Часть 7 Увядающие души

— Сынмин и Минхо — 

— У тебя дырявая голова, Минхо. — Показывал свое недовольство Ким, пиная невинный камушек на своем пути.  Они шли уже четвертый час без остановки, понятия не имя где сделать хотя бы небольшой перевал. У обоих ноги подкашивались, голова гудела, да и в горле пересыхало слишком быстро. Каждый просто задолбался идти, но валяться на холодной земле под лучами октябрьского солнца совсем не хотелось.  — Ну, забыл я взять с собой карту, что теперь? Все равно нам по прямой идти,— закатил глаза старший, сам понимая, что совершил тупейшую ошибку.  У них больше не было с собой карты, на которой ученый помечал участки. Мало того, что они теперь, как слепые котята должны переться аж до самого Никко, так ещё утрачена такая важная находка. Вещи от ученого стоило хранить как зеницу ока, а он с этим не справился. Разочарование.  — Попробуй это сказать, когда проснешься. Ты даже не разберешь, где было право, а где лево. — Усмехнулся Сынмин.  Ким особо не сердился. Ему, в принципе, как человеку с повышенным чувством ответственности, сейчас на удивление было безразлично на их потерю. У парня хорошая фотографическая память, поэтому он легко мог проложить дальнейший маршрут итак, когда же Ли мог потеряться в трех соснах. Вместе с тем, у младшего отсутствовало знание японского, нежели у старшего, который сам почти был коренным японцем. Правда родился в Корее и прожил там большую часть жизни.  — Ладно, фиг с ним, у меня нет сил спорить. — Выдохнул Сынмин, тряхнув плечо, чтобы лямка от рюкзака не впивалась так сильно. Начинало сводить мышцы, от чего он с неудовольствием приметил, что, когда они лягут отдыхать, у него точно будут судороги.  — Солидарен. — Вяло кивнул второй, переодически предлагая помочь другу понести чехол с гитарой. Все таки ему неловко за забытую в онсэне карту.  Ким лишь пару раз зыркнул на товарища с прищуром, дав понять, что он ее никому не отдаст, поэтому старший прекратил попытки. В целом, короткостриженный смотрел на Минхо и немного с грустью наблюдал его упавший запал на музыку.  Да, они не в самой лучшей обстановке находятся, но у него самого сердце горело, лишь бы хоть тихо сыграть и спеть несколько слов песни собственного сочинения.  Он был уверен, что даже при апокалипсисе Минхо будет дальше с горящими глазами продвигать их творчество и через сломанные граммофоны, но реальность оказалась куда суровее. Ли больше реалист, чем романтик Ким, хотя собираясь вместе, они могли творить небывалое.  Так что он ещё уверен в том, что старший ему не откажет в выступлении где-нибудь в тихом местечке.  — Погляди, как новый. — С присвистом протянул Хо, поднимая взгляд на домишко около деревьев.  Снаружи все выглядело действительно ухоженным и чистым, несмотря на обстановку в стране. Это может не удивить, если учитывать место — вокруг ни души, да и постройка находятся на каком-то отшибе вдали от деревушки. В саму деревню парни не сунулись по понятным причинам, а вот такой удачный вариант пропустить не могли. Уже было невозможно даже стоять на своих двоих.  — Зайдем? — Ли зашел за невысокую калитку и махнул другу идти за собой.— Посмотри в окна, пока я попытаюсь открыть дверь.  Ким молча последовал вдоль дома, прижимая руки к окнам, чтобы лучше видеть в свете рассвета обстановку внутри. Там старая мебель с пылью, оставленные вещи, словно кто-то в смешке убегал. Они не удивлялись такой картине, ведь много где можно это наблюдать. Все жители оставляли свои пожитки как есть и убегали непонятно куда, когда нужно было наоборот оставаться на месте.  Зайдя за угол, взору предстал двор с маленьким огородом и беседкой. Здесь мило, можно даже остаться на какое-то время, прежде чем двигаться дальше. Тем более высаженную картошку можно раскопать и жить на ней припеваюче.  — Открыл! — На выклик парня, он отправился назад и уже вместе они вошли внутрь.  Картина особо не изменилась: все та же пыль вокруг, разбросанные тряпки и какие-то вещи, полуоткрытые шкафчики. В середине дома длинный коридор, который, то справа, то слева расходился ветвями на отдельные комнаты. Слева первой попалась кухня, а справа гостиная.  По убранству можно сказать, что здесь жила пожилая пара с неплохими финансами и положением в деревне: куча картин, аккуратный интерьер, кожаные диваны, витражные вставки на некоторых окнах.  Дальше шла их спальня с двухспальной кроватью и туалетным столиком у стены. Все в нежных тонах бежевого и зеленоватого цвета.  — Будем спать на одной кровати? — Минхо в шутку потянул к Сынмину губы уточкой, тут же получая в ответ закатывания глаз и толчок в плечо.  — Иди в задницу. Я лучше на коврике у двери посплю. — Не так уж я громко храплю, милый. — Наигранно обижено протянул тот, отвлекаясь на новую деталь. — Э? Почему не открывается?  Преграда, в виде пошатанной двери, не хотела ни в какую отвориться. Их это напрягло и заставило снова прислушаться к звукам внутри комнаты, раз увидеть, что там находится, так и не получается.  — М. — По сторону раздалось короткое мычание, а следом непонятный шорох, словно кто-то задел мебель.  — Может это животные или птицы? — Тихо спросил Сынмин, стоя рядом.  — Тогда почему комнату заперли? — В тон ему сказал Минхо. — С внешней стороны дома ты не видел окно в эту комнату?  — Нет, там видно только кухню, гостиную и спальню, а эта была полностью зашторена. — Пояснил он, покачав отрицательно головой и тут же нахмурился. — Слушай, может нам не стоит туда соваться?  — Да я тогда просто не усну, пока здесь будет что-то непонятное шуршать все время. — Не согласившись, Ли отошел чуть назад и со всего размаху влетел в итак шаткую дверь, от чего та поддалась сразу.  Чихнув от поднятой пыли, оба ещё несколько секунд не могли разглядеть картину внутри. Все смешалось с грязью, пылью и затхлым запахом в воздухе, что даже открыть веки было тяжело. Вдруг раздался звук цепей по полу, когда те тянули, судя по звуку, в их сторону.  — Осторожно! — Потянув друга на себя, они чуть не упали обратно в коридор дома, с шоком вглядываясь вглубь запертой до этого комнаты. — Господи, что…что здесь происходило?  Среди сломанных стульев, порванного в клочья дивана, была одна маленькая туша, не щадящая свои короткие ногти, впивалась ими в деревянный пол. Следы крови были повсюду, что даже и не понять — ее они или другого человека. Само тело было раньше маленьким ребенком лет десяти, с полностью взлохмаченной шевелюрой черных волос, всех заляпанных в грязи и крови. Лицо с красными глазами зло исказилось, стоило ей услышать шум впереди и она снова потянулась вперед на всех порах, падая из-за оков на ногах и руках обратно. Железные цепи сильно впивались в ее маленькие ручки и ножки, создавая вечно кровоточащие раны, но той было уже все равно на них. Ею полностью овладело чувство голода, перекрывающее другие потребности. Таким образом, взгляду так же были видны грязные лохмотья девочки, когда-то являющиеся красивым кимоно красного цвета с рисунком расцветавшей сакуры. На самой ткани следы мочи и кала, вперемешку с той же кровью и пылью.  Парни зажали носы рукавами курток, ощутив неприятный запах разлагающегося тела вперемешку с биологическими отходами. Они с непониманием уставились на зомби, а после на друг друга, не зная как поступить дальше.  Минхо покачал отрицательно головой и без слов стала уходить вон из дома, но Сынмин остановил его, сжав пальцами чужую одежду.  — Мы же не можем оставить ее тут?  — Можем. Что ты предлагаешь, Сынмин? Забрать ее с собой? — На его лице играли эмоции злости и скорби по чужому ребенку, которые Ким смог заметить и сам смягчился в своем напоре. Он всегда знал, что его друг хоть и реалист, но не лишен элементарного сочувствия, имея большое сердце.  — Я… я мог бы. — Дальнейшие слова он не решался произнести, поэтому медленно вынул пистолет из кармана, заряженный на полный магазин. Сам он надеялся никогда не использовать его, но сейчас это казалось самой логичной идеей.  Ли с пустотой в глазах посмотрел на оружие и отвернулся с зажмуренными веками от друга. Сквозь сжатые губы смог промычать:  — Хорошо. Оставшись на месте, он ждал действий Кима, что вызывался избавить маленькую девочку от страданий. Они не знали, чувствовали ли зомби какие-то иные эмоции или боль, но им все равно их было жалко в какой-то степени. Особенно детей, стариков и инвалидов, что за себя постоять совершенно не могли в хаосе заражения.  Сынмин поднял дрожащую руку вперед, чувствуя, как слезы накатывают изнутри и падают на пол. Все вокруг было таким паршивым и испорченным, что у юноши появилось желание и вовсе сжечь этот дом дотла, чтобы навеки похоронить место. Он не мог смотреть на ребенка в оковах, всю израненную в порезах и укусах, с красной пеленой на глазном яблоке. Предательски всплывали мысли о ее прошлом, надуманном, конечно же. Как она гуляла с друзьями из деревни, как любила свою мягкую игрушку в виде куклы с глазами-пуговицами, что сейчас валялась у стены сзади нее. Как ее черные длинные волосы были аккуратно убраны в прическу и кимоно ей заботливо помогал завязывать кто-нибудь из родителей.  Почему они оставили ее здесь, прикованной цепями к стене? Где старшие или кто-то, кто был для нее важным человеком? Неужели, она должна умереть сейчас вот так — в полном одиночестве, без возможности сказать последние слова? И самое главное — чем она провинилась перед жизнью, что та так над ней издевается?  Шмыгнув шумно заложенным носом, Сынмин замычал сам от собственного бессилия перед этим чертовым вирусом и несправедливостью. Быстро стирая с лица последствия слез, он сильне сжал кулак на пистолете, с каждым мгновением увеличивая напор на курок.  Минхо молчал рядом, отвернувшись от всей этой картины и смотрел куда-то вперед, где был выход из дома. Ким не мог угадать его мыслей, как и наоборот, поэтому никто из них не произнёс ни слова после, когда в помещении раздался оглушающий хлопок.  Четким выстрелом в голову, младший закончил мучения маленькой девочки, что упала пластом на пол и больше не пошевелилась. Теперь ее тело окончательно сгниет и станет удобрением для растений, что уже пробирались через щели стен. Они примут ее, если никто из родителей так и не смог.  Дав пару минут Сынмину, чтобы тот окончательно успокоился, Минхо вышел во двор. Изнутри шли звуки всхлипов, вперемешку с бормотанием.  Спустя какое-то время, он вышел на улицу с красным, но уже не плачущим лицом. Старший похлопал его по плечу и они пошли дальше по тропинке около небольшого леса, где случайно увидели труп самоубийцы, повешенный на толстую веревку. Сама веревка была привязана к крепкому дереву, что спокойно терпело вес взрослого мужчины. И хоть труп был старым, двум юношам не составило труда распознать в нем отца той самой девочки. В переднем кармане рубашки торчал сложенный вдвое листок, который Минхо не побоялся взять.  «Я не смог выдержать криков дочери в доме, пока она сходила с ума от чувства сильного голода. Несколько раз приходилось идти в деревню и убивать, чтобы дать ей еды на ближайшее время, но эта ноша оказалась куда тяжелее, чем желание хоть как-то помочь Солле. Солль, моя милая, прости своего отца за эту слабость. Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся там, наверху, потому что я больше не вижу тебя в этих красных глазах, наполненных только одним голодом» Прочитав записку вслух, Минхо несколько раз прерывался, чтобы сглотнуть комок в горле и не дать себе расплакаться. Выдохнув сипло в сторону, засунул записку обратно и попросил Сынмина помочь. Тот согласился без слов, лишь кивнув головой с полностью пустым взглядом. Слишком много произошло за один короткий промежуток времени, поэтому их психика просто пыталась защититься, отключив эмоции.  Сняв безжизненное тело с дерева, они собрали веток и ещё оставшихся цветов вокруг, что, пока что, терпели начавшиеся холода. Обложив труп полностью ими, чтобы это было похоже на растительный гроб, они несколько минут постояли молча. Смотря на эту картину, в их голове не было ничего, кроме скорби и сочувствия.  — Пошли,— сипло произнёс Ли, снова хлопнув грязными руками по плечу друга.  Кинув последний взгляд назад, Ким пошел следом и пообещал себе не зацикливаться на этой картине. Ему итак хватало кошмаров во сне, где до сих пор падала та самая девушка с лестницы и истошно кричала под гурьбой ходячих. Теперь к этому может присоединиться труп девочки и ее отца, но надежда была, что это будет сон с их счастливым воссоединением на небесах.  Предстояло снова потратить время на поиски укромного места.

***

— Бода и Рен — 

— Бода, ты читала когда-нибудь книгу про человка-комбини? — Спросила вдруг Рен, счастливо найдя в неухоженном саду целое яблоко.  Мы пришли к домам рядом с плантациями риса, где было особенно безлюдно и тихо. Около одного домика был небольшой сад с яблонями и сливами, что постепенно умирали из-за холодов. Никто больше здесь не копался в земле и не ухаживал, поэтому остальная растительность погибла давно, не оставив надежды найти что-то ещё. Но я была рада сливам и яблокам, с удовольствием откусив кусок. По подбородку тут же потек кисловатый сок.  — Нет, а что? — Вытерев лицо рукавом толстовки, принялась оглядывать постройку изнутри.  Сам домик, ожидаемо пыльный, с низким столиком поседение зала, кучей посуды на кухне и вонючими двумя холодильниками, где в одном было спрятано уже стухшее мясо, а во втором кастрюли с супами и тарелками закусок.  Ничего, кроме яблок и слив здесь не было съестным.  — Там говорилось о том, что женщина стала гнаться за стереотипными требованиями, потому что ей так говорили другие люди. Типа, в твоем возрасте надо бы уже мужа иметь, детей, нормальную работу, а не должность на пол ставки в комбини. Но вся суть была в том, что у каждого человека свое предназначение и счастье. Для главной героини было в радость работать там, ведь спустя столько лет она стала с комбини одним целым. Большего ей не хотелось, чем ее пытались пристыдить. — Рассказывала суть книги Рен, последовав за мной в дом и приглянула себе сразу одну постель для грядущего сна после завтрака фруктами.  — И почему ты о ней сейчас вспомнила? — Не поняла я, выискивая в кухонных шкафчиках что-то полезное для нас.  — Просто вспомнился ещё один персонаж оттуда — примерзкий мужик, что устроился к ним в магазин, а потом сел на шею главной героини и внушал ей, что она все должна делать для него и ради него. — Скорчив лицо в отвращении, Рен кинула косточку сливы в открытое окно и следом закрыла его от сквозняка. В доме сразу стало куда тише и не было слышно шелеста деревьев в порывах ветра. — И, если рассматривать мужчин в нашей ситуации, то я даже со страхом перед апокалипсисом точно не стала бы им прислуживать.  Я на это разразилась смехом, не ожидав таких слов от ещё совсем молодой Рен. Она старшую школу только закончила, сама утверждая, что ещё ни с кем из мальчиков даже за ручки не держалась. Все сверстники казались ей глупыми и дурными, без царя в голове. Как-то я ее спросила и про девочек, но Рен ответила, что те ее никогда не привлекали в романтическом плане. Если цитировать — «К моему же сожалению, мне нравятся парни»  И я не могла осуждать ее за это. — В чем-то ты права. Я, в целом, не понимаю концепции продолжать род, когда вы находитесь в экстремальной опасности, например,— развела руками, указывая на ситуацию в стране. — Мне не хочется рожать и воспитывать ребенка, пока за стеной может блуждать ходячий мертвец.  — А если,— Рен как-то взгрустнула и упала на бок, лежа теперь на чужом жестком матрасе,— если нас какие мужики захватят в плен? Что делать? Мы же не спасемся и будем для них как какой-то инкубатор.  Я сама с опаской думала об этом переодически, боясь встретить какую-нибудь такую группу поехавших мужланов. Было страшно попасть в их лапы и стать надолго чужой игрушкой для плотских утех. Лучше уж умереть от пули военного.  Было страшно за Рен, поэтому я никогда бы не подумала создавать отношения при апокалипсисе. Она для меня была младшей сестрой, над которой я тряслась и лелеяла. А что будет тогда со мной, если появится ребенок? Мне кажется, просто сойду с ума.  — Давай лучше поедим перед сном. Я первая подежурю. — Кивнув на консервы, открыла одну на двоих. Сухари, что мы взяли с собой в качестве хлеба, так же шли в наш скромный завтрак.  Рен ничего не сказала и принялась есть, поглядывая на восходящее солнце за окном. Предстояло ещё зашторить все окна, оставив лишь маленькую щель для наблюдения за обстановкой снаружи. Если тут и нет никого, не стоит забывать, что мы находимся на полевой местности, где кто-то так же может до нас добраться из близстоящего леса.  Мы специально выбрали самый неприметный домишко среди других, не примыкая ни с окраине, ни к началу местности. Уложив Рен спать, я села на короткую табуретку у окна и смотрела вдаль, прислушиваясь к звукам извне. Подумав о том, почему же здесь не было ни души, пришла к выводу, что японцы частенько уезжали в большие теплицы, чтобы насобирать там урожая на предстоящие холода. Родители Рен как раз уезжали за клубникой, но мы так их и не дождались…  Посмотрев на умиротворенное лицо спящей, с грустью поджала свои губы. Она такая молодая, а уже лишилась многого в родном месте из-за ошибки где-то в лаборатории. А теперь на нас ещё и охотятся, безжалостно истребляя без разбора. Как же мне хотелось ее защитить от всего зла вокруг.  Облокотившись виском о деревянную стену, снова смотрела вдаль поля, где ничего, кроме деревьев, плантаций с рисом и рассвета, не было видно. Внутри постепенно становилось тепле из-за нашего дыхания в закрытом пространстве, так что я больше не обнимала себя за плечи, а держала наготове небольшой ножик в кармане куртки. Надо выдержать четыре часа и мы с Рен поменяемся местами, чтобы я тоже смогла поспать. Поспать… скорей бы наступили времена, когда сон не был бы мешающим фактором. 

***

— От лица автора —

— Бода, просыпайся! — Рен не кричала, но с паникой быстро шептала и трясла за плечо. Они поменялись на посту часа два назад, поэтому Бода очень крепко спала из-за сильной усталости. Не до конца понимая, что произошло, растеряно смотрела на подругу снизу вверх, нехотя привставая головой с подушки.  — Там кто-то… кто-то в форме. — Ее первобытный страх в глазах сразу же отрезвил и разбудил, заставив вскочить с места.  Не теряя больше ни мгновения, был проверен нож в кармане и, на всякий случай, прихвачен топорик Рен, сказав той не выходить из дома ни в коем случае.  Заглянув в маленькую щель между тряпок на окнах, заметила как минимум троих мужчин, что медленно шли по тропинке между плантаций риса и переговаривались между собой. Их голоса эхом доходили до них, не позволяя разобрать речь.  — Слушай меня. — Вернувшись обратно к перепуганной подруге, взяла ту за плечи. — Ты должна спрятаться. — А ты? — С надеждой посмотрела она, притронувшись дрожащими пальцами до чужих. — А я буду на стреме. И, в случае чего, просто убегу с тобой вместе, ладно? — Это был блеф, чтобы подруга так сильно не переживала за нее и быстрее спряталась в одном шкафу рядом с подсобкой, который было тяжело разглядеть из-за встроенной в стену дверки. Идеально место для такой миниатюрной Рен.  Сама Бода не верила в собственные слова, да и ложь во имя блага как-то резала по сердцу мелкими ссадинами. Не хотелось обманывать ее, но в экстренной ситуации не было времени разъяснять, что старшая скорее всего будет защищать ее, если военные ворвутся в дом. Ничего больше и не остается, ведь даже побег их не спасет — те просто пристрелят издалека.  Бода не могла себе позволить не верить в собственные силы, ведь от этого зависят жизни. Оставалось сжать кулаки и стиснуть зубы, с напряжением вглядываясь в три силуэта высоких мужчин.  Сначала были слышны шум и гам в других домах, где они не находили ничего интересного. Сами девушки тоже обыскали здесь все ранее, поэтому представляют их расстроенные лица, когда очередная дверь откатывается, а там даже припасов никаких нет. Скорее всего местные все с собой и забрали, когда уехали целым скопом из домов. И правильно сделали — никто за добром не следил, поэтому своровать могли что угодно.  Тем временем Рен все таки подчинилась и закрылась в маленьком шкафу, шумно дыша через рот. Оставив маленькую щель для обзора и доступа к кислороду, всем телом прижалась к узкой стене. Ее охватила дрожь и беспокойство за близкую подругу, что сейчас стояла молча у окна около закрытой входной двери. Ожидание выматывало и натягивало нервы в тонкую нить, вот-вот грозящая порваться. Хотелось слезно просить старшую как можно быстрее бежать отсюда, но Рен хватало мозгов понять, что это лишь усугубит ситуацию в разы.  — Идут. — Одними губами произнесла Бода, ещё крепче сжимая в руке орудие самозащиты. Наивно думать о том, что военные пропустят этот дом и не станут заходить — все равно что верить в существование единорогов. Ну, так считала сама Бода.  — Эй! Нашел что-нибудь? — Слева раздался оклик, который был адресован другому военному справа. Они разделились и проверяли постройки по одному, что хоть немного упрощало дело.  — Нет! Здесь пусто, как у нас в желудках уже пару дней. — Ответ не заставил себя ждать, создавая у двоих девушек внутри табун мурашек по коже — он оказался слишком близко к этому домишко.  Сплюнув на землю, молодой мужчина снова спрятал нижнюю часть лица в вороте черной водолазки. Военная форма была теплой и удобной, но довольно тяжелой, поэтому ему хотелось лишь быстрее разобраться с этой вылазкой и улечься хоть куда, лишь бы вытянуть ноги, вынув их из жестких берцев. Они тут только третий или четвертый день, удалось перебить кучу зомби в округе, а чувство голода лишь разрасталось. Им дали слишком мало еды с собой, придется ждать следующую вертолета с провиантом только через недели две. Все остальное время надо добывать пропитание самим в этих богом забытых местах.  А ещё, у этого молодого военного все зудело в штанах из-за недостатка женского внимания, которым здесь так же обделили. Ну, если не считать мертвяков, что кидались на них без разбора.  Обычных людей тут тоже навалом — молодых и старых, что чудом затаились. Половина из них сами лезли на рожон, думая, что те прилетели сюда, дабы спасти выживших. К несчастью для них, навстречу были лишь наведенные заряжение пушки, без промедления лишая жизни тех, кто считал, что ужас закончился. И для этого было печально узнать, что его товарищи не особо-то хотели оставить себе какую-нибудь дамочку для плотских утех. Найти бы хоть какую — военный не особо заморачивался во внешности. Главное, что это женщина, которую легко подмять под себя.  — М? — Мужчина заметил некое сопротивление, когда слегка толкнул дверь. Пришлось нажать сильнее и только тогда его голова смогла пролезть в небольшую щель. Внизу стоял ящик набитый всяким хламом, дабы подпереть проход. И окна подозрительно плотно завешены изнутри, словно кто-то пытался спрятаться… Не став говорить остальным о своих догадках, он привалился плечом и зашел внутрь полностью, глухо ступая берцами по деревянному полу. Вокруг пыльно, душно и почти нет света. Что-то тут явно нечисто.  К своему счастью, были замечены кем-то оставленные вещи, судя по размеру — женские и не так давно кинутые на кровать. Мужчина ухмыльнулся своим мыслям, облизнув нижнюю губу.  — Эй, выходи, я тебя не обижу. — Обманчивый шепот пытался звучать безопасно, без лишних намерений, но Бода прижалась к двери в другую комнату ещё сильнее, затаив дыхание. — Мы военные. Ребята, что пришли вас спасать.  Ложь. Ни Рен, ни Бода не издали звука, зажмурив глаза от страха и паники. Они за друг друга волновались, одинаково в голове проговаривая «Если с ней что-то случится, я точно не смогу дальше жить. Просто незачем» И время мучительно тянулось в маленьком доме на плантациях, где вокруг было как минимум еще двое здоровых мужчин, а один уже знал об их присутствии. 

***

— В это же время. Сынмин и Минхо — 

— Меняемся. — Сынмин толкнул друга в плечо и тот недовольно приоткрыл веки, с мычанием привставав с грязного матраса, что они нашли в доме неподалеку.  После той ситуации с девочкой и ее отцом, ребята блуждали не так долго в поисках. Было достаточно дотопать до соседней деревни, где домов оказалось ещё меньше, чем в предыдущей. В воздухе негласно повисло решение остановиться тут, дабы восстановить силы для продолжения пути. Их ноги отваливались, а пальцы у Сынмина сводило судорогой из-за увесистого чехла от гитары. И все равно — ее оставлять где попало он не хотел. Сил на упертость ещё хватало.  — Иду. — прошептал глухо в ответ, потирая лицо ладонями. — Сколько времени?  — Вечереет. Думаю, где-то часов пять точно есть. — пожал плечами уставший Ким, заваливаясь на ещё теплое местечко после старшего. — Разбуди меня, когда будет совсем темно. — Сейчас рано темнеет. — протянул Хо, шаркая подошвой ботинок из комнаты. Место, где каждый оставался на сон, находилось не так далеко от входа в дом и дежурили они по очереди около приоткрытой двери. Окна везде были заколочены, но хозяев нет — похоже, они сначала пытались прятаться внутри, а после это стало невозможным из-за голода. — Разбужу через часа два.  — Вали уже. — пробормотали из-под одеяла вслед, на что Ли хмыкнул и завалился на стул. Вечером они снова пойдут, основываясь на хорошей памяти младшего, который уже примерно начеркал их дальнейший путь на клочке бумаги карандашом, найденные внутри этого места.  По словам Сынмина, они находились не так далеко от полей с плантациями риса, где тоже есть дома. Только они не могли дойти до них из-за усталости во всем теле, да и желудки приклеивались к позвоночнику от голода. Внутри рюкзаков тоскливо остались лишь две консервы с супом, что хватит им только на следующий прием пищи. Дальше придется искать еду где-нибудь ещё. Возможно, даже на тех плантациях, когда наступит ночь и пройти по пустырю будет не так страшно. Темнота их давно не пугала — в свете солнца можно было найти куда больше ужасов.  В один момент, когда из соседней комнаты слышалось громкое сопение друга, а Минхо продолжал вглядываться в закат на горизонте, где-то вдалеке послышался громкий выстрел. Он был такой неожиданностью, что оба парня встрепенулись, пару секунд пытаясь прийти в себя. Первым отмер старший, хватая с пола свое оружие и ринулся с места. Его встретил такой же обеспокоенный взгляд только что проснувшегося, что хотел до конца верить в мысль «мне это послышалось». Но судя по глазам Ли, им обоим точно не показалось.  — Военные? — Шепнул Сынмин, вскакивая. Руки автоматически потянулись закрыть до конца молнию куртки и взять кинутый на пол рюкзак. Чехол так же молниеносно был накинут на плечо, хотя лямка его была коротковата.  — Похоже. — После слова, снаружи снова последовали два выстрела. — Стреляют вдали, но из-за тишины вокруг звук кажется намного громче. Надо валить отсюда в противоположную сторону.  — Пошли. — Не было времени тосковать по сну, ведь парень успел закрыть глаза лишь на час. Красные белки болели, словно в них кинули песка и он все пытался сморгнуть это неприятное чувство.  Минхо кивнул и взял свои вещи, выйдя из дома первым. Ему удалось набраться немного сил в отличие от напарника, поэтому он настороженно смотрел вокруг, выискивая опасность поблизости.  Очередной выстрел снова напугал их громкостью, поэтому они аж присели, закрывая головы руками. Глянув на друг друга, медленно возобновили шаг.  — Это со стороны тех плантаций. Нам через них и надо было сегодня пройти, если хотим сократить путь к Никко. — Объяснял младший, ощущая, как от холода на улице его разум яснеет.  — К черту. Не хочу лезть прямо в лапы смерти. Лучше обойдем. — Покачал несогласно головой впереди идущий, поправляя рюкзак на плечах. — Есть возможность так сделать?  — Два варианта. — Ким показал два пальца. — Либо мы идем через этот лес и просто сворачиваем в его середине налево, либо премся через еле замороженную местность с болотом.  — Выбор не радует. — цыкнул, потрепав волосы на затылке. Они остановились ненадолго, прислушиваясь к звукам вокруг и задумываясь над дальнейшей дорогой.  — Придется его все же делать. — неутешительно добавил Сынмин, уже зная ответ. Они пойдут в сторону выстрелов, надеясь не напороться прямо на военных. Осталось надеяться на удачу и их наблюдательность, чтобы вовремя спрятаться. Ким шумно выдохнул, первый делая шаг в сторону леса, что был через пятьсот метров голой земли. В закате не было видно ничьих силуэтов, поэтому за ходячих мертвяков хотя бы не надо додумывать. В голове у Минхо мелькнула мысль — «Ну, либо это будет мертвяк без ног, что ползает здесь по земле, ожидая, пока наша нога окажется рядом». По спине прошел холодок и старший уткнул взор вниз, пока товарищ наоборот смотрел по сторонам.  Несколько выстрелов один за другим разрезали тишину, наполняя тела юношей напряжением. Каждая частичка была готова рвануть в сторону, но опасность была ещё далеко.  Стоило ноге ступить в лесную местность, им стали мешать выпирающие отовсюду сухие ветки с давно опавшими листьями, что сейчас ковром стелились по земле и разлагались. Хмурясь от каждого шороха под ногами, оба старались и шепотом с друг другом не переговариваться, потому что на другой стороне леса подозрительно затихло. Ни голосов, ни звука какой-либо борьбы за жизнь.  Сынмин, как человек с хорошим навыком ориентирования на местности, указал Ли на точку в самодельной карте, где они должны повернуть, чтобы не пересечь лес поперек и не выйти к плантациям. Придется дольше брести по неудобным тропинкам между деревьев, но это куда лучше компании вооруженных полностью врагов.  Из-за густоты леса, внутри него ещё темнее, что в разы медлило шаг. Фонарь включать слишком рискованно, а без него есть риск так же подвернуть ногу на какой-нибудь кочке. Они будут в полной заднице, если кто-то сейчас не сможет ходить.  — Спуск, аккуратнее. — Минхо предупредил друга, идущего чуть позади, сам делая шаг по склону, проверяя почву на безопасность. Вроде не скользко и не такой крутой склон, как казалось вначале.  Бродить вдвоем в тишине, когда над головами опускалась ночь и каркали вороны — тот ещё стресс. Как бы оба не храбрились и не говорили, что страшнее военных и зомби сейчас ничего нет, все равно внутри все неприятно скручивало. Они старались не думать о том, по кому именно стреляли там вдалеке, потому что это бессмысленно и лишь больше вгоняло в неутешительные ощущения. Но оба ума не могли переключиться ни на что, кроме этого, и, того, как не напороться подошвой на какой-нибудь острый сук дерева.  — Замри. — Вытянув руку в сторону, Минхо округлил глаза, словно пытался расширением век лучше рассмотреть местность.  Младший остановился на следующем шаге, тоже оглядываясь вокруг, пытаясь перевести громкое дыхание в норму. Было тяжело то спускаться, то подниматься по холмам здесь.  Темнота мешала увидеть что-то дальше пяти метров, но Минхо со своей чуйкой явно кого-то приметил неподалеку.  — Может, заяц? — Тихо предположил короткостриженный, надеясь на правдивость догадки.  — В нашем случае это была бы великая удача. — Невесело хмыкнул Ли, делая шаг ближе к дереву рядом.— Спрячься за тем.  Они так и встали за двумя стволами широкой древесины, скрывающая их от глаз того, кто мог выйти впереди. Неподалеку находилась крошечная поляна, на которой каким-то чудом не росло ни одно дерево, а лишь облезлый кустарник и плешивая грязно-оранжевая трава. Когда прошло минут пять и Ким хотел уже предложить пойти дальше, на эту самую поляну еле волоча ноги выбежал человек. По одежде сначала было непонятно кто это — парень или девушка, ведь голову закрывал капюшон. По телосложению судить не было смысла — оставшиеся здесь люди все были до ужаса худыми, что делало их внешность андрогинной.  Сделав ещё поспешный шаг в их сторону, тело упало на траву и издало жалобное мычание. Этот кто-то свернулся калачиком и впился пальцами в растительность перед лицом, наплевав на грязь, что проникала под ногти.  Наблюдать долго за этой картиной им было невыгодно, ведь сюда могли прийти следом и военные, а им нужно идти дальше. Только, как огибать поляну бесшумно, если человек находится рядом и мог услышать?  — Ждем. — одними губами произнёс Сынмин, что еле увидел старший. По губам он читать умел, поэтому хмуро кивнул.  На удивление, за человеком никто не последовал, так что тело ещё какое-то время оставалось неподвижным на земле, еле дрожа от холода и всхлипов. По голосу Ким сделал предположение, что это могла быть девушка. Только, как она тут оказалась и как жила до этого момента, когда от начала катастрофы прошло два месяца? Затаилась на плантации, а теперь военные добрались и до них?  — Смотри. — задумчивость младшего прервали и он сосредоточил замыленные до этого глаза снова на лежащую. — Кажется, она вырубилась.  Сделав нерешительные шаги, оба поняли, что незнакомка их точно не слышит, находясь без сознания. Минхо рискнул и присел на корточки рядом с ней, проведя ладонью около лица.  — Дышит. — констатировал он, далее начиная рыться в ее куртке.  — Что ты делаешь? — С гневом шикнул Ким, быстро подлетая к ним. — Решил обокрасть?  — У нее могут быть полезные для нас вещи. — Минхо не прекращал ворошить ее карманы, доставая сложенный лист бумаги. Была надежда, что это не снова предсмертная записка, а что-то более стоящее.  — С ума сошел? Она ещё жива. — Сынмин на своей памяти был впервые настолько злым на друга. Сильно толкнув его назад, заставил завалиться задницей на холодную землю. Минхо посмотрел на него с непониманием и нарастающей злобой. — Мы забираем только у покойников.  — Судя по многим факторам, ей недолго осталось. Как ты не поймешь, что мы пытаемся выжить здесь, а не играть в мораль? — Не уступал второй, вставая с места. Минхо был чуть выше друга, поэтому смотрел на него сверху вниз, находясь близко. — Дай мне пройти.  — Нет. — Сынмин сделал шаг в сторону, когда его попытались обойти. — Оставь ее в покое.  На самом деле он понимал зачем это делает его лучший друг — обезопасить их обоих и найти любую вещь для спасения. Но он никогда не поймёт зачем обыскивать беспомощных людей, что ещё могли выжить, не оставив им ничего.  Киму было тяжело, когда он представил, как девушка приходит в себя и не находит в карманах свои вещи. Какая безысходность тут же появится внутри? Становилось противно так же от мысли, что тем самым они просто загонят ещё живого человека в петлю. Ведь, с пустыми карманами ей точно не продержаться, даже, если у нее там только карта и один жалкий сухарь. Выход один — закончить свою жизнь самостоятельно, нежели тебя найдут военные или зомби.  — Черт. — Ли шикнул зло и сплюнул в сторону, бегая взглядом вокруг. — Сколько еще времени должно пройти, пока ты увидишь, что смерть вокруг нас перманентна?  — Я давно это понял. И понял так же, что мы не вольны решать, кому жить, а кому умереть. Я недавно убивал зомби, выстрелил в голову ребенку. — Сынмин наступал на друга, делая шаги в его сторону, заставлял отходить назад, пронзая прищуренным взглядом. — Но никогда не опущусь до того, чтобы решать судьбу ещё живого человека.  На этом их разговор приобрел неприятный осадок, хотя Минхо сдался и фыркнул недовольно на чужой опус. Старший имел большое сердце и так же как его друг тяжело переносил чужую смерть, но какая-то его часть действовала с холодным расчетом лишь в их пользу. Зачастую это мешало их взаимодействиям, ведь Сынмин пытался вернуть друга к мягкости по отношению к другим людям.  — Ладно, тогда валим отсюда быстрее. Я уже чувствую, как вояки нам дышат в затылок. — Недовольно проворчал старший, беря с земли кинутый впопыхах рюкзак.  Тем временем Сынмин смотрел на лицо девушки, что было бледным полотном с разводами грязи на щеках и мелкими порезами. Видимо, та бежала сломя голову вглубь леса и не обращала внимание на врезающиеся ветки в лицо и тело. В некоторых местах куртка была порвана, плотные джинсы грязные, с кровавыми пятнами на коленях. Опустившись рядом, парень заметил в появившемся свете луны важную деталь — ее руки все были в крови вперемешку с той же грязью. Черные волосы мокрыми от пота прядями прилипли к лицу, выпадая из горла толстовки. Ресницы мелко подрагивали, а губы слегка приоткрылись, выпуская еле слышные вдохи. Весь ее образ был наполнен беззащитностью и горечью, которую хотелось взять и выкинуть куда подальше, лишь бы не чувствовать этот неприятный осадок внутри.  Сердце Сынмина сжалось из-за вспыхнувших воспоминаний об умершей девушке в первый день и от вида повешенного мужчины у деревни. Столько бессмысленных жертв, которые не должны были случится.  — Чего застыл статуей? Не слышал меня? — громко прошептал Ли, вставая рядом. — Прекращай, мне не нравится как ты смотришь на нее.  — Мы должны помочь ей. — Твердо заявил Ким, протягивая к бессознательному телу руки. Минхо тут же его взял за плечо и встряхнул, помешав сделать задуманное.  — Ещё чего удумал? Было мало в прошлый раз, когда я еле вытянул твою задницу на лестнице? — Ли все таки вслух напомнил о случае в первый день катастрофы, что неприятно кольнуло в груди. — Нам она не нужна.  — Зато мы ей нужны. — Не отступал он, выдирая свою плечо из чужой хватки. — Возьми мою гитару и, будь добр, заткнись. Я за нее ручаюсь, раз тебе не хочется нести такую ношу ответственности.  — Себя слышишь? Затыкаешь меня, а сам хочешь девку под свое крыло взять. Не думал я, что наша дружба треснет из-за бабы. — с саркастичной и злобной усмешкой кинул старший, следом слегка прикусив себя за язык. Сболтнул он лишнего, хотя гнев внутри так и пылал.  — Если для тебя помощь другому человеку является причиной разрыва нашей дружбы, то тогда этому и быть. — Сынмин с небывалой уверенностью глянул ему в глаза, что в свете луны казались ещё холоднее. Зрачок слился с радужкой темным цветом, а искра в глазах говорила о его твердых намерениях.  Минхо больше говорить ничего не стал, отступив в этом глупом споре. Взяв в руку чехол от гитары, он пошел первым, взбираясь на очередной небольшой холм. Сынмин сзади аккуратно поднял девушку на руки и прижал к себе, поджав губы. Им идти ещё долго, а его руки уже подрагивают от сильной усталости и увеличенного тремора из-за голода и стресса.