Часть 2. Не дразните крокодилов

Кову появился, когда совсем стемнело. Мрачной тучей он беззвучно проник в королевскую пещеру, не издав ни шороха. Изумрудные глаза блеснули хищным огоньком в поисках возлюбленной – та примостилась у стены, сжав в тёплых сестринских объятиях младшего братика, очевидно, за неимением большего. В последние дни темногривый принц был поглощён собственными мыслями, которые порою так захлёстывали сознание, что не разглядеть было и светлого лучика. Киара была по-прежнему очень добра с ним – а он был где-то внутри себя. – Эй, термит, – кто-то легонько куснул за кисточку хвоста, – Пошли, на пару слов. Не кто-то. Лев хорошо знал эти хитрые фиалковые глазки. – Витани, что ты хочешь? – у Кову не было настроения для болтовни, но сестра так просто от него не отстанет, коль скоро ей что-то взбрело в голову. – Ну, колись, братик, кто у тебя там появился? – она усмехнулась и игриво подмигнула ему. – Ты о чём? – удивился Кову. – О, ну не изображай невинность, будущий король. – Ну… Да, да, будущий король, – лев на мгновение напрягся, и это не ускользнуло от намётанного глаза его сестры, – Что ты имеешь в виду? – Значит, не хочешь признаваться, я гляжу. – Да в чём признаваться?! – вспылил Кову, – Ты следила за мной? – Делать мне нечего, термит, – сердито фыркнула Витани, – Тазама видела, как ты ляжку к границе тащишь. Это кто-то из бродячих львиц, да? – Нет! Нет! Какие ещё бродячие львицы?! – Тс-с! Тихо! Киару разбудишь, бестолочь. Не хочешь признаваться – так и скажи, – Витани послала брату колкий взгляд, в котором читалась обида, после чего демонстративно отвернулась и сделала несколько шагов к пещере. Кову замер на месте, разглядывая фигуру сестры в темноте. Что-то тревожное снова вернулось ко льву: будто бы ночной воздух пропитался опасностью, и во тьме того и гляди загорятся огненной злобой рубиновые глаза. Ком в горле туго сдавил дыхание, и Кову шумно сглотнул. Почему-то стало казаться, что сейчас, кроме них двоих, рядом присутствует ещё кто-то. Говорят, прошлое не умирает. Его увядшие тени всё ещё витают среди живущих. – Предатели… – Кто? – Витани повернулась к нему, навострив уши. – Неважно. Тебе послышалось. А насчёт мяса – это я для себя. Привычка из голодного детства. – Один раз тебе за это крупно влетело от мамы. Что, так и не отучился? Прайд голодает, а он тут… Гр-р-р! – Витани шутливо заняла боевую стойку, пригнувшись к земле. – Пошли спать, – Кову побрёл в пещеру, не желая более продолжать разговор. Едва ли Витани ему поверила. Проводив брата взглядом, львица сначала решила, что тот просто ей не доверяет и боится, что она разболтает тайну всему прайду, в том числе, Киаре. Можно подумать, у Витани слишком длинный язык. Кроме того, когда Кову станет королём, все львицы в прайде так или иначе будут принадлежать ему – и тут уж одной интрижкой больше, одной меньше – какая разница? Король любит королеву, а королевский член – все пушистые писи прайда. Нет, всё не так просто. Уж слишком братец сам не свой.

***

– Вылижи меня под хвостом. Я не дотягиваюсь, – Симба завалился на спину, широко раздвинув задние лапы. Толстое пузо льва расплылось по бокам. Эта просьба была совершенно правдивой – до основания собственного хвоста лев не смог бы дотянуться. Мешали наросты жира на брюхе. Как говорится, набит живот, и нет хлопот. Точнее, хлопоты, конечно, есть, но это теперь хлопоты других. Вот и Нале сейчас придётся похлопотать о чистоте королевского петушка. Начав с участка розоватой плоти под самым хвостом, львица вскоре переключилась на королевские яички – каждое из них она тщательно вылизала, словно новорождённое дитя, а затем осторожно взяла за щёчку, уперевшись носиком в появившийся из мехового укрытия алый королевский член. – Возьми… его, – глухо прорычал король, призывно ударяя хвостом по животу своей львицы. Проведя языком от основания к алому кончику львиного естества, Нала безо всяких размышлений заглотила его целиком. Солоноватая пряная смазка наполнила её пасть. Шипчики царапали нёбо и язык, но королеве было не привыкать терпеть боль. Плавно двигая головой, она, прикрыв глаза, старалась выполнить свой долг самым лучшим образом, как настоящая королева, как любящая львица. Каким бы не стал этот лев, он всё ещё её король. На мгновение Нала подняла голову, чтобы поглубже вздохнуть. Выпавший из её пасти мокрый член был покрыт смазкой и слюной львицы. Она бросила короткий взгляд на своего короля – тот лежал с закрытыми глазами, будто уже уснул. Когда она вернулась к своему занятию, то к неудовольствию и разочарованию обнаружила, что былой твёрдости, былой силы уже не наблюдалось. Приложив усилие, Нала попыталась спасти положение, начав работать языком бодрее, чем прежде. Но, увы, с каждым её движением естество короля становилось всё меньше, скукоживаясь и прячась обратно в меховой мешочек. Выпустив его из пасти повторно, Нала с грустью посмотрела в единственный алый глаз, стыдливо поникший перед её слегка влажной запачканной мордашкой. В этот самый момент король уже мирно сопел, должно быть, видя десятый сон. Нала тяжело вздохнула и улеглась рядом. Ещё одна осечка.

***

Утро выдалось солнечным. Вдохнув всей грудью ароматы саванны на исходе сезона дождей, маленький львёнок собрался уже отправиться навстречу очередному интересному дню, когда могучая лапа отца легла на его плечико. Потрепав сына по загривку, Симба придвинул его к себе. – Мама просила поговорить с тобой, Кайон. Ты, как лев королевских кровей, должен получить хорошее воспитание, – немного сонным голосом продекларировал отец. – Прежде всего нужно понимать, что, хотя все мы связаны в Круге Жизни, но, вместе с тем, между хищниками и травоядными существуют непреодолимые противоречия, исходящие из самой их сути. Попросту говоря, мы едим их, а они боятся нас. – Я понимаю, – закивал головой Кайон. – Ну вот и молодец, – король зевнул во всю пасть, – Значит, можно ещё немного вздремнуть. Симба развернулся и собрался уже вернуться в пещеру, но в сей же момент столкнулся нос к носу с супругой. Нала строго поглядела на своего льва и с разочарованным видом покачала головой. После короткой битвы взглядов Симба окликнул сына. Кайон сейчас же вернулся. – Да, пап? – Мама считает, что это ещё не всё. Тебе не стоит слишком привязываться к травоядным животным и вообще всем тем, кто может стать добычей. Также, тебе не следует мешать добывать пропитание шакалам, потому что они тоже живые существа, которым нужно кушать, как и нам с тобой. Ты это уяснил? – Да. Я больше не буду мешать охотиться шакалам. – Вот и замечательно. Кайон, ласково мурлыкнув, потёрся о гриву короля головой. Симба, приласкав сына, повернулся и подмигнул Нале, считая свой отеческий долг полностью исполненным. Зевнув ещё разок, король направился обратно в пещеру, чтобы продолжить прерванный сон. Из заковыристых речей отца Кайон внял лишь тому, что, во-первых, травоядные боятся хищников (о чём он и так прекрасно знал) и, во-вторых, что шакалам разрешили охоту на землях прайда. Между тем, львёнку казалось, что он всё же упустил нечто важное. Решив так, Кайон, немного отойдя от Скалы, поглядел в безоблачные небеса. – Дедушка Муфаса! – позвал львёнок. Но дедушка так и не явился. Недолго думая, Кайон направил свои лапки к баобабу Рафики. – Привет, хранители! – помахал ему мандрил, продолжая размешивать фрукты в старом треснувшем панцире. – Привет, Рафики. А можно с тобой поговорить? – Только сказок я тебе больше рассказывать не стану. Твоя мама против! Ты всё слишком прямо понимаешь, – проворчал маджузи, пробуя на вкус получившуюся смесь. – Хочешь попробовать? – Ой, нет. Меня уже покормили. Я хотел спросить, а почему папа разрешил шакалам охотится на землях прайда? – Твой папа что только не разрешит, когда ему хочется вздремнуть, – с какой-то досадой ответил мандрил. – Он на всё согласится, лишь бы ему спать не мешали. После услышанного от королевского маджузи львёнок подумал, что решение папы какое-то неверное и, будь бы он королём, то поступил бы иначе. Словам о сказках золотистый малыш не придал значения, решив, что мандрил просто не в духе. Возможно, из-за папы. Размышления прервал появившийся в небе Оно. – Эй, Кайон, мы хотим поиграть возле реки. Ты с нами? – Конечно, Оно. В реке плавали крокодилы, но это нисколько не остановило самого храброго из всей компании. Банга отважно прыгал по их спинам и мордам, вопя на весь водопой исключительно обидные вещи: – А ваш Маку воняет как макака! А ваш Маку залез в слоновью сраку! А ваш Маку пьёт одну ссаку! Крокодилы агрессивно клацали зубами, пытаясь изловить надоедливого медоеда. Но тот всякий раз оказывался чуть быстрее, выпрыгивая из их пастей, не ведая ни страха, ни совести. Бешти, Фули и Кайон наблюдали за ним с берега и весело смеялись. Оно парил в небе, тревожно поглядывая за опасными играми. – Эй, Банга, хватит! До добра это не доведёт! – пернатый гвардеец сделал очередную попытку образумить друга. – А ваш Маку проиграл тушканчику драку! – продолжал дразнить обитателей реки медоед, – А ваш Маку похож на большую засохшую каку! – Банга! – борясь со смехом, подозвал друга Кайон, – Мы ещё метки нарисовать хотели. А то старые уже стёрлись. Иди-ка сюда! – Да, Банга, с Маку тебе лучше не встречаться, – сказала Фули. Банга послушался и вернулся на берег. Зачерпнув в пригоршню грязь, он принялся ваять метки на плечах друзей. Лапы медоеда были приспособлены для этого лучше всего. Вскоре львиная стража была готова к новым подвигам и защите Круга жизни. – Пойдём к границам земель прайда, – предложил Кайон, – Наверняка там что-то есть. – Пока, крокодилы – кожаные дурилы! – помахал на прощание рассерженным рептилиям Банга. Полдень уже миновал, и жаркое солнце клонилось к закату. На небе показались пышные облака, давая смутную надежду на ещё один дождь перед многими днями засухи. Ветер стих, и в застывшем воздухе повеяло духотой. Друзья решили передохнуть, остановившись у зарослей акаций недалеко от реки. Наслаждаясь прохладой укромного места, Кайон даже ненадолго задремал, однако вскоре его разбудили. – Кайон! – послышался голос Оно сверху, – В нашу сторону движется королева. – Мама? – удивился львёнок. – Да, это твоя мама, – подтвердил цапля. Обыкновенно мама далеко не уходила от Скалы , а уж после полудня, когда жарче всего, ни одна львица без особой нужды не покидала тень или прохладную пещеру. Это время дня всегда считалось временем отдыха. Однако, как королева, Нала по мере необходимости могла направиться в любое место земель прайда. Едва ли львица искала сына – было не так уж поздно, и до вечера оставалось ещё достаточно времени. В то же время львёнку совершенно не хотелось, чтобы его принялись вылизывать перед друзьями, а потому лидер стражи решил, что им всем следовало бы скрыться в высокой траве, не попадаясь на глаза. Была ещё одна причина, по которой стоило разминуться с Налой – львица неодобрительно относилась к дружбе сына с теми, кто с её точки зрения годился в добычу. Прячась в зарослях, Кайон вспомнил, как утром папа что-то говорил о привязанности к травоядным. И мама явно настояла на том разговоре. – Что будем делать? – спросила Фули. – Разумнее всего уйти подальше, – предложил Бешти, будучи самым крупным и заметным из их компании. Кайон нисколько не сомневался в силе обоняния мамы и совет друга принял положительно. Стража удалилась прочь. Впрочем, Оно, обернувшись назад, обнаружил, что королеве составил компанию темногривый лев, в котором самый зоркий без труда опознал Кову. Парочка о чём-то дружелюбно беседовала. Благоразумно решив никому ничего не говорить, пернатый гвардеец просто полетел дальше. Банга поднял камень и вытащил из-под него несколько личинок и жуков, которых тут же направил в рот. Фули скривилась в отвращении, наблюдая, с какой жадностью медоед пожирает насекомых. Закончив трапезу, смелейший гвардеец оглушительно рыгнул. – Фу-у, ты себя вести не умеешь, – упрекнула его Фули. – Моё поведение ну прямо бангатрясающее, а ты ничего не понимаешь, – ответил Банга с набитым ртом, продолжая поглощать пойманных личинок. – Банга, не стоит говорить с полным ртом. Можно подавиться, – вмешался со своими поучениями Оно. – Как вы надоели! Я сейчас пёрну, и вам не до болтовни будет! – рассердился медоед. Неожиданно Банга замер на месте, после чего закашлялся, плюясь остатками пищи во все стороны. Фули отскочила и принялась брезгливо осматривать себя. – Прости, я нечаянно, – мило улыбнулся любитель личинок. Отвлёкшись друг на друга, хранители не сразу услышали звук приближающихся шагов, точнее, стук копыт. Это был Хаму – сын Мухиму, вожака стада зебр. Шумно отдышавшись, полосатый детёныш поприветствовал всех кивком головы. – Кайон, как хорошо, что я тебя нашёл! – Что-то случилось, Хаму? – львёнок навострил ушки, приготовившись внимательно слушать. – Моя мама отправилась к Скале Предков, но короля не дозваться, а королевы и принцессы Киары не найти. – А зачем они вам нужны? – Нужно усмирить крокодилов. Стоит жара, и мы все хотим пить. А крокодилы никого не пускают к водопою. Они сегодня в бешенстве! Не понимаю, что с ними случилось. – Может, они просто очень голодны и охотятся, – предположил Кайон, вспомнив недавнюю историю с шакалами. – Думаю, всё дело кое в чьих выходках, – сказал Оно, поглядывая в сторону Банги. – Королева Нала находится вон там, где акации растут, – указал направление Банга, – Думаю, ты, Хаму, найдёшь её без труда. Королева решит этот вопрос в два счёта. – Ну нет! Это дело для львиной стражи! Чтобы жили наши земли!.. – воззвал к друзьям Кайон. – Хранители не дремлют! – голосами, полными решительности, откликнулись ему остальные. Все, кроме Банги. Поглядев вслед удаляющимся гвардейцам, зебрёнок, немного поразмыслив, решил всё-таки сообщить королеве о сложившейся ситуации. В конце концов, взрослые должны быть в курсе, что происходит на их землях. Осторожно пробираясь сквозь высокую траву, Хаму вдруг заслышал довольно странные звуки, будто кто-то то ли стонал, то ли громко вздыхал. Любопытство взяло верх над природным страхом перед хищниками, и полосатый детёныш, раздвинув высокую траву, заметил крупного темногривого льва, взобравшегося на спину светло-песчаной львицы. Хаму сразу же опознал в них принца Кову и королеву Налу. Увиденное напугало. Зебрёнок не раз получал поучения от мамы о том, что от львов, как и других крупных хищников, стоит держаться подальше, особенно, если те не настроены обсуждать королевские дела. Он был ещё мал, но какой-то внутренний голос подсказал, что прямо сейчас разумнее всего будет тихонько убраться. Однако, едва он сделал шаг, как краем зрения уловил движение в траве за своей спиной. Сердце сжалось от страха, и, повинуясь древнему инстинкту, Хаму бросился наутёк. Стремительная рыжая тень настигла его в несколько прыжков. Детёныш в ужасе зажмурился, думая о своей маме, которая, наверно, сильно расстроится, если он не вернётся. Перед его глазами появилась морда львицы со свирепыми фиалковыми глазами. – Что-то интересное видел, мелочь? – прорычала она. – Не-е-ет, – жалобно заблеял Хаму, – Отпустите меня, я ещё мал для добычи. – Это хорошо, что ты ничего не видел, – уже спокойнее сказала львица, – Надеюсь, ты об этом не забудешь. А теперь проваливай. И больше никогда не шпионь за королевой. Отпустив зебрёнка, Витани, широко зевнув, внимательно прислушалась к жаркому воздуху саванны. До её ушей донеслось лишь удовлетворённое порыкивание со стороны зарослей акаций. Между тем обстановка на водопое, казалось, только накалилась. Даже буйволы и слоны не решались подойти к кромке воды – на них сейчас же лезли крокодилы с открытыми зубастыми пастями. Река бурлила негодованием из-за причинённого её обитателям оскорбления. – Вы с ума сошли? – возмутился какой-то носорог. – Пока нам не принесут извинения, никто к воде не подойдёт! – ответил кто-то из рассерженных рептилий. Именно такую обстановку и застала львиная стража. Недолго думая, Кайон повелел всем животным возле водопоя отойти в сторонку. Небеса нахмурились, явив всему миру суровые морды великих королей прошлого. Крокодилы в ужасе стихли, понимая, какую ошибку они допустили. Маку и несколько его наиболее рьяных приспешников попытались скрыться, но было уже поздно. Набрав полную грудь воздуха, львёнок с помощью Рыка поднял всех крокодилов из реки и сдул их куда-то за границы земель прайда, таким образом усмирив непокорных и даровав мир и спокойствие остальным. А теперь самое время покинуть фантазии Кайона и вернуться в суровую реальность. А в суровой реальности львиная стража едва-едва смогла подойти к берегу, чудом миновав участи быть раздавленными или затоптанными животными покрупнее. Банга плёлся позади всех, явно чувствуя себя не в своей норе. – Эй, вон он! – пробасил кто-то из крокодилов, – Тот мерзкий вонючка, который оскорбил нас! – Да-да, это он! Вот сейчас и поглядим, кто у нас в сраке, и кто есть кака! – Крокодилы! – обратился к ним Кайон, – Простите выходку нашего друга. Сегодня мы многое поняли: нельзя просто так кого-то оскорблять ради смеха. Это же абсолютно неправильно. И если кто-то из моих друзей вздумает так сделать ещё раз, я обещаю его остановить! – А чего это ты извиняешься, Кайон? – к берегу подплыл сам Маку, – Пусть твой друг спустится к нам и всё выскажет в морду. – Э-э… Ну, – Банга сделал пару шагов в сторону разъярённых крокодилов, но затем в нерешительности застыл на месте, – Простите меня! – А? Что-то мы тебя не слышим. Подойди ближе, – сказал Маку. – Я сказал: простите! Ой-ой! А-а-а! – заорал Банга, когда кто-то из животных, пришедших утолить жажду, заметив нерешительность медоеда, толкнул того в спину. Банга, потеряв равновесие, упал в воду. В тот же момент его схватили челюсти Маку. Не заставили себя ждать и другие кожаные обиженки. В одно мгновение всё было кончено – от Банги осталось только кровавое пятно в воде. Вожак крокодилов удовлетворённо рыгнул зеленоватым облачком. – Они убили Бангу! – завопил Кайон. – Сволочи! – крикнула Фули. – У нас так принято за гнилой базар отвечать, – ответил им Маку, после чего удалился восвояси. Остальные крокодилы последовали за вожаком, давая понять, что конфликт разрешён.

***

Сквозь крупное кучерявое облако на небесах просвечивало солнце. Немного юного воображения, совсем чуть-чуть, и вот уже в вышине виднелся торс крупного льва с пышной гривой и величественно-надменной мордой, как и положено великому королю. – Дедушка Муфаса! – обрадовался Кайон, – Эй, дедушка! Дедушка, ты слышишь?! – Да, Кайон, я хорошо тебя слышу! – ответил король свысока каким-то странным, немного гнусавым голосом, – Что тебя привело ко мне? – Дедушка Муфаса! Я сегодня потерял друга. Он был таким… Таким смелым, – всхлипнул львёнок, проглатывая слезу. – Всем нам иногда приходится кого-то терять. Я тоже терял близких, и твой отец терял. Но мы должны идти дальше, находить силу в лапах и сердце, чтобы продолжать жить, выполняя свой долг, ясненько? – Спасибо за мудрые слова, дедушка Муфаса! Просто это так тяжело, когда навсегда исчезает тот, кого ты знал и любил. – Да, Кайон, я знаю, каково это. Однажды я не смог найти в гнезде ящерицу, которой сломал позвоночник. И перебродившие фрукты куда-то пропали. – В гнезде? – удивился Кайон. – Да, в нашем гнезде, Кайон. Где королевы откладывают яйца, а короли их высиживают. – Ой, мама идёт, – Кайон испуганно прижал ушки. – Ах ты паскуда пернатая! Курица бесстыдная! – подняв голову, зарычала Нала в сторону вершины Скалы Предков, – Совсем с ума сошёл! Издевается над моим сыном! Гр-р-р! Правильно сделал Симба, что тебя уволил! Рассерженная львица схватила Кайона и понесла к пещере. Львёнок, бросив прощальный взгляд на небеса, заметил, как с вершины Скалы слетела небольшая птица с оранжевым клювом. – Тебе, Кайон, как члену королевской семьи, следует быть более осмотрительным, – поставив детёныша на землю, королева-мать собралась уж заняться воспитанием, но её самым вульгарным образом прервали. – Ох, тётя Нала, – Тиифу игриво куснула королевскую кисточку на хвосте, – А что вы тут про члены королевской семьи говорили, мр-р? – Члены в вашей королевской семье сейчас в та-а-аком недостатке, – мурлыкнула следом Зури, потёршись носиком о загривок львёнка, – Расти, малыш, расти. Кову в одиночку не справляется со своими обязанностями. Будешь ему помогать. – Я всегда готов помочь! – вскинулся Кайон, заинтересовавшись словами подросших львён. – Чур я первая лишу его девственности, – хихикнула Тиифу, проведя кисточкой хвоста по шее львёнка. – Я вам не тётя, гр-р! Я – ваша королева, – зло рыкнула Нала на юных вертихвосток, – Нечего при моём сыне всякие глупости мурлыкать! А ну, брысь отсюда! – Помнится мне, моя королева, вы просили помочь расшевелить короля Симбу. Ну то, что у него под хвостом отвисает, – с наигранным возмущением сказала Зури, – Вот мы и пришли, а вы нас гоните. – Да вы тут уж ничем не поможете! Никто не поможет, – угрюмо прорычала Нала, снова схватив в пасть Кайона. Львица намеревалась найти место поспокойнее, где ей не будут мешать всякие молодые хвостатые бездельницы. Если бы в этот момент Нала поглядела в сторону входа в королевскую пещеру, то, вероятно, она бы увидела знакомый силуэт своего льва. Сердито пророкотав, правитель земель прайда удалился обратно в прохладный полумрак. Между тем, две львёны вскоре обнаружили члена королевской семьи, чей член был в полном порядке с их точки зрения. Кову бродил по саванне вблизи скалы, поглядывая по сторонам, будто кого-то искал. – Мр-р-р, у нас кто-то потерялся? – мурлыкнула Тиифу, боднув головой льва в бок. – Я ищу Киару. Вы не видели её? – Зачем тебе она? – хохотнула Зури, задирая гибкий хвост перед носом льва, – Ведь это ничуть не хуже, чем у этой твоей Киары. Взору льва предстала гладко вылизанная пушистая пися с пухленькими, сочащимися бурной молодостью створками, окаймлявшими узенькую полоску нежно-розовой плоти. Игриво покачав бёдрами, Зури сделала шаг, чуть не ткнувшись прелестями в нос Кову. Темногривый принц вздрогнул и подался назад, словно от края пропасти. – Киара! Вон она! – и лев ускользнул из сладостного плена молодых львиц. – Фу ты, сбежал, – брезгливо фыркнула Тиифу, – И что теперь нам делать, Зури? – Решать свои проблемы самим. Иди сюда, подруга. Сами всё сделаем.