Часть 6. Не тревожьте короля понапрасну

Киара выглядела истомлённой жарким солнцем и бесконечными королевскими делами. Послав младшенькому дежурный строгий взгляд, чтобы не вздумал баловаться, львица посмотрела вслед темногривому льву. Её доброе сердце в последнее время пропиталось каким-то неясным, мутным, словно река в разгар сезона дождей, чувством беспокойства за любимого. Такой неразговорчивый, скрытный, всё время пропадает где-то на границах, а возвращается порою темнее безлунной ночи. К счастью, Кову такой не всегда. Легонько шлёпнув пушистую непоседливую попку, заботливая львёна повела братика к Скале. Кайон уже успел несколько раз цапнуть за кисточку на хвосте, требуя внимания и заботы. Вдруг его мордашка как-то неожиданно поникла, когда золотистый малыш вспомнил о сегодняшней трагедии. – У меня сегодня Банга умер. – Это тот вонючка? Что удивительного, медоеды долго не живут. И вообще, сколько раз тебе говорить, чтобы не дружил с добычей? Бестолковый львёнок. – Я не бестолковый. И папа, между прочим, тоже дружил с добычей! С бородавочником и сурикатом, вот. Он сам рассказывал. – Ну да, дружил. А потом, когда охотницы вернулись пару раз без добычи, эти его друзья стали обедом. – А я не буду есть своих друзей! – топнул лапкой упрямый малыш, – Вот захочу и буду дружить с ними всё время! Раз Кову не хочет со мной водится. – Кову очень занят, пока папе нездоровится, – с грустью в голосе ответила Киара. – А папе всё время нездоровится, гр-р! Киара хотела что-то сказать, возразить, приструнить разболтавшегося братика, но, положа лапу на сердце, теперь она с горечью вспоминала те моменты, когда сама была ростом с Кайона. Отец был силён и нежен, грозен и ласков – и всё ради неё. Строгий рассказ о королевстве и обязанностях короля сменялся весёлой песенкой о том, что они – одно целое, один прайд. Ей не хотелось быть королевой, но кто же спрашивает? Кто отложит неизбежное? – Эй, ты чего плачешь? Внезапно принцесса обнаружила перед собой встревоженную мордашку братика. Кайон приподнялся на задних лапках, уткнувшись передними принцессе в нос. Киара в смущении отстранилась. – Да ничего, Кайон, всё в порядке. Слезь с моего носа. Почуяв, что старшая сестра не в настроении, львёнок умолк, тихонько семеня следом. Однако, молодецкого терпения надолго не хватило. Хотя до Скалы было не так далеко, малышу всё как-то не терпелось. Юные янтарные глазки высматривали в траве то кузнечика, то жука, и Кайон, воображая себя самым сильным и смелым хищником, тихонько пискнув, бросался в сторону, стараясь изловить мелкую живность. В какой-то момент он поймал кисточку сестры. – Гр-р-р! Ты, маленький хулиган! – огрызнулась принцесса, – Вот всё расскажу маме! Однако, мамы у Скалы не нашлось. Нала в последние дни стала часто куда-то пропадать с глаз долой и почти всегда на весь день. Киара не могла не заметить царившего разлада в семейных делах. В поисках утешения молодая львица проведала короля, которого пришлось разбудить – принцессе это дозволялось. – Дочка, я не видел сегодня маму, – с мягкой улыбкой сказал Симба. – Мне беспокойно, – прижав ушки, ответила Киара. – Всё будет хорошо, – Симба потёрся носом о плечо дочери, – Скоро мы со всем разберёмся. – Разберёмся? – она слегка напряглась. – Разберёмся, – в обыкновенно спокойном голосе прорезались твёрдые, почти злые нотки. Киара отпрянула, страшась гнева короля. Но на морде Симбы не читалось ровным счётом ни капли злобы, скорее уж сдержанная нежность и безобразная сонливость – отец выглядел растрёпанным и заспанным. Принцесса мягким движением приладила на место несколько локонов алой гривы. – Ты не злишься? Точно? – Королю не нужно злиться, королю нужно разобраться. Что скрывалось за благодушным тоном, Киаре оставалось лишь догадываться. Решив больше не беспокоить отца, она схватила в зубы Кайона, намереваясь найти укромное местечко, чтобы вылизать младшенького – так и он чище станет, да и на душе полегчает.

***

У королевы были все поводы беспокоиться за себя. Лёжа в тени акации недалеко от границы земель прайда, она с истомлённым любопытством поглаживала округлившийся живот. Уже слишком заметно, чтобы имело смысл скрывать это от всех: от прайда и, тем более, от её короля. Короля, которому королева должна хранить верность. Ни одна львица на этих землях не принесёт королю наследника, кроме неё. Ни одна львица не может называться королевой, ни одна не может командовать в прайде так, как она сама. Но если какая-нибудь охотница может лечь под любого бродячего льва, которым не побрезгует, и принести помёт хоть от кого, то у королевы такого права нет. Меткий глаз отметил, как вдали заколыхались верхушки высоких трав, а знойный ветер принёс запах двоих – льва и львицы. Нала хорошо знала их, а они – её секреты. Набивая хвостом, королева встретилась взглядом с любопытными фиалковыми глазами. – Ты разве здесь не лишняя? – осведомилась главная кошка прайда. – У нас нет секретов друг от друга, – ответил Кову за сестру, – Вам же нужна поддержка, моя королева? – Вполне очевидно, что король не слепой и не глухой. И давно уже кое-что заметил, – хитро прищурилась Витани, – Мы не знаем, какое именно решение он примет… – Изгонит меня и тебя, Кову, – сухо изрекла королева, поглядев на льва. – Возможно. Или же посмотрим на эту ситуацию по-другому. – Что ты хочешь сказать, Витани? – Король слишком слаб, чтобы достойно выполнять обязанности. Пора ему оставить своё бремя кому-то помоложе. Пусть добровольно уйдёт на покой. Королева заморозила взглядом молодую львицу, словно та всё ещё была отщепенкой, осмелившейся вторгнуться в чужие земли. Важно набивая хвостом, Нала думала об услышанном, взвешивая все «за» и «против» – и последнего было больше, особенно, для неё самой. Всё это походило на низкое предательство супруга, отца её детей, её короля, с которым она была вместе ещё с львяческих пятен, когда они считали друг друга друзьями, которым нельзя жениться. И вот теперь такое. Эти двое не поймут её чувств в полной мере. Слишком малый кусок жизни оставили за хвостами. Но в то же время ей придётся объясняться перед Симбой, придётся найти какие-то слова. Что, если он уже всё знает? Да наверняка. Нет никакого смысла продолжать не замечать очевидное и скрываться от неминуемого. – Сложно всё это объяснить, – когда Нала начала говорить, её голос угас, словно пламя на выжженной земле, где не осталось ничего кроме пепла, – Я не знаю, смогу ли начать этот разговор. – Вам стоит это сделать ради будущего прайда, – Витани учуяла колебание королевы и надавила чуть сильнее, – Король без личного авторитета – это уже не король. – Хорошо. Я поговорю с ним. Прямо сейчас, – Нала сорвалась с места и в мгновение скрылась в высокой траве. Кову бросился было следом, но Витани перегородила ему путь: – Ей страшно. Оставь её. Вряд ли она действительно прямо сейчас будет говорить с Симбой. – Если он откажется, то… Что будет с нами? – Исполни волю призрака, Кову. Она так и будет приходить к тебе, пока не закончишь то самое дело. Брось вызов Симбе и убей его – у этой развалины нет шансов, – глаза Витани зло заблестели. – Я не убийца! То, что ты предлагаешь, это же ужасно! – Это естественно. Старое должно отмирать, оставляя место молодому. – А как же Киара? Что скажет она? – А что Киара? Кто твоих львят носит под сердцем? Ты – король, осталось только донести это до остального прайда. Кову посмотрел сначала на Витани, а затем перевёл взгляд в сторону Внешних земель. Снова та самая призрачная фигура проплыла между валунов и скрылась за высохшими кустами. Шерсть на холке вздыбилась, но, когда сестра куснула его за плечо, Кову сразу же пришёл в себя. – Иногда мне видится что-то такое, чего быть не должно… Уж не болен ли я? Разве я могу стать королём? – Сможешь. Болезни – часть жизни. Сначала один болеет, затем другой. В одном месте выздоровели, в другом – слегли. И так будет всегда, пока в мире есть хотя бы одна живая душа. Не болеет только мёртвый. Ты согласен со мной? Кову ничего не ответил, продолжая глядеть куда-то вдаль пустошей.

***

Короля снова бесцеремонно разбудили среди дня. Этим негодяем оказался вожак племени медоедов по имени Бынга. Тёртый жизнью и зубами хищников, он на сей раз, так и не получив одобрения на встречу с глазу на глаз, решился действовать напрямик. Не остановил его даже Мчеши – престарелый зверёк ловко проскочил под ногами молодого мажордома, чтобы разбудить Симбу. – Мчеши, как ты мог? – сонно пробасил владыка прайда, – Зачем ты его сюда привёл? – Я сюда пришёл сам! – бойко возразил медоед, – Я пришёл сюда просить ваше величество, чтобы вы передали своему сыну Кайону, что все Банги в племени медоедов кончились! И пусть больше не просит дать ему ещё одного! – О-о-ой! У тебя такой мученический голос, словно у зебры, которой кишки из задницы гиены вытащили. – Вот-вот! И пусть принц Кайон изволит быть более внимательным по отношению к подданным его отца! – продолжал тараторить Бынга, не обращая внимания на помрачневшую морду короля. – Меня твои жалобы уже просто достали… – Сколько можно?! А?! Нет, ну сколько можно забирать Банг из моего племени?! Ни одного молодого медоеда! Ну забрал бы двоих или троих, а тут вообще все передохли! Да что это такое?! – всё сильнее вопил Бынга, – И вас, мой король, не дозваться! – Мчеши! Мче-еши! – зарычал Симба, – Убери от меня этого чудака! – Что вообще в этом королевстве происходит?! Вы понимаете, что это уже всё, конец настал моему терпению!!! – завизжал Бынга так, что Симба, доведённый его воплями, принялся кататься по полу пещеры, пытаясь встать. – Мче-еши-и! Зачем ты пустил сюда сумасшедшего медоеда?! Слон-мажордом принялся ловить злого медоеда, однако не смог преуспеть в этом до тех пор, пока не догадался задействовать хобот. Шмат липких соплей метко попал в рыло зверька, после чего Бынга оказался дезоринетирован. Мчеши вышвырнул его вон. – Виноват, сир! – протрубил слон, – Он оказался слишком мелким и проворным. – Передай ему, что за нарушение королевского сна я приговариваю его к чистке вершины Скалы предков от птичьего говна. – Есть, мой король! – Погоди, Мчеши. А что он хотел-то? А то всё что-то пищит и пищит, а поди разбери это. – Бынга жаловался на то, что в его племени передохли все Банги. Должен заметить, сир, что у медоедов принято всех обычных самцов в племени называть Банга, самок – Бинга, и только у вожака племени своё имя – Бынга. – Во странные, – Симба о чём-то задумался на мгновение, – Не напомнишь, что я собирался сделать сегодня? – Вы просили оповестить всех вожаков стад о завтрашнем королевском суде. – Да. Вот это ты голова, Мчеши. Выполняй. Растревоженный наглой животиной, король теперь едва ли смог бы продолжить сон. Впрочем, было ещё, о чём подумать. Выйдя из пещеры, Симба поглядел на сердитого медоеда, оттиравшего запачканную морду. Внезапно его фигурку накрыла тень орлицы – та схватила предводителя вонючек цепкими когтями, после чего взмыла ввысь, прямо к вершине Скалы. Надо сказать, работы там скопилось немало. Король вдохнул жаркий воздух саванны. Вечерело, и клонившееся к закату солнце позолотило облака в небесах. Лёгкий ветерок обдал морду короля, неся с собой ароматы трав и цветов, донося до королевского уха далёкие голоса стад, которые мелкими точками брели где-то на горизонте. Как же обширна его земля, только всего этого не увидеть, пока он спит. Жизнь проносится мимо, словно хитрая изворотливая добыча, ускользая от метких смертоносных когтей. И уже не догнать, не настигнуть былого – лапы цепляются за пустоту. Симба нахмурился и тихо зарычал, чуя, как в душе разгорается гнев отчаяния. Ему казалось, что злился на ту, что изменила и обманула. И ладно бы одна короткая интрижка – нет! Нала носит под сердцем львят от этого отщепенца, которого он пригрел в прайде. И, кажется, все вокруг в курсе и о его слабости как самца, и о беременности королевы. Если ничего не сделать – его авторитет будет уничтожен, а сам он потеряет всё. Возможно, даже жизнь. Прайд пойдёт за молодым и сильным королём. Он не молод, но всё ещё может показать силу. Завтра он решит их судьбу.