ГЛАВА XXIX — По стопам Столпов. Змея

— Здесь… странно, — прошептала Сая, поднимая голову. — Как будто воздух сам смотрит на тебя. — Или змеи, — буркнул Кендзи, сжав рукоять меча. — Эти запахи… точно змеями пахнет. Всё тренировочное поле было… лабиринтом. Узкие проходы между натянутыми верёвками, столбами, бамбуковыми решётками. Ни шагу в сторону. Ни разворота. И наконец их встретили — Обанай Игуро. Молчаливый, с Кабурамару на плече. Его взгляд пересекся с взглядом Амеко — и она почувствовала себя как в клетке. — Добро пожаловать, — сказал он сдержанно. — Здесь вы научитесь, как быть точными… или перестанете быть истребителями. Сражения не всегда происходят на полях. Чаще — в узких переулках. В домах. Вы будете двигаться как змея. Каждого запускали по очереди в здание. Задача — пройти до конца, отражая неожиданно возникающие атаки самого Обаная, спрятавшегося где-то в стенах этого здания. Многие падали, застревали, срывали верёвки, теряли равновесие. Удары Обаная были будто из ниоткуда. Беззвучные, точные. — Он как привидение, — шептал кто-то после выхода. Когда пришла очередь Амеко, всё тело напряглось. Её шаги были мягкими. Она старалась чувствовать пространство, прислушиваться. Первый удар — сбоку. Она едва успела поставить клинок. Второй — сверху. Она отклонилась, скользнув вдоль бамбуковой решётки. Третий — прямо под ноги. — Вот чёрт! — выдохнула она, едва не споткнувшись, но вовремя прыгнула вперёд. Голос Обаная был неожиданно близко: — Ты хорошо двигаешься. Но ты всё ещё линейна. Думай по-змеиному. Когда она вышла, едва дыша, Сая шепнула: — Я думала, ты сейчас тут подохнешь. — А я думала, он… прикончит меня, — выдохнула Амеко, вытирая лоб. После тренировки они сели на каменные скамейки, в тени. И тогда Амеко заметила, как Сая и Кендзи сидят чуть ближе, чем обычно. — У тебя всё нормально? — Сая склонилась к нему, протирая платочком его сбитую бровь. — Всё в порядке, я ж не стеклянный, — проворчал он, но не отодвинулся. — Просто... я волнуюсь, — тихо. — А я волнуюсь, когда ты туда заходишь, — Кендзи посмотрел в сторону здания. Амеко отвела взгляд. Это было… наивно, мило, трогательно. Но где-то внутри защемило. Она тоже хотела бы, чтобы кто-то волновался. О ней. Когда солнце клонилось к закату, Обанай вышел снова. — Завтра вы пройдёте этот "лабиринт" с завязанными глазами. Он посмотрел прямо на Амеко. — Ты останешься после. У тебя есть… потенциал. И снова исчез — как будто его и не было вовсе. Вечером, в саду, когда осталась одна, Амеко смотрела в небо. Снова вспоминала родителей, погибшего отца. Странно, что она так и не встретила свою мать, которую когда-то обратили в демона. Вдруг резко глаза девочки стали шире. Маму Хидзуку обратил сам Мудзан Кибуцуджи. Это может значить только одно. — Мама… Возможно луна… — Амеко закрыла рот руками, не в силах поверить, что по итогу ей придется убить свою собственную мать в ближайшем будущем. Следующее утро. Свет мягко ложился на деревянный пол. Амеко не спала почти всю ночь. Её глаза были сухими, но в груди будто стояла вата — плотная, душащая. Она знала, что не может никому рассказать. Ни Саё, ни Кендзи, ни тем более Столпам. Если её догадка верна… Мать — демон, подчинённая Мудзана. Возможно… одна из Лун. Её пальцы дрожали, когда она завязывала пояс хаори. И всё равно — она пришла на тренировку к Обанаю. Игуро ждал её у входа в тот самый лабиринт. Солнце только начинало пробиваться сквозь тени. — Ты пришла, — сказал он просто. — Конечно. — Сегодня будет сложнее. Я не буду сдерживаться. Она прошла в лабиринт. Верёвки были натянуты жёстче. Ходы — уже. А сама тишина звенела, как нить. Обанай двигался быстро. Удары — как укусы. Резкие, неожиданные, точные. — В чём дело? — спросил он, когда в третий раз она пропустила выпад. — Ты не здесь. — …Простите, — прошептала Амеко. — Я просто… — Это не «просто». Ты либо здесь, либо мертва. — Я… просто узнала, что кто-то, кто мне дорог… может быть… серьезным врагом, — вырвалось. Он замер. Впервые. — Добро пожаловать в наш мир, — тихо сказал Обанай. — Враг не всегда с клыками. Иногда у него знакомые черты лица. После тренировки, когда они шли по узкой тропе к колодцу, Обанай заговорил снова: — Я знал охотников, которые не смогли поднять клинок на тех, кого любили. Это… естественно. Он чуть повернул голову, не глядя на неё. — Но, если хочешь, я научу тебя… как сделать это быстро. Без боли. Амеко сжала кулаки, опустив взгляд. — Я… подумаю. В тот вечер она снова сидела в саду. Сая и Кендзи о чём-то спорили неподалёку, тихо смеясь. Амеко слушала, но не вслушивалась. В её голове звучал только один голос — «Мама… это ты?..» Третий день в тренировочном лабиринте пролетел как в тумане. Амеко больше не срывалась, не ошибалась, не цеплялась за верёвки. Она двигалась — будто не думая. Будто тело само знало, куда. Обанай наблюдал в тени, сложив руки. Его глаза чуть прищурились, когда она прошла самый сложный отрезок с точностью, близкой к идеальной. — Хорошо, — наконец сказал он. — Очень хорошо. Он подошёл ближе. Змея на его плечах лениво шевельнулась, скользнув по его запястью. — Если хочешь... я могу показать тебе то, о чём говорил. Быстро. Без боли. — Я хочу, — ответила Амеко и впервые за три дня посмотрела ему прямо в глаза. — Ты должна будешь действовать ровно в тот момент, когда взгляд демона смягчается. Когда он узнаёт тебя. И тогда — пыряешь. Ни секунды медлить. Он сделал быстрый выпад деревянным мечом. Амеко рефлекторно парировала, но тут же поняла — он направил его к шее. — В такие моменты не существует «мамы», «брата», «любви». Есть только угроза. И ты — охотница. Ты должна быть быстрее любви. Она кивнула. Не дрогнув. Хотя внутри что-то звенело. После тренировки она убирала пот с висков, поправляя влажные пряди. Обанай молча подал ей полотенце — чистое, свежее, с запахом мыла. — Ты можешь перейти к следующему Столпу. Ты освоила всё, что нужно. Он обернулся, как всегда делал — резко, почти театрально. Но на этот раз… задержался. — Ты будешь хорошим мечом. Прямым. Острым. Безжалостным. — Спасибо… — выдохнула Амеко. — Не мне, — сказал он, исчезая в тени. — Себе. За то, что ещё держишься. Она вышла с арены ближе к вечеру. Солнце клонилось к горизонту, поливая мир медом. Амеко шла медленно, будто ноги не хотели покидать это место. На дорожке, ведущей к садам, она остановилась, вздохнула, села на корточки, затем вытянула ноги. Они слегка затекли от нагрузки. И только собралась встать — как услышала позади знакомые шаги. — Эй, Амеко! — Сая махала рукой, за ней — Кендзи, румяный, как всегда после физухи. — Ты закончила? Как оно?.. — Да… — кивнула она, — Игуро-сан сказал, что могу идти к следующему Столпу. — И ты выжила?! — хохотнул Кендзи. — Ты не представляешь, сколько раз я думала, что умру, — улыбнулась Амеко. — Но… это стоило того. Сая незаметно скользнула рукой в руку Кендзи. А он — наоборот, неловко, но с наслаждением её сжал. Амеко уловила этот момент. Её улыбка стала мягче. Если любовь и правда делает слабыми… …тогда пусть хоть кто-то будет слабым по-настоящему. И в тот вечер, в саду, она ещё раз посмотрела на шпильку, что дарил ей Муичиро. Потом — на небо. И прошептала: — Значит, следующий — Санеми Шиназугава, да? И ветви деревьев будто вздрогнули.