Часть 2 Готовые на все ради других

Часть 2 С момента как на город опустилась эпидемия прошла еще неделя. Были слышны взрывы вдалеке, которые были вызваны попавшими в аварию машинами. Несколько раз срабатывала сирена по городу, но не было видно никого из военных. Словно в один миг все оставили нас, забыв об огромной стране и ее жителях.  Я и Рен сбежали из дома спустя два дня как заперлись в ее комнате. Продумав как это сделать лучше, мы выбрались через ее окно прямо на крышу, по пути сдирая коленки и кожу на пальцах рук. Не привыкшей к физичкой активности, Рен трудно давались подъемы, где нужно подтянуть саму себя. Поэтому я всегда шла первой, потом уже помогая ей забраться куда-либо.  Сейчас мы перебрались в другой дом, недалеко от ее, где не было никого и осталось ещё еды и воды. Видимо жители этого дома убежали или уехали, когда только все началось, ведь дом остался в состоянии покоя. Несмотря на запертую дверь, нам удалось пробраться через окно, которое выходило из одной комнаты прямо на крышу.  Рен тогда боялась, что пока я разбивала стекло, нас кто-то услышит или же я случайно упаду вниз.  Но все обошлось и мы уже какой день торчим на втором этаже, каждую ночь запирая комнату.  С каждым днем я пыталась найти информацию, узнать хоть что-то. Связи не появлялось, телефоны казались все бесполезнее и бесполезнее. Телевизоры ничего не показывали, а электричество в нашем районе вырубили вчера. Через окно я могла видеть, что соседние районы Токио ещё горят и только наш попал под раздачу первым на отключение.  Мы с Рен на второй день вели дискуссии по поводу происходящего, сначала со смехом, а потом со страхом понимая, что начался самый настоящий зомби-апокалипсис. Она поделилась тем, что увидела в окне, а я поделилась тем, что увидела в глазке двери.  Перед ней предстояла более жуткая картина: безумная женщина, с окровавленным ртом и руками, ела своего сына, кусая ещё кричащего мальчика в шею.  Только представив подобное, мне хотелось выть, а Рен видела собственными глазами. Безумие.  Настоящее безумие, которое нам не снилось, а теперь являлось реальностью.  Когда прошло некоторое время, мы смогли увидеть ещё несколько настоящих зомби на улице. Они передвигались медленно, хромая по грязной дороге. Кто-то был ещё свежим трупом, а кто-то начинал гнить и источать сильный запах плоти. От него режет глаза и хотелось вывернуться наизнанку, но пока нам удавалось близко к ним не находиться.  Никто из нас двоих не говорил, насколько мы испуганы увиденным, ведь итак понятно, что это катастрофа. Из-за отсутствия информации становилось еще тревожнее, ведь столько вопросов оставалось без ответов. Есть ли ещё участок Японии, куда вирус не добрался и люди успели там сделать безопасное место? Можно ли ещё как-то связаться с теми, кто находится в другой стране или хотя бы узнать кто выжил? Есть ли способ выбраться из страны и отправиться домой?  Дом…  Теперь он являлся желанной точкой, куда я стремилась, нежели пару недель назад, когда сломя голову бежала оттуда. Какая же глупость была улететь от родных из-за какого-то брака. С другой же стороны здесь была Рен, которая осталась бы одна в такой ситуации и никто ей не помог. Как бы я жила в Корее, зная, что в Японии страдает она?  Смотря сейчас на нее, спящую в чужой одежде и на чужой постели, мне хотелось разрыдаться от собственной беспомощности. Что будь я у себя дома, что с ней — не знаю как помочь. Как вывести ее отсюда и спасти. Я не была уверена, что мы доживем до завтрашнего дня, не став монстрами, гуляющими по улицам.  Открыв окно комнаты, я снова стала наблюдать за обстановкой снаружи. В ночи зомби становились более спокойными и передвигались куда медленнее, чем днем. Хоть их глаза и застилала красная пленка, они больше опирались на них, на запах вокруг и звук. Постоянно вижу, что они словно принюхиваются к воздуху и бегут туда, откуда пошел любой звук. Будь это упавший камень или взорвавшаяся машина из-за аварии — идут туда, несмотря на пожирающих их огонь.  Они не чувствовали боли, только неутолимое желание поглощать и заражать других. Кто-то из прошлых людей становился зомби уже без ног, кто-то без рук или бока. Что самое главное, не ходили только те трупы, которые оказывались без головы.  Таким образом я поняла, что спасаться от них можно пока одним способом — бить в голову.  — Снова смотришь? — проснулась Рен, когда я второй час неотрывно смотрела на темную улицу.  — Да, нам это пригодится,— шепнула в ответ, делая пометки карандашом в блокноте, что нашла в этой комнате.  Комнатушка принадлежала девочке младших классов, судя по интерьеру. Стараясь больше не думать о судьбе бывших жильцов мест, где нам предстоит останавливаться, я все равно не могла остановиться это делать.  Где же сейчас эта маленькая девочка и что с ее родителями? Их постигла такая же печальная участь или же им удалось где-то надежно скрыться?  — Будешь потом передавать свои записки военным? — пыталась пошутить Рен, что делала теперь не так часто.  За эту несчастную неделю мы резко стали серьезнее, собраннее и сплоченнее. Неудивительно, исходя из наших реалий.  Я ценила в Рен способность вернуть меня в реальность, вынимая из пучин мыслей, когда же она во мне находила спасение и более холодный взгляд на вещи.  — Может даже придумаю как спасти других людей и стану героем,— фыркнула в подобии улыбки, глянув на нее, когда в блокнот было нечего написать,— Чего не спишь, дынька?  Привычная реакция на свое прозвище не последовала. Вместо этого Рен улыбнулась и выдохнула устало, уткнувшись взглядом в шкаф, которым мы заперли дверь в комнату. — Думаю о завтра. Нам же снова нужно переходить в другой дом?  — Да, запасы здесь закончились. Я взяла отсюда нитки с иголками, ножеточку, фонарик, батарейки к нему и… вот, глянь,— взяв вещь, кинула в руки Рен.  Та поймала, разглядывая сначала с хмурым видом, а потом фыркнула с усмешкой. — Это что, брелок в форме дыни? Как же он нам поможет? — полусонный голос девушки звучал хрипло, но я слышала в его нотках то, как она довольна находкой. — Будет приносить тебе удачу,— улыбнулась своим записям в блокноте, начиная под ними вырисовывать силуэт лежащей Рен на кровати, в которой она еле умещалась.  — Как мило,— совсем глухо поозвучало, ведь она уходила обратно в сон, сжав пальцами подарок, — Спасибо, Бода. 

***

Следующая наша вылазка тоже прошла вполне удачно. Я стала остерегаться подобного, ведь после постоянной удачи по закону подлости всегда идет в точности наоборот. Не хотелось в следующей вылазке наткнуться на целую стаю зомби или же уронить что-то нечаянно с крыши, создав громкий шум. Поэтому старалась всегда быть начеку, ложась спать лишь на часа три-четыре от силы, все остальное время посвящала наблюдениям и планам на будущее.  Обучение в институте научило меня многому, но мало из того я использовала на практике. Что-то забылось, что-то пришло в голову только с наступлением нужного момента. Единственное, за что я была благодарна заранее — физическая подготовка.  Нас там нещадно заставляли выполнять нормативы и упражнения, от которых потом все мышцы сводило и не хотелось вставать. Сейчас же я смотрела снова на Рен и понимала, что надолго ее не хватит, если она не будет питаться нормально.  У нее была анемия, которая каждый божий день тревожила меня. С каждым разом, когда она открывала глаза после сна, я интересовалась ее состоянием. Бывает это раздражало Рен, но она так же понимала, что я поступаю правильно.  В один момент ей может стать плохо из-за неполноценного питания, из-за нехватки железа в крови. Она итак была худенькой и хлипкой, а с бессилием из-за своего недуга она и вовсе начнет падать в обмороки.  Такого допустить нельзя, поэтому мне предстоит найти для нее мясо или же у кого-то дома завалялись витамины.  Кивнув самой себе для уверенности, встала со своего места. Пока Рен спит, я могу слинять в другой дом и исследовать его. Ночью здесь тихо, почти никакой активности от зомби, хоть они и собирались в целые кучки у какого-нибудь источника шума.  Нацепив рюкзак на спину и закрепив поясом на прищепках на талии, вылезла из окна на крышу — как мы и пробирались в очередной дом.  Этот район был хорош тем, что все дома довольно близко стояли к друг другу и можно было спокойно пробираться по крышам и окнам. Где-то мы оставались на несколько дней, где-то проходили мимо как можно быстрее. Все зависело от того, были ли внутри зомби и как много там припасов.  Еда протухала быстро, особенно после выключения света в нашем и соседнем районе. Поэтому старались находить продукты, которые долго будут хранить годность, а ещё рыскали везде в поисках старого радио или рации. Пока что поиски не увенчались успехом. Приметив дом, который находился через два от нашего ночлега, двинулась к нему. Перепрыгивая с одной крыши на другую, старалась делать это как можно тише, пока дорогу освещала полная луна.  Домишко, который я решила сегодня обчистить, был целью только из-за того, что на моей памяти там жила довольно богатая семья. Может у них осталось куча всего и я смогу забрать даже больше, чем витамины и несколько консервов.  Как только подошва кроссовок ощутила поручень маленького балкона перед окном в комнату, я слегла пригнулась и посмотрела внутрь. Непроглядная тьма напрягала, но стоило привыкать к неизвестному, ведь в дальнейшем мы не сможем выжить, если не будем идти на риски.  Увидев, что соседнее окно осталось приоткрытым, я перелезла аккурат туда, почти не дыша от волнения. Сдвинув преграду в сторону пальцами, с осторожностью заглянула внутрь.  Никого.  Это была комната взрослых, учитывая большую спальную кровать, прикроватные тумбочки и небольшой туалетный столик рядом со шкафом.  Не медля, рыскала по ящикам везде, где могла, натыкаясь взглядом на кучу косметики, книжек и одежды. Нужного ничего нет.  Чертыхнувшись, стала выходить из комнаты, почти бесшумно отворив дверь в коридор. Единственный минус был у дома — скрипучие полы. Неужели богатой семье было так трудно поменять полы на более новые? Даже в том доме, где мы остановились сейчас, почти ничего не скрипело.  — Черт возьми,— шикнула, когда очередная половица неприятно громко зазвучала под ногой.  Следующие комнаты были детей, но их я решила обойти в последнюю очередь. Пройдя вперед по коридору второго этажа, застыла у двери в ванную. Вынув фонарик из кармана, стала светить себе в помощь, прикусив основание света меж зубов. В белых ящиках нашлась аптечка, в которой завалялся активированный уголь, обезболивающее, йод, бинты, неполная бутылка антисептика. Не став мелочиться, просто закинула полную аптечку в рюкзак, решив, что с остальными таблетками разберусь уже рядом с Рен. Поискав ещё, нашла прокладки и тампоны, тоже отправив в рюкзак.  Теперь осталась надежда на кухню с ее запасами.  Спускаться на первый этаж стало на постоянной основе страшно. Каким бы ты не был человеком, перманентный страх не может стать привычным, почти не ощущаемым внутри. С каждым шагом вниз по лестнице я начинала молиться и просить всех богов смиловаться и в этот раз, просто разрешив мне тихо сделать свое дело и уйти.  Но нужно было свыкаться с новой мыслью — бога с нами больше не было в этом мире.  Со стороны кухни послышалось невнятное бурканье и шуршание ногами по полу. Судя по звуку неровных шагов, человек был явно ранен или уже являлся зомби.  Став дышать ещё тише, почти не выдыхая воздух из легких, я аккуратно выглянула с лестницы, видя в полумраке горбившуюся спину женщины.  Она глухо выпускала воздух из ноздрей, обнюхивая пакет полный мусора, что итак вывалился по всему полу. Запах здесь стоял затхлый, прогнивший и кислый.  Не привыкшая к такому, прикрыла рот и нос ладонью, пригнувшись коленями ближе к полу. Осматривая помимо зомби местность вокруг, я с надеждой заметила радио с антенной сверху, стоящее на невысоком холодильнике.  Прищурившись, стала размышлять как более удачно достать его, не создав шума. Других вариантов как просто идти тихо, больше в голову не приходило.  Я бы могла проигнорировать находку здесь, уйти ни с чем, принести к Рен только несколько лекарств и средств личной гигиены, но понимала одно — это шанс на связь с другими людьми, а скорее и с военными тоже. Мне не позволяла совесть оставить радио здесь, зная, что моей подруге нужна помощь. Что ещё несколько недель плохого питания и отсутствия витамин, как ей может стать настолько плохо, что мы больше не сможем кочевать из одного дома в другой.  Натянув рукава кофты сильнее на ладони, сделала первый шаг с последней ступени вниз. Опустившись почти на корточки, стала ползком пробираться около кухонного стола к холодильнику. Шаг за шагом, за каждым тихим выдохом и вдохом, следовали неприятные звуки со стороны живого трупа. Неряшливо роясь в мусоре, она создавала шум, который помогал мне пока передвигаться незаметно.  Но в момент, когда я почти начала вставать около холодильника, чтобы дотянуться до радио, она резко остановилась. Чужие разодранные пальцы перестали шуршать пакетом, а ее голова поворачивалась в разные стороны, пытаясь понять источник нового запаха. Видимо, ей как-то удалось почувствовать меня в этой темноте за счет обоняния, что не являлось хорошей новостью на будущее.  Я застыла на месте, слыша собственное сердце в ушах и чувствуя стекающие капли пота по всему лицу и спине. Соленая жидкость заливалась неприятно в глаза, но я не смела двинуть и пальцем, сливаясь своим белым от страха лицом с покрытием находящегося рядом холодильника. В ночи их зрение падает почти до нуля, им сложно отличить человека от какого-нибудь предмета, но проблемой становился запах.  От меня пахло живой плотью, не гнилью и не мусором. Я была для них лакомым кусочком среди объедков.  Не спуская взгляда с женщины, начала медленно продолжать тянуться за радио. Приятный холодок металла еле коснулся пальцев и я поспешила остановится, потому что от прикосновения техника опасно пошатнулась. Ухватив его дрожащими пальцами, потянула на себя.  В одно мгновение случилось слишком много: рука не смогла удержать увесистую технику, поэтому та выскользнула и, ударившись сначала о холодильник, а следом и об пол, издала невероятно громкий звук.  Живой мертвец тут же отреагировал, дернув головой в мою сторону. Темнота вокруг хоть и спасала, но не до конца, поэтому зомби стало стремительно делать шаги в мою сторону. Не понимая и не видя до конца, куда именно нужно идти, она разводила руками в стороны и издавала булькающие звуки изо рта.  Стоило мертвяку оказаться ближе, как я ощутила донельзя неприятный запах разлагающееся плоти и еле успела зажать свой нос пальцами.  Сердце совершило кульбит, пока адреналин по всему телу сигналил и хотел дернуть приросшее к полу тело куда-нибудь в сторону от потенциальной опасности. Вместо этого я прижалась ближе к прохладной поверхности холодильника, поджав губы с силой, чтобы не издать никакого больше звука.  Изуродованная, вся гнилая, женщина столкнулась ногой об упавшее радио и то отлетело в другой угол кухни. Проследив за ним лишь взглядом, заметила, как зомби вновь отреагировало на звук и пошло в противоположную от меня сторону.  Не было времени вздыхать с облегчением, потому что она ходила слишком близко с нужной мне вещью и не давала никак к ней приблизиться. Стоило повернуться ей спиной ко мне, как я стала искать ещё какие-нибудь раскиданные предметы по полу, чтобы в дальнейшем запульнуть его куда-нибудь подальше. Если пойдет гладко, то я смогу быстро захватить радио и снова скрыться на втором этаже.  Приметив лежащую столовую ложку около ножки кухонного стола, я ползком добралась до нее и неслышно сжала в руке. Задержав дыхание, замахнулась и кинула столовый прибор в сторону гостиной, создавая грохот в другой комнате.  Зараженная снова повернула голову под неестественным градусом, поменяв траекторию движения к выходу из кухни, шаркая кедами по полу. Эти звуки, булькающие и кряхтящие, будут долго преследовать меня в кошмарах, потому что они звучали так жутко и отталкивающее, что хотелось закрыть уши.  Не теряя ни секунды, я двинулась в сторону лежащего на полу радио, схватив в этот раз его намертво и прижав к себе. Засовывать его в рюкзак я не осмелилась — вдруг, зараженный услышит мое копошение? Поэтому выглянув из кухни, стала медленно поднимать ноги по ступеням.  Треклятая половица под очередным шагом издала скрип, а я невольно вздохнула куда громче. Широко раскрыв глаза от страха, настороженно повернула голову к низу лестницы, где ещё не было видно никого. Прошли несколько секунд, в которые давила нещадно громкая тишина по ушам и стекающий пот с головы по глазам.  Никого.  Не услышала? Отошла слишком далеко от меня и не заметила?  Повернув голову обратно в сторону коридора на втором этаже, я чуть не вскрикнула в испуге.  Половина туловища мертвеца выглядывала из-за двери детской комнаты, где я ещё не была. Это фигура точно мужская — слишком широкие плечи и коротко бритая голова. Он смотрел прямо на меня багровыми глазами, но не предпринимал больше никаких действий.  Прижав руку к приоткрывшему рту, заметила даже в темноте, как часть его щеки отсутствовала. Вместо этого был виден ряд зубов, что переодически открывались и с щелчком закрывались.  Я не знала как действовать дальше, какой шаг произвести, дабы не привлечь их внимание. Снизу ждал один зараженный, пока же в коридоре второго этажа лежал ещё один.  Подняв другую ногу, поставила ее ближе к стене по ступени, напрягая тело. Медленно поднимаясь, старалась идти по стенке и постоянно метала взор с одного угла в другой. Снизу женщина не подходила ближе, роясь около широкого дивана в поисках съестного.  Мужчина на пороге детской не двигался, не моргал и, казалось, не дышал, но я все равно слышала в тишине, как медленно двигается его челюсть.  Оставалась последняя ступень и буду на втором этаже, а до зараженного останется всего метр. Что ждать от лежащего тела — неизвестно. Но я должна перебороть себя, свой страх, ведь иначе просто не смогу выбраться отсюда. Днем их зрение улучшится и я стану слишком явной целью для нападения. Либо сейчас, либо никогда.  Почти на цыпочках, делала широкие, но осторожные шажки. Около стены пол не скрипел — рядом с плинтусами крепление пола было куда лучше. Багровые зенки не двигались, остановив свое наблюдение на том месте, где я стояла некоторое время назад. Видимо темнота окончательно его ослепила и он полагался лишь на свой нюх и слух.  Казалось бы, ещё один шаг, ещё маленькая часть помещения, и я смогу сразу же рвануть на всех парах в спальню, но мужчина на полу стал издавать куда громкий звук дыхания. Он принюхивался, жадно вдыхая воздух и его голова немного двинулась в мою сторону.  Не двигая головы, я посмотрела на него сверху вниз, с искренним ужасом увидев, что второй половины туловища просто нет. Скорее всего его съела женщина с первого этажа, оставив тело заражаться здесь. А став зомби, он мог передвигаться только подтягиванием себя руками.  И вот сейчас он медленно приподнял руку, чтобы с глухим стуком опрокинуть ее на пол и потянуть себя в середину узкого коридора.  Закусив губу до крови, лихорадочно дышала через нос и сжала вспотевшими пальцами радио ещё сильнее.  Казалось, запах они может и отличали, но не так явно. Он словно медленно их вел к нужной цели, но сам зараженный до конца не понимал куда следует двигаться.  Пользуясь этим наблюдением, старалась не поддаваться панике и идти дальше. Нельзя останавливаться, стоять, поддаваться ужасу и страху. Только вперед, где меня ждала спящая Рен. И хоть мы каждый раз запирали дверь комнаты, в которой оставались с ночевкой, я волновалась за нее и боялась оставлять без присмотра. Но эта вылазка — вынужденная мера. И я обязана вернуться.  Пересекая коридор поперек, чтобы зайти в спальню, я слишком поспешила и издала скрип, казалось, на весь дом. Мужчина без ног сразу повернул голову на меня, порыскал по темноте багровой пеленой глаз и вдохнул глубже. Его челюсть громко клацнула, прежде чем он стал куда увереннее передвигаться с помощью рук. У него получалось очень быстро чередовать ладони, всаживая в разбитые руки острые заносы от деревянного пола. Обломанные ногти на пальцах скребли и стучали об дерево, а его передвижения становились жутко быстрыми, почти как в тех фильмах ужасов, которые мы любили смотреть по ночам вместе с Рен.  — Черт-черт-черт,— шикая тихо, уже плюя на всю осторожность, я прильнула к двери спальни, дёргая ручку.  Та не поддавалась, заедая на середине нажатия.  — Нет, пожалуйста,— замычав, почти на грани истерики и слез стала дергать дверь куда сильнее.  Плотная поверхность не поддавалась даже, когда я уже стала биться об нее плечом, из-за бурлящего внутри адреналина не чувствуя никакой боли. Плечо потом будет знатно о себе давать знать, если я выберусь отсюда.  Стараясь не упускать из вида надвигающегося на меня зараженного, плюнула на спальню и побежала в самый конец коридора, где было открытая после моего обыска ванная комната. Последнее, что я увидела за пределами укрытия, был половинчатый живой труп мужчины, который оказывается почти что схватил мою ногу за щиколотку. А сзади него, пошатываясь, поднималась зараженная с первого этажа.  Громко захлопнув спасающую меня дверь перед носом зомби, я налегла всем телом на поверхность и пыталась разглядеть хоть что-то, что можно передвинуть и подпереть. В темной небольшой комнатушке мне повезло лишь с тем, что при свете фонаря я немного огляделась здесь и запомнила примерное нахождение мебели. Рядом с раковиной находиться заполненная корзина с грязным бельем, а около ванной есть небольшой комод для всякой мелочи в виде шампуня и так далее. Молясь всем богам, чтобы эти вещи оказались не слишком легкими, ногой пододвинула корзину с бельем ближе, а потом одной рукой пыталась подтянуть к себе и комод. Он куда тяжелее, чем думалось, поэтому замычав от приложенных усилий, все таки смогла сдвинуть его с места.  Тяжело дыша, отстранилась от двери, сразу же выхватывая из кармана рюкзака фонарь. С той стороны издавались скрежет, несильные удары об поверхность пола и двери, а ещё неприятный скрежет зубов.  — Не вслушивайся,— шепнула самой себе, дернув головой и старалась перевести фокус на поиск пути отступления.  Чуть ли не взвыв от бессилия, приметила почти под потолком небольшое окно. Оно находилось над унитазом, пропуская через себя еле заметный лунный свет. Через такую форточку я бы может и пролезла, но боялась застрять в ней бедрами. Придется рисковать, если я не хочу стать закуской для зараженных за дверью.  Выключив фонарик, закрыла стульчак и встала на него грязными кроссовками. Форточка открывалась только, если ее чем-то подковырнуть, поэтому я почти со всей силы потянула белую раму окна на себя, неудобно подцепляя ее пальцами. Они уже болели от сильного нажатия, но у меня удалось отворить окошко, хоть я почти что завалилась назад с пошатнувшегося подо мной унитаза.  Самое страшное во всей этой ситуации — у тебя нет времени обдумывать. Оставались лишь мгновения на действия, которые уже потом подвергались мыслям. Сейчас же было так же, ведь даже запертая дверь не могла держать зараженных долго. Они могли долго ломиться, выламывая препятствие перед собой тупо своими силами рук и тела. Вместе со способностью двигаться, этим монстрам ещё и удавалось иметь неплохую такую силу, чтобы сломать что-то. Это как спущенное со всех тормозов тело, не знающее больше никаких преград и боли.  Дверь за спиной опасно стукнулась об тяжелый комод перед ней, и я с паникой оглянулась назад, снова прилипая к окну.  За ним ночная улица, в небе светила яркая луна и звезды стали куда виднее из-за выключенного электричества. Под форточкой участок крыши, который опасно склонялся вниз. Тем не менее, вариантов больше не оставалось, а значит нужно лезть.  Сняв со спины рюкзак, положила туда оставленное на полу радио и рискнула закинуть сумку на крышу выпирающей из дома форточки. Мне в кои-то веки повезло, потому что предмет никуда не упал и не сорвался, оставшись лежать наверху. Ухватившись ладонями за козырек той самой крыши, подтянула себя и, опираясь ногами о стену комнаты, стала быстро делать шаги вверх. Высунув нижнюю часть туловища из форточки, с выдохом счастья заметила, что помещаюсь бедрами почти впритык. Подтолкнув себя ещё сильнее наружу, все никак не могла найти ногами опору. Склон крыши был крутой, а чтобы не повиснуть лишь на руках, мне было нужно о что-то опереться снизу.  Тем временем дверь в ванную сдвинулась с места ещё сильнее и уже внушительная щель могла пропустить руки зараженный внутрь комнаты. Одна рука снизу, другая рука сверху — оба мертвяка тянулись к шуму и запаху, отталкивая препятствия в виде корзины и комода. Старая защелка с внутренней части никак не помогла их остановить, вылетев ещё на третьем ударе по двери. Дом-то богатеев, а ремонт как в старой коммуналке.  Понимая, что времени все меньше и меньше, прежде чем они попадут внутрь и смогу свободно здесь рыскать в поисках меня, я плюнула на опору под ногами и кое-как перевернула свое тело на бок, чувствуя ребрами, как больно в них впивается рама окна. Зашипев, сместила руки уже на эту самую раму и почти что повисла на ней, в этот раз оказываясь снаружи дома полностью. Руки болели от нагрузки, туловище отдавало тянущими ощущениями везде, где только возможно. На пот я давно не обращала внимание, хоть он и сильно мешал что-то видеть перед собой. Волосы из хвоста выбились, прилипая к мокрой шее и щекам, но меня интересно сейчас только то, как снова подтянуть себя и оказаться на крыше дома.  Со стоном и негромким криком, я вложила все последние силы в свои руки, помогая внизу ногами подтягивать себя вверх. Скользя кроссовками по склону крыши, у меня получилось и я смогла ухватиться крепко за козырек наверху.  Поджав ногу к животу, рывком нажала ими об раму окна и наконец завалилась верхней частью тела на край крыши дома. Отодвинув лежащий там рюкзак чуть вперед, полностью заползла из последних сил всем телом на поверхность и пыталась отдышаться. Собственное дыхание было таким громким, что становилось страшно представить, как его услышат где-нибудь в соседних домах. Я пыталась успокоить себя мыслью, что на крышу ещё никто из зараженных не залезал, поэтому я была в относительной безопасности.  Поднявшись на дрожащих руках и ногах, накинула на плечо свой рюкзак с найденными вещами и прислушалась к звукам внутри ванной, откуда кое-как смогла убежать. Там, буквально подо мной, два зараженный крушили ванную комнату в поисках свежего мяса, все еще ощущая мой запах вокруг. Через пару минут шум спал, а мое дыхание пришло в норму.  Вытерев пот с лица тканью кофты, двинулась обратно к месту нашего ночлега. Когда я забиралась в полуоткрытое окно спальни, Рен все ещё крепко спала, прижав колени к животу и обняв часть одеяла. Она была такой безмятежной сейчас, без гримасы страха на лице. За время всей катастрофы Рен постоянно выражала только тревогу, лишь пару разу улыбнувшись мне, когда я называла ее привычным прозвищем.  Сидя на матрасе около нее, я смотрела на бледное лицо подруги. Худые ручки с напряжением держали кусок одеяла в пальцах, пока тонкие брови хмурились из-за беспокойного сна. Бедная Рен, у тебя отняли спокойствие даже в мире грез.  Погладив ее по спутанным и уже сальным волосам, заметила, как она постепенно расслаблялась. Легонько улыбнувшись этому, повернула голову в сторону улицы, где медленно начинался восход.

***

Вторая часть главы. Мы не мертвы  Сынмин совершенно не знал о существовании такого первородного ужаса в своем теле, когда катастрофа затронула Японию. Сам он прилетел сюда со своим другом — Ли Минхо, и они планировали набраться музыкального опыта у брата Минхо, который играл в крутой группе.  Все началось с идеи. Ли в очередную их прогулку по пляжу Пусана завел разговор, что в их студенческие годы нужно отрываться по полной. И что идея с музыкальной группой вовсе не детская мечта, а вполне себе план на будущее.  Они оба с пеленок обожали играть на гитаре и пианино. Постоянно пели сначала детские песенки на утренниках, а потом это плавно переходило в школьные концерты, куда их пихали учителя. Их потенциал углядели многие взрослые, да и сами парни стали замечать, что испытывают от выступлений на публику настоящее удовольствие. Эти аплодисменты, горящие глаза слушателей и гордость родителей — так окрыляли, что даже в университете они осмелились первыми открыть свой бойс-бенд.  Там с ними выступало ещё два человека, но в них Минхо и Сынмин не были уверены как в настоящих звездах сцены. Да и эти парни сами говорили, что после учебы в универе думают бросить музыку и полностью уйти в работу по профессии. А учились они на не совместимую с творчеством ребят факультете — экономика.  Как же парадокс: Ли и Ким буквально дышали через свои гитары и пианино, питались песнями и постоянно развивали голосовые связки, но их образование предвещало им лишь скучную судьбу в офисе какой-нибудь заурядной компании.  И если Сынмин сначала этому не так сильно расстроился, то вот Минхо взял дело в свои руки и связался с двоюродным братом из Японии. У них последний курс, куча дел и проблем, но Ли поставил для них совершенно другую первоначальную цель — стать профессионалами в своем деле, наконец выйти в свет как настоящие музыканты.  Ким согласился, хотя сомнения на долю секунды все же затронули его разум. Он не был ведомым, нет. Так же любил музыку, компанию лучшего друга и их общую мечту. Просто уезд из Кореи под конец учебного года немного смущал его, потому что такое проворачивать придется с мольбами у родителей.  А он очень не любил о чем-то просить предков. Особенно, когда дело касается его главной любви всей жизни — музыки.  — Ну что? Полетишь со мной? — спросил его Ли, делая медленные шаги по песочному пляжу Пусана.  Время раннее утро, они совершенно не спали и всю ночь думали о будущем. Каждый из них выдвигал свои идеи, мысли, взгляды. Они успели даже пару раз поссориться и помириться за такую короткую ночь, но пришли к общему мнению.  — Да,— кивнул уверенно Ким, поправляя лямку чехла для гитары.  С этого и началось маленькое путешествие, которое познакомило их с новыми незабываемыми видами. Они гуляли по ночному городу, двоюродный брат Минхо показывал им разные местечки и договаривался в местных барах о том, чтобы они с Сынмином выступили здесь. За бесплатно, за просто идею показать себя новым людям. И молодых ребят это так сильно окрылило и вдохновляло, что новые песни собственного сочинения писались небывало легко.  Прошло недели две с начала их пребывания в другой стране, а дела шли в гору и Сынмин никак не мог избавиться от довольной улыбки на своем лице. Живя вдвоем в съемной комнате на окраине Токио, им было тесно, но очень уютно. В целом, они давно привыкли к обществу друг друга, поэтому единственная комната для сна нисколько не стесняла.  Минхо как обычно убирался в их временном жилище, параллельно разговаривая по телефону с Масару — тем самым братом, который был на три года их старше. Тот давненько работал в одном баре администратором и параллельно выступал в нашумевшей местной группе, играя роль басиста. Сегодня суббота и Масару вновь их звал для концерта в очередном баре, в этот раз обещая накормить их до отвала и угостить выпивкой.  — Ой, знаю я твои обещания. У самого не гроша за душой, ещё и собираешься кормить нас,— усмехнулся в трубку Ли, вывешивая постиранные носки и трусы на сушилку.  Сынмин тем временем включил телевизор на фон, вообще не прислушиваясь к звукам оттуда. Больше интересовали струны расстроенной гитары и нотные листы около ног. Мучаясь от жары, он постоянно поправлял вентилятор около себя, мечтая полностью полежать в ледяной ванне. Но ванная была общая и освободится ещё не скоро, учитывая кучу студентов из спортивного университета, которые приехали сюда на соревнования и заселились в одном хостеле с ними. Первые два дня, когда в хостеле еще почти никого не было, казались для них раем по сравнению с сейчас.  — Э? Масару? Что-то случилось? — Минхо общался с братом чисто на японском, ведь знал его как родной, но тут перешёл на корейский и на это уже Сынмин обратил свое внимание.  На вопросительный взгляд друга Ли лишь свел брови в кучу и попросил подождать. Он все никак не мог понять почему на том конце звонка пошли помехи, через которые прорывался непонятный звук. Как будто кто-то резко закричал, а потом телефон куда-то упал.  — Странно. Может уронил его в толчок? Вечно свой телефон куда-нибудь опрокинет,— задумчиво протянул он, поднимая свой смартфон выше к потолку,— И что со связью? У тебя ловит?  На этот вопрос Ким молча взял телефон с пола рядом и посмотрел на полоски связи в правом верхнем углу экрана. Те показывали крестик, вместо привычных всех четырех ступенек.  — Нет,— удивлённо произнёс, начиная лазать внутри телефона, заглядывая то в настройки, то в попытках зайти в интернет,— Нас заглушили что ли?  — Зачем глушилки на окраине Токио? Не было же такого все это время,— в тон ему рассуждал Ли, делая шаги в разные углы комнаты,— Вообще никакого эффекта.  Двух парней отвлек неожиданный взрыв, прозвучавший довольно далеко от их хостела, но тот был такой громкий, что добрался до них и заставил аж вжать голову в плечи.  — Какого это было? — шокировано прошептал Ким, откинув телефон обратно на пол и поднялся на ноги.   Подбежав к маленькому балкону с их четвертого этажа, они смогли разглядеть лишь клубки черного дыма из дальней части города, где по словам их гида, находилась лаборатория с какими-то заумными людьми.  — И что это значит?  У них было так много вопросов в голове, что оставалось только пялиться на это зрелище до тех пор, пока по улице не начали орать сирены. Их звук был громкий — колонка находилась на столбе рядом с их зданием, от чего паника внутри живота скручивала его в тугой узел и засосало под ложечкой. Поглядев на друг друга, они, не сговариваясь вслух, сразу отправились обратно к своим вещам, быстро собирая их.  Может сирена и была какой-нибудь учебной или не относилась никак к тому взрыву с лаборатории, но паника ребят накрыла и они словно под гипнозом совершали быстрые движения. Хорошо, что вещей было мало: пару футболок, шорты, джинсы, нижнее белье несколько пар, да и в основном место занимали гитары в чехлах. Что у одного, что у другого — на одном плече рюкзак, на втором увесистая сумка с музыкальным инструментом.  На какой-то момент сирена стихла и звук из телевизора показался непривычно громким. Вместо включенной ранее передачи про еду, сейчас шли новости и показывались неутешительные кадры города.  Сынмин ничего не понимал на японском. Может, только как поздороваться, пожелать приятного аппетита, поблагодарить, попрощаться и спросить где здесь туалет. В остальном всем заправлял Минхо, с его знанием языка и способностью договориться с кем угодно и на что угодно.  — О чем там говорят? — попросил перевести он друга, который как завороженный слушал речь женщины в ящике,— Минхо, не молчи.  Он-то ему пересказал на корейском, но Ким словно разучился понимать и свой родной язык. Какая эпидемия? Что за люди с красными глазами? Почему они набрасываются на друг друга? И причем здесь взрыв в лаборатории?  — Мин, надо валить. Срочно,— не долго думая, Ли схватил их общие вещи и начал идти в сторону выхода.  Сынмин сначала повтыкал в телек, словно силой мысли сможет прожечь в нем дыру, а потом ринулся следом за товарищем, все еще потерянный и немного в шоке. Минхо хмурился, непривычно долго находясь в серьезном состоянии. Таким его Ким видел мало за все те годы их дружбы, а значит дело реально пахло жареным.  — Вы слышали? Взрыв с той стороны? — по коридорам здания стали разноситься чужие голоса.  Студенты спортивного института всполошились, пока их кураторы пытались наладить спокойствие. Ответа ни у кого не было на кучу вопросов, выпрыгивающие с разных сторон. Много молодых ребят вышли из своих комнат, пытаясь узнать подробности у друг друга, тем самым создавая толкучку в итак узких проходах.  — Прости, друг. Не знаешь, что происходит? В новостях какая-то жесть,— Кима остановил высокий незнакомый парень, имеющий широкую спину пловца.  Вопрос был на японском, поэтому Сынмин растерянно остановился и глянул в спину Ли, который лишь через несколько шагов понял, что за ним никто не идет. Минхо вернулся обратно и уже за руку потянул его за собой, шикая под нос, что ненужно останавливаться с каждым встречным.  — О боже мой,— вот это Сынмин уже понял, оборачиваясь на женский вскрик через плечо.  Минхо остановился, чтобы тоже глянуть на происходящее сзади них, как у обоих сердце чуть не ушло в пятки.  В конце коридора, где было куча людей, к ним вышла шатающаяся во все стороны окровавленная студентка. У нее отсутствовало правое ухо и поврежден глаз, а кровавые разводы впитались в белоснежный спортивный костюм. Она ломаной походкой приближалась к другим, держась ладонями за поврежденную часть лица, пока к ней медленно подходил кто-то из преподавателей. Лишь одно мгновение, как с виду хрупкая девушка накинулась на ближайшего мужчину и вцепилась ему в шею.  Тот закричал раненым зверем и в толпе учащихся в тот же миг начался полный хаос.  — Быстрее,— потянув с ещё большей силой на себя, Минхо стал уводить их из здания как можно скорее, преодолевая лестничные пролеты за считанные секунды.  Кто-то из учеников тоже смекнул, что к чему и ринулся вниз, но некоторых постигла неудача и они случайно путались в собственных ногах, падая на ступенях. Лавируя между чужих людей, Минхо старался не быть задетым кем-то, кто в истерике бежал сломя голову. А Сынмина не отпускала увиденная недавно картина, где худенькая девушка с кровавой пеленой на глазах с невероятной силой откусывает кусок чужой плоти.  К горлу подступала тошнота, но парень понимал, что сейчас им останавливаться нельзя. Терпя комок в горле и тяжесть в желудке, Сынмин начал приходить в себя и наконец перестал быть плетущимся сзади безвольным телом. Прибавив ходу, он отцепил их руки с Ли и пошел вровень с ним.  — Куда мы? — выбравшись из душного здания, оба парня обливались потом, оглядываясь вокруг.  — Сам не знаю. Обычно, когда его товарищ такое говорил, значит план ещё только выстраивался в его умной голове. План появлялся всегда, который в итоге устраивает обоих. Но сегодня все было необычно, поэтому и мысли Ли вставали в полный тупик.  — В аэропорт бесполезно пытаться поехать,— дерганым тоном от быстрой ходьбы, старший из них бормотал мысли себе под нос.  Карие глаза бегали по местности, осматривая то парк неподалеку, то снова возвращаясь в бетонные джунгли, где народу с каждой минутой становилось больше и больше. Непонятная паника накрывала людей, кто-то бежал без оглядки, а кто-то прирос к месту и все пытался разузнать у других о происходящем. Проходя по улице где разразилось бесчисленное количество забегаловок и магазинов, Ли хотел уже завернуть за здание на следующее пересечение улиц, но был вынужден резко остановиться. Не успевший отреагировать, Ким неприятно столкнулся с чужим телом, почти что влетая носом в голову друга.  Он хотел уже спросить о причине остановки, но и сам все понял, когда посмотрел вперед. Серый асфальт украшен темной жидкостью, до боли напоминающую кровь и оторванные куски ткани одежды. Сынмин шумно сглотнула, наблюдая, как за угол большого офиса медленно утаскивают безвольное мужское тело. Следом за ним шла огромная кровавая дорожка, а в воздухе тут же запахло неприятно железом.  Ли вдруг сделал неуверенный шаг, словно хотел убедиться сам в том, что увидел только что. Ким не успел схватить его за рукав, как парень уже дошел до того закутка и снова начал пялиться в темноту переулка.  — Минхо? — тихо позвал дрожащим от нервов голосом,— Пошли отсюда быстрее. У меня нехорошее предчувствие.  Вместо ответа замолчавший и заставший лишь сморщил лицо в непонятной эмоции. Словно ему было до жути мерзко и все еще не верилось в увиденное собственными глазами. Сделав маленький шаг назад, Минхо случайно задел валяющуюся на асфальте железную банку. Откатившись на небольшое расстояние, она издала довольно громкий звук и остановилась, а Минхо вновь замер как статуя.  Сынмин не выдержал ожидания, поэтому ринулся вперед быстрым шагом, хватая Ли за плечо. Секунду пытался его привести в чувства несильно встряской, а когда решил все же проследовать за стеклянным взглядом, и сам чуть не упал назад, начиная пятиться.  На них смотрели глаза явно уже не человека, а жаждущего крови существа, которое было готово сделать на них рывок. Женщина стояла вся в крови, испачкав помятую офисную одежду из уже не белой блузки и черной юбки-карандаш до колена. На одной ноге отсутствовал туфля на невысоком каблуке, из-за чего итак неровная медленная походка стала совсем уж неестественной и дерганой. Когда-то красивые пухлые губы были полностью испачканы в чужой крови, как и впалые щеки. Опустив взор ниже, Ким заметил бездыханное тело мужчины в деловом костюме, у которого отсутствовало половина лица и шеи. Вид голого мяса вызывал тошноту ещё сильнее и Сынмин почти что вывернул желудок наизнанку, но смог сдержаться в очередной раз.  Тем временем женщина уже обратила на них внимание и ступала в их сторону, сначала медленно появляясь из темного переулка на вечерний закат. Город бы мог быть в тот момент невероятно красив в своем оранжевом и розовом одеянии, но в памяти двух парней навсегда закрепится картина того, как в золотистых лучах уходящего солнца они впервые столкнулись с реальной опасностью, граничащей со смертью.  — Беги! — Минхо резко пришел в себя и толкнул рядом, срываясь с места как ошпаренный.  Зараженная тут же ускорилась, хоть один каблук ей явно мешал передвигаться полноценно. Из-за этой неестественной, кривой походки, у Сынмина пронеслись в голове кадры из каждого фильма ужасов, что он когда-то смотрел. И когда с таким встречаешься в реальности, мозг начинает действовать как по указке тупого сюжета.  — Направо! — они оба оторвались от преследующей, от которой исходил неприятный скрежет зубов и булькающий звук из открытых глубоких ран.  Петляя по дороге и забегая в узкие проходы между домов, они не сталкивались с другими людьми, поэтому удачно выбрались из того жуткого закутка у офисного здания. Никто из них не хотел говорить об увиденном, да и времени разглагольствовать совершенно не было. Поэтому, несмотря на царившую панику по городу, они смогли ухватиться за лестницу сбоку дома и подняться по ней до самой крыши пятиэтажки.  На подсознательном уровне обоим казалось хорошей идеей спрятаться где-то наверху, нежели бесцельно шататься по дороге и встречать ещё непонятного кого. Сбросив вещи с плеч, они повалились на ещё горячий после знойного дня кровельный рубероид, плюнув на пыль вокруг.  Громкая отдышка и стучащие сердца в груди заглушали все остальные звуки, так что ребята не сразу услышали, как внизу кто-то звал на помощь.  — Ты слышал? — первым приподнялся Минхо, заглянув с вопросом в глаза напротив.  — Нет? — неуверенно ответил Ким, а следом вновь услышал всхлип с той стороны, где как раз находилась лестница.  Подползая к краю, Минхо лишь немного выглянул из укрытия, никак не совладав с паникой от высоты. Ли ужасно боялся находиться на высоте, поэтому лишь Сынмин смог полноценно высунуться, чтобы увидеть внизу плачущую девушку.  — Помогите мне! Я не могу дотянуться! — она прыгала на месте, почти дотягиваясь до первой перекладины, но железная конструкция назло была закреплена уж слишком высоко от земли.  Парни наверху переглянулись между собой, перешептываясь о том, что стоит сделать. Помочь ей или же оставить все как есть?  — Как ты ее подтянешь? Лестница точно не выдержит второго такого подхода,— скороговоркой спросил Хо, не осмеливаясь вытянуть шею и посмотреть вниз. Все равно догадывался, что кто-то просил их о помощи.  — Надо попробовать,— нахмурился другой, тут же рукой проверяя надежность крепления, но то издало неутешительный скрип.  — Видишь? Мы не сможем ей помочь,— отрицательно повертел головой старший, чуть отодвигаясь от края крыши,— Оставь.  — Я не могу, Минхо. Она же там совсем одна,— на его лице читалось искреннее сочувствие к чужому человеку и желание помочь. Просто он не знал как сделать так, чтобы в итоге не пришлось спасать их всех, если он все же полезет вниз.  — Черт, ладно. Я постараюсь держать лестницу, но, когда скажу возвращаться обратно, то ты делаешь это. Уяснил? — зажмурившись на секунду из-за не самой лучшей идеи, Ли все же решил помочь вместе с ним.  Минхо всегда был такой — сначала пыхтит как еж, отказывается, хмурит брови, но потом все же соглашается. Будь это другая ситуация, он бы сказал безразличное «окей», в привычной манере растягивая гласные. Здесь же старший понимал, что принимает решение куда серьезнее, поэтому не хотелось соглашаться аж до скрежета зубов.  Они сами-то не понимали всего происходящего, поэтому и помогать другим было опасно. Вдруг та девушка уже заражена? Или потянет за собой ещё кого?  — Держишься? — Ким перекинул ногу на ступень и стал спускаться, кивнув товарищу с уверенностью.  Сынмин тоже был всегда похож на самого себя. Довольно молчалив, даже холоден со стороны для других людей. Но зачастую его можно увидеть с мягким взглядом, когда он наблюдает за прохожими и слушает любимую музыку в наушниках. Мин мягкий, слишком уж доверчивый и стремящийся помочь всем вокруг. А Ли постоянно его спасал от недоброжелателей, бывает выстраивая между ним и другими такие нужные личные границы. И ссоры у них были до смешного тоже из-за этого.  Нет, они умели уступать друг другу, пытаясь понять взгляд со стороны на самих себя. И уважали разные характеры товарища, где Минхо был довольно прямолинеен, а Сынмин преподносил неприятную правду через призму намекающих на это слов. Один рубил с плеча, второй мягко отстаивал свое. Первый дергал на авантюры, второй помогал в их воплощении. А иногда они менялись местами, сами того не осознавая. — Ещё чуть-чуть! — Хо изо всех сил держал лестницу, хоть и понимал, что, если конструкция полетит, то он явно ее не удержит. Но раз друг сказал подсобить, значит надо.  Сынмин тем временем спускался ниже и ниже, пытаясь протянуть руку бедной девушке, которая все прыгала на месте, в попытках ухватиться за тонкие пальцы спасителя. У нее было обычное бело-голубое платье на бретельках и с кружевами на квадратном вырезе у груди. Белое болеро испачкалось — похоже она упала, пока бежала откуда-то. Прямые каштановые волосы переливались в лучах заката, а у Сынмина невольно вновь встала та картина, где женщина уже не была самой собой, пожирая их кровавым взглядом. Сморгнув наваждение, снова протянул ей ладонь, но чертово расстояние будто и не уменьшалось между ними.  — Попробуй перетащить тот ящик! — дал подсказку он, указав пальцем на валяющийся на асфальте палет, на который обычно ставят различный груз или товары в магазинах.  Хрупкая девушка попыталась, несмотря на вонзившиеся занозы в пальцы, и на свои слабые силы. Но даже этой высоты им не хватило для исполнения плана.  В один момент сверху послышался паникующий зов друга и Сынмин прислушался, глянув в сторону, куда говорил Ли.  — Быстрее! Мне кажется, они не с добрыми наведениями! — паники в голосе было много, но хватки он своей не ослабил, лишь сильнее подстраховывая,— У меня руки сейчас отвалятся. Ким пригляделся и тоже увидел несколько силуэтов людей, которые шли довольно быстро, с неровной походкой. Их ноги подкашивались с одной из сторон, создавая образ клешированного зомби из ужастика, что пугало еще сильнее. Страшнее была только их скорость, с которой они шли в их сторону, а девушка внизу со слезами на щеках умоляла спасти ее.  — Твою мать,— выругался себе под нос, спускаясь ещё ниже, хотя обещал себе так далеко не заходить.  Хотя куда дальше? Он итак полез сюда, с целью защитить человека, а это уже считай полностью влезть в проблему другого.  Через несколько секунд за углом здания послышались характерные звуки от живых мертвецов, звучащие как рычание, клацание зубов и непонятное бульканье из видневшихся органов открытых ран.  У Кима все лицо вспотело и ладони тоже от стресса и страха, пока взгляд метался между дамой в беде и тем углом, откуда скоро появятся нежданные гости. Ли сверху запаниковал ещё сильнее, почти тряся лестницу и кричал срочно подниматься обратно.  — Хватайся,— оказавшись на предпоследней ступени, младший наконец-то ощутил прикосновение женской руки в своей, которая ухватилась за него невероятно крепко.  Она, несмотря на одежду и собственные силы, приложила максимум старания, чтобы опереться ногами об стену и с помощью парня поднялась выше. Как раз в этот момент из-за угла показались изуродованные зараженные, красной пеленой осматривая местность небольшой подворотни.  Оставалось ещё чуть-чуть, чтобы она смогла окончательно взобраться на лестницу и уже сама по ней подняться. Но ее рука вылетает из его так же неожиданно, как слышится звук падающего тела на землю.  Ударившись спиной об асфальт, та в немом крике открыла рот и не могла пошевелиться. Резкий удар парализовал ее, что отняло драгоценное время. И на этот звук естественно тут же отреагировали те ходячие мертвецы, спотыкаясь об друг друга спешащие на свежее мясо.  — Наверх! — дал команду Ли, а Ким препираться права больше не имел.  План провалился, ее уже не спасти, как бы не хотелось доброму сердцу парня. Услышав его, он все равно продолжил с замиранием дыхания наблюдать, как быстро кончилась чужая жизнь под телами тех, кто ее разорвал на куски. Ее кусали, ели плоть, а та кричала во всю глотку, впитываясь в память парня как вода в губку.  Он ее не спас. Не смог удержать в потных юношеских руках чужую жизнь, которая была так молода.  — Оглох?! Быстро сюда, идиот! — от наблюдения отрывает очередной крик сверху.  Дрожа всем телом, он кое-как возвращаться на крышу и просто падает рядом, тяжело дыша. Молчание между ними сохраняется на какое-то время, пока крики девушки снизу окончательно не стихли и топот мертвецов не скрылся на другой улице.  — Что происходит? — Сынмин шмыгнул носом, звуча из скрывших его лицо рук приглушено, немного гнусаво.  — Если бы я знал, черт возьми,— в тон ответили ему, сидя так же со спрятанным лицом в ногах.  По улице продолжали проходить куча разных звуков, начиная от бега, заканчивая громкими авариями на дороге. Все, кто гулял или вышел на улицу из-за последних новостей по телевизору, тут же стали жертвами непонятной эпидемии, передающейся через укус.  — Эта дрянь пошла из той самой лаборатории, которая взорвалась сегодня,— закончил пояснять старший, пересказывая информацию из услышанного в телевизоре,— Вокруг теперь куча зомби ходит, а мы даже вернуться домой не можем. Сынмин бы мог разозлиться на него, накричать и бросить одного. Ведь на несколько минут злость и обида в нем полыхнули, но ясность ума быстро пришла на место. Минхо не виноват в том, что по городу пошла такая зараза. Не виноват, что та девушка упала и стала очередной жертвой. Не виновен и в том, что их поездка превратилась в сущий кошмар. Но теперь Ким будет доверять своему чутью куда чаще, ведь прямо перед перелетом ему что-то не давало покоя.  На тот момент они решили остаться пока на этой крыше, наблюдая за городом с не такой уж большой высоты. Всего не разглядишь, поэтому через несколько часов они решили поспать по очереди, чтобы в случае чего быстро среагировать.  В головах обоих таилась надежда на то, что это сон. Или же их как можно скорее спасут, выдвинув целую армию военных на их город, пока вся страна не заполнилась зараженными.  И пока один сторожил второго, лежащий головой на рюкзаке так и не сомкнул глаз, пялясь на черное небо. Вокруг них остывала ночь, город только набирал количество страха и ужаса внутри себя.  Этой ночью никто не спал, пытаясь осознать неизбежное.