Часть 5. Уважайте членов королевской семьи

Король спал. В конце концов, это давно стало его обычным состоянием в любое время суток – что ночью, что днём Симба обожал дрыхнуть без задних лап. То развалившись на спине, так что толстое пузо расплывалось по полу пещеры, то на животе, раскидывая лапы в разные стороны, – всё равно, как. Главное, что большую часть времени он дрых, не имея возможности быть внимательным и чутким к происходящему. Спящий лев беззащитен. Кову внимательно разглядывал его могучий торс. Когда-то владыка был явно сильнее, теперь же мышцы заплыли жиром, а сам Симба стал каким-то рыхлым. Едва ли он сможет достойно противостоять молодому сильному самцу. Если только выгадать момент… Кову помнил, с какой целью вошёл в этот прайд изначально, помнил, чему его учили. Вот только потом передумал – тогда победила любовь. Казалось, пути назад больше нет. Но прошло время, и сейчас разум порою одолевает какой-то странный туман, будто бы что-то из воздуха шепчет на ухо, напоминая о той самой первоначальной цели, напоминая о предательстве. Король всё равно не может выполнять своих обязанностей так, как следует. Даже собственную львицу покрыть не может. Выйти наружу для нынешнего Симбы – то ещё достижение. Кажется, королева Нала сильно разочаровалась в нём. Так может довести до конца и утихомирить то самое… чувство? Утихомирить призрака по ту сторону граничной реки? Прошло время, но прошлое осталось. Нет. Нет! Нет! Он не готов к этому. Кову тряхнул головой и легонько рыкнул. Его голос эхом разнёсся по пещере. – Эй, термит. Хватит валяться. Что сердитый такой? – Я задумался, – ответил принц сестре, поднимаясь на лапы и пряча взгляд. – Можешь сильно не торопиться: на границах земель прайда спокойно, задумчивый ты мой. – Витани, а ты веришь… Веришь в призраков? – Чего? – Витани очень удивилась, но затем на её морде промелькнула какая-то мрачная тень, – Не знаю, термит. Ни одного пока не видела. А ты видел? – Может быть, – Кову нахмурился и двинулся прочь. Саванна уже несколько дней не знала влаги и прохлады. Воздух был до отвращения жарким, обжигающим ноздри. Вступив на раскалённый камень, Кову мучительно скривился. Выходить наружу было неприятно, но оставаться в королевской пещере было как-то тяжко. Лев побежал: чем меньше он будет стоять на земле, чем сильнее его будет обдувать поток воздуха, тем оно будет легче. Лапы сами понесли в нужном направлении: вскоре Кову спустился к граничной реке и жадно припал мордой к мутной воде. Втянув в себя несколько глотков, он поднял голову и посмотрел прямо, в сторону противоположного берега. Она была там. Просто стояла и смотрела в его сторону. Рубиновые глаза блеснули в раскалённом дрожащем воздухе, после чего растворились в нём также бесследно, как и появились. Не было слышно ни звука, только где-то в углу, чуть ниже головы, гулко стучало сердце. Тук-тук, тук-тук – всё реже и реже. Кову с усилием улёгся на землю, боясь, что оно сейчас остановится. Зачем он снова сюда пришёл? Что-то тянуло, что-то настойчиво манило во Внешних землях, звало назад. Перейти границу, перейти на другую сторону.

***

Не всегда король крепко спал. Не всегда вообще пытался уснуть, а часто просто лежал, прикрыв глаза. Но его слух всё ещё был хорош, его обоняние не подводило, а нечастых моментов бодрствования хватало, чтобы увидеть достаточно много. Симба замечал, что, как казалось, от него желали скрыть. Главным объектом внимания льва оставалась королева. В это раз по наблюдениям Симбы течка у его львицы закончилась раньше обычного. Нала стала спокойнее и сдержаннее, теперь вечерами она тихонько ложилась рядом, посылая ему заботливый, немного сочувствующий взгляд. С утра её не было – ушла в саванну. Теперь же куда-то ушёл и Кову. Поднявшись на лапы, король вышел наружу, на край скалы, пытаясь где-то вдалеке высмотреть удалявшуюся фигурку темногривого льва. Позади раздался противный громкий звук – это был Мчеши со своим сопливым хоботом. – Мой король! Вам что-то требуется? – Да, Мчеши, – ответил Симба, – Я хочу видеть Оно и Мухиму. Говорить с ними желаю наедине. – Хорошо, мой король! Что-то ещё? – Нет, Мчеши. Можешь идти. Направившись обратно в пещеру, Симба наткнулся на парочку львичек-бездельниц. Тиифу, громко и призывно муркнув, потёрлась о могучее королевское плечо холёным крупом. Изящный гибкий хвостик задрался вверх, демонстрируя льву все вылизанные прелести сытой жизни в прайде. Зури улеглась прямо перед королём. – Ох, ваше величество, сегодня та-а-ак жарко, – томно промурлыкала молодая львичка, – Я чувствую себя словно иссохшее дерево. – Да, этой шлюшке нужно немного влаги, – сказала Тиифу, обнюхивая основание королевского хвоста, – Вы же не оставите нас в беде? – Не оставлю. Только вы уверены, что выдержите меня? – усмехнулся король, взбираясь на спину Зури. Львица испуганно ойкнула, поджав под себя лапы. Симба вольготно устроился на ней, придавив необъятным животом свою жертву к земле. Крупный мясистый член показался из ножен, нащупывая дорожку к цели под хвостом. Тиифу, коварно хихикнув, взяла королевский орган в пасть, принявшись ублажать своего повелителя шершавым язычком. Впрочем, довольно скоро пушистая вертихвостка сполна насытилась смазкой и царапающимися шипчиками. Выпустив из пасти королевское достоинство, изрядно при этом вымазав мордашку, львёна направила влажно насосанный член к попе заскучавшей подружки. – Ох-ох! – застонала светлошёрстая шлюшка, крутя пронзённой попкой, пока Тиифу ублажала яйца короля. Сомкнув челюсти на шее Зури, Симба глухо порыкивал, сношая тесную подхвостную дырочку. Чем уже – тем лучше. Однако, как не был настойчив красногривый лев в своих любовных утехах, его львиное достоинство вскоре начало терять твёрдость. Почуяв неладное, Симба навалился на Зури с новой силой, заставив львицу сначала испуганно зашипеть, а затем жалостливо заскулить, моля о пощаде. Впрочем, исправить положение не удалось, и даже активно сосавшая Тиифу не смогла выправить ситуацию. Член льва скукожился, стыдливо покинув раскрасневшуюся влажную дыру, после чего спрятался в меховой мешочек. – А что, уже всё? – удивилась Зури, приподняв голову. Король зарычал и залепил львичке крепкую затрещину по крупу. Зури взвизгнула и вскочила на лапы, сразу же укрывшись за Тиифу. – Пошли вон, потаскухи! – клацнул клыками Симба в опасной близости от носа Тиифу. Через мгновение пушистые подружки исчезли с глаз долой. Лев вернулся в пещеру и завалился на спину, распластавшись по прохладному каменному полу. Гнев прошёл быстро, уступив место чувству стыда прежде всего перед самим собой: слабость и несдержанность были вещами, недостойными королей. Но что он мог поделать? Неужели его авторитет в прайде подорван? И если так, то рано или поздно он просто перестанет быть их королём.

***

– Кайон, ты чего такой грустный? Львёнок не ответил на вопрос Фули, продолжая идти вперёд по жаркой дневной саванне. Только недавно отряд хранителей изгнал опасного монстра с земель прайда – гигантскую страшную черепаху, которую золотистый принц сдул прочь с помощью рыка. Хотя, если честно, маленькая черепашка никому не мешала, да и рык был похож на мяуканье. А ещё вчера вечером мама в очередной раз, закатив в раздражении глаза, очень долго и нудно поучала его, что дружить с добычей неправильно. Можно подумать, у него есть другие друзья. Ещё и Оно с его шпионством за мамой… Кайон поднял голову и поглядел на друга-цаплю. Стоит ли попробовать поискать кого-то ещё? Подружиться с кем-то другим: со львом из прайда или же львицей. Впрочем, львов-то у них всего двое – папа и Кову. С папой он и так в хороших отношениях, а вот с черногривым принцем всё непонятно. Но если с ним поладила старшая сестра, то и он сможет. – Я вижу впереди принца Кову, – сказал Оно. – Идём к нему, – скомандовал Кайон, радуясь, как всё удачно сложилось. Кову выглядел уставшим и задумчивым. Погружённый в себя, он брёл сквозь иссохшую пожелтевшую траву, когда перед ним предстала гвардия в полном составе. Конечно, он слышал их издалека, но появление этой мелюзги только ещё больше его омрачило. Слоняются тут без дела, ерундой страдают. А он потом то с шакалами поговори, то крокодилов успокой, то претензии Бынги выслушивай. И ведь надрать хвостик маленькому непоседе не получится – это же сын короля и брат его возлюбленной. – Привет, Кову! Рад тебя видеть! – улыбнулся золотистый малыш. – Надеюсь, вы ничего не натворили? – сдержанно поинтересовался темногривый лев. – Нет, Кову, у нас всё в порядке, – мурлыкнул Кайон, подходя ближе, – А тебе не нужна наша помощь? – Нет, спасибо. Сам справлюсь. – Ну Кову! Ко-о-ву! – закапризничал золотистый малыш, – Ну, можно, я хотя бы с тобой пройдусь. – О-ох, ладно. Только не шуми, – нехотя согласился принц, прикидывая в уме, как бы побыстрее отделаться от надоедливого львёнка. Лучше всего разыскать Киару и сдать брата ей. И пусть дальше сама с ним разбирается как хочет, а ему ещё территорию патрулировать. Вздохнув, Кову побрёл к Скале. Следом увязалась и остальная часть гвардии. – А куда мы идём? – поинтересовался у всех Банга. – Это нужно у них спросить, – кивнула Фули в сторону львов, возглавлявших отряд. Медоед, приподняв камень, схватил несколько гусениц и, набив рот, бросился вперёд всех. – Эй!.. А куда мы идём и что будем делать? – спросил Банга у Кову. Старший лев, смерив брезгливым взглядом перепачканную раздавленными насекомыми мордашку, в отвращении отвернулся, не желая тратить слов на это зловонное существо. – Тише, Банга! Мы следим за порядком! Мы на патруле, понял? – зашипел на друга львёнок. – Но ведь здесь тихо! – не унимался медоед, – Зука зама, да нечего здесь патрулировать! – Успокойся, Банга. Кову виднее, – подал голос Оно. – Вообще-то, самый глазастый здесь ты! – возразил Банга, – Ты видишь какую-нибудь опасность? – Нет, – ответил гвардеец-цапля. – Вот именно, что нет! – Кайон, скажи своему этому… – Кову ткнул лапой в сторону Банги, – Этому вонючке, чтобы заткнул пасть. – Банга, помолчи, – успокоил друга львёнок. Банга очень рассердился: остановился на месте и уткнул лапки в бока, глядя вслед львам. Совсем никакого уважения к самому храброму гвардейцу. Нужно заставить этого темногривого принца вести себя повежливее. Но как? Конечно же, у него есть необходимое оружие, но не применять же его против своих. Между тем, спокойствие саванны было вещью переменчивой, если не сказать, обманчивой. Впереди показалось стадо зебр, около которого бродило несколько буйволов. Крупные рогатые самцы раздували ноздри, били копытами землю, а затем в ярости бросались друг на друга. Зебры держались чуть в стороне, насколько требовалось, чтобы не попасть под раздачу, но достаточно близко, чтобы завидевшие буйволов хищники держались подальше. – У них нынче гон, – сказал Кову, – Лучше тихонько пройти мимо. – Что такое гон? – навострил ушки Кайон. – Ну… Это, в общем, когда самцы сходят с ума из-за самок, – подмигнул темногривый принц, – Подрастёшь – поймёшь. – А-а, ну ладно, – задумчиво кивнул головой львёнок, изображая, что всё понял. На самом деле, ничего не понял. – О чём говорите? – вклинился в разговор Банга, – Есть какие-то опасности? Кову промолчал, продолжая двигаться вперёд. Даже головы не повернул. – Вон те буйволы опасны, – махнул лапкой Кайон. – Если они опасны, значит, их нужно усмирить. Эй, Кову, ты с нами? Кову продолжал молчать, разве что клокотание в его горле стало чуть громче. – Кову сказал, что не нужно к ним подходить. – Зука зама, да твой Кову в молчанку играет. Ну ничего, сейчас заставлю его говорить. Коварно улыбнувшись, Банга подбежал к морде старшего льва, после чего со спокойствием кобры и наглостью мартышки пустил лёгкого шептуна. Кову застыл на месте, округлив глаза, – казалось, они того гляди вылезут из орбит. С отвращением закашлявшись, темногривый принц отпрыгнул в сторонку. Кайон скривил недовольную мордашку. – Зачем ты это сделал, Банга? – А что он говорить не хочет? – Гр-р-р! – придя в себя, Кову зло оскалился, поглядывая на мелкого пакостника. – Что, драться хочешь? – дерзко бросил расхрабрившийся медоед, – У нас в племени это любят. – Чтоб я ещё раз с вами связался, – проворчал темногрив, отдаляясь от Банги на достаточное расстояние, чтобы тот его не достал. Кайон с осуждением поглядел на друга: что же это за поведение, недостойное гвардейца. Это же принц, а не враг какой-то. Вот и защищай теперь свой выбор перед мамой. Золотистый малыш почувствовал себя расстроенным. – Эй, Кайон, – шепнул ему Кову, – Подойди ближе. – Да, Кову? – Зачем ты дружишь с ними? Можешь объяснить? – в его голосе сквозило презрительное любопытство, словно лев и вправду не мог понять этого, – Да это же какое-то стадо уродов. Ну, может, гепардиха ещё ничего. – Ты не прав. Банга – самый смелый, Бешти – самый сильный, Фули – быстрейшая, а Оно – самый глазастый, – объяснился Кайон, а затем как-то растерянно прибавил, – Даже папа заметил его талант. – А спорим, что они не так уж хороши. Ничего они не могут, – хитро подмигнул Кову, – Да вот, сам посмотри. Пригнувшись к земле, словно вышел на охоту, темногривый лев скрылся в высокой траве, быстро потерявшись из виду. Кайон остановился, пытаясь найти глазами Кову, но это было бесполезно. Львёнок встревожился, не понимая, что вообще следует ожидать. Где-то позади послышался шорох, а затем стремительная тёмная тень в один прыжок настигла Бангу, задав тому мощного пендаля когтистой лапой. – А-а-а! – заорал Банга, врезавшись в задницу ближайшего буйвола. Дальше началась интересная игра, в ходе которой свирепые рогатые самцы, позабыв на некоторое время о собственных разногласиях, принялись пинать, бить копытами и бодать тушку медоеда. Чтобы не травмировать нежную душу золотистого детёныша кровавым побоищем, Кову аккуратно взял его в пасть и быстро побежал к Скале, учуяв запах Киары. В конце концов, за Кайона в случае чего придётся отвечать перед королевской семьёй. А на медоедов всем плевать. – Они убили Бангу! – только и смог промяукать Кайон. – Сволочи! – вторила ему Фули, предпочитая не вмешиваться в процесс ломания костей копытами.