Глава 10. Письма через океан (5)

Жизнь становится легче, когда есть кому писать и кто пишет тебе в ответ. Даже если это всего один человек.

26 июня 1937 года Вена Дорогой Стив, Как ты видишь из прилагаемой вырезки из рецензии, они дали мне имя. Очевидно, старая добрая «Элис Мозер» недостаточно хороша, так что отныне я буду известна как «Die Sirene». Угадаешь перевод? Я не уверена, чья это была идея - моего дяди, продюсерской компании или какого-то жаждущего журналиста, и, честно говоря, не знаю, польщена я или нет. Уверена, они хотели сделать комплимент, но я помню, как старая миссис Розвуд описывала Сирен как «воплощение зла». Что ж. Надеюсь, Гомер не будет слишком возмущен тем, что я позаимствовала это имя. По просьбе дяди я пробую себя в опере. Это не самый мой любимый жанр, но мне нравятся сюжеты, а песни достаточно сложны, чтобы заставить меня работать над ними. В Австрии сейчас точно нет места для джазовых певцов. Пока что я выступаю на концертной сцене и записываю песни. Я даже записала несколько песен на английском языке, и это приятное разнообразие. После моего последнего концерта люди просили у меня автограф. Мой автограф, Стив! Я до сих пор помню, как мы придумывали свои автографы в средней школе. Мой не такой грандиозный. У меня есть еще одна новость, которая втайне делает меня гораздо счастливее, чем всё остальное: Джили выходит замуж! Оказывается, этот «темноволосый парень», как ты его всегда называешь, был влюблен в нее уже несколько месяцев, и она тайно встречалась с ним. Его зовут Франц Крейски, и после нескольких встреч с ним я думаю, что они будут очень счастливы вместе. У него не такой острый ум, как у нее, но он очень милый, открытый и добрый к ней. Я не возражаю против их скрытности - Джили рассказала мне, как только узнала, что у нее с ним все серьезно, и ни один из них не пользуется популярностью в обществе в данный момент (учитывая, что Франц - еврей). Сегодня вечером я тайком пойду с ними в свинг-клуб, так что мне пора! Твоя, Элис *** ~ Они назвали тебя в честь монстра. ~ *** 30 июня 1937 года Бруклин Дорогая мисс Знаменитость, Ваш поклонник со всего Атлантического океана смиренно просит подписать ему фотографию. Я был бы очень признателен, если бы вы смогли убедить моего тупоголового друга хоть раз насладиться походом в танцевальный зал вместо того, чтобы хандрить, пренебрегать свиданиями или ввязываться в драки с пьяными идиотами. Но, увы, чудеса недоступны даже для великих певиц Европы. Смиренный, восхищенный привет, Баки P.S: Видел Тома на выходных. Он очень хорошо учится в школе, считает, что у него три подружки. Я сказал ему, что, по моему опыту, это не стоит таких усилий. *** 4 июля 1937 года Вена Дорогой Стив, С днем рождения! Это письмо дойдет до тебя уже после дня рождения, но я надеюсь, что ты отлично провел время - я весь день думала о тебе. Не могу поверить, что это уже второй твой день рождения, который я пропустила - в последний раз, когда мы были вместе, нам было по семнадцать. Так что ты делал в свой день рождения? Вернее, что Баки заставил тебя сделать? Я приложила к письму свой подарок, набор венских кистей - мне сказали, что они самые лучшие в стране. Я знаю, что ты не так часто пишешь, как рисуешь, но несколько месяцев назад ты упоминал, что хотел бы попробовать себя в этом деле. Теперь тебе придется это сделать! Извини, что поднимаю эту тему в твоем поздравительном письме, но я хотела спросить - ты читал «Mein Kampf», Стив? Я уверена, что наверняка есть английские переводы. Я спрашиваю, потому что наконец-то прочитала. В наше время я едва ли могу обойтись в разговоре без того, чтобы кто-нибудь не заговорил об Адольфе Гитлере, поэтому я хотела лучше его понять. Это ужасающая книга. Чем больше я читала, тем больше пугалась. Я бы сказала, что фюрер - сумасшедший, но так я слишком доверяю здравому смыслу; здравомыслящие люди каждый день делают и говорят ужасные вещи. Я очень боюсь за здравомыслие герра Гитлера. Я помню, как моя мать смеялась над ним, когда он впервые появился в новостях. Я взяла это на вооружение - никогда не верить в то, что он говорит, смеяться над его экстравагантностью и дикими утверждениями. Думаю, мне пора перестать смеяться. Он серьезный человек. Прости, прости. Не обращай на меня внимания, наслаждайся своим днем рождения! Твоя, Элис *** [Перевод] Афиша, заголовок: Смотрите "Сирену" в роли Флории Тоски в опере Пуччини "Тоска" в этот четверг в Венской государственной опере, только один вечер! (Изображение: стилизованная иллюстрация Элис Мозер в роли Тоски, держащей свечу, стоящей над телом злодея Скарпиа) *** 21 октября 1937 г. Бруклин Дорогая Элис, Поздравляю с получением роли! Я, конечно, не очень разбираюсь в опере, но даже если это «всего лишь студенческая опера», ты получила главную роль, и они явно сочли ее достаточно хорошей, чтобы показать в Государственной опере на один вечер! Я не мог бы гордиться этим. Пока что «Сирене» придется уступить место «Тоске». Я немного почитал о самой опере, это не совсем счастливая история, где все умирают, а твоя героиня в конце прыгает со здания, но, полагаю, это опера для тебя. Я знаю, ты сказала, что нервничаешь, но я никогда не слышал голоса сильнее твоего, и ты достаточно упряма, чтобы не совершить ни одной ошибки. Хотя я не представляю, как ты запоминаешь все реплики. Присылай рецензии, когда получишь их (но, пожалуйста, переведи их, мой немецкий все еще не достаточно хорош). В своем последнем письме ты упомянула, что хотела бы когда-нибудь сыграть Брунгильду из «Валькирии» Вагнера. Признаюсь, я никогда о ней не слышал, но я почитал о ней, и оказалось, что это одна из самых трудных ролей, и большинство сопрано никогда не смогут ее сыграть. Я с нетерпением жду, что когда-нибудь увижу тебя на сцене в роли Брунгильды. Передай мои поздравления Джили и Францу на их завтрашней свадьбе (и надеюсь, твой дядя не заметит, как ты выйдешь из дома). Сестры Баки скоро устраивают вечеринку в честь Хэллоуина, и они настаивают на том, чтобы я сделал себе костюм. Сейчас я должен пойти туда, чтобы примерить его, но скоро я напишу снова. Твой, Стив PS: Рисунок на обороте - это мой костюм. У меня был только карандаш, так что тебе придется представить себе яркий оттенок оранжевого. *** 27 декабря 1937 года Париж Дорогой Стив, В Париже по-прежнему чертовски холодно, но Рождество прошло хорошо. Спасибо за письмо (открытки из дома были очень желанными) и за рисунок Тома. Он уже такой взрослый! Я буду краткой в этом письме, потому что ты попросил меня перевести последнюю рецензию. Итак: " Концерт Сирены (это ее первый концерт после закрытия студенческого спектакля в роли Тоски в одноименной опере) - одно из тех выступлений, которые, как только вы его услышите, вы никогда не забудете. На сцену выходит Сирена (Элис Мозер) - крепкая, тонкокостная девушка девятнадцати лет, в ослепительном золотом платье, с огромными глазами в ярком свете концертного зала. Она симпатична, но не той сногсшибательной красотой, которая останавливает человека на улице. Но вот начинается музыка, и она открывает рот, чтобы запеть. Словами этого не передать. Сирена завораживает. Вы чувствуете, что она дарит вам благословение и топит вас в нем. Когда песня заканчивается, вы понимаете, что влюбились и разбили свое сердце одновременно". - Элис *** 10 января 1938 года Вена Дорогой Стив, Итак. Я написала песню. Я писала ее некоторое время, пока мой дядя был в отъезде или в свободное от работы в Академии время. Она называется «Wertvolle Wörter», что означает «драгоценные слова», и прежде чем показать ее дяде, я убедилась, что она достаточно высокопарна, чтобы подойти здешней элите - я имею в виду, что вдохновение я черпала вовсе не из той музыки, которую я здесь пою. Эта песня о любви, и когда я ее писала, то имела в виду дом. Джаз и блюз по радио в Бруклине, клубы, в которых играл Матиас, песни, которым я подпевала. Она немного богаче, чем все, что я здесь пела, более игривая. Я написала немецкую и английскую версии, но английская останется в секрете (я прикрепила текст песни на обратной стороне этого письма). Я хочу объяснить, что эта песня значит для меня. Это моя мама и Матиас, это далекие воспоминания о моем отце, это мой брат. Это Баки. Это ты. Эта песня о том, что нужно беречь слова, которые были у меня со всеми вами, слова, которые я храню в памяти, как зарытые драгоценности. Это слова, которые я сдерживаю каждый день, даже когда мне хочется их выкрикнуть. Это слова, которые я пишу тебе каждую неделю, и те, что получаю в ответ. Эта песня означает дом. Это счастливая песня, в основном, с мягкими затишьями меланхолии, которые поднимаются до парящих нот - мой любимый вид диапазона. Исполнять ее - одно удовольствие. Моему дяде она понравилась, когда я наконец-то спела ее ему, и теперь мы работаем с продюсерской компанией. Хотя он только вчера сказал мне, что ему припишут авторство и продюсирование. Он говорит, что люди не любят слушать песни женщин, так что это лучший маркетинговый ход. Признаюсь, я расстроена, но, возможно, он не ошибается. Кроме того, я просто хочу ее спеть. Мой дядя считает, что песня может попасть в международные чарты, так что я надеюсь, что ты сможешь ее услышать. Держите ухо востро (или радио, так сказать). Я надеюсь, что зима будет к тебе благосклонна – теплее одевайся и старайся питаться как можно лучше. И я надеюсь, что новая работа иллюстратора идет хорошо! Твоя, Элис. *** 12 февраля 1938 года Бруклин Дорогая Элис, Баки вчера расстался с Дот. Это было некрасиво. Она не дала ему пощечину, но ужасно плакала - и хотя он будет говорить, что не плакал, Баки тоже пролил несколько слез. Мы пошли в танцевальный зал, чтобы он мог утопить свои печали, и он моментально взбодрился, как только протанцевал пару танцев по залу. К большому удивлению, я не стал танцевать, хотя у меня был парижский вагончик (по старой памяти), над которым смеялась целая банда дам. Кстати, «Wertvolle Wörter» дважды звучала по радио на этой неделе! Вряд ли кто-то из слушателей в Бруклине знает, что это ты, ведь теперь тебя называют Сиреной, но я слышал только положительные отзывы. Что касается меня, то я в восторге - я знал, что так и будет, так что ты можешь назвать меня предвзятым, но я действительно так считаю. Возможно, я не понимаю, но я впервые за долгое время услышал твой голос, и это поразило меня так, как я не ожидал. Это вернуло меня к тем холодным утрам в церкви (хотя на этот раз песня намного лучше). Но теперь о главном в твоём последнем письме. Я не знал, что дела в Австрии идут так плохо. Я не знал, что дела у Джили и Франца так плохи, и мне жаль, что они не принимают от тебя помощи, которую ты хочешь оказать, - и что в Австрии так много таких же, как они, попавших в тяжелое положение. Что касается Австрии, неужели ты думаешь, что Германия попытается захватить власть? Это кажется безумием даже для них. Я думаю, что нахожусь в той же лодке, что и ты - если бы это был наш старый школьный класс, мы бы знали, что делать. Ты бы знала, как правильно надавить и потянуть, чтобы все было сделано правильно. Но ты права - сейчас речь идет о целых странах. Но ты не должна чувствовать себя беспомощным - черт возьми, чтение книг о немецкой политике, как ты это делаешь, уже большой шаг к тому, чтобы изменить ситуацию. Ты спросила, что бы я сделал, но я не уверен, что мой поступок будет правильным. Ты меня знаешь, я бы, наверное, дал кому-нибудь в морду, а потом был бы избит. Но на твоём месте, я бы так не делал - пожалуйста, не бей никого по лицу. Оставайся в безопасности. Хотя даже когда я это написал... Я знаю, что мы с тобой никогда не могли просто «оставаться в безопасности», когда видели, что ситуация поворачивается на юг. У меня нет ответов на все вопросы, но я бы сказал... защищай тех, кого можете. И используй любую возможность, чтобы поступить правильно. Но не ценой своей безопасности. Пожалуйста. Ради меня. Твой, Стив.