ГЛАВА XXIV — Церемония

Утро началось спокойно — как и всегда в Поместье Бабочки. Птицы пели, медсестры шептались, пациенты зевали в коридорах. Амеко только собиралась пойти на завтрак, как к ней подошёл воробей Касугай. Он выглядел... серьёзно. В клюве он держал свернутый листок бумаги. — Приказ. Срочно. К дому Ояката-сама, — пронёс он, а затем — уместно драматично — взмыл в небо. Она прочитала короткое послание. Всего несколько строк: "Я, Кагая Убуяшики, желаю видеть тебя, Амеко Ширанами. Сегодня днём." На миг у неё пересохло в горле. Он... хочет поговорить со мной? Не с хашира. Не с опытными бойцами. А с ней. С Амеко. Поместье Убуяшики встретило её тишиной. Сады были ухоженными, неестественно спокойными. Тень от деревьев мягко падала на каменные дорожки. Двое беловолосых детей проводили её внутрь — бессловесно, но с каким-то детским почтением. Ояката-сама сидел на своём обычном месте, под навесом. Его глаза были закрыты, лицо — такое спокойное, что от одного взгляда на него исчезало всё напряжение. Все Столпы стояли полукругом перед домиком главы. Среди них были знакомые лица: Ренгоку, Шинобу, Мицури, Обанай, Санэми, Гьомей, Гию, Муичиро... Каждый с прямой спиной и непроницаемым взглядом. Их вызвали не просто так. Это была не встреча по долгу службы. Сегодня рассматривалась судьба одного из охотников. Взгляд Убуяшики был направлен, как ни странно, именно на неё. — Подойди, Амеко Ширанами, — произнёс он, и его голос был мягким, почти шепчущим, но в нём звучала сила. Она сделала шаг. Потом ещё. Встала перед ним и низко поклонилась. — Ты прошла Финальный Отбор. Выжила на горе. Пережила миссии. И встретилась лицом к лицу с Высшей Луной. Он замолчал. — Мною получены сведения от хашира Тумана, Токито Муичиро. Подтвердишь ли ты, что она помогала тебе в бою с демоном, носившим титул Пятой Луны? Все взгляды скользнули к Муичиро. Он стоял чуть в стороне, руки за спиной. Спокойный. Как всегда. — Да, — коротко сказал он. — Без неё я мог не успеть. Она спасла меня. И не один раз. Обанай — едва заметно вскинул брови. Шинобу мельком глянула на Амеко, чуть прищурившись. А Мицури даже тихонько улыбнулась — светло, искренне. Убуяшики замолчал на мгновение, будто вслушиваясь в дыхание сада за окном. Затем его мягкий, тихий голос вновь прозвучал: — Амеко Ширанами… ты была на грани смерти. И всё же не отступила. Ты сражалась не из гордости. И не ради славы. Ты осталась ради других. Он чуть повернул голову в её сторону. Его белоснежные глаза не видели, но было ощущение, будто он смотрит прямо в душу. — Твой ранг был Каното. Но сегодня я поднимаю тебя до Хиное. У Амеко пересохло в горле. Она не ожидала таких слов. — Ты заслужила это — не силой. А сердцем, — добавил он. — И не забывай: чем выше поднимаешься, тем тише становится твой путь. Но от этого он не становится менее важным. Сёстры Убуяшики, стоящие за его спиной, склонили головы в знак одобрения. Один шаг до старших. Один шаг до Столпов. Собрание завершилось, Столпы начали расходиться по саду, переговариваясь. Первой она заметила знакомую девушку. Это была Мицури Канроджи. Она оживленно помахала ей рукой. Рядом с ней стоял столп змеи, с которым у Амеко было не так давно совместное задание. — Эй, новенькая! — донёсся весёлый голос. Она обернулась. — Ух ты, не думал, что кто-то из мизерных новеньких доживёт до «Хиное»! Да ещё и с лицом, как у актрисы кабуки! — он театрально приложил руку ко лбу, разглядывая её сбоку. — Ты блестяще ворвалась в наш мир, девочка. Это... экстравагантно! Мое имя – Узуй Тенген! Амеко, моргнув, слабо улыбнулась. — Я... просто делала то, что должна. — Вот и прекрасно! — Тенген хлопнул её по плечу так, что она едва не покачнулась. — Главное — не забудь, что жизнь охотника должна быть не только смертельной, но и яркой! Заглядывай на тренировку — мои жёны будут в восторге! Когда Тенген удалился, Амеко почувствовала, как кто-то встал рядом. Молчаливо. Повернулась. — Том... Томииока-сан? — Гию. Просто Гию, — спокойно сказал он, глядя вперёд. — Твоё дыхание тихое. Подобное дождю. Мне это знакомо. — Вы… владеете водным дыханием? Он слегка кивнул. — Оно другое, но я слышал, что ты не уступаешь. — Спасибо… — Не останавливайся. Скромность не спасает от демонов. Только клинок. Он ушёл так же тихо, как подошёл. Последним она заметила его. Он стоял в стороне, молча, с закрытыми глазами и чётками в руках. Амеко решилась подойти. Поклонилась. — Я… хотела сказать спасибо за доверие. Гёмей выглядел добрым. Хотя голос — тяжёлый и глубокий, будто раскат грома. — Ты несёшь бремя достойно. Но не забывай: сила и воля — лишь мост. Через них ведёт сострадание. Без него клинок пуст. — Я… понимаю. — Надеюсь, ты и дальше будешь опорой для других. И для себя. Удачи тебе, дитя. Амеко вернулась под шум сверчков и тихие шаги лекарей в коридорах. Всё здесь было знакомым: и раздвижные двери, и запах трав, и приглушённый свет. Но внутри неё всё было иначе. На пороге общей комнаты её уже ждали двое. — Ну что? — первой вскинулась Сая. Кендзи прищурился, заметив блеск в её взгляде. — Подожди... ты как будто… — он откинулся на руки. — Ты… повышена? — Да. Я теперь Хиное. Оба уставились на неё, как на призрака. — Что?! — почти одновременно выдохнули они. — И ты молчишь?! — всплеснула руками Сая. — Это же… ты теперь почти наравне с ними! Почти как столп! Амеко опустилась рядом на татами. На лице — сдержанная улыбка. Впервые за долгое время — усталая, но гордая. — Муичиро… подтвердил мою помощь в бою с пятой луной. А Убуяшики… сказал, что мы больше не просто дети, а части чего-то большего. — И... ты видела остальных? — спросил Кендзи. — Ну, всех остальных? — Угу. — Она кивнула. — Тенген, Канроджи, Игуро, Томииока… даже Химеджима. Все они были. И... говорили со мной. Только Шинадзугава ушел почти сразу. Сая хлопнула ладонью по татами: — Всё. Я в обморок. Прямо сейчас. Ты видела их всех за один день? — Это не то, о чём ты думаешь, — тихо усмехнулась Амеко. — Это было не про восхищение. А про ответственность. Как будто теперь... всё по-настоящему. Кендзи с серьёзным лицом кивнул: — Всё по-настоящему началось с тех пор, как ты полезла на Фуджикасанэ. — Я не лезла. — Амеко покраснела, но не от смущения — от внутреннего жара, который она всё ещё не умела признавать. — Это... просто было правильно. Сая смотрела на неё чуть мягче, чем обычно. Будто с новым уважением. — Ты и правда изменилась, — шепнула она. — И всё равно осталась дождиком. Только теперь — с грозой внутри. И впервые с начала пути… она позволила себе почувствовать не просто усталость, а гордость.