ГЛАВА XXXIII — Кошмар?

Ночь. Поместье Бабочки погружено в тишину, нарушаемую только стрекотом сверчков да лёгким шелестом ветра. Амеко лежала на боку, свернувшись под тонким покрывалом, но сон не шёл. Мысли скакали — о Шинобу, о тренировках, о матери, о… Муичиро. Как только имя всплыло в голове, глаза её закрылись сами собой. Наконец — покой. Но вместо сна — тьма. Мгновенная, липкая и холодная. Она стояла босая посреди туманного леса. Ветки вокруг будто шептались. Воздух был густым, как перед грозой. — Муичиро? — раздалось с её губ само собой. Ответа не последовало. Но сердце сжалось, как только в тумане показался силуэт. Он шёл медленно. Его шаги были неестественно тихими. И вот — Амеко увидела его лицо. Муичиро. Но… Он был в крови. Его форма пропиталась алым, рука висела безвольно, как сломанная кукла. Лицо его было бледным, губы приоткрыты. Глаза — стеклянные, не мигающие. И только один шрам, пересекавший щеку, был ярко багровым, как будто свежий. — Муи... Муичиро? — её голос дрожал. — Это ты? Он не ответил. Вместо этого раздался звук. Хрип. Не его. Тяжёлое, гниющее дыхание позади. Амеко обернулась — и увидела его. Демона. Это была женщина. Её кожа мертвенно-бледная, словно воск, испещрённая тонкими, зловещими венами, которые просвечивают под поверхностью, напоминая корни. Её глаза — это главное, что выдаёт в ней Высшую Луну. Они глубокого, насыщенного изумрудно-зелёного цвета, с узкими, щелевидными зрачками, напоминающими змеиные. Внутри каждой радужки, словно выгравированные, светятся иероглифы её ранга: "Высшая Луна Семь". Взгляд её пронзителен и холоден, как лезвие, но в нём можно уловить отголоски былой мудрости, искажённой веками ненависти. Длинные, спутанные волосы болотного, тёмно-зелёного цвета, словно лианы, покрытые влажным мхом. В них вплетены миниатюрные, но зловещие цветы бледно-фиолетового оттенка. На её плечах и руках видны похожие на опухоли наросты, из которых медленно "прорастают" болезненные, но причудливо красивые грибы бледно-зелёного цвета. Эти грибы выглядят хрупкими, но источают тонкий, сладковато-гнилостный запах. Из её пальцев выходят тонкие, жилистые отростки, напоминающие корни или лозы. Она одета в элегантное, но искажённое кимоно землистых оттенков — приглушённого зелёного, коричневого и бежевого. Ткань кимоно украшена узорами увядающих цветов и ползучих лоз. Некоторые части кимоно выглядят так, будто они тлеют или даже прорастают прямо из её тела, сливаясь с её демонической плотью.       Внезапно, земля под ногами Муичиро взорвалась. Не просто треснула, а словно зацвела в одно мгновение – из-под земли с невероятной скоростью вырвались десятки толстых, жилистых лоз, покрытых острыми, черными шипами. Они были не просто растительностью; эти лозы извивались, как змеи, и блестели влажным, болезненным блеском. "Искусство демонической крови: Объятия Гниющей Лозы!" — раздался её голос, и лозы с хищной жадностью бросились на Муичиро, стремясь обвить его, раздавить и, что гораздо хуже, впрыснуть свой фермент разложения. — НЕТ! — закричала Амеко, бросаясь к Муичиро. Но её тело двигалось будто сквозь воду. Медленно. Беспомощно. Муичиро не шевельнулся. — НЕЕЕЕТ!!! И тут — вспышка. Как удар молнии в упор. Всё исчезло. Лес. Демон. Муичиро. Всё. Она проснулась с криком. Грудь сдавило так, будто кто-то сидел сверху. Лоб — мокрый от пота. Сердце стучало, как барабан. — Это был сон... сон... просто сон... — прошептала Амеко, распахивая глаза. Сердце стучало в ушах, как барабан. Она села на футоне, пытаясь отдышаться. Всё казалось обычным: лунный свет, тонкие занавески, шелест трав за окном. Но в воздухе что-то не так. Он был… густой, холодный. Амеко вдруг ощутила, как кожа на запястье зазудела, и машинально посмотрела вниз. — …Что?.. На коже была тонкая свежая царапина. Словно коготь или… что-то ещё. Кровь не каплями, а тонкой дорожкой стекала к локтю. Она резко повернула голову — и замерла. В самом углу комнаты, у потолка, висел глаз. Один. Огромный. Мерцающий. Он не моргал. Он просто… наблюдал. Мясистое веко чуть дрогнуло. Амеко дёрнулась в сторону, но глаз исчез мгновенно, словно его выдернули из реальности. Осталась только пульсация в висках и тонкая нить крови на руке. — Это не было сном… — прошептала она себе. Он был здесь. Он коснулся её. Утром у Амеко и Шинобу состоялся важный разговор. — Это случилось прошлой ночью, — Амеко подняла запястье, где царапина уже почти затянулась, но всё ещё поблёскивала странным красноватым оттенком. Шинобу нахмурилась, провела по ране тонким стеклянным стержнем, и тот едва заметно засветился фиолетовым. — Хм. На коже остаточная демоническая енергетика. Очень слабая, но она есть. — Я… я думала, это просто сон, — прошептала Амеко. — Но он был в комнате. Один глаз. Я… — Один глаз? — переспросила Шинобу и на секунду застыла. — Амеко, ты когда-нибудь слышала о четвертой высшей луне, должность которого раньше занимал Хантенгу? — …Нет. Шинобу поднялась, прижав пальцы к губам, будто борясь с мыслями. — Мы почти ничего о ней не знаем. Только то, что она не появляется. Зато её глаза способны наблюдать и изучать. Она может оставлять их в разных местах. Невидимые большинству. — Зачем? Шинобу посмотрела ей прямо в глаза: — Я думаю, она ищет что-то. Или кого-то. Или наблюдает. Кожа у Амеко побледнела. — Ты думаешь… она искала меня? — Я думаю, ей может быть интересна твоя кровь, Амеко, — мягко, но прямо сказала Шинобу. — Ты упоминала свою мать. Если она была обращена самим Мудзаном, то… это уже не просто совпадение. Этот глаз, а может и не один, следил за тобой и ночью оставил след от пореза, с которого брал твою кровь. — Ты думаешь, во мне есть… что-то ценное? — Я не знаю. Но Мудзан ищет идеальное тело. Уже много лет. Он преследует даже тень возможности. Амеко замерла, сжав ладонь в кулак. — И теперь он знает, что я существую… — Да, — Шинобу подошла ближе и положила руку ей на плечо. — Но ты не одна. И ты — не демон. Пока ты борешься — ты остаёшься человеком. — Но есть еще важная деталь. Во сне я увидела демона, похожего на мою маму. Такое же лицо, такая же кожа, волосы, хотя я никогда не встречала её в облике демона. Шинобу вздохнула. — Понимаешь, Амеко… У демонов, особенно тех, кого создал сам Мудзан, кровь обладает... резонансной памятью. Это сложно объяснить словами. Но твоя мать — часть его крови. А значит… часть этой памяти живёт и в тебе. Возможно, тот глаз… он просто активировал этот след. Не специально. Он приблизился, почувствовал кровь, а ты — почувствовала ответ. Это как… если сильно ударить по камертону — и другой, настроенный на ту же частоту, начнёт вибрировать. Ты могла увидеть то, что когда-то видела сама твоя мать. Или то, чем она стала. Даже если никогда не встречалась с ней после обращения. Это не видение. Это отголосок. Эхо. — Понятно… Спасибо большое, это объясняет многое.