Прости, что не сберег.

Юля проснулась от грома посуды, сонно разлепила глаза, кутаясь в одеяло. Испуганно вздрогнула, увидев показавшего в дверном проёме Александра. - Доброе утро,- она поправила волосы. – А, а, сколько уже?- она только сейчас осознала, что в спальне было непривычно светло. - Десять часов, Юль, не хотел тебя будить и чтобы ты вставала вместе со мной по будильнику,- присел рядом с ней на кровать и легонько сжал ее холодные пальчики. – У меня тут есть, кое-какая идея, но мне надо все обсудить с тобой. И если честно, мне нужно, чтобы ты кое-что увидела,- в его взгляде была серьезность и некая поволока тревоги, легонько потянул ее на себя и обняв ее за талию проводил к окну в гостиной. На снегу была огромная надпись выполненная красный баллончиком. 07.04.2017. - Я знаю, что это день рожденья Яны, но может ты помнишь, что конкретно произошло в тот день, и почему именно его указал Аршавин? Юлия цокая каблуками удалялась в гримерку, слезы обильно текли по щекам, которые она не скрывала, за ней спешил Гордон, но прямо перед ним дверь громко захлопнулась, он лишь тяжело вздохнул. Последний, последний выпуск за день, который кажется окончательно добил их. Он лишь устало присел под дверью, прислушиваясь к тому, что за ней происходит. Прикрыл глаза, чтобы не видеть мельчаших людей перед друг другом. Юлия тяжело вздыхает ежедневник в порыве отчаяния летит куда-то в угол, к нему летят и шпильки, она лишь съезжает по стене, всхлипывая и прикрывая рот рукой, в попытке подавить истерику. Телефон начинает неожиданно громко вибрировать. Артем? Тут же принимает, дети звонили во время съемок, если было что-то серьезное. Сегодня же день рожденья Яны, только бы ничего не случилось. Ей хватило трехчасового выпуска про мать, которая пыталась изощренно убить своих детей. - Привет, Артем, я уже скоро приеду…- она попыталась сделать свой голос радостным и непринужденным. - Мам, нет времени. Яну везут в больницу. - Что? Подожди, что произошло? - Она начала жаловаться на боль в животе на протяжении, нескольких часов, я вызывал врачей, сказали аппендицит. Мам,- в его голос слышалась тревога и страх. - Так, спокойно,- она снова попыталась выровнить голос, хотя истерика вновь начала подкатывать и накрывать ее с головой. – Скажи, куда ее отвезли? Я сейчас позвоню няне, хорошо и она с вами останется. Скажи, а документы… - Я все отдал. Мам, не надо няни мы не маленькие, не дергай ее попусту, только позвони пожалуйста, когда станет ясно. Адрес щас эсемеской пришлю. Юля в спешке хватает куртку и вылетает из комнаты и слышит тихое покашливание и стон. - Саш, а что?- она замирает и смотрит ему прямо в глаза. - У меня такой же вопрос,- он слегка потирает затылок, увидев, что в ее глазах стало еще больше страха и тревоги. - Яна в больнице,- она опустила взгляд. – Мне пора бежать… - Вместе поедем,- он крепко сжал ее руку. – К моей машине, живо,- приказал он, кивая на выход. Женщина нервно набирала кого-то по телефону, пока Гордон нарушал все правила дорожного движения, пошли к черту эти светофоры и прохожие, сейчас у него была одна цель, как можно скорее доставить ее к Яне. - Алло, Андрей привет,- она нервно поджала губы и Александр чуть сбавил скорость. – У Яны обострился аппендицит и… - Мне это нахера, Юль? - Просто можешь подъехать в больницу? У нее сегодня ведь рожденья и… - Ну явно уже сегодня ты его праздновать не будешь, завтра оклемается, завтра и приеду. - Андрей, насчет подарка… - Какого подарка, пусть радуется, что отец приехал. Так на всех не хватит. Все, сидеть и вытирать тебе сопли не намерен сегодня, ничего такого не произошло. Давай,- он кинул трубку. Александр все понял, как увидел, что по ее лицу еще быстрее заструились слезы, а после чего она стыдливо опустила голову и уставилась в потухший экран. Буквально влетели в больницу и приземлились на жесткий диван на втором этаже. Юля же устало и чуть боязливо сжалась. - Давай сейчас поспишь немного, хорошо? Как только мне сообщат о Яне, я сам тебя разбужу. Юля чуть недоверчиво на него посмотрела, но буквально через пару секунд забылась в беспокойном сне лежа у него на коленях. Мужчина лишь заботливо укрыл ее пиджаком. Ближе к двум часам ночи из операционной вышел доктор, но Александр лишь жестом показал ему говорить тише, тот только кивнул и доложил, что Яна сейчас стабильно и все прошло хорошо. Александр посмотрел на спавшую у него на коленях женщину и лишь тяжело вздохнул. Нет, он не собирается будить ее сейчас, чтобы вроде бы рассказать какие-то очевидные вещи. Намного проще и легче будет дать ей время хоть немного прийти в себя после отвратительно выпуска, после стресса и разговора с бывшим. Как же отвратительно было следить за их общением, насколько он не был вовлечен в ее жизнь, в жизнь в своей дочери, что ему было банально лень подъехать и просто по-человечески поддержать ее. Утром осторожно разбудил и помог ей сесть. Женщина лишь размяла шею и пару раз моргнула. - Ты, как? Кофе хочешь?- Юлия кивнула и смущенно улыбнулась, когда ее рук коснулся картонный стаканчик. – С Яной все хорошо,- предугадал ее вопрос. – Кстати, тут подарок ей передай от меня, думал завтра в спокойно обстановке вручить, но…- он не успел договорить, как он крепко обняла и прижалась к нему, кофе выпало из рук и разлилось по полу, что вызывало лишь беззаботный смех. - Спасибо,- искренне проговорила она, обнимая его за шею и улыбаясь. - Это день, когда у Яны аппендицит обострился помнишь? - Ах да, но почему именно этот день рожденья?- оба только пожали плечами. Юля только пожимает плечами и виновато смотрит куда-то в пол. Александр чуть сжимает ее ладони и заставляет посмотреть на себя. - Юль, насчет моей идеи. В общем,- он тяжело выдохнул. – Сегодня должны были быть очередные тесты ДНК, но я позвонил и все отменил,- столкнулся с ее непонимающим взглядом. – Я все согласовал,- он замялся, не зная, как продолжить дальше. – В общем сегодня помогаем тебе,- на выдохе ответил он. – Сегодня говорим о тебе и пробуем решить эту ситуацию конкретно с тобой. В эфир это тоже пойдет, чтобы прогреть общественность, и чтобы они на твою сторону встали. Он зажмурил глаза, ожидая пощечины или какого-то оскорбительного слова в свой адрес. Настолько он был неуверен в своем плане, а тем более не очень представлял, как на это может согласиться Юля. Но он почувствовал, как он прижалась к нему и обвила его шею руками. - Спасибо,- только прошептала она. – Спасибо за все. Спасибо, что делаешь это ради нас. И если ты думал, что я разозлюсь или ударю, то ты очень заблуждаешься. Потому что ты прав, сейчас это единственный способ бороться,- она ободряюще улыбнулась, но в ее улыбке и глазах читался надлом и надрыв. Дверь ванны хлопнула и зашумела вода. Она чувствовала себя безумно неловко, впервые за историю программы, помощь требовалась ведущей, а не другим маленьким людям. Она даже толком не знала, что говорить и как себя вообще вести. Гордон смог уломать Эрнста, чтобы тот впрягся за нее, звучит, как победа, до которой Аршавину слишком далеко. Она нервно вздыхает, сидя на красном диванчике, он чувствует себя жертвой, которую всем нужно обязательно рассмотреть. Это был первый раз, когда в студии была такая тишина, все были шокированы не менее Юли и лишь осматривали студию, как будто в первый раз нервно проверяли свои телефоны и также нервно чесали затылки. - Начали!- громкий голос оператора вывел всех из странного коматозного шока и послышались первые приглушенные разговоры. - Сегодня мы собрались здесь, не потому что наша страна вновь не выполняет те обязанности, которые поручило ей государство, не потому что надо узнать, от кого родила очередная баба, и не потому что забрали детей. Точнее нет, детей забрали, но то, почему это произошло просто вопиюще,- мрачно проговорил Александр. - Юль, давай просто начистоту, что произошло?- Константина выглядел слишком непривычно в этой студии, в который редко, а точнее почти никогда появлялись гости такого масштаба. - Аршавин меня преследует, отобрал у меня детей и хочет урезать алименты, с чем я уже согласилась,- она нервно прокашлялась, в горле стало непривычно сухо и противно запершило. - Погоди, а давно он вас преследует?- в их диалог вмешался адвокат Михаил Берадзе. Мужчина лет сорока сильно похожий на турецкого актера. - Где-то на протяжении недели. - Что-то еще незаконного было совершено? - Заметки в телефоне открывайте, мы тут надолго,- встрял Александр. – Сталкинг, урезание алиментов, пощечина на стадионе, порча имущества, попытка устроить аварию на дороге. Незаконное изъятия детей. На сколько статей уже накатал? - На самом деле на приличное,- нервно усмехнулся Михаил. – Доказательства у этого есть, чтобы я мог выступить с ними в суде? - Вы будете меня защищать?- переспросила Юля, кажется все еще плохо понимая, что ей наконец оказывают такую неожиданную помощь. - Конечно, бесплатно, мы ведь все собрались здесь, чтобы помочь вам. Так что насчет доказательств? - Пощечина камера на стадионе, порча имущества чек и соседи, авария видео-регистратор, алименты, суд. - То есть они есть. - Юль, а как еще помочь-то можем?- вмешался Эрнст.- Что кроме адвоката нужно? - Не знаю,- отчаянно помотала головой она. – Все наверно, огласка только,- тихо всхлипнула. Гордон не выдерживает и прижимает ее к себе, что-то нашептывая на ушко, женщина только судорожно кивает и со всем соглашается. - Мы можем в принципе все проконтролировать, Юль. Не знаю там, помощь психолога тебе и детям, адвокат, инсайдеры. Что еще нужно тебе? - Наверно хватит,- он кивает. – Спасибо. В молчаливом и тяжелом молчании все разбредаются по домам. Юлия едет в ресторан на встречу с Аршавиным. Она не знала, как реагировать на все комментарии и высказывания, была ли какая-то правильная реакция на, то что происходило там и с ней. Она не знала. Помощи она никогда и не просила. Она чувствовала какой-то стыд, словно это не должно было выходить наружу и все должно было остаться исключительно в семье. Как будто она виновата, что не смогла решить эту ситуацию мирным путем. Сколько раз она уже успела пожалеть о том, что подала на алименты, и что вообще выбрала его в качестве отца своих детей. Было безумно стыдно перед ними, что не смогла ни на йоту продержать образ не самого плохого отца, а теперь этот образ он и сам разрушил. Интересно, на что он все-таки рассчитывает, что дети все равно к нему пойдут? Кажется она была больше даже рада тому, что если бы он забрал у нее детей просто тихо и мирно. Она так пыталась не травмировать их, чтобы у них не было тех же травм, что и у нее, состоя с ним в отношениях. Некоторых травм она правда смогла избежать, чему очень радовалась, но насчет других. Она так не хотела, чтобы они думали и знали, что их отец какой-то конченный гандон. Получается тогда они дети от конченного гандона. Что они тоже какие-то не такие, что вообще не самые хорошие и не заслуживают большего. Теперь еще и уголовки на нем, сколько будет. А если они потом заходят поступать в юридический, то просто не возьмут, с этим все слишком серьезно. Только все испортила, даже сейчас она думала про то, как его поступки скажутся на их будущем. Ничем и никак хорошим. Просто какая-то беспросветная безысходность. С которой она ничего не может сделать. Точнее, может, но сейчас ей придется очень постараться. Ресторан «Турандот» их столик в самом конце, на столе уже была бутылка белого вина. - Ты хотел поговорить?- она нервно поджала губы, желания распинаться и долго подходить к теме не было, только быстрее бы расправиться со всем этим делом. Андрей молча кивнула на бокал вина, Юлия лишь закатила глаза, но полностью осушила бокал и немного поморщилась от терпкости вина. - Хотел,- он нахально улыбнулся. – О детях, о тебе, о нас,- улыбка превратилась в плотоядную и пошлую, осторожно коснулся ее руки, но она резко отдернула ее и кинула на него боязливый взгляд. - Я отозвала заявление об алиментах, теперь ты можешь мне наших детей,- она выделила предпоследнее слово. - Слишком поздно,- вальяжно ответил он. – Проще было сразу не подавать. - Я не хотела,- она не знала, что ответить. – Просто верни мне их и все,- в глазах мерцала надежда на то, что все пройдет. - Они у меня дома ждут тебя,- снова усмешка. Она не поняла, в какой момент сознание начало путаться, когда он начал усаживать ее в машину или уже по пути к квартире. Но очнулась она на кровати и полностью нагая. Она непонимающе и тревожно осмотрелась вокруг. Послышались тихие шаги, Аршавин, она лишь смиренно закрыла глаза, зная, что будет дальше. И что не было смысла пытаться противостоять и пытаться вырваться. С ней уже итак все было понятно. Она почувствовала его мерзкие поцелуи на своей шее и его шершавые губы, потом начал прикусывать нежную и тонкую кожу. Руки сильно сжали грудь и начали выкручивать ее, пальцы больно сжимали соски. Все это время ей было страшно открыть глаза, казалась с закрытии глазами терпеть это все было намного проще. Почувствовала, как его руки очертили ее талию. Потом его тяжелое дыхание, скрип кровати, он резко сжал ее скулы, вынуждая открыть глаза, в его глазах она не видела ничего кроме ярости и похоти. Больно сжимает ее плечи, она снова испуганно закрывает глаза и вскрикивает. Чувствует, как боль съедает тело, и как он резко толкается, начиная входить все быстрее и жестче, она стонет. Чувствует, как болит низ живота, как он резко выходит из нее. Переворачивает ее на живот, она испуганно стонет и чувствует, как боль начинает пронизывать с удвоенной силой. С ее губ срываются жалобные стоны и она слышит рвущий перепонки смех. Она приходит в себя сидя в холодном подъезде и пишет Гордону. - ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА,- и скидывает гео-локацию. Через сорок минут мужчина смотрит на нее полным испуга и злости взглядом. Молча подхватывает на руки и укутав в свою куртку несет в машину, где помогает расположиться на заднем сидении. Он не знал, что все так получится. Он думал ресторан это просто какой-то повод все обсудить, он чувствовал, что все может пойти не по плану. Его не интересовало, как она оказалась у него в квартире, из-за чего, с какой целью. Он понимал одно, Аршавин смог напоить ее вином, в которое явно что-то подмешал, иначе бы никогда не согласилась поехать с ним, понимая всю опасность ситуации, и что дети могут остаться без матери. Но теперь он винил себя за то, что его не было рядом в этом чертовом ресторане, что он решил положиться просто на какой-то случай и свои домыслы, что хуже быть точно не может. Знала ли Юля, что с ней может произойти у него в квартире, конечно знала. Видимо подумала, что это хорошая плата, чтобы вернули детей. черт возьми она дала ему право истязать и надругаться над ней, просто из-за того, чтобы увидеть и возвращенных детей. Если бы он был в ресторане, то он бы такого не допустил, они бы черт возьми поехали на эту квартиру вместе, там бы ничего не произошло, он бы не позволил, не дал этому ход. Теперь на нем еще была сто тридцать первая статья, восемь лет за нее дают. Согласиться ли Юля вообще об этом говорить? Учитывая, что в последнее время никто не был настроен на того, чтобы защитить ее. Он не будет осуждать, если она не заявит об этом. Ему хотелось пока осуждать, только себя. Потому что он был ответственен за эту девочку, и что он дал обещание помочь ей, и теперь не сдержал его, еще вчера он обещал, что все будет хорошо, но сегодня уже нет ничего хорошего. Все растоптано, и хотелось только одного теперь, действительно, чтобы это все по-быстрее прошло и прекратилось. И чтобы Юли вернули детей. Или уже просто найти пистолет и прекратить все это для Аршавина, конечно же.