Пока он выигрывал.

В больнице ядовитый запах только усиливал головную боль. У Гордона не было никаких особых травм кроме пары ссадин, к нему подошла полицейский и начал задавать вопросы. - Знакомы с тем человеком, который хотел создать аварию?- спрашивал он максимально не заинтересованным голосом, держа протокол с ручкой. - Эта сталкер один знакомый,- устало ответил Александр, придирчиво рассматривая треснувшие очки. - Сталкер?- кажется услышав это полицейский неожиданно воодушевился и заинтересовался. – Стоп, а как я могу понимать знакомый? - Юля его знала, точнее знает. Преследует ее на протяжении уже нескольких дней. - Есть предположения, кто это? - Думаю без Юли нет смысла об этом говорить. Он не знал, удачное ли это решение говорить об Аршавине. Может она сама не хочет об этом говорить или вовсе из страха, что она может не увидеть детей вовсе будет молчать. Он боялся сделать только хуже и поэтому дал ей возможность ответить самой то, что посчитает нужным. Из кабинета выходит Юлия боязливо опуская глаза, придерживаясь за стену и стараясь не встречаться взглядом с Сашей. - Юлия Геннадьевна, я же сказала вам, что вам лучше остаться здесь на ночь!- слышит крик медсестры, женщина лишь хмурится и надоедливо машет рукой. - Юлия Геннадьевна, Александр упомянул, что вас преследует сталкер на протяжении пару дней. У вас есть какие-то предположения, кто это? И кто пытался создать аварию? - Мой бывший муж,- безучастным голосом ответила Юлия. – Есть, еще какие-то вопросы? Мне надо забрать заявление об алиментах,- она морщится и пытается подняться, кое-как стоя на каблуках. Александр придирчиво вглядывается в лицо женщины. Разбитая губа, заклеенная пластырем, у носа запекшаяся корка крови на лбу такой же пластырь. - Не достаточно красивая?- хмуро усмехается она, игриво поднимая брови. - Перестань,- хмурится Гордон. – Главное, что с тобой почти все хорошо,- крепко прижимает ее к себе, поглаживая по спине. - Главное, что тебя не сильно задело,- она почти повторяет его фразу, осторожно касаясь пальчиками его щеки и гладит ее, улыбаясь и смотря ему в самые глаза, где видит его тревогу и страх за нее. – Очки только жалко,- неловко крутит их в руках и касается трещин на стеклах. – Я тебе возмещу. Из-за меня же все это,- с досадой поджимает губы. - Перестань, тебе не кажется, что ты слишком много мне должна?- чуть усмехается. – Ты не в чем не виновата,- вновь крепко прижимает к себе. – Ты не виновата, что твой бывший муж полный мудак. Ты не виновата,- твердо говорит ей на ухо, отстраняется от нее. Телефон Барановской вибирирует настораживающее переглядываются. На экране высвечивается «Аршавин». - Я тебя слушаю,- пытается подавить дрожь в голосе. - Ну, как поездочка? - Послушай, я знаю, что это! И поверь я найму лучших адвокатов, чтобы они смогли доказать все это! И детей ты больше никогда не увидишь! Потому что и вовсе на тебя повесят запрет, чтобы с ними встречаться! - Юль, ты про алименты не забудь. Кстати, зайди в интернет, не знаю возможно ли это сейчас, но все-таки попробуй. Звонок обрывается. Юля нервно дергается и кусает нижнюю губы и тихо вскрикивает больная губа начинает ныть с новой силой. Беглым взглядом пробегается по заголовкам. «Юлия Барановская совсем обезумела?! Развод вскружил ей голову?! Или почему теперь женщина винит в сталкерстве своего бывшего мужа, который к этому не причастен?!»- писал «StarHit». «Юлия Барановская обвиняет в сталкерстве своего бывшего мужа, но что делать, когда сталкер не он! Как это связана с тем, что у нее отобрали детей и может ли она быть опасна для них?!»- писала «Комсомольская Правда». «Юлия Барановская помешалась на теме развода?! Почему снова виноват Аршавин?! И с кем останутся дети, которых уже забрали?!»- писало «VOICE». А вот это уже был конец. Теперь о всей этой ситуации в курсе СМИ, а не желтая пресса. Если все продолжится такими темпами, то она точно больше никогда не увидит своих детей по простой причине, а именно общественное мнение, там уже будет без разницы, кто из плохой, а кто хороший, без разницы суд будет основываться на фактах и общественном мнение, а оно в последнее время приволировало. - Что теперь,- она так и замерла на полу слове, стараясь сдержать подступающую истерику, но слезы уже заструились по щекам. - Так,- мужчина крепко обнял ее за плечи. – Сейчас мы едем и забираем это заявление на алименты, после, чего едем к детям, слышишь? Мы все уладим, главное сейчас все постараться сделать быстро. Она молча кивнула, быстро вытерла слезы и очень медленно придерживая его за руку поплелась за ним, мужчина только придерживал ее за талию, идти сильно быстрее он не мог. Оба по факту должны были остаться в больнице, для полного обследования, но времени особа не было, и надо было спешить и чем быстрее, тем лучше. В машине Юля закрывает глаза и проваливается в тревожный сон, она плохо спала ночью и теперь у нее был шанс забыться на пару часов. Снег вновь повалил еще сильнее, небо было уже темное, начинал сгущаться тучи. Снова встали в пробку, в которой бесконечно сигналили машины, женщина тревожно вздрогнула и поморщилась, спустя тридцать минут пробка рассосалась. Снова пустая дорога. Наконец перед ними показалось здание суда. - Юль,- он осторожно тронул ее за плечо. – Юль приехали,- женщина сонно поморгала глазами и потерла лицо, размазывая остатки косметики. - Уже? - Уже, пойдем,- открыл дверь и подав руку помог выйти из машины. - Вы в курсе, что забрать заявление о подачи алиментов не так просто?- женщина всем видом показывала, как ей глубоко все равно на ситуацию. - В смысле не так просто? Я же иск подавала. - Ну, так сколько времени заняло, чтобы разобраться с алиментами? Через суд только. Тут тоже самое, вы уж определитесь, вам нужны алименты, или нет, сначала так воевали за них, теперь хотите их отозвать. Нет, только через суд, прямо сейчас вам их никто не отзовет, пишите бумагу. Потом вызовем вас в суд и вашего гражданского мужа. - Мне сейчас нужно, сейчас,- нервно повторила. - Женщина, от меня, что хотите? Я сказа пишите бумагу и в суд. Мужчина, может вы ей доходчивее объясните? Можете на языке ее бывшего, видимо только силу и понимает,- вновь криво усмехнулась. - Бумагу дайте, вечернюю порцию хамства мы не планировали получать, ну это так к слову. Долгое заполнение бумаги, снова переписывает, чуть поодаль на столе лежат уже две бумаги. Опять ошибка на этот раз путается в фамилии детей. - Юль, все. Я заполню, только подписи поставишь и все, хорошо?- нежно заглядывает ей в глаза и чуть сжимает ее ледяные пальчики, кивает смотря на него сквозь пелену слез и страха. Дрожащей рукой ставит подписи и на бланк падают две одинокие слезы, оставляя после себя влажный след. - Юль, поехали теперь к детям, хорошо? Я все узнал, где они. Поехали,- легонько обнимает ее и помогает ровно идти, бережно усаживает в машину, она вновь проваливается в короткий сон. Снова едут. Снова пробка. Александр тяжело вздыхает. Может ее домой к себе увезти? Оставит ли Артема одного, хотя он уже взрослый. Ей нужно было выспаться и хорошо отдохнуть, чтобы были сила завтра. Желание забрать домой было слишком сильным. Оставлять ее одну не мог и хотел. Время было почти было восемь, когда они приехали. - Юль,- вновь осторожно трогает за плечо. – Приехали,- улыбается. – Пойдем-ка,- помогает ей выйти. Здание светилось холодным искусственным желтым цветом и выглядело каким-то непомерно большим среди темных дворов. Юля кинула обеспокоенный взгляд на Александра, тот вновь легонько сжал руку и они вошли. - Здравствуйте, я… - Не положено уже, на часы посмотрите. - У нас есть еще час. - Нет, хоть что-то привезли детям. - Послушайте, вы отобрали у меня по каким-то нелепым и выдуманным причинам. Я хочу их видеть. Верните их в конце концов! Им здесь плохо! Они хотят домой! Я хочу их видеть! - Женщина, в таком состоянии я вас некуда не пущу. Что-то хрустнуло в этот момент в женщине, она почувствовала, как оседает и буквально падает на колени, складывая руки, в последний момент ее подхватил мужчина. - Юля, Юля, ты что? Не смей слышишь, не смей,- жестко проговорил он, прижимая к себе и немного встряхивая за плечи. - Ну через окошко пообщайтесь. Подскальзываясь на холодном льду она бежала вдоль центра, а он пытался успеть за ней. Она прилипла к холодному окну и наконец увидела их. Там по ту сторону стекла были Яна и Арсений, они лишь натужно улыбались и приставили ладони к холодному стеклу. Юля резко выдохнула, понимая, что не имеет право плакать перед детьми, улыбка проскользнула по ее лицу, но в чем-то больше нервная, смахнула волосы с лица и также приложила ладонь к промерзшему окну. Понимали, что не было смысла говорить, через глаза и через эмоции все было понятно. Там, теперь казалось в совершенно ином мире ее дети остались одни и теперь кажется никто не понимал, что нужно делать. Но все знали одно главное правило не плакать при друг друге, это было то, что было запрещено. Не кому не кого не хотелось расстраивать и подводить до конца. Но общаясь с друг другом только с помощью взгляда они пытались дать поддержку и надежду на то, что все будет хорошо. Гордон устало вздыхает на заднем сидении дремала Юлия, они ехали к нему. Артем позвонил и сказал, что останется у девушку, никто не хотел возвращаться в настолько пустой дом. Кажется только теперь он мог в полной мере осознать свои чувства к женщине. Он не мог говорить о любви, но то, что он чувствовал перед собой некий долг оберегать и помогать ей и детям это было точно. Вчера на ужине он впервые почувствовал то, что он кажется находится просто со своей семьей и это было так приятно. Он давно был одиночкой, и только кажется Юля и дети старались привнести хоть какие-то краски в его мрачную жизнь. А теперь его привычный как будто начинал рушатся вслед за Юлиным, хотя у нее мир-то рухнул точно за вчерашний день. Ему сейчас было даже страшно делать какие-то грядущие прогнозы на будущее, то что им нужен адвокат это было итак понятно, но теперь действительно, каковы были их шансы победить. Хотя, может он себя слишком накручивает и все действительно обернется тем, что просто суд заберет это чертово заявление об алиментах. Он кажется никогда не видел, чтобы так унижали мать своих детей, да к ним часто приходили женщины с просьбами помощи с алиментами или ситуациями, когда ее били, жалел ли он этих женщин? Да, несомненно, но чувствовал ли он тоже самое по отношение к Юле? Конечно нет, тут кроме жалости как будто был еще и какой-то стыд, что мужчина поступает так отвратительно и все ради какого-то призрачного желания мести. Все ведь прекрасно понимали, что ему не нужны были никакие дети и что это все просто делалось для того, чтобы отомстить бывшей. Только по причине того, что она в свое время не захотела молчать и рассказала всю правду о их браке и его изменах. Какой же отврат. Ему было просто противно, что с женщиной и матерью своих детей можно было так жестоко и никчемно обойтись. Что его не волновали даже чувства детей, что они испытывают, если уж не брать в расчет бывшую. Ему ничего из этого было не нужно. И это было омерзительно. Осторожно подхватывает ее на руки, на лифте поднимаются в его квартиру. В квартире осторожно укладывает ее на диван и укрывает пледом. Его любовь к блюдам из под ножа играла с ним злую шутку, но заказывать доставку тоже не хотелось. Надо было готовить. От звуков открываемых шкафчиков женщина проснулась и незаметно и тихо прошмыгнув на кухню обняла его за спины и уткнулась в его плечо, он почувствовал, как по телу пробежала дрожь, когда услышал ее горячий шепот над ухом. - Спасибо тебе за все,- скромно присела за стол и теперь рассматривала его белую поверхность. Кухня была погружена в молчание, лишь было слышно, как шкворчало мясо на сковородке, как открывались шкафчики в поиске новых специй, как соприкасалось вилка со сковородкой. - Пойдем,- кивнул на гостиную. Послышался звук открывающегося вина, она удобно и уютно устроилась у него под боком. Она не часто бывала у него в квартире, но каждый раз она идеально помнила их встречи здесь и все их разговоры. Она любила устраиваться ему под бок накрываться большим белым пледом и просто слушать его. Ей нравилось все в этой квартире, ее черно-белый интерьер, то что здесь можно было встретиться с Сашей, то что здесь они могли спрятаться от любых людских проблем. - Пообещай, что все будет хорошо,- попросила она, накалывая на вилку немного стейка и салата она подняла на него глаза и увидела в них легкое удивление. – Когда ты говоришь, то значит все так и будет. - Обещаю,- его губы коснулись ее лба. – Обещаю, что все будет хорошо. Юль,- он немного помолчал, не зная, как правильно подобрать слова. – Он часто это делал. При детях это было? - Я не знаю, видели они или нет. Мне кажется нет, если видели то,- она опустила глаза. – Я не хочу об этом думать, мне просто хочется верить, что они этого не видел и не знали. Я так хотела и пыталась сделать для них идеальную картинку и теперь так провалилась,- она отчаянно всхлипнула. - Тихо, тихо. В этом нет твоей вины, ты пыталась сделать все возможное, все лучшее для ваших отношений. Ты точно никогда не заслуживала такого отношения к себе. А то, что картинка рухнула… Юленька, ну они уже достаточно взрослые дети, чтобы воспринимать какую-то более жесткую информацию,- он столкнулся с ее тревожным взглядом. – Юль, ну ты их недооцениваешь, они же и правда уже взрослые ребята и могут сами как-то попытаться справиться с теми трудностями, которые у них произошли. Они это смогут сделать, потому что на протяжении всей жизни наблюдали твой нужны пример и теперь знают, что делать. - Я боюсь, что их не вернут,- прошептала она. - Ну что ты, вернут, обязательно вернут. Потому что мы наймем лучших адвокатов, потому что Аршавин своего добился, забрали заявление. Теперь все будет хорошо. - Мы вместе?- тихо спросила она, в ее взгляде проскользнула легкая нотка недоверия. - Вместе, вместе, потому что я тебя не брошу,- поцеловал ее в макушку. – Давай-ка спать, посуду помою и присоединюсь к тебе. Она лежала в его белой рубашке, сильно закутавшись в одеяло и смотрела тяжелым взглядом на темную Москву. Она дрожала, стоя на парковке, лишь в тонком платье и каблуках, боязливо посматривая, то на Аршавина, то на машину. - Ты только ради этого меня сюда вызвала? Чтобы я просто переставил твою машину? - Андрей, давай не до этого сейчас. Я безумно устала,- ее длинные волосы растрепал ветер, а под глазами залегли синяки на бледном лице. - Она устала. А я не устал от очередной тренировки, на которой мне между прочем надо пахать, чтобы кого-то обеспечивать с тремя детьми! Я по твоему не устал?! От чего ты устала?! От какой-то операции, которая был под наркозом! - Андрей, я инвалидом могла остаться, пожалуйста ты можешь без этого. Дети в курсе произошедшего ты им что-то про меня сказал? - Сказал, что просто в больнице на пару дней незначительная простуда. Они поверили. - Они сейчас с кем? - Одни,- он отмахнулся. - Андрей, это неправильно. Так не должно… Она не успела договорить, удар был такой силы, что она отлетела на пару метров. Она не сразу осознала, что произошло. А потом все ее тело пронзила не человеческая боль, она отчаянно разрыдалась, силясь подняться, но этого не вышло. Последнее, что она запомнила, это его огромную фигуру и кривую насмешку.

***

Было уже очень поздно, часы показывали три часа. Кое-как удалось уложить детей спать, хотя Яна упорно не хотела этого делать, пока не придет папа со сказкой. Спустя полтора часа, дом наконец погрузился в тишину. Она же молча сидела в гостиной поджав ноги, смотря какой-то фильм в подробности, которого ей не особо получалось вникнуть. Она услышала невнятные крики, а потом громкий хлопок двери. Андрей вернулся после очередного торжества отмечали свою победу и приз в виде кубка. - Юля!- послышался его пьяный крик. - Тише-тише,- она приложила палец к губам. – Они только уснули, не шуми,- она примирительно улыбнулась. – Не буди их, хорошо. - Указывать мне будешь?! Мне?! Тот, кто кормит тебя и всех этих?!- он потряс большим и тяжелым кубком. – Мне, указывать? - Андрей,- она укоризненно посмотрела на него. – Давай без этого, давай я поставлю его к остальным,- она попыталась забрать приз. - Нет! Ты сначала объясни, какого черта ты мне выговариваешь все это?! Че, не нравится тебя все это?! Нового какого-то нашла?! - Что ты несешь? Резкая пощечина, от которой она отлетела в сторону и больно ударилось головой о стену, она почувствовала вкус крови во рту и теперь глазами полного ужаса смотрела на него. - Че, мало тебе?! Еще добавить?! Еще?!- он намотал ее длинные волосы на кулак и притянул ее испуганное и залитое слезами личико к себе. – Мало?! Еще?! Еще?!- орал он, с силой отшвырнув ее к лестнице. Она сжалась на полу и только отчаянно рыдала захлебываясь слезами и кровью, содрогаясь в истерике всем телом. Это происходило постоянно. В какой-то момент побои стали нормой для нее, и для него в принципе тоже. Она не понимала, как их отношения скатились до этого. В какой-то момент чемпионатов стало слишком много, побед тоже и алкоголя. Первый раз это была просто пощечина, на следующий день после этого они оба сделала вид, что ничего произошло. А она всю ночь тогда проплакала в подушку. Она пыталась и дальше быть хорошей женой и матерью, но то ли она плохо старалась, то ли ему все это осточертело. А потом ей кто-то прислал фото, он изменил ей со стриптизершами еще до Арсения. Видимо такого рода измены были частыми, наверно он даже изменами их не считал, просто расслабление с парнями после очередной победы. Она делала вид, что ничего не происходит. В какой-то степени она привыкла к этому, делать вид. Даже, когда она была беременна Арсением она до последнего его любила и пыталась сохранить их отношения, хотя на пятом месяце она узнала, что он оказывается давно состоит в отношениях с некой Алисой. Когда избиения стали такими частыми и такими серьезными, тоже не могла дать точного ответа. Помнила только то, что очень боялась, что дети услышат звуки ударов, и его криков. Помнила, что очень боялась силы, с которой он порой избивал ее, и боялась вовсе стать инвалидом или не пережить очередную страшную. Она слишком много прощала, просто потому что очень любила. Сейчас ничего кроме обиды и горечи она не чувствовала от этих отношений. А еще противный и липкий, пронизывающий страх. Страх от того, что он все-таки оказался сильнее и смог начать побеждать, страх от того, что он командует и повиливает ее жизнью. Страх от того, что она могла проиграть. А точнее уже проигрывала. Телефон пиликнул. Снова сообщение. - Завтра в ресторане в восемь. Она почувствовала, как кровать прогнулась и как теплые руки Александра вновь прижали к себе, только теперь ощутив себя в безопасности, она могла спокойно уснуть.