ГЛАВА XVII — Шаг вперёд

Возвращение в поместье после горячих источников было тихим. Кожа была тёплой, мышцы — расслабленными, а мысли — яснее, чем раньше. Амеко чувствовала себя не просто выздоровевшей. Она чувствовала: пришло время. На следующий день она заметила у двери своей комнаты воронье перо. Подняв взгляд, увидела знакомого касугайского ворона, сидящего на подоконнике с надутым, важным видом. — АМЕКО ШИРАНАМИ! — прокаркал он. — ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ! ДЕРЕВНЯ НИКАМОРИ, ПОХОД НА СЕВЕРО-ВОСТОК! СРОЧНОЕ! ВЕРНУТЬСЯ — НЕ ПОЗДНЕЕ ЧЕМ ЧЕРЕЗ ТРИ ДНЯ! У неё сжалось внутри. Но в груди уже не страх. Волнение, решимость. Она кивнула и начала собираться. Её клинок, наконец-то выточенный из выбранной руды, лежал в ножнах у стены. Серебристо-серый с голубоватым отливом. Цвет дождя. Цвет тумана. Её цвет. Форма истребителя сидела чётко. Повязки надёжно закрепляли бедро и плечо. Сумка — с бинтами, флягой, порцией сушёной еды и маленьким амулетом. Письмо от монахини, старый клочок с молитвой, она вложила в потайной карман. Пусть будет с ней. Путь до деревни был несложным. Кругом — густые сосны, вечерние сумерки. Жители встретили её с почтением и беспокойством. — Несколько ночей назад, — рассказывал староста, — начали пропадать люди. Тихо. Без криков. Без следов. Как будто просто… исчезают. Последней ушла молодая девушка. Мы слышали звук… будто кто-то плакал. А потом тишина. Амеко внимательно слушала. Делала пометки. Осматривала дом, где исчезла последняя жертва. — Плач, говорите… — задумалась она. Эхо дождя. Тоска. Туман. Эта аура ей была знакома. В ту ночь она осталась в деревне, заснув в доме старосты на футоне у окна. Меч — под рукой. Касугайский ворон дремал на крыше. Всё было тихо. До тех пор, пока вдалеке не раздался странный звук. Тонкий, высокий… как будто кто-то тихо рыдал. Амеко открыла глаза и аккуратно встала, будто боялась спугнуть демона. Звук повторился. Сначала тонкий, почти незаметный… затем стал нарастать. Как будто в стенах самой деревни кто-то плакал сквозь зажатый рот, в муках, не способный позвать на помощь. Амеко уже стояла. Рука легла на рукоять меча. Она медленно вышла из дома, не разбудив старосту. Ночь была глухой. Ни луны, ни звёзд — только пар изо рта и влажный запах деревьев. Где-то в тени мелькнула фигура. Маленькая. Сгорбленная. Плач стал громче. — Кто здесь? — голос Амеко был тихим, но уверенным. Фигура не отвечала. Просто развернулась и… будто бы провалилась сквозь землю. Не убегая, не исчезая. Будто растворилась в воздухе. Амеко не моргнула. Она медленно шагнула вперёд. — Форма вторая… Туманный капкан, — прошептала она, и её фигура на миг исчезла в сером размытом движении. Но в пустоте за деревом — ничего. Только пыль. И… записка? Девочка опустилась на колени. Бумага была промокшая. Почерк неровный. «Он приходит к тем, кто одинок. Кто плачет в темноте. Кто хочет, чтобы их забрали… И он забирает. Без боли. Просто — чтобы никто не был один.» Амеко замерла. — Это не демон, который хочет насытиться… Это демон, который… — она не договорила. Сердце защемило. — Который был один? Шорох. Позади. Она обернулась. Там стоял он. Ростом чуть выше её. Лицо детское. Пустое. Плачущие глаза. Вместо ног — длинные, чернильные ленты, сливающиеся с тенью. В руках — кукла. — Ты слышала мой плач, — прошептал он. Амеко подняла меч. Но… не спешила атаковать. — Зачем ты забираешь их? — спросила она. — Чтобы им не было так же больно… как мне. Она смотрела прямо в его потухшие глаза. И почему-то не чувствовала страха. Только странное сочувствие. — А тебе кто-нибудь помог? — спросила она. Молчание. — Ты... тоже был один, да? Он отвёл взгляд. Тень вокруг него сжалась, и кукла в руках захлюпала тьмой. — Я не хочу сражаться, — тихо сказала Амеко. — Но я и не позволю никому больше исчезнуть. Он зашипел. — Тогда ты уйдёшь с ними! И бросился вперёд. Не быстро. Но тень опережала его движения, разрастаясь, как живая чёрная вода. — Форма третья. Сердце грозы. Меч Амеко мелькнул в короткой, чёткой серии ударов. По тени. По телу. По воздуху. Она не хотела убивать. Только остановить. Демон зарычал, отшатнулся. В глазах — растерянность. Он явно не ожидал, что кто-то будет сражаться без злобы. — Не надо больше. Плачь, если хочешь… но не забирай других, — прошептала она, обнажив лезвие вновь. Он бросился снова. И снова — была только тень, плач, и одиночество. Последним ударом она выбила куклу из его рук. Та упала в траву. Без головы. И он замер. — …Она была моей сестрой, — прошептал он. А потом рассыпался. Тихо. Почти без звука. Как будто исчез из этого мира, унеся с собой только печаль. — Если отрубив голову кукле помогло убить демона… тогда это самый странный бой за все время… — Растерялась девочка. На следующее утро деревня проснулась в тишине. И так два дня подряд Амеко оставалась ночевать в деревне, чтобы убедиться, что это действительно сработало. И это помогло. Исчезновения прекратились. Староста благодарил её до слёз, но Амеко почти не слышала. Внутри было странное чувство. Она не чувствовала себя победительницей. Наутро третьего дня ей передали, что Муичиро ждёт её в поместье — «для отчёта». Но никто не объяснил, почему отчёт именно ему. Её статус пока не предполагал личных разговоров со столпом. Она пошла обратно. Через лес. Снова с касугайским вороном над головой. И тот, внезапно, произнёс: — ОДОБРЕНО. УСПЕШНО ВЫПОЛНЕНО. ПЕРВОЕ ЗАДАНИЕ — ЗАВЕРШЕНО. Амеко слабо улыбнулась. И прошептала: — Спасибо… что не дал мне быть одинокой. Может, он услышал. А может, и нет. Но всё равно каркнул в ответ. Муичиро сидел на веранде. Всё тот же камень. Всё та же поза. Как будто и не уходил. Она остановилась в нескольких шагах. Он чуть повернул голову. — Возвращение заняло больше суток. — Я там осталась. Было сложно. Не физически… — она замолчала, не зная, стоит ли говорить. Он смотрел на неё внимательно. Ни холодно, ни тепло. Просто… внимательно. — Ты не убила его сразу, — сказал он. Она кивнула. — Он не был злым. Просто… был один. — И ты увидела в этом себя? Тишина. Такая, в которой любой звук был бы лишним. Потом Амеко тихо выдохнула: — Возможно. Он помолчал. И вдруг: — Это не делает тебя слабой. Это делает тебя другой. Она чуть нахмурилась. — А ты… ты когда-нибудь колебался? Перед ударом? Муичиро отвёл взгляд на деревья. — Нет. — Он произнёс это с такой пустотой, будто и сам в это не верил. — У меня не было времени на сомнения. Я убивал, потому что должен был. Но ты… у тебя есть время. И ты сама решаешь, кем стать. Амеко сжала ладони в кулаки. — Я не хочу быть такой, как все. Хочу быть... собой. Чтобы не забыли. — Не бойся. Тебя уже не забудут, — сказал он почти шёпотом. Он встал. Меч на поясе качнулся чуть-чуть. — Отдыхай. Но ненадолго. Она хотела что-то сказать, но он уже направился в сторону сада. Вечером того же дня Амеко сидела у окна, перебирая кусочки дерева — амулет отца, кусочек камня с горы, сухой лепесток. Всё, что у неё было. И теперь — его слова. «Ты уже не из тех, кого забывают…» На губах родилась улыбка. Без причины. Просто… потому что кто-то увидел в ней — её.