ГЛАВА LIII — Обещание будущего

После того трогательного момента, когда Муичиро позволил Амеко называть его просто по имени, они долго сидели на веранде в молчании. Солнце поднималось всё выше, заливая мир золотом. Атмосфера между ними была наэлектризована новой близостью, тихой, но ощутимой. Амеко чувствовала, как тепло разливается по её груди, и это было не от солнечных лучей. Тишину нарушили неторопливые шаги, а затем – знакомый, слегка раздражённый голос: — Иноске, да сколько можно орать?! Тут люди выздоравливают, а не на базаре! — Заткнись, Моницу! Я уже скучаю по демонам, хоть подраться с кем-нибудь можно было! — прогрохотал другой голос, и Амеко узнала Иноске и Зеницу. Муичиро чуть приподнял бровь, и на его лице промелькнула едва заметная тень привычного раздражения. Амеко улыбнулась. Это было так знакомо. Из-за поворота дома показались Зеницу Агацума, с его вечно-тревожным выражением лица, но теперь более бледный и с парой пластырей на щеке. Рядом с ним шла Незуко, её глаза были нежно-розовыми, и она с любопытством оглядывала окрестности. За ними, размахивая руками, шёл Иноске Хашибира, но теперь без маски, и его синяки и ссадины были видны во всей красе. К веранде подходили Танджиро Камадо, его лицо было измождённым, но глаза горели добрым светом, Гию Томиока, как всегда, спокойный и сдержанный, и Канао Цуюри. — Муичиро-кун! Амеко-ча-а-ан! — Зеницу тут же бросился к ним, его обычная паника сменилась радостью. Он опустился рядом с Амеко, его глаза были полны слёз. — Вы… вы живы! Я думал, я вас никогда больше не увижу! Я так волновался! — Хватит ныть, Моницу! Они же живы! — Иноске ткнул его локтем. Он посмотрел на Муичиро. — Эй, Токито! Ты чё такой дохлый? Я думал, ты самый сильный после Хаширы-камня! Муичиро спокойно взглянул на него. — Моя рука. Иноске опустил взгляд на его перебинтованную руку, и его обычно буйное поведение на мгновение утихло. Даже он, казалось, понимал серьёзность травмы. — Оу… — только и сказал он, его голос был непривычно тихим. Незуко подошла к Амеко, её взгляд был полон сочувствия. Она тихонько погладила её по руке, затем перевела взгляд на Муичиро, словно выражая поддержку. — Да хватит вам! Они же только очнулись! — Зеницу пытался успокоить Иноске и одновременно вытереть свои слёзы. Он посмотрел на Амеко. — Ты как, Амеко-чан? Очень больно? Амеко улыбнулась ему. — Я поправляюсь, Зеницу. И Муичиро тоже. Они провели некоторое время в разговорах. Зеницу, как обычно, жаловался на боли, на то, как сильно он устал от битв, но в его голосе слышалось и облегчение. Иноске то и дело пытался вызвать кого-нибудь на "бой выздоравливающих", но быстро сникал, когда вспоминал о своих травмах. В этот момент, словно вихрь, на веранде появился Санеми Шиназугава. Он был весь в бинтах, его лицо было бледным, а привычные шрамы казались ещё глубже. Он выглядел злым, как всегда, но в его глазах читалась усталость. — О, вы тут все, как тараканы, повыползали, — прорычал он, скрестив руки на груди. Его взгляд задержался на Муичиро, затем на Амеко. — А ты, Токито, что, совсем инвалидом стал? Идиот. Муичиро лишь молча посмотрел на него. Амеко почувствовалась напряжение, но знала, что за грубостью Санеми скрывается своя, неловкая забота. — Санеми-сан! — попытался вмешаться Танджиро. — Заткнись, Камадо! — огрызнулся Санеми. Он снова посмотрел на Муичиро. — Главное, что живы. Все. — Он бросил взгляд на Амеко. — Ты тоже, Ширанами. Для Санеми это было высшей степенью выражения заботы. Амеко слабо кивнула. Несмотря на его манеры, она понимала, что он рад их видеть. После небольшого обмена новостями и общих слов о том, как странно жить без демонов, друзья пошли дальше, чтобы проведать других выздоравливающих. Санеми, хмыкнув, тоже удалился, бормоча что-то себе под нос о том, как он ненавидит госпиталя. Муичиро и Амеко остались одни. Солнце уже стояло высоко. Встречи с друзьями, даже такие короткие, были важны. Они напоминали им, что они не одни, что есть целый мир, который их ждёт. — Они… все так изменились, — тихо произнёс Муичиро, его голос был немного хриплым от долгого молчания. — Или это мы изменились? Амеко слабо улыбнулась, глядя на его изувеченную руку. — Мы все изменились, Муичиро. Битва… она не прошла бесследно ни для кого. Но самое главное, что мы здесь. Вместе. Она протянула руку и осторожно коснулась его правой, неповреждённой руки. Её пальцы легли на его кожу, и он не отдёрнул её, позволяя этому прикосновению задержаться. — Я… я никогда не думал, что доживу до этого дня, — прошептал Муичиро, глядя на свои пальцы. — До дня, когда демонов не станет. Казалось… это будет вечная борьба. — И я тоже, — согласилась Амеко. — Всё, что мы знали, вся наша жизнь… она была посвящена истреблению демонов. А теперь… — Она посмотрела на свои собственные руки, которые когда-то так крепко сжимали клинок, а теперь были слабыми, но уже способными на более нежные касания. — Что теперь будет? Муичиро закрыл глаза, глубоко вздохнув. Она повернулась к нему, её глаза были полны сочувствия и решимости. — Мы справимся. Вместе. Найдём, чем заняться. Я… я останусь с тобой. Если ты позволишь. Муичиро открыл глаза и медленно, очень медленно повернул голову к ней. Его взгляд был сосредоточенным, проникающим в самую её душу. Он долго смотрел на неё, словно пытаясь прочитать каждое её намерение. Затем, к её удивлению, он слабо, едва заметно улыбнулся. Это была не та мимолётная, отстранённая улыбка, а что-то более тёплое и искреннее. — Конечно, Амеко, — тихо сказал он. — Я… я хочу, чтобы ты осталась. Его слова были простыми, но для Амеко они значили целый мир. В них было обещание будущего, обещание спокойствия, обещание их нового рассвета.