Часть 8 Большая клетка

Они находились в Ояма, что располагалось не так далеко и не близко от Никко. Впереди ещё Тотиги и Канума, которые изначально планировались пройти за две ночи, но их остановил один фактор — взятая с собой девушка без сознания, лежащая сейчас на настиле из их курток. По пути ничего не попадалось кроме маленьких магазинчиков, где давно никого не было. Так что спустя продолжительное время в пути, ребята решили сделать привал в очередном таком, плотно подперев двери изнутри и закрыв прозрачное покрытие вместе с окнами найденными черными мусорными пакетами. На улице была ещё ночь, когда они туда забрались, поэтому внутри было хоть глаз выколи. Дабы не напороться на что-то, они оставили один фонарик включенным, предусмотрительно и его обмотав сверху белым пакетом — так меньше вероятность, что этот свет окажется заметным снаружи. — О, здесь есть консервы. — Минхо зря времени не терял, обчищая полки крошечного продуктового. Нельзя назвать это место комбини, ведь тут продавались далеко не все возможные товары для жизни. Скорее, это просто бывший бизнес какой-нибудь пожилой пары, продающие овощи и фрукты собственного производства, вместе с напитками и скудным набором тех же консервов. Они тут стояли просто для галочки, дабы клиентов устраивало разнообразие. Сынмин, тем временем, закончил укутывать девушку, накрыв сверху своей зеленой курткой ее изредка подрагивающие плечи. Под ней постелили куртку Минхо, что сначала сильно отнекивался и ворчал, но все же отдал ее под предлогом — «мы тут надышали и стало жарко». На самом деле Ким прекрасно видел, что у старшего ещё не согрелись даже уши от холода с улицы. — Ночной перекус? — Упав рядом с другом, старший протянул в чужие руки уже открытую банку и выложил на газету найденые в разделе хлеба пачку сухарей без специй. — Помню, когда мы с тобой решили пойти в моем доме на кухню ночью, чтобы объесться всякой дрянью, которую запрещали родители, и случайно разбудили весь дом шумом. — Фыркнул со смешком Ким, припоминая старые деньки. — Да-а, твоя мама нас поругала и потом тебе сделали детский контроль на айпаде. — Ли прыснул, сразу кладя холодные бобы в рот. Тут нашлась только фасоль, кукуруза, да закрутки с теми же овощами. Они давно не чувствовали во рту приятный вкус жареного или вареного мяса. С их перепалки в лесу прошло совсем немного времени, но каждый решил, что им все равно нужно двигаться дальше, поэтому на бесполезные обиды просто нет возможности. Тут вопрос жизни и смерти, а поссориться они успеют и потом. Поэтому, по пути они ещё перекинулись фразочками-оскорблениями, а потом плюнули, понимая нутро друг друга. Все таки не первый год дружат. Ли продолжал кидать косые взгляды на девушку, но уже ничего не говорил на этот счет. Принял тактику «пока она не заговорит со мной сама, я буду делать вид, что ее не существует». Скорее всего, парень так себя просто огораживал от возможной опасности. Хотя, Ким опасность в ее лице абсолютно не видел. Видел только сломленного человека, выключившегося от пережитого ужаса, о котором он даже предположить не мог. Кровь на ее руках до сих пор осталась, покрывая кожу коркой коричневатого цвета. Была ли она ее или же чужой — остается загадкой. Отставив еду, черноволосый привстал с места и взял около стеллажа какую-то тряпку, слегка спрыснув ее водой. Чужое тело никак не отреагировало, стоило ему прикоснуться и начать отмывать пальцы и кисти. — Заделался в мамочки? — Минхо все же не смог остановиться себя от кинутой фразочки, хотя в голосе больше не было негативной нотки. Сейчас он просто прикалывался над другом. — Могу и в папочки, если надо кое-кого научить хорошим манерам. — Мин нашел ответ сразу, реагируя такой же насмешкой. Это их привычная манера общения, поэтому напряжение между ними окончательно развеялось. На такой выпал старший только тихо засмеялся. Прошло несколько минут и руки девушки стали хоть немного чище, показывая небольшие две родинки на внутренней части ладони. Ким подумал, что ещё никогда ни у кого подобного не видел или не замечал. Девушка вдруг слегка шевельнула пальцами в его руке и парень испугался, дернувшись в сторону. Минхо, видящий эту картину, тут же напрягся и был готов потянуться к бейсбольной бите Кима, лежащей неподалеку. Чужая рука упала на пол и прозвучало мычание, словно человек мучился от головной боли или кошмаров во сне. Медленно развернувшись на другой бок, спиной к ребятам, она замерла и больше не издавала ни звука. — Черт, я чуть в штаны не наложил. — Ругнулся Минхо, возвращая руку на железную банку с остатками фасоли. — У тебя всегда так было с женским полом. — Подтрунил его младший, получая в ответ убийственный взгляд. Так они и остались в маленьком магазинчике, засыпая по очереди на жестком полу. Хорошо удалось найти пару тонких пледов в подсобке, которыми можно было укрыться или подложить под себя. Закрывая глаза, Сынмин первым провалился в сон, последним кадром запомнив вид на чужую спину.

***

Бода не помнит последние фрагменты своей жизни перед тем как окончательно упасть в темноту. Только тело запомнило ощущение холода, тряски и страха, окутавшего полностью от кончиков пальцев до макушки. Мокрые от крови руки сначала горели жаром, а потом неприятно стягивались из-за засыхающей корочки. Тело помнило боль, душераздирающий крик и злость, что только и помогла ей спастись в то мгновение. Находясь сейчас без сознания, к ней в голову приходили воспоминания прожитых дней вместе с Рен. Как та улыбалась ей, стоило им встретиться глазами. Как та ее путала в словах, стоило младшей затараторить на японском, а Бода ещё не так хорошо его понимала. Как они обнимались при встречах и прощаниях, чуть ли не роняя скупую слезу от переизбытка эмоций. Как Рен отправляла ей постоянно кучу видео, где она гуляет и празднует свое день рождения в кругу родителей. Как она же жаловалась на школьную программу и слишком сложный конкурс на поступление в университет. Как она строила свои планы на будущее, обещая подруге обязательно пожить в Корее хотя бы месяцок, а потом принять для себя решение — остаться там или уехать куда ещё. Рен столько мечтала, столько трудилась, столько чувствовала. А теперь ее нет.

— Несколькими часами ранее —

Военный сделал медленные шаги в сторону одной из комнат, как Бода с ужасом поняла, что он заходит туда, где прячется Рен. Собрав всю смелость в одну кучу, она вышла из своего укрытия и стала обходить гостиную почти по стеночке, стараясь не издавать шума. Когда она была готова завернуть в комнату, раздался звук открывающихся дверок шкафчиков — мужчина открывал один да другим, что-то проговаривая себе под нос. — Ну же, не бойся. Я отведу тебя в безопасное место, где много таких же выживших. — Не унимался тот, заставляя прятавшуюся Рен сжаться в комочек. Ей искренне хотелось сейчас стать невидимой или раствориться в воздухе, лишь бы он не нашел ее. Бода слегка выглянула из-за косяка, сразу отпрянув, стоило увидеть, что мужчина повернулся лицом к выходу. Она слышала, что он начинает выходить из комнаты, поэтому приготовилась встретить его сразу топором в лицо, как только тот покажется на пороге. Это не должно создать лишнего шума, да и человек умрет практически сразу. Скрип половиц медленно, действуя на нервы, все приближался и приближался. А когда Бода занесла две руки с оружием, внутри комнаты раздался новый звук — что-то с громким шорохом упало и глухо ударилось. Шаги тут же остановились, а две девушки замерли в ожидании, стараясь не дышать. — Я слышал тебя. — Военный почти напевал слова, теперь уже быстрым ходом добираясь до укрытия Рен. Он открыл сначала соседний встроенный шкаф в стену и не нашел там ничего, кроме барахла бывших жильцов. Цокнув языком, он стал стучать по стенкам костяшками пальцев, пытаясь найти пустоту за ней. Рен с содроганием сердца услышала стук над своей головой, прижав свою руку ко рту, чтобы не закричать. Пот стекал градом по лицу и спине, было очень душно сидеть здесь, но она бы потерпела сколько угодно, нежели дышать воздухом рядом с этим уродом. — Попалась! — С кличем победителя, военный специально резко открыл дверку, от чего младшая зажмурила глаза и все таки вскрикнула от неожиданности, прикрывая голову руками. Не став церемониться, он схватил ее за куртку и вывалил Рен на пол, сразу отвесив ей увесистую оплеуху, дабы окончательно дезориентировать. Она итак была напуганна, вся тряслась и плакала, но ему видимо оказалось это недостаточным. Взяв ее за волосы, он услышал мольбы со стороны хрупкой девицы. — Пожалуйста, не надо. — Хрупкие пальцы взялись за его крепкую руку, что больно тянула волосы вверх. Лицо все зареванное и красное, цвета глаз и не видно из-за того, что та их крепко зажмурила. У Рен широко раздувались ноздри, а рот исказился в попытке сдержать рыдания. — Знаешь, что нужно делать за услугу? — Мужчина наклонился а ней ближе, опаляя горячим дыханием из немытой пасти.— А? Встряхнув ее как тряпочную куклу, Рен ощутила как занозы деревянного пола впиваются через одежду ей прямо в колени. Но это оказалось лишь пылинкой на фоне нарастающей опасности. — Ч-что? — Ей в голову вообще ничего не приходило и слова чужака доходили еле-еле. Было просто страшно и больно, поэтому мозг отказывался принимать решения или обдумывать план побега. — Ответную услугу, лапочка. — Он обманчиво ласково другой рукой стал гладить ее лицо, потом резко сжимая ее щеки стальной хваткой. Он приблизил свое лицо почти вплотную к ней, прошептав самые мерзкие слова, что она когда-либо слышала в своей жизни. — Поработай-ка своим очаровательный ртом и я тебя отпущу. Учти, будешь кусаться, я долго думать не буду. Она открыла глаза и посмотрела на пистолет в кобуре, висящий на поясе штанов. Рен могла бы резко его выхватить оттуда, он находился слишком соблазнительно близко, но ей не хватало духу. Ее снова потянуло на слёзы из-за собственной слабости и отвращения ко всему вокруг, на что мужчина снова недовольно цыкнул. — Не надо мне только слезами настроение портить. Сделаешь свое дело быстро и поскачешь по своим делам, милая. — После слов, он потащил ее так же за волосы за собой и нашел валявшийся стул неподалеку. Поставив его в середине комнаты, он сел и потянул хнычущую ближе к ширинке черных штанов. У него от этой картины все сразу же встало под бельем и он, предвкушающая, прикусил свою нижнюю губу. Бода стояла около порога в ужасе, ощущая в груди бешеный стук сердца. Ее одолевала паника, злость и отчаяние разом, смешивая чувства в один клубок. Ладошки на рукоятке топора вспотели, испарина на лбу неприятно щекотала кожу. Все чувства сейчас настолько обострились, что девушка была похожа на оголенный нерв. Выглянув из-за косяка вновь, с облегчением заметила, что военный сидел спиной к двери. Нужно тогда добраться до них незамеченной и сделать решающий взмах. — А это для подстраховки. — Вынув пистолет, он снял предохранитель и направил его в голову Рен, расслабленно облокотив локоть на бедро. Напуганная смотрела в черное дуло направленное на нее не отрывая глаз. Ей на мгновение захотелось, чтобы курок был нажат до того, как ее успеют использовать для этих отвратительных нужд. Скривившись, на секунду зажмурила глаза, из которых крупными каплями вытекли соленая жидкость и заметила движение за спиной мужчины. Это была Бода, что тихо кралась на цыпочках, кивнув ей, когда их взгляды встретились. Рен тут же поспешила отвести взгляд, чтобы мужчина ничего не заподозрил, но он лишь нетерпеливо прижал пушку к ее виску, заставляя приступать к делу. — Быстрее, мне ещё столько работы делать. — Зевнув, он вальяжно расслабился и раздвинул ноги сильнее. От него неприятно пахло потом и порохом. Рен несмелыми движениями дрожащих пальцев медленно потянулась к ширинке чужих штанов. В голову пришла мысль, что, если она спустит их ему, то он не сможет оперативно отреагировать на шум сзади, если услышит. Специально тянув время, она сияла из стягивать, с отвращением наблюдая чужое нижнее белье темно-синего цвета. Ее начинало подташнивать, а желудок сводило, подталкивая комок в горле выйти наружу. Бода беззвучно вдохнула глубже и сделала два шага вперед, с опаской надеясь, что в очередной раз пол не скрипнет под ее весом. Сейчас многие факторы влияли на их удачу, но больше всего влияние имела отвага Боды, что первый раз заносит над живым человеком острый топор. Рен старалась не смотреть на подругу, но край взгляда все равно цеплял ее фигуру сзади безразличного военного. Она возвышалась над ним, засеря острове высоко вбок. Сейчас Бода выглядела воинственно и уверенно, хотя ее руки нещадно тряслись и капли пота стекали с напряженного лица. Один взмах и топор наконец оказался в шее мужчины, что резко дернулся и с булькающим звуком из горла машинально стал отталкивать от себя чужое оружие. Бода вынула его и наружу тут же прыснула струя крови, льющаяся из сонной артерии. У него осталось совсем мало времени до своей кончины, но в эти последние около три минуты послужили раковыми так же и для девушек, что не ожидали от военного начавшихся быстрых движений и шума. Он пытался кричать, встал со стула, пока Рен, на которую попало несколько капель крови, пыталась отползти от него подальше и встать на шаткие ноги. Бода, испугавшись начавшемуся шуму занесла снова топор над головой, но в это время входная дверь с грохотом отворилась и на них смотрели остальные двое мужчин. Те держали автоматы наготове, хотя не начали стрелять сразу — оказались в замешательстве от открывшееся картины: перепуганная сидящая на коленях окровавленная девушка, чуть ближе к ним другая, что держала топор двумя руками над головой, и их товарищ с сиплым хрипом пытающийся перекрыть сильную рану на шее. Спустя пару секунд ответных гляделок, Бода первая дала деру, подбежав к ещё шокированной Рен. Та быстро встала на ноги с помощью подруги и они вместе буквально залетели в соседнюю комнату, когда за их спинами началась стрельба. Оказавшись в чужой спальне, в которой не так давно пряталась Бода в ожидании мужчины, они понимали, что долго деревянная дверь хлипкого дома не выдержит, а значит нужно как можно быстрее валить через окно, пока мужчины не додумались разделиться и перекрыть им проход. — М-м-мне страшно. — Шептала еле слышно Рен, вся дрожа. Она широко раскрытыми глазами наблюдала как Бода с силой открывает створку окна и тянет ее вылезти первой из дома. —Знаю, Рен, но нам нужно бежать. — Времени на разговоры не оставалось. За их спинами уже пытались открыть замок и у мужчин хорошо это получалось. Если с одним ей удалось справиться, то с двумя точно ничего не получится. Оставалось бежать изо всех сил, несмотря на боль в боках и ногах, пока в легких все горело из-за нехватки кислорода. Когда они обе спрыгнули на землю, тут же стремглав двинулись в сторону леса. Было плевать на оставленые вещи внутри дома и их важную находку — радио. Сейчас главнее их жизни, за которые хотелось хвататься до последнего. Виляя от летящих сзади пуль, Бода и Рен переодически закрывали свое лицо от щепок — выстрелы попадали в рядом попавшиеся деревья. В один момент, пуля врезалась в ствол настолько близко с ухом Боды, что та почувствовала как ее оглушило. Теперь она слышала все как из под воды, стараясь глазами не упускать Рен, бежавшую рядом. Подруга со слезами на глазах выкладывалась на полную, передвигая худые ноги одну за другой. Когда, казалось бы, военные перестали их преследовать и плюнули на неудавшуюся поимку двух сбежавших, в тело Рен влетела последняя роковая пуля.

— От лица Боды —

По инерции, она со всей силы упала на землю, пролетев вниз лицом по грязи около метра. Я сама резко остановилась, не в силах поверить в это. Надежда на то, что та просто споткнулась — умерла сразу, как только на ее спине начало образовываться бордовое пятно. Оно медленно разрасталось по куртке и из горла Рен глухо прозвучал стон боли. Это заставило меня наконец отмереть и подбежать к ней, медленно переворачивая подругу лицом к себе. — Нет-нет-нет. — Как в бреду повторяла себе под нос, уже ощущая жгучие слезы и дрожащую нижнюю губу от подступающей все ближе к сознанию мысли о конце жизни близкого человека. Итак бледное лицо начало медленно сереть, а когда-то сверкающий карие глаза тускнели с каждой секундой. Приоткрыв губы, Рен еле подняла руку и дотронулась до моей, чуть сжимая пальцами запястье. — Мне больно, Бода. — Хрипло произнесла она, медленно моргая длинными ресницами. Мне удалось понять ее слова по губам из-за неслышащего ничего левого уха. — Тебе нужно спасаться. Я заметила, что и на ее животе есть кровь, значит пуля пролетела насквозь и я ничего не могла сделать, как наблюдать за мучительно медленной смертью подруги. Зажав ее рану, посмотрела в ее глаза через пелену слез. — Потерпи немного, Рен. Скоро все пройдет, слышишь? — Вытягивала из себя слова, слыша собственный голос словно откуда-то издали. Все еще не веря во все это, чуть приподняла туловище подруги, прижав ее голову к своей груди. Ее окровавленные пальцы впились в мою куртку и держались за нее как за последнюю надежду, пока ее дыхание упиралось мне в шею. — Слышишь мое сердце, Рен? Оно бьется за нас двоих, ты не умрешь. — Говорила ей на ухо, сглатывая ком в горле и шмыгнула носом. — Скоро боль пройдет. Я обещаю тебе. — Бода, холодно. — Дуновение из ее губ холодным выдохом прошлось по моей коже, посылая стаю мурашек. Я как сумасшедшая начала потирать ее плечи, пытаясь согреть остывающее тело. — Всегда хотела сказать, что люблю тебя, сестричка. Почему я не делала этого раньше? Он ее слов предательский всхлип вырвался из рта, а слёзы потекли ручьем по горящим щекам. — И я тебя люблю, сестренка. — За это время она действительно стала мне как младшая сестра, за которой я всегда приглядывала и заботилась. Только, сейчас это уже все бесполезно и я не смогла спасти тот самый луч надежды, за которой держалась последние месяца. — Когда это все закончится, обязательно выпей за меня стакан соджу, ладно? Никогда его не пила. И съешь холодный суп с водорослями, который так люблю. — Пожелания Рен с каждым словом звучали все тише, а ее пальцы все слабее держались за куртку. — Обещаю. — кивнув, прижала ее хрупкое тельце к себе ближе. — Обещаю, Рен, я выберусь отсюда и сделаю это. — Спасибо. Больше она не говорила и не дышала, повиснув на мне мертвым грузом. Прижимая к себе ее, я безумно раскаивалась взад-вперед, потирая плечи Рен через ткань куртки, словно ещё могла ее согреть. Последние минуты проведенные вместе я пыталась впитать в себя как можно лучше, не желая отпускать младшую сестру из рук. — Надеюсь, тебе больше не больно и не холодно. — Бормотала себе под нос, разрыдавшийся окончательно, не скрывая громких всхлипов и криков отчаяния, хрипло прозвучавшие из пересушенных губ. Ее больше нет со мной. Той, кто поддерживала и давала надежду на светлое будущие и на наше спасение. Той, кто старалась все равно улыбаться мне в трудные минуты. Той, кого я ласково называла дынькой, подарив ей брелок с одноименной фигуркой. Одеревенелыми руками положила Рен обратно на землю, чувствуя внутри злость на саму себя за то, что не могу даже похоронить ее нормально. Вокруг одни валявшиеся ветки и погнившие опавшие листья, а вырыть ей могилу просто физически не могу. Выпуская непрекращающиеся всхлипы, услышала как сзади нас кто-то громко между собой переговаривается. Это были те военные, что все же последовали за нами, после того как вернулись к своему товарищу, и поняли, что тот окончательно умер. Зло фыркнув в их сторону, вновь схватила тело Рен под руки и потянула за собой. Полностью безжизненное тело оказалось куда тяжелее, поэтому я не смогла протащить ее достаточно далеко. Выдохшись, упала на колени рядом с ней и ещё сильнее зарыдала, ударив по ослабевшим ногам кулаками. — Давай же. — Прикусив губу до крови, вновь встала и потянула Рен на себя, тут же соскальзывая пальцами и падая на пятую точку. Сил больше не было в истощенном теле. Мне удалось скрыть нас чуть в сторону от того места, где должны скоро появиться военные, но они могут в любой момент завернуть и сюда. Оглядываясь вокруг в поисках хоть чего-то, что может помочь, нашла глазами только два растущих цветка паучьих лилий. Они кровавыми лепестками колыхались на ветру, возвышаясь над упавшим давно тонким стволом дерева. Взяв себя в руки, подтянула Рен к ним и положила ее аккуратно рядом с этими цветами, так одновременно жутко и красиво сочетаясь с ее умиротворенным лицом. Рен словно уснула, застыв как художественный шедевр умелого творца. Услышав голос ещё ближе, я с паникой наклонилась ближе к девушке и поцеловала ее лоб своими дрожащими губами, в последний раз проведя пальцами по ледяной щеке. Было пора прощаться, следуя вновь на своих двух вглубь чернеющего леса.

***

Минхо смотрел то на улицу, то на сопящего друга и изредка кидал взгляд на спину лежащей неподалеку незнакомки. У парня неприятно сворачивалось все внутри, когда он представлял пробуждение подобранной девушки. Скорее всего будут крики, истерики, попытки со стороны Сынмина объяснить кто они такие и как та оказалась здесь. Все это вызывало головную боль в итак гудящей черепной коробке. Прошло где-то часа три, когда Мин начинал клевать носом, а со стороны спящих раздалось шуршание. Он сначала подумал, что это просто Ким вертится во сне, но переведя сонный взгляд на двоих, застыл на месте. На него молча пялилась проснувшаяся девушка, сев на произвольном настиле под собой. Она не произносила слов, не дергалась и не пыталась сразу удариться в бега. Просто не отводила своих глаз от него, почти не моргая. Ли сглотнул вязкую слюну и несколько раз растерянно похлопал ресницами, мечтая сейчас пнуть спящего как ни в чем небывало Сынмина, чтобы тот сам разбирался с появившиеся проблемой, которую с ними и взял, не смотря на попытки отказаться от этого со стороны Минхо. — Эм-м. — Замычал он, не зная куда деть взгляд от чужого пронизывающего. Ему казалось, что его сейчас сканируют от головы до пят. — Привет? Давно проснулась? Ли тут же прикусил свой язык, зажмуривались от нелепости своих вопросов. А о чем ещё с ней разговаривать он не знал, поэтому нес любой бред из головы. Ким рядом причмокнул губами и на голос своего друга слегка приоткрыл веки, еще не до конца проснувшись. — С кем разговариваешь? — Потирая глаза, он привстал с места и спросонья совершено позабыл о девушке рядом, что теперь смотрела и на него. Ким как посмотрел на нее, так дернулся в испуге и потерялся в мыслях от этого пробивающего до костей взгляда. — О-у, ты встала. Как себя чувствуешь? Сынмин тоже хотел себе подзатыльник дать за вопрос. Как же ещё может себя чувствовать та, что вырубилась в лесу из-за истощения и истерики до этого? Наверняка паршиво. Плюсом ко всему, она очнулась непонятно где, в жутко темном месте и с двумя незнакомыми парнями. Так себе ситуация для дамы в беде. — Не хочешь поесть? — Сынмин все таки сглотнул слюну и снова подал голос, пытаясь наладить контакт. — У нас ещё осталась фасоль и на полке слева есть сухари. Незнакомка медленно перевела взгляд туда, где лежала пачка, на которую указывал Ким. В тишине магазина раздался жалобный скулеж чужого желудка, от чего девушка поджала ноги ближе к туловищу. Не произнося ни слова, та снова застыла, смотря куда-то себе под ноги и задумалась о чем-то. Сынмину стало интересно, что же происходит в ее голове и чем закончилось ее спасение от военных? Сейчас спрашивать он не станет — нарвется лишь на игнорирование или, в худшем случае, на агрессию. Да и не тактично спрашивать подобное у человека, что недавно был почти по локоть в крови. Никому из них не хотелось вспоминать смерть, поэтому вопросы подождут, либо же никогда так и не прозвучат вслух. Минхо в этот момент тяжело вздохнул, переобуваясь в своих мыслях. Уж лучше бы девушка плакала, спрашивала у них что-то, а не молчала как рыба. Несмотря на собственное недовольство этим, он так же понимал, что с ней случилось явно что-то ужасное, а у всех на подобное будет разная реакция. Кто-то кидается в истерику, кто-то становится грубым и агрессивным, а кто-то, как она, запирается в себе и долго не может вернуться в реальность. Тем не менее, они продолжают оставаться в мире, где вокруг бродят зомби и рыскают по всем углам военные, поэтому терпения у Ли оставалось все меньше с каждой минутой тишины. Хотелось потормошить ее за плечи и заставить разговориться, но Ким по-любому его остановит, что раздражало ещё сильнее. Ему, как нетерпеливому человеку, хотелось побыстрее во всем разобраться и лечь спокойно спать на часа четыре, а если повезет, то на все пять. Уж он-то точно у Кима лишний час сна просто нагло возьмет, потому что его весь этот стресс за последние сутки просто задолбал. — Скажи хоть, как зовут? Мы нашли тебя на поляне в лесу. Бежала со стороны плантаций риса, а потом рухнула и потеряла сознание. Этот,— Минхо указал на своего товарища, объясняя молчаливой все как маленькому ребенку, чтобы той стало немного понятно происходящее. Может так она скажет что-нибудь? — тебя с нами забрал и спас. Я-то против был, поэтому благодари только его. Меня Минхо зовут, а его Сынмин. Старший разговаривал на японском, неверно считая, что перед ними коренная японка. Так уж сложилось, что в семье Боды один только Чан больше походил на смесь австралийца и корейца, пока все остальные родственники имели исключительно азиатскую внешность. И Бода тоже вполне себе походила на японку, со своими густыми черными волосами, карими глазами и небольшим ростом. Ким и Ли судить по внешности мало умели, но девушка выглядела молодо и имела крепкое телосложение, словно часто занималась спортом. Возраст угадать сложнее — у нее довольно мягкие чарты лица, хоть и присутствует усталость вместе с выделявшимися скулами. Лицо круглое, вместе с тем разрез глаз острый и словно вечно прищуренный. Молчаливая похожа на лисицу, готовая в любой момент сорваться, чтобы защитить себя. Сынмин тоже пытался с ней говорить на ломаном знании японского языка, поворачивая постоянно голову машинально к другу, чтобы понять, правильно ли он вообще слова произносит. А Минхо так же машинально ему кивал. Бода, даже находясь в подвешенном состоянии и в дезориентации, смогла сложить два плюс два и понять, что ребята тоже не отсюда. Не став утруждать себя догадками, решила подыграть их ожиданиям, тоже наконец заговорив с ними на местном: — Бода. Мы были на плантации риса, пока не пришли военные. — Удалось кивнуть головой и спокойно ответить, но у девушки все сжалось внутри, когда пришлось продолжить. — Но…теперь я одна. Между ними снова повисло молчание, в котором юноши ощутили себя напряженно и печально. Голос у Боды был отрешенным, вместе с тем они видели, как та пыталась держать эмоции в себе и нервно ковыряла заусенцы у ногтей на руках. У них двоих в голове одновременно образовалась мысль: «Что бы было со мной, если бы мой друг погиб здесь?». На душе тут же стало гадко и одиноко, ведь потерять друг друга они просто не могут. Больше вопросов задавать не хотелось, поэтому Ли та уже молча вынул из приобретенных здесь запасов консервы с фасолью и толкнул ее по полу, чтобы та докатилась до ног девушки. Пальцы коснулись холодного метала с потертой этикеткой, поднимая, когда рядом лежащий Сынмин поднялся с места и, порывшись в вещах внутри рюкзака, дал ей ложку. Так они и сидели дальше: молча, посматривая на друг друга, пока Минхо укладывался на место Кима, а Бода доедала свой завтрак. Стоило голове старшего коснуться импровизированной подушки из толстовки, как он вырубился, хотя до этого подумывал ещё не засыпать, понаблюдать за их новой знакомой. Но усталость взяла свое, переборов любые переживания. Сынмин неловко кашлянул в кулак и выглянул в закрытое окно, бегло посмотрев по сторонам. Снаружи только наступало утро, значит им ещё предстоит торчать здесь целый день до наступления ночи. Краем глаза он продолжал следить за новенькой в их компании, что продолжала уплетать фасоль, а после взяла с полки и сухари. Казалось, Бода не ела долго из-за своего аппетита, образовавшегося сейчас после крепкой отключки. У Боды в голове обстоят дела куда печальнее и хуже, где вновь мелькают картины как они спасались от тех мужчин и как она тянула безжизненное тело лучшей подруги. Зубы продолжали жевать фасоль вместе с черствыми сухарями и она отпила чуть воды из чужой бутылки, тут же ощущая рвущиеся наружу слёзы. Они душили, застилали взор, обещая ей ещё не раз напомнить об этом ужасном дне и снова появиться на глазах. Сдерживая всхлипы, ее все равно было слышно в тишине помещения. Ким тактично делал вид, что не замечает этого, облокотившись спиной на какие-то ящики и глядел дальше в окно. Он дал ей возможность побыть одной среди них, чтобы та смогла принять внутри себя происходящее и идти дальше. В такие моменты человека лучше не трогать — это он знал давно, когда переживал смерть бабушки и дедушки, а еще, когда Минхо лишился своих. В эти моменты лучше просто молча оставаться рядом, давая при этом опечаленному время и пространство самому прийти в себя. Так начался новый день в Ояме, где три человека собрались в одном крошечном магазинчике около дороги. Каждый испытывал себя по-разному, но дорога свела их в одно место и судьбу, где их совместные усилия понесут свои плоды и последствия. Смогут ли все трое участников этой сложной судьбы выбраться из огромной клетки, не потеряв себя?