела на центр её груди, где покоился рубиновый камень. Свет, пробивавшийся через высокий купол, отражался от граней, пуская по лицу девушки красные пятна. Нирин медленно потянулась к украшению, не в силах противиться желанию, и, как только она коснулась его, из носа Кэйлы стремительно потекла густая кровь, падая Нирин на щёку. Девочка вскочила и отпрянула от сестры, в ужасе глядя на кровоточащий нос. — Возьми, — сказал Кэйла тихо, переставая петь, и, легко сдёрнув украшение с шеи, протянула его Нирин. Красные губы расплылись в улыбке. — Возьми, огонёк... У меня так сильно болит голова… Кэйла упала на гладкий каменный пол и прикрыла глаза. Изо рта её потекла струйка крови. Нирин не могла пошевелиться от ужаса. Она смотрела то на мёртвую сестру, то на камень в её руке, всё ещё мерцающий под лучами солнца. — Я принесу тебе леденечный напиток, — сказала девочка сипло, поднимаясь на ноги. Слёзы бесконечным потоком катились по её лицу. — Мне нужно поймать только одну плясунью… Нирин сделала всего один шаг к выходу и замерла. В высоких дверях Аварты стояла Морена. Она долго смотрела непроницаемым взглядом на девочку, не выказывая никаких эмоций, а потом медленно опустила глаза на ладонь Кэйлы, где лежал камень. И на мгновение. Всего на одно мгновение Нирин поняла что-то. Что-то очень важное, относящееся к ней. Это понимание пронзило всё её существо, захлестнуло тяжёлой волной, ударило молнией прямо в голову, но исчезло так же быстро, как и появилось. Уловить его суть не было возможно. Сон исчез, стёртый внезапным пробуждением, когда дверь комнаты едва слышно хлопнула, нарушая тишину раннего утра.