Глава 11.

Ницше: В мести и в любви женщина проявляет больше варварства, чем мужчина.

Оставшееся время учебы Стива и Элис в Бруклинской средней школе прошло в относительном спокойствии. Элис заняла первое место по математике и французскому языку, но Стив обошел ее по искусству и истории - так закончилось их трехлетнее соперничество. Тем не менее никто из них не признавался в этом вслух. В том же году Элис нанялась на свое первое певческое выступление. Конечно, это был всего лишь женский обед во Флэтбуше, и она была уверена, что женщину, которая попросила ее спеть час за несколько пенни, подтолкнула ее мама, но это было уже что-то. В течение года она получила еще несколько подобных предложений - на званых ужинах, светских раутах, даже однажды выступила в качестве приглашенной певицы с группой отчима в танцевальном зале. Баки и Стив пробрались туда, чтобы поддержать ее. В марте, на день рождения Баки, они втроем пошли посмотреть вышедший на экраны фильм: Кинг-Конг. Стив весь следующий день рисовал существ, взбирающихся на нью-йоркские здания, а Баки стал зачесывать волосы назад, как Роберт Армстронг. В газетах появилось сообщение о загадочном поджоге немецкого Рейхстага, а затем в Германии открылся первый концентрационный лагерь. По утрам Элис и Стив вместе шли в школу, пропуская заголовки о том, что канцлер Германии получил диктаторские полномочия. Вечерами за чашкой чая мама Элис рассказывала о происходящих событиях, и Элис пыталась понять ее. В том мае, направляясь на выпускные экзамены, Элис и Стив прошли мимо газетного киоска, где были изображены толпы людей в форме, стоящие вокруг кучи горящих книг, с поднятыми, в странном приветствии, правыми руками. Заголовок гласил, что студенты в Берлине собрались и сожгли «негерманские книги». Несколько мгновений Стив и Элис стояли в тишине в тёплую весеннюю погоду, разглядывая газету. Элис протянула руку, чтобы потрогать черно-белую фотографию горящих книг. Продавец газет сузил глаза, глядя на нее издалека. «Что ж, это один из способов привлечь к себе внимание». Стив засунул руки в карманы. "Ты в порядке? Я знаю, что это... ты выросла неподалеку". Элис пожала плечами. "Я не в восторге от этого. Но Нью-Йорк - мой дом, и мы не сжигаем книги. Пока", - добавила она с небольшой ухмылкой. "Это просто люди, наделенные властью... позируют. Скоро все уляжется". Она убрала пальцы от горящих книг, и они вдвоем продолжили путь под солнечными лучами. *** В июне Стив и Элис окончили Бруклинскую среднюю школу, провели лето, слушая радио и отправляясь с Баки на пляж Кони-Айленд, а в сентябре оказались в нескольких кварталах от своей старой школы, в Бруклинской старшей школе. Многие из их друзей бросили школу после средней, чтобы начать работать. Депрессия все еще продолжалась. Однако мама и отчим Элис и слышать не хотели о том, чтобы она бросила школу, а мама Стива уверяла его, что вполне способна прокормить и согреть их обоих. Да и работы было немного, особенно для иностранки и вечно больного мальчишки. Баки встретил их у ворот Бруклинской старшей школы с распростертыми объятиями и ухмылкой, как будто это место принадлежало ему. «Вас сюда пустили?» - спросил он, когда они подошли. Стив закатил глаза и сказал: «Видимо, после твоего появления здесь все пошло кувырком», а Баки разразился хохотом. Элис улыбнулась им, а затем перевела взгляд на стоящее перед ней внушительное здание. Оно было очень похоже на их среднюю школу: большое квадратное здание из серого кирпича с флагштоком и пыльными окнами. Над головой нависали тучи, грозящие дождем. Здание выглядело знакомым, но ученики, проходившие через ворота и собиравшиеся в группы, как стаи птиц, были выше. Элис не была ни маленькой, ни высокой, но в Бруклинской средней школе она чувствовала себя выше, старше. Здесь же она чувствовала себя крошечной. Это напомнило ей о том первом страшном дне в средней школе. Она вспомнила, как отскакивала от стен коридора, словно мячик для пинг-понга, и вздохнула при мысли о том, что ей снова придется пройти через это. Но сегодня не было ничего страшного. Она была не одна, рядом с ней были препирающиеся Стив и Баки, и она узнавала других студентов, мельтешивших во дворе. Она знала этот район - карта его улиц жила у нее в голове. Знакомые запахи выхлопных газов машин, мусора и слабый привкус готовящегося хлеба из пекарни через дорогу. Сегодня утром мама и Матиас поцеловали ее в макушку, как будто это был любой другой обычный школьный день. Она вышла вслед за Стивом и Баки на школьный двор и перекинула ремень с учебником через плечо (старый синий учебник с вырезанной в центре дыркой бился о ребра). «Эй, Элис!» - окликнули ее. Повернувшись, она увидела Эдит Бродо, свою первую подругу в Бруклине, которая махала ей рукой из группы ребят в нескольких ярдах от нее. «Приходи, покажи свой трюк с голосом!» Элис кивнула Стиву и Баки, подошла к Эдит и ее новым друзьям и продемонстрировала свой трюк с идеальной мимикой - имитировала один из их голосов и заставила их всех громко рассмеяться. Эдит улыбнулась, порозовев, а краем глаза Элис заметила, как Стив наседает на придурка, дергающего девочек за лямки. Ах, да. Старшая школа ничем не отличалась от средней. Это было похоже на возвращение домой. *** Стив преуспевал на уроках искусства и истории в старших классах, а во всех остальных превосходил ожидания - у него всегда был логический склад ума, позволяющий решать проблемы. Баки оставался самым спортивным из них троих. В старшей школе Бруклина было больше языковых классов, к которым Элис тяготела, и школьный хор, в который она записалась в первый же день. Учитель математики перевел ее на класс выше. Через несколько недель, чтобы освоиться в новой школе, Элис по рекомендации своего нового домашнего учителя вступила в клуб дебатов. Сначала она ничего не понимала: они должны были просто... спорить друг с другом? Но потом вдруг обнаружила, что ей это нравится. Ей нравился вызов, когда нужно было принять мнение, с которым она не согласна, и от всей души его отстаивать. Ее товарищи по команде были трудолюбивы, удивительно умны и не смеялись над ее акцентом. На их первом конкурсе у нее дрожали руки от перспективы выступать перед толпой и говорить, а не петь, но ее голос оставался сильным. Позже, в том же году, Стив уступил давлению Элис и тоже вступил в клуб. Это будет хорошей практикой в использовании слов, а не кулаков, сказала она, и, хотя он бросил на нее кислый взгляд, сделал, как она сказала. Обычно он так и делал. Элис также посещала занятия по машинописи по средам во второй половине дня. В основном это были девочки, заинтересованные в поступлении в школу секретарей, в чем Элис не была уверена, но Эдит убедила ее присоединиться (у Эдит были самые быстрые пальцы из всех). Элис впервые прикоснулась к пишущей машинке - большая, неуклюжая машина поначалу казалась ей загадкой, но через несколько недель она узнала тяжелое нажатие клавиш и скольжение возвратной каретки. Это напомнило ей пианино в церкви, которое она осваивала, когда дирижер хора был болен. В октябре пришло известие о том, что Германия вышла из Лиги Наций. Элис это не удивило, к тому же, в школе было много дел, и в ее глазах это мало что значило. Другие страны выходили и раньше. Еще больше ее не впечатлял тот факт, что теперь ей придется носить бюстгальтер - ужасно тесную штуку, к которой, как уверяла мама, она привыкнет. Элис не была в этом уверена. Старшая школа вошла в привычный ритм, и хотя Элис снова была самой маленькой и младшей, она вписалась в коллектив. Всегда находились придурки, всегда Стив с кем-то дрался, но она уже привыкла к этому. Они со Стивом продолжали вести ночную переписку азбукой Морзе, пробуя новые коды, чтобы помешать несуществующим подслушивающим. Однажды утром Элис пробиралась по оживленному школьному коридору между уроками, уворачиваясь от громоздких качков и высоченных старшеклассниц, когда услышала яркий голос. «Салют, Элис!» воскликнула Эдит Бродо, поравнявшись с Элис. Ее темные волосы лежали тугими локонами, как у Ширли Темпл. "Quoi de neuf?" Им пришлось на мгновение расступиться, чтобы освободить место для толпы ребят, но когда они снова оказались вместе, Элис улыбнулась подруге. "Pas tant que ça", - ответила она. Но когда они проходили мимо библиотеки, Элис заметила, что она нахмурила брови, глядя на неё. "Что-то не так?" Оглядевшись по сторонам, Эдит заправила темный локон за ухо. "Я хочу спросить тебя кое о чем". Взяв Элис за руку, она повела ее в ближайший туалет для девочек. Пока Эдит проверяла, не заняты ли кабинки, Элис, нахмурившись, положила книгу на пол. "Эдит, в чем дело? Это твоя семья?" На мгновение она подумала, что это может быть связано с Баки - к ней уже подходили несколько девочек, чтобы спросить об очаровательном темноволосом старшекласснике, и Эдит пару раз бросала на него восхищенные взгляды, но в данный момент у Эдит было слишком серьёзное лицо. Эдит наконец повернулась и посмотрела на Элис. Ее глаза пробежались по лицу Элис, затем по ее рукам и форме, словно ища что-то. "Я просто хотела спросить... ты...", - она слегка сдвинулась с места, на ее лице появилась боль. "Ты в порядке?" Элис моргнула. "Да?" Это слово эхом отозвалось в кафельном туалете. Эдит сократила расстояние между ними и положила руки на руки Элис. «Ты можешь быть со мной откровенна, mon amie». Эдит нахмурила брови, а в ее темных глазах было столько искренности и мольбы, что Элис на мгновение задумалась, не случилось ли с ней чего-нибудь такого, что могло бы послужить основанием для этого. Но после летних каникул она провела несколько относительно нормальных месяцев - ее брат Том болел, но это было несколько недель назад, а единственным сомнительным поступком, который она совершила, была ночная прогулка на крышу доходного дома, чтобы попеть и посмотреть на звезды. Но все это не объясняло почти слезливого взгляда Эдит. Элис покачала головой. "Эдит, я обещаю тебе, что ничего не скрываю. Что случилось?" На брови Эдит появилась морщинка замешательства. «Я... я слышала, что ты... что ты могла пострадать». «Как?» Эдит сделала полшага назад, ее бровь нахмурилась еще больше. «Я слышала, что тебя обидел отчим». В животе у Элис всегда сидел клубок холодного, твердого, спокойного воздуха, который поддерживал ее, когда она пела или выполняла свои планы. Но при словах Эдит этот шар словно растворился, как сухой лед, заморозив ее внутренности и перехватив дыхание. Эдит вгляделась в лицо Элис, и ее глаза расширились. Раз. Два. Три. Когда Элис убедилась, что ее голос не дрожит, она сделала длинный вдох через нос, а затем тщательно расправила блузку, глядя вниз. «Где ты это слышала?» - спросила она. Эдит сглотнула. Она все еще была в замешательстве, но чувствовала, как на затылке зашевелилась колючка, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. «Я услышала это от Мэри Бет, но она сказала, что услышала это вчера за обедом от Эда Миллера». Эд Миллер. Тот самый Эд Миллер, который только что начал ходить в ту же церковь, что и Элис со Стивом. Тот самый Эд Миллер, чьи глаза вспыхнули, когда Элис сказала: «Нет, спасибо, я не хочу идти с тобой к фонтану с газировкой». Тот самый Эд Миллер, который видел, как Матиас встретил Элис, Тома и ее маму в квартале от церкви и проводил их до дома. Тот самый Эд Миллер, чьи темные глаза Элис отметила и сохранила в памяти. Холодный туман, клубившийся внутри Элис, снова сгустился, став твердым и острым. «О», - сказала она. Холодными пальцами она подхватила ремешок с книгой и вышла из туалета. *** «Стив!» Стив вскинул голову от того места, где он стоял в очереди за обедом, приплюснутый двумя бейсболистами по обе стороны от него. Скачок роста, который обещала его мама, все еще не произошел. «Стив!» раздался голос Баки, но Стив его еще не видел. Кафетерий был переполнен, коллективный шум отскакивал от потолков и заполнял помещение. «Стив!» Баки наконец протиснулся сквозь толпу учеников и подбежал к Стиву. Его обычно хорошо причесанные волосы были взъерошены, а глаза расширены. «Стив, ты должен немедленно идти со мной - Элис в бешенстве, и я знаю, что она собирается сделать что-то безумное». «Что?» Но Баки уже схватил его за руку и потащил прочь из очереди. Обычно Баки не обращался с ним по-мужски - знал, что Стив наверняка ударит его за это, - так что дело, должно быть, серьезное. Стив опустился на ступеньку рядом с ним. «Где она?» «Не знаю, это нам и предстоит выяснить», - сказал Баки. Они вышли из оживленного обеденного зала. «Ее подруга Эдит пришла и предупредила меня, сказала, что думает, что Элис собирается сделать что-то плохое». "Что? Почему?" У Стива перехватило дыхание, когда он ускорил шаг. Его ботинки скрипели по полу. «Очевидно, Эд Миллер рассказывает всем, кто его слушает, что отчим Элис - сам-знаешь-кто, что он похитил маму Элис и что он делает ужасные вещи с Элис в их доме». Стив покраснел. «Что?» "Я знаю, знаю, но Элис теперь знает, и я боюсь, что она действительно может его убить. Отравить его, или уронить ему на голову пианино, или..." Баки продолжал тараторить, паникуя сильнее, чем когда-либо, пока они искали Элис по коридорам. Для Баки Стив был неприятной, но предсказуемой угрозой - он видел что-то, что ему не нравилось, и бил это, а потом получал сам. Элис, напротив, была проблемой. Она не нападала вслепую, а замышляла, планировала и безжалостно мстила. Трудно было понять, что она сделает, пока это не было сделано. Она лучше, чем Стив, умела не попадаться, но сейчас, когда она, без сомнения, была в ярости... он был уверен, что, что бы она ни сделала, это будет катастрофой. Он был настолько поглощен мыслями об Элис, что не заметил, как Стив замолчал. Они нашли ее в пустом кабинете класса, в котором учился Эд Миллер. Она услышала приближающиеся шаги и направилась к выходу из класса, как будто оставляя что-то на столе учителя, но когда дверь открылась и в проёме показались запыхавшиеся Стив и Баки, ее лицо снова омрачилось, и она вернулась к тому, чем занималась: рылась на вешалке. В комнате было темно и тихо, поэтому звук ее дыхания был очень громким. «Элис,» - резко сказал Баки. Она проигнорировала его, перебирая пальцами пальто, пока не нашла то, на котором с внутренней стороны воротника было выгравировано имя Эда Миллера. Ее глаза заблестели, и она потянулась в карман юбки. «Элис», - повторил Баки. «Что ты делаешь?» «Не твое дело». Нежными пальцами она вытащила из кармана конверт и сунула его в правый карман Эда. «Что это?» Баки и Стив направились к ней мимо пустых столов. «Паук». «Паук?» Глаза Баки выпучились, и он помчался через весь класс, чтобы оторвать ее от пальто. «Откуда у тебя паук?» «Нашла за велосипедным сараем». Баки посмотрел на ее лицо. Она была невозмутима, как будто это был обычный день. Но она не могла скрыть возмущения в своих глазах - на Эда Миллера и на Баки за то, что они не дали ей отомстить. Она стояла неподвижно, глядя ему в глаза. «Элис, - начал он, - я знаю, что говорит этот Миллер, но если ты что-нибудь с ним сделаешь, он поймет, что это была ты...» «Мне все равно», - спокойно ответила Элис. Она попыталась отстраниться от него, но он крепко держал ее. Ее глаза вспыхнули. "Миллер умен, Элис, он сам отомстит тебе. Его отец - глава школьного совета, он может добиться твоего исключения. Только подумай!" По мятежным глазам Элис он видел, что она не слушает, и еще одним рывком она вырвалась. Баки оглянулся через плечо. «Ты поможешь мне, Стив?» Глаза Элис метнулись к Стиву, и какое-то мгновение они с Баки просто смотрели на него. Стив стоял, сцепив руки в кулаки и стиснув челюсти, его грудь вздымалась и опускалась от того. Как быстро они сюда шли. Его бледно-голубые глаза переместились с Баки на Элис. Он вздохнул. «Чем я могу помочь?» У Баки пересохло во рту от такого предательства. Глаза Элис сверкнули. «Откройте для меня другой карман», - сказала она. Баки мог лишь потрясенно наблюдать, как они вдвоем бросились к пальто Миллера. У Стива была такая искрящаяся, стиснутая челюстями энергия, которую Баки обычно видел только тогда, когда он собирался кого то ударить, но он лишь осторожно расстегивал карман коричневого пальто уверенными пальцами. Элис, холодно-каменная от горячего гнева Стива, достала что-то из другого кармана юбки. «Где ты это взяла?» с любопытством спросил Стив, пока Элис разжимала в руках мышеловку и осторожно засовывала ее в другой карман Миллера. Стив закрыл его, и, когда пружины не стало слышно, они отошли от пальто. «Шкаф смотрителя». Элис обвела глазами комнату, словно выискивая новые возможности для саботажа. «Он оставляет ключ в верхнем ящике стола». «Что дальше?» спросил Стив, как предатель. Он смотрел на Элис так, словно она изобретала двигатель или путешествовала на Луну, а не планировала злобные шалости. «Потом я собираюсь устроить ловушку в его доме». «Ловушку?» воскликнул Баки, приходя в движение. «Ты что, охотник на крупную дичь?» «Теперь да», - ответила она с нотками ярости в голосе. «Я думала о вазелине на его пороге или о наклейках в его постели...» «Стоп.» Баки привстал на ноги и скрестил руки, чтобы придать своему голосу авторитетность. Элис и Стив не останавливались. Она вытащила из кармана еще одну мышеловку, а Стив предлагал идеи, куда ее поставить. В отчаянии Баки хлопнул в ладоши. В тишине класса раздался громкий звук, заставивший Элис и Стива подпрыгнуть и повернуться к нему лицом. «Просто послушайте меня, хотя бы одну минуту!» Это сработало. Отчасти. Они молчали, не шевелились и смотрели на него - одна пара голубых глаз, другая - зеленых. Как пара злобных близнецов. Баки воспользовался своим преимуществом. "Поверьте мне, - начал он. - Я в ярости от Миллера. Мне хочется схватить его за лодыжки, держать вверх ногами и трясти до тех пор, пока у него не выпадут ребра. Но это, - он жестом показал на мышеловку, на пальто на стене, - не тот ход. Я говорю это не потому, что он этого не заслуживает, и не потому, что ты не заслуживаешь того, чтобы все исправить, но это не тот способ, которым можно это сделать". Рука Элис сжалась в кулак. «Я не могу просто позволить ему...» «Я знаю!» подавленно сказал Баки. Подбородок Стива выпятился. Тревожный знак. "Но если ты сделаешь это, Миллер узнает, что это был ты, и сделает твои следующие три года несчастными. Поверь мне. Он будет мучить тебя, и он будет мучить Стива, потому что Стив будет за тебя заступаться". Это заставило Элис засомневаться, поэтому он продолжил. "Вот это? Это только усугубит ситуацию. Ты должна быть умнее, Элис". Ее плечи опустились. «Я не знаю, что делать». «Ты должна подождать», - сказал он, его голос стал добрее. "У тебя это хорошо получается. Жди, отстаивай себя, где можешь, и если представится возможность все исправить, воспользуйся ею. Но это не та возможность". Резкий вдох Стива предшествовал его протесту: «Но...» "Не вздумай ударить его, - предостерегающе сказал Баки, надвигаясь на своего более низкого друга. Глаза Стива мятежно вспыхнули, но он не стал спорить. Баки поднял руки и посмотрел между ними. "Я скажу тебе, что мы собираемся делать. Мы избавимся от ловушек здесь, а потом спустимся в кафетерий и пообедаем. Мы будем игнорировать Миллера, а если кто-то придет и спросит об этих слухах, мы их просто высмеем. Потому что это лучший способ прекратить их". Он сделал паузу, а затем добавил на всякий случай: «И мы больше не будем ставить ловушки». После этой речи на несколько мгновений воцарилась тишина. Элис тяжело дышала, как будто бежала наперегонки, но Баки видел, как из нее вырывается холодная ярость. Стив наклонился к ней, притягивая к себе. «Ладно», - в конце концов сказала она. Баки вздохнул. "Может, оставим паука? Без конверта? Он ни за что не подумает, что это я". Баки несколько долгих мгновений смотрел ей в глаза. «Паук остается». Он повернулся к Стиву. «А теперь иди и обними ее». «Почему я?» спросил Стив, внезапно широко раскрыв глаза. Баки хотел было закатить на него глаза, но удержался. «Потому что я пойду и вытащу этого паука из конверта и постараюсь не попасться в мышеловку». И он пошел и сделал именно это. Баки краем глаза наблюдал за тем, как Стив неловко подошел к Элис, которая снова была неподвижна, как камень, и обхватил ее руками. В классе воцарилась тишина. Несколько мгновений они просто стояли так, его тонкие руки под странным углом обхватывали ее, и оба они едва касались друг друга. Потом Элис обхватила его худой торс, закрыла глаза, и объятия превратились в настоящие. Баки вытащил конверт, вытащил паука - господи, какой огромный - и снова застегнул карман. Затем он вытащил мышеловку, разобрал ее и снова повернулся. Стив и Элис по-прежнему стояли посреди класса, обнявшись. Баки хотелось посмеяться над ними, но это только отпугнуло бы их друг от друга, а это было совсем не то, чего он хотел. Поэтому он просто подошел и обнял двух маленьких светловолосых детей. Они захрюкали в знак протеста, и в конце концов Стив вырвался, но оба улыбались. Элис ударила Баки локтем в ребра, чтобы освободиться из его медвежьих объятий, а затем откинула волосы с лица и застыла. Все почувствовали, как в этот момент ее улыбка сползла с лица. «Слухи не исчезнут», - пробормотала она. Эти слова пронеслись по классу. Баки и Стив застыли на месте. «Они могут... они могут все изменить». «Люди в этом районе знают Маттиаса», - сказал Стив, мгновенно став серьезным и праведным. «Они в это не поверят». «Это если слухи вообще выйдут за пределы школы», - ободряюще сказал Баки. Элис провела пальцами под глазами, и Баки впервые понял, что она начала плакать. Он видел ее плачущей всего два раза. «Я никогда не была так зла», - откровенно сказала она. Ее голос не дрогнул из-за слез - казалось, что лицо просто потекло. "Он пришел за моей семьей. Я хотела... Я не могла придумать, как причинить ему наибольшую боль. Казалось, ничего не хватит". «Ничего достаточно хорошего», - сказал Баки. Он все еще боялся, что Элис попытается убить Миллера. Стив шагнул к Элис. «Он напал на вашу семью, а значит, и на нашу тоже». Она проронила еще одну слезу. «Мы держимся вместе, Элис». «Хорошо», - прошептала она. «Вы должны знать, когда нужно сражаться», - сказал Баки им обоим. Они оба кивнули, как будто это было очевидно, но он знал, что ему придется повторить это еще до конца дня. Он вздохнул. "Ладно. Пойдемте в кафетерий". Элис нахмурилась. «Я думала, ты сказал, что хочешь все здесь починить». Баки взял в руки разобранную мышеловку. «Это не всё?» Ее глаза прояснились. «О. Нет, это еще не все». Рядом с ней, вне поля ее зрения, губы Стива искривились в улыбке. Баки провел рукой по лицу. "Конечно, как же иначе. Расскажещь?" «Под учительской тетрадью есть записка, написанная почерком Эда» - Стив отправился за ней и фыркнул, прочитав, что подделала Элис, - «еще одна мышеловка в его столе» - Баки со вздохом отправился за ней, - «а еще я вытащила болты из его стула». Баки опустился на стул, который зловеще скрипнул. Им троим потребовалась всего минута, чтобы закрутить болты обратно, затем они взяли мышеловки и поддельную записку и выскользнули из класса, оставив после себя только очень смущенного паука. *** Стив и Баки держались рядом с Элис, пока они шли обратно по пустым коридорам. Элис это оценила - она чувствовала себя хрупкой, опустошенной, словно внезапная вспышка леденящего гнева выжала из нее всю энергию. Она была как никогда благодарна двум разным, но одинаково преданным мальчикам по обе стороны от нее. Один раз рука Стива коснулась ее руки. Наконец они добрались до дверей кафетерия, и Баки облегченно выдохнул, что их не обнаружили. Он распахнул двери и вздрогнул. В кафетерии царила суматоха. В десятки раз громче, чем когда они со Стивом уходили, в открытую дверь вливался гул людских разговоров. Внутри люди толпились и собирались в группы, оживленно переговариваясь. Подносы с едой лежали на обеденных столах недоеденными и брошенными. Баки, Стив и Элис протиснулись внутрь. Они узнавали историю отрывками: Была драка. Потом: У Эда Миллера сломан нос! Элис в замешательстве посмотрела на Стива и Баки. Они пожали плечами и покачали головами. Затем перед ними появилась Эдит, ясноглазая и взволнованная. "Mon dieu! Элис!" Она схватила Элис за руки, словно пытаясь успокоить ее. "Эд Миллер рассказывал эти ужасные вещи за обедом, а потом Финн - Финн Нери - подслушал и подошел. Я пыталась остановить его, но он такой большой, он встал над Эдом и потребовал, чтобы тот извинился перед вами за то, что распространяет ложь". Элис моргнула, Эдит трясла ее руки, пытаясь вникнуть в происходящее. Эдит продолжила: «Эд только рассмеялся, тогда Финн поднял его с места и встряхнул!» Голос Эдит стал высоким писком. «Финн?» У Элис открылся рот. Финн был ее хорошим другом с тех пор, как она впервые дала ему ириску на первом уроке, и с тех пор он постепенно выходил из своей скорлупы. Но он был самым милым и мягким человеком из всех, кого она знала. Он также был самым крупным мальчишкой на их курсе, но его размеры никогда не казались ей опасными. Она почувствовала, как Баки и Стив переглянулись рядом с ней. Эдит сжала руки Элис. "Эд испугался и забрал свои слова назад, но когда Финн повалил его на землю, Эд ударил его! А потом Финн сломал ему нос!" Она закончила на высокой, задыхающейся ноте, и на мгновение Элис забеспокоилась, что потеряет сознание. «Где он?» вздохнула Элис. «Финн». «Его и Эда вытащили за уши, думаю, они уже в кабинете директора». Мимо проходила группа девочек, и Элис услышала обрывки их разговора: «- Сказали, что его исключат!» У нее свело живот. Эдит все еще трясла руками с дикими глазами, но Элис повернулась к Стиву и Баки. Их глаза были широко раскрыты. Она покачала головой. «Я…» Но в этот момент школьный смотритель зазвонил в огромный колокол у своего кабинета, сигнализируя об окончании обеда, и шум в кафетерии внезапно унесся из помещения, как прилив. Эдит отпустила руки Элис, и Элис последовала за толпой обратно на урок английского языка со Стивом. Элис оцепенело сидела на своем месте, изнемогая от удивления, ярости, шока и страха. Начался урок. Они со Стивом отстукивали кончиками пальцев сообщения на своих партах. После окончания первого урока Элис и Стив направились в кабинет директора. По дороге Баки встретил их в коридоре. «Финниган Нери», - озадаченно начал он. Он явно не мог думать ни о чем другом на уроке. «Я думал, что он и мухи не обидит». «Не думаю, что он может обидеть муху», - поправил Стив. «Просто Эда Миллера». Баки ухмыльнулся. Они дошли до коридора, в котором находился кабинет директора, как раз в тот момент, когда стеклянная дверь в другом конце открылась и из нее вышли два человека. Первым был высокий мужчина с угловатым лицом в темном костюме, с крестообразным видом. За ним следовал Эд Миллер. Он был на год старше, высокий, темноволосый и довольно симпатичный, хотя сегодня его внешность подпортила салфетка, которой был заткнут окровавленный нос. Стив, Баки и Элис замерли и прижались к стене, как будто это могло скрыть их от посторонних глаз. Человек в темном костюме, несомненно, мистер Миллер, повернулся к сыну. «Иди возьми пальто и книги, мы уходим». С этими словами мужчина направился по боковому коридору в сторону автостоянки. Эд опустил плечи, поправляя пачку салфеток в руке, прижатой к носу, а затем двинулся по коридору к Элис и остальным. Сначала он не обратил на них внимания, и они увидели его опущенные глаза и то, как уныло шаркают по земле его ноги. Рука Баки поднялась, чтобы заслонить Стива (или, скорее, не дать ему сдвинуться с места). Но тут Эд оказался в конце коридора, увидел три пары ног и поднял голову, широко раскрыв глаза. Заметив их, он не перестал идти. Его глаза встретились с глазами Элис и метнулись в сторону, а затем вернулись к ней. «Извини» - прохрипел он, проходя мимо. И тут же исчез, прежде чем Элис успела что-либо ответить. Она моргнула, и в спину ей уперлась прохладная стена. Она задумалась о том, что чувствует: не совсем удовлетворение. Скорее удивление. Баки медленно отвел руку от Стива. Дверь кабинета снова открылась, и в этот раз в комнате показалась громоздкая фигура. Финн. За его спиной Элис заметила их старого директора Нери, который сидел за столом и подписывал какую-то бумагу. Финн вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Элис, Стив и Баки вышли ему навстречу. Финн вырос в великана - почти вдвое больше Стива, с мускулистыми руками, мягкими глазами и вьющимися каштановыми волосами. В углу его челюсти образовался синяк. «Привет, Элис» - смущенно сказал Финн, повернувшись к ней. Она окинула его взглядом. «Тебя ведь не отчислили?» Он покачал головой. "Просто отстранили на два дня. Как и Эда". Он скорчил гримасу, а потом добавил: «Извини». «Тебе не нужно извиняться!» пораженно сказала Элис. Она шагнула вперед, приподнялась на цыпочках и поцеловала высокого мальчика в щеку. «Спасибо». Когда она отстранилась, Финн стал ярко-красным. Стив сдвинулся за спину Элис. Финн оглянулся на Стива. «Извини, если я тебя опередил», - сказал он с небольшой улыбкой. Это заставило Стива покраснеть, а Баки рассмеяться. Финн снова повернулся к Элис. «Просто не мог позволить Эду продолжать... ну». «Я знаю», - сказала Элис, а потом повторила: «Спасибо». «Я был у тебя в долгу», - ответил он, пожав плечами. «Увидимся на репетиции хора?» «Хорошо», - улыбнулась она. Затем из кабинета вышел директор Нери, заметил трех учеников, разговаривающих с его сыном, и, видимо, не смог решить, кивнуть ли ему в знак приветствия или нахмуриться, а затем вывел сына за плечо из коридора. «Ну что ж…» - сказала Элис, опустив руки. Баки промолчал, опасаясь, что это вызовет новую вспышку мести. Стив же сказал: «Как ты?». Элис выдохнула. Ее взгляд был прикован к пустой двери кабинета. «По-моему, уже не такая злая». «Я рад», - сказал Стив. Затем: "Он, наверное, уже нашел свое пальто. А на улице холодно". По лицу Элис поползла медленная ухмылка. На следующий день в школе все только и говорили о драке (совершенно забыв о том, что послужило ее причиной) и о том, как Эд Миллер завизжал, как сломанный радиоприемник, когда паук выполз из его кармана и поднялся по его руке. *** Выдержка из бюллетеня Смитсоновского музея (2014), стр. 2 Среди новой коллекции - никогда ранее не встречавшиеся артефакты из дома детства Стива Роджерса в Бруклине, который он делил со своей матерью Сарой Роджерс. Эти предметы были извлечены из упаковочной коробки, находившейся во владении семьи Барнс и любезно переданной в 2011 году. Предметы находятся в удивительно хорошем состоянии, если не считать работы некоторых бумажных клещей. Сохранившиеся предметы включают: - Радио 1920-х годов, которое, судя по всему, было модифицировано вручную. Это говорит о раннем механическом гении Роджерса, который, несомненно, сослужил ему хорошую службу в битве технологий против HYDRA. - Корешки билетов в кино и на бейсбольные матчи. Судя по всему, Роджерс был склонен к приключенческим и научно-фантастическим сюжетам и, что неудивительно, болел за команду «Бруклин Доджерс». - Документы из его жизни: выписки из школьных аттестатов, военный билет отца, трудовой договор матери с больницей. Снопы медицинских документов на него самого (см. с. 3 о хронических заболеваниях Роджерса до Возрождения). - Рисунки. Роджерс был известным художником-любителем, и многие сообщали, что он носил с собой блокнот для зарисовок даже на фронт. Эти ранние рисунки дают представление о его детстве. Мы видим пейзажи Бруклина, внутренности классных комнат и несколько набросков девочки среднего подросткового возраста, в различной обстановке. Возможно, это ранняя возлюбленная, хотя современники не преминули пошутить о его неопытности в общении с женщинами. Возможно, воображаемая женщина. Возможно, подруга детства. В любом случае, ее личность потеряна во времени. Посетите новую экспозицию Смитсоновского музея авиации и космонавтики, посвященную Капитану Америке, и посмотрите на эти исторические артефакты во плоти. *** Через неделю после Дня благодарения вся страна торжествовала по поводу объявления об отмене сухого закона. Жители Нью-Йорка стекались в распахнувшие свои двери «спикизи», а в Бруклине за несколько недель после отмены открылась дюжина баров. Элис, которой еще не исполнилось и пятнадцати, отпраздновала это событие, купив у своего друга полбутылки виски и разделив ее со Стивом и Баки в задней части портновской мастерской Матиаса. «Это вам не «Парижский вагончик»», - сказал Баки с видом знатока, а Элис и Стив набросали на него мотков шерсти. Когда наступило Рождество, семьи Элис, Стива и Баки отправились в Манхэттен, а также множество других семей и туристов. По случаю праздника, о котором несколько недель писали в газетах, в Рокфеллер-центре зажгли рождественскую елку. Очевидно, владельцы видели елку, на которую Стив, Баки и Элис наткнулись два года назад, и им понравилась концепция. Но это была не маленькая елочка, украшенная бумажными гирляндами и консервными банками. Когда наступил вечер, Элис и ее семья протиснулись сквозь толпу в толстых куртках и перчатках, чтобы увидеть пятидесятифутовую елку, возвышающуюся в дальнем конце Центра и соперничающую с небоскребами по обе стороны за господство. По всему центру висели рождественские венки и гирлянды, а на самой елке Элис увидела сотни незажженных электрических лампочек. «Вы только посмотрите на это!» - воскликнул Маттиас. Он поднял Тома на плечо, чтобы ему было лучше видно. «Я хочу на нее залезть!» воскликнул Том. Элис улыбнулась. «Может быть, когда ты подрастешь», - пообещала ее мама. Они нашли хорошее место на площади, но через несколько минут Элис начала беспокойно переминаться с ноги на ногу и вертеть головой по сторонам. Мама встретилась с ней взглядом и вздохнула. «Ладно, иди». Элис ушла в ту же секунду, едва услышав мамин призыв: «Будь осторожна!» Элис протиснулась сквозь толпу ньюйоркцев, теснившихся на площади. По дороге сюда у нее перехватывало дыхание, а от окружающих теплых тел у нее вспотела шея. Через минуту или две она поняла, что не продвигается вперед. Она огляделась по сторонам, разглядывая центр сквозь щели между плечами взрослых, а затем направилась к окнам соседнего здания. Там она забралась на каменный выступ внизу и подтянулась, оказавшись над уровнем шумной толпы. Она выглянула наружу. Рокфеллер-центр был переполнен, масса людей в шляпах и шарфах, одетых в тяжелые плащи, устремлена к огромному темному дереву. Небо потемнело, и огни небоскребов сияли все ярче. Вдруг она заметила заметное движение в нескольких ярдах от себя. "Стив! Баки!" Мальчики, которые нашли друг друга несколькими минутами ранее и продвигались вперед в поисках того места, где, по словам Элис, должна была находиться ее семья, остановились на месте и огляделись. «Сюда!» Их головы повернулись в сторону голоса, а затем они оба расплылись в улыбках. Элис стояла силуэтом в золотом свете одного из окон Рокфеллер-центра, ее бледные волосы блестели на свету, и она безумно махала им рукой. Она была похожа на рождественское украшение. Стив и Баки сменили направление и протиснулись сквозь толпу к ней, в конце концов забравшись на выступ из песчаника. «Нам можно сюда подняться?» спросил Баки, вытирая руки и поворачиваясь лицом к площади. Элис пожала плечами и помогла Стиву подняться. Он навалился на нее и чуть не выкинул в окно. "Не знаю. На меня еще не кричали". Она погладила Стива по плечу. «Где твоя мама?» "Она с семьей Баки, не волнуйся. Ей нравятся его сестры". «Не вижу причин», - весело добавил Баки. Он окинул взглядом толпу людей. «Должен сказать, я не понимаю, что за суета вокруг этой елки». Элис подумала о первом дереве, которое они увидели два года назад, и о том, как оно остановило их троих на месте, и промолчала. На шумной площади раздался визг микрофона, и все замерли. Представитель в ярком костюме сверкнул ухмылкой. Элис подумала, что он, наверное, радиоведущий. Она знала, что церемонию транслирует телеканал NBC. «Дамы и господа, добро пожаловать в Рокфеллер-центр». Элис, Баки и Стив прислонились к сверкающему окну и слушали, как оратор говорит о Рождестве, надежде и обществе. Стив кашлянул, и Элис с Баки с тревогой переглянулись, прежде чем он махнул им рукой. К тому времени, когда докладчик закончил выступление, уже совсем стемнело. Элис зевнула. «И поэтому, дамы и господа, давайте включим свет!» На секунду ничего не произошло, и Элис сдержала смех при мысли о том, что все они пришли сюда только для того, чтобы увидеть еще один яркий пример нью-йоркской системы электроснабжения. Но тут высокое темное дерево вспыхнуло таким ярким светом, что в глазах Элис заплясали пятна, и ей пришлось на мгновение отвести взгляд. Баки рядом с ней издал испуганный смешок, а Стив тихонько вздохнул. Когда она оглянулась, елка ожила: каждая ветка сверкала золотыми шарами, превращаясь в сияющий монумент. Толпа задыхалась, охала и аплодировала, когда хор возле елки вдруг разразился песней. Спустя несколько секунд Элис поняла, что ухмыляется. Они с Баки стояли по обе стороны от Стива на оконном карнизе, на котором, вероятно, не должны были находиться, и дрожали в темноте, когда их глаза светились в свете огромной пылающей рождественской елки. Она расширила глаза, как бы желая охватить все это, и приказала себе запомнить. Она собрала в памяти этот момент, крепко зажмурилась и отложила его в сторону. Когда-нибудь оно может ей пригодиться. Слева от нее Баки положил руку на плечо Стива. Она придвинулась ближе и повторила его движение, так что они стояли втроем, полуобнявшись, и вокруг них лился золотой свет. Этой ночью Элис приснилось светящееся золотое дерево и песня.