Глава 15.

1934 год. Элис одергивала мужские брюки, надетые на ней, оглядывая пустой боксерский зал с деревянными полами и тремя выцветшими боксерскими грушами, свисающими с высокого потолка. На стенах висели плакаты, рекламирующие давно прошедшие боксерские поединки, а желтые лампы мерцали примерно каждые полчаса. Она сидела на краю боксерского ринга – который, что очень сбивало с толку, на самом деле был квадратным – прислонившись плечами к канату. Баки и Стив были одеты в простые белые рубашки, как и она, и натягивали боксерские перчатки. Они надели перчатки на Элис, как ребенку. Она посмотрела вниз и постучала друг о друга своими набитыми костяшками пальцев. "Ладно," - сказал Баки, затягивая шнурки зубами. "Вставай, ученица." Элис встала на ноги. Баки указал на Стива. "Стив, иди покажи ей, как наносить удар." Стив моргнул, вздрогнул, а затем осторожно приблизился к Элис, словно опасаясь, что она первой начнет его бить. Элис просто стояла, опустив руки в перчатках по бокам. "Окей, значит…" Стив поднял руки в боевой стойке, и Элис скопировала его. "Поставь ноги немного шире. Держи колени немного согнутыми. Да, вот так." Стив повернулся и встал лицом к висящей боксерской груше, и Элис подошла, чтобы повторить его движения. "Затем направь грудь на то, что хочешь ударить, оттолкнись задней ногой и ударь сквозь грушу." "Думаю, ты немного недооцениваешь мою силу," - сухо заметила Элис, даже когда медленно повторяла движения Стива. "Это скорее визуализация." Стив еще раз показал медленную технику, затем посмотрел через плечо на Баки. Баки кивнул и поднял свой громоздкий боксерский кулак с поднятым вверх большим пальцем. Стив повернулся обратно к Элис, которая слегка нахмурилась, глядя на грушу, медленно вытянула руку, а затем отдернула ее обратно. "Ладно, попробуй," - сказал Стив. Элис отвела кулаки в исходное положение, посмотрела на грушу, а затем нанесла на удивление быстрый удар, от которого груша задрожала. Она отдернула руку и посмотрела на Стива и Баки. "Это было хорошо," - сказал Стив. Он снова взглянул на Баки, а затем обратно. "Но тебе нужно защищать лицо другим кулаком." "А, да, как боксер." Она время от времени видела боксерские поединки Баки.Она потренировалась еще несколько раз, однажды заставив грушу немного раскачаться, прежде чем Баки подошел ближе и хлопнул ее перчаткой по плечу. "Это было хорошо," Он сказал: "Итак, Стив, что, по моим словам, важнее, чем уметь наносить удар?" Стив закатил глаза. "Уметь уклоняться от него." "Отлично!" - бодро сказал Баки. Он указал на ринг. "Начнем. Элис, пока просто побудь здесь внизу." Элис смотрела, как они вдвоем забираются на возвышающийся ринг и проскальзывают под канаты, а затем подошла, оперлась локтями на канаты и стала наблюдать за ними. Они встали друг напротив друга в центре с поднятыми кулаками. На лице Стива было настороженное, смирившееся выражение.Баки повернулся к Элис. "Ты пока просто смотри." Затем он снова повернулся к Стиву, выкрикнул "Начали!" и бросился на него. Стив отскочил в сторону.Элис, подперев подбородок боксерской перчаткой, наблюдала, как Баки несколько минут гоняется за Стивом по рингу, размахивая руками и пытаясь его задеть. Стив уклонялся, неуклюже падал и краснел, и было совершенно ясно, что каждый его инстинкт кричит ему, чтобы он перестал убегать и дал отпор, но они явно делали это раньше, и он придерживался правил. Звуки скольжения кожи по полу боксерского ринга, тяжелое дыхание Стива и свист кулаков Баки заполнили воздух. Баки продолжал выкрикивать "Знай своего врага!" и "Предвидь!", а Стив выглядел так, будто хотел врезать ему по челюсти. Наконец Баки поднял руку, тяжело дыша, и кивнул Стиву. "Хорошая работа, сопляк. Ты почти ушел от меня в этот раз." "Придурок," - кисло ответил Стив. Но когда он проскользнул под канаты, Элис увидела, что он выглядит довольным. Баки помахал Элис. "Твоя очередь." Она полезла наверх, а Стив придержал для нее канаты. Он был красный, запыхавшийся и избегал ее взгляда. Как только она встала на ноги на ринге, она повернулась лицом к Баки. "Готова?" - спросил он, приподняв бровь. Она подняла кулаки. В его глазах вспыхнул огонек. "Начали!" Баки бросился к ней. Элис увернулась в сторону, не сводя глаз с его лица, а затем он развернулся и замахнулся на нее. Элис не сдвинулась с места ни на дюйм. Удар остановился в дюйме от ее головы. Элис даже не вздрогнула. На мгновение Элис и Баки просто смотрели друг на друга: один выглядел смущенным, а на лице другой медленно расплывалась улыбка. "Я выиграла?" - спросила она. Он отдернул кулак и вытер лоб. "Здесь не соревнование, ты должна уворачиваться". "Зачем?" "Чтобы тебя не ударили". Стив наблюдал за ними, опираясь локтями на веревку. "Меня не ударили", - заметила Элис. "Я знала, что ты меня не ударишь". Баки нахмурился на нее. "Но другой ударил бы". "Думаю, я просто знаю своего врага", - улыбнулась она. Стив фыркнул, и Баки снова нахмурился. После нескольких мгновений хмурого взгляда он посмотрел вниз, чтобы затянуть перчатки. "Ладно, теперь я тебя действительно ударю". Элис поверила ему. Они прошли через всю эту суету с уклонениями, погонями и ловлей ударов, и через пять минут пот заливал лицо Элис, а дыхание стало прерывистым. Наконец она подняла руки в знак поражения, и Баки в отместку легонько ткнул ее в ребра. Она согнулась пополам от удивления и смеха, а Стив улыбался. "Ты неплохо справляешься, озорница", - сказал Баки. "Я буду продолжать учить вас обоих раз в неделю, если вы мне кое-что пообещаете". Элис подняла взгляд, все еще согнувшись пополам. "Что именно?" Он поднял брови. "Пообещайте, что не будете использовать эти новые навыки во зло". Стив снова фыркнул, а Элис просто закатила глаза. "Обещаю, Баки". "Отлично. А теперь пойдем отсюда, я воняю, и я беспокоюсь, что ты вот-вот упадешь".

***

[Перевод] Отрывок из «Истории Римской империи», Саллюстий (ок. 40 г. до н.э.)

Ленторий служил музыкантом в Испании, когда там был наместником Т. Дидий. Он сочинял и исполнял собственную музыку и получил множество похвал. Его слава распространилась по всему региону, и он выступал перед плачущими и изумленными толпами, но это не было хорошо задокументировано, во-первых, из-за его скромного происхождения, а во-вторых, потому что историки были к нему не расположены. В зрелом возрасте знатная женщина отвергла Лентория, и он бросился насмерть со скал Ронды, где его тело было унесено морем. Такова трагедия Лентория и злоба женщин.

***

Помимо еженедельных уроков по уклонению от ударов, священник из их церкви начал учить Элис и Стива стрелять из пистолета. Он был ветераном и своего рода энтузиастом, несмотря на странное противоречие, и по субботам, перед репетицией хора, они собирались во дворе церкви с его старым браунингом 1910 года и мишенью. Он учил их, как безопасно держать оружие, что такое каждая его часть и как она работает, как целиться и как держать глаза открытыми во время выстрела. Бруклин был не самым безопасным районом, и все, кто приходил спросить о выстрелах, просто говорили "о, хорошо" и снова уходили. Баки пару раз приходил на их тренировку по стрельбе. Когда он выпустил все патроны, священник приподнял бровь и сказал: "Продолжай в том же духе, сынок. Ты мастер в этом деле". Порез под подбородком Элис начал превращаться в шрам. Обычно его не было видно из-за тени на подбородке. Но она знала, что он там.

***

За несколько недель до конца года Элис позвонил радио продюсер с общего телефона в многоквартирном доме и пригласил ее спеть в прямом эфире в рамках их рождественской программы. Он объяснил, что это был шаг вперед по сравнению с "часом самодеятельности", демонстрацией местных молодых талантов, призванной продемонстрировать город. Элис согласилась так быстро, что у нее едва хватило времени сформулировать это слово в уме, прежде чем оно сорвалось с ее губ. Маттиас не смог пойти с ней. Они все знали, почему, хотя никто из них не озвучил этого, они просто попросили ее маму сопровождать ее в студию. У нее защемило сердце, когда она вышла из дома, оставив Маттиаса на диване с Томом, которые уже включили радио. Сама радиостанция представляла собой величественное здание с мраморными полами и безупречно одетыми секретаршами, и Элис старалась не показывать, что у нее слишком широко раскрыты глаза, когда их с мамой вели к лифту, через оживленные залы в студию. Люди вокруг были заняты, но достаточно любезны, протягивая им стаканы с водой. Затем, очень быстро, Элис увели от мамы в студию. Это была комната с низким потолком, в которой было тесно и тихо. Как будто всему миру приказали замолчать. На толстом ковре в центре комнаты стояла единственная микрофонная стойка, провода от которой тянулись к столу, за которым сидели два оператора в наушниках. Радиоведущий сидел с другим микрофоном в другом конце комнаты и поднял глаза, когда продюсер подвел Элис к микрофону в центре. Его волосы были зачесаны назад, и на нем был очень красивый костюм. Элис удивилась, почему он беспокоился о своём внешнем виде, ведь никто не видел этого. Он заметил ее взгляд и быстро улыбнулся. Один из операторов указал на ведущего, и тот оживился: "Добро пожаловать, дамы и господа, мальчики и девочки, на час талантов 2XG "Рождество в Нью-Йорке"!" Он пробежал глазами по своим заметкам. "Далее у нас есть очаровательная молодая леди по имени Элис Мозер, которая украшала микрофоны Бруклина. Как у тебя дела, Элис?" Он поднял на нее глаза. Элис, которая до этого молча стояла перед микрофоном, опустив руки по швам, постаралась, чтобы её голос не дрожал: "Я в порядке, спасибо, мистер Уэллер. Рада быть здесь". "И мы рады, что ты сегодня здесь! Сколько тебе лет?" "Шестнадцать", - ответила Элис, на этот раз не солгав. "Всего шестнадцать, а ты уже так талантлива", - дружелюбно произнес ведущий. "Почему бы тебе не спеть нам пару песен?" "Я с удовольствием". До сих пор говорила та ее уверенная часть, которая брала верх, когда она лгала или пыталась чего-то добиться. Но тут заиграла музыка, и ей снова пришлось переодеваться. Последние две недели она безостановочно репетировала свои две песни (гимн и джазово-блюзовую композицию), так часто, что Стив и Баки тоже знали все слова. И комната, в которой она оказалась, была не слишком впечатляющей – всего лишь несколько незнакомых мужчин, толстый ковер под ногами и немного солнечного света, проникающего через хорошо застекленное окно. Но затем ее взгляд остановился на микрофоне перед ней. Сам приемник представлял собой маленький металлический круг, окруженный другим, побольше, немного потертым от использования. Она пела в десятки микрофонов, подобных этому, и раньше. Но ее глаза проследили за тонким проводом, идущим от металлического круга вниз по подставке и через ковер к столу оператора. Этот провод унесет ее голос и разнесет по воздуху на невидимых волнах, чтобы его подхватили сотни, тысячи радиоприемников по всему городу. Это будет ее голос на кухнях и в столовых людей, ее приглушенный голос в чьей-нибудь спальне. Она никогда не увидит их лиц, но они услышат ее. Сердце Элис забилось так громко, что она была уверена, что это услышит микрофон. Краем глаза она заметила, как ведущий с беспокойством переглянулся с продюсером. Она сглотнула. Стив, который до этого слышал ее только по радио, сквозь трескучие точки и тире, теперь слышал ее так же отчетливо, как если бы она пела ему в ухо. Музыка звучала совсем не там, где она должна была звучать. "Улисс". Элис набрала в грудь побольше воздуха и запела. Следующие семь минут время текло странно – оно капало и булькало, а затем понеслось так, словно мир вот-вот начнет расплываться перед глазами Элис. Когда слова полились из нее потоком, она почувствовала, как по ее телу разливается тепло.Это было так же опьяняюще, как в тот раз, когда она попробовала "Парижские машины" в баре. Она отвела взгляд от микрофона только один раз, чтобы увидеть, что ведущий смотрит на нее с улыбкой. Когда ее последняя песня подошла к концу, она обернулась, думая, что продюсер подошел к ней сзади, но там никого не было. Она обернулась, чтобы увидеть его. Он улыбнулся и кивнул ей. "Элис Мозер, большое тебе спасибо!" - воскликнул ведущий. "Просто потрясающе, мы надеемся услышать твоё пение в будущем". "Спасибо, что пригласили меня", - тихо сказала она. Затем ее ноги заскользили по толстому ковру, дверь открылась, и она снова оказалась в холле. Ее мама ждала ее со слезами на глазах. "Ты была великолепна, малышка", - выдохнула она, заключая Элис в крепкие объятия. "Какой замечательный рождественский подарок". "Данке, мама". "Это было замечательно!" - раздался голос у них за спиной. Элис обернулась, чтобы улыбнуться продюсеру, когда он выходил вслед за ней из студии. "Просто потрясающе". Он полез в задний карман, достал визитку и вложил ее в ее все еще дрожащие руки. "Я бы хотела, чтобы вы чаще появлялись в эфире, мисс Мозер. Позвоните мне после Нового года, я посмотрю, сможем ли мы вас куда-нибудь пригласить. Как вам?" "Звучит здорово", - выдохнула Элис. Мама в молчаливом волнении сжала ее плечо.

***

Вырезка из "Дейли Реджистер", "Радиопрограммы", декабрь 1934 года:

... Рождественский "Christmastime in New York" 2XG имел ошеломляющий успех, продемонстрировав таланты 73-летней оперной певицы Карлы Марли и таких перспективных исполнителей, как шестнадцатилетняя жительница Бруклина Элис Мозер. От слушателей поступило множество положительных отзывов по этому поводу. Следующие слушатели прослушали новую радиопостановку…       

***

Когда Элис, уставшая, поднялась по лестнице многоквартирного дома и вернулась в квартиру к маме, она уже собиралась переодеться и сразу же отправиться к Стиву. После большого выступления она всегда чувствовала себя более живой, словно мир обретал смысл, и ей хотелось поделиться этим с ним. Но тут мама открыла дверь, и из квартиры хлынула стена звуков. Элис отшатнулась, но затем звуки сложились в… аплодисменты. И радостные крики. Внутри, тесно прижавшись друг к другу в маленькой квартире, стояла настоящая толпа: Маттиас с Томом на плечах, большая часть семьи Маттиаса из Гарлема, их лучшие друзья из церкви, Эдит и Финн, а в самом центре: Стив, Баки и их семьи.Все они сияли, кричали и восхищались, говоря, что она была восхитительна. Элис прижала руки ко рту, чтобы скрыть свою внезапную, до ушей растянувшуюся улыбку. «Заходи, суперзвезда!» — позвал Маттиас. «Ты, наверное, голодна после того, как пела для всего Нью-Йорка». «Мы уже много чего съели, но что-нибудь для тебя найдем», — добавил Баки. Стив закатил глаза, глядя на него, а затем повернулся к Элис с той тихой, полуулыбкой, которую редко показывал миру.Все еще сияя, Элис позволила маме мягко подтолкнуть ее в переполненную квартиру, прямо в объятия людей, которые ее любили.

***

Элис провела Рождество и Новый год с семьей, с небольшим перерывом, чтобы съездить в Гарлем за чаем для Стива, который подхватил синусит примерно в День подарков. Мама Стива в этот раз пустила ее к нему ненадолго: он изо всех сил старался сесть в постели и поговорить с ней, но она видела, каким он был изнемождённым. Несмотря на то, что у Стива была самая сильная воля из всех, кого она знала, она слишком легко забывала, как тяжело его телу давалось продолжение борьбы. Его маленькая грудь неглубоко поднималась и опускалась под простынями, и когда он кашлял, казалось, это сотрясало его до самого нутра. Элис ушла встревоженная и испуганная, и оставалась в таком состоянии три дня, пока по радио не раздался знакомый треск: «Улисс.» Пока Стив болел, Баки и Элис навещали его, когда его мама считала, что он достаточно окреп, а когда это было не так, они спасались от холода у фонтанчиков с газировкой и обменивались шутками и оскорблениями за чашкой кофе. Они крали газеты с соседних столиков, и Баки читал вслух статьи и отпускал саркастические комментарии, пока Элис решала кроссворды. Баки был для Элис таким же легким, как дыхание - у него было природное обаяние, заставлявшее других терять бдительность, и он не заставлял Элис нервничать, как это делал Стив. Баки, со своей стороны (хотя он никогда бы в этом не признался), наслаждался бесстрастными шутками Элис и ее странным, полным надежды и цинизма взглядом на мир. После этого рождественского выпуска Элис еще несколько раз приглашали на радиостанцию – обычно на любительский час, но однажды для очередной демонстрации местных талантов. Стойка микрофона в студии все еще вызывала у нее дрожь. Иногда, когда она пела, казалось, что она обращается к другой вселенной. Однажды утром Элис вышла из ванной в гостиную как раз в тот момент, когда Маттиас в раздражении встал, чтобы переключить радиостанцию. Элис услышала голос ведущего как раз перед тем, как передача сменилась, и узнала в нем Чарльза Кофлина. "В чем дело?" она спросила Маттиаса, когда пошла за водой. "Я думала, тебе понравилась его программа". "Он мне понравился", - ответил Маттиас, возвращаясь к дивану и своей газете. "Но в последнее время он стал распространяться о сионистах". Он сделал многозначительный жест, затем закатил глаза и снова раскрыл газету. "Так и знал, что здесь должен быть подвох". Элис бросила взгляд на радио через плечо. "Хм".       

***

Отрывок из книги Эдварда О'Локлина "Нацисты на радио", стр. 73

Католик Чарльз Кофлин, один из самых выдающихся радиоведущих десятилетия, имел невероятно широкую и значимую аудиторию: по оценкам некоторых историков, его шоу посещало до тридцати миллионов человек в неделю. Кофлин стал откровенным антисемитом во второй половине 1930-х годов. После "Хрустальной ночи" в Германии в 1938 году Кофлин заявил, что "преследование евреев последовало только после того, как христиане впервые подверглись гонениям". Это привело к отмене его радиопередачи в Нью-Йорке, что вызвало антисемитский митинг его последователей. Впоследствии выяснилось, что во время трансляции Кофлин косвенно финансировался Нацистской Германией.       

***

1935 Как будто они преодолели какой-то рубеж, Элис, Эдит и еще несколько их подружек начали ходить в танцевальные залы. Элис бывала в нескольких заведениях, чтобы спеть или постоять в сторонке, пока выступала группа Маттиаса, но она никогда раньше не была там только для того, чтобы потанцевать. Танцы не давались ей от природы, но Эдит танцевала так, словно занималась этим с самого рождения, и быстро научила Элис па. Элис выучила линди-хоп, фокстрот и джайв и танцевала их со своими друзьями или с особо смелыми мальчиками-подростками, которые с улыбкой подходили к ней. Она всегда возвращалась домой к 9 часам вечера, когда наступал комендантский час. Иногда там бывал Баки и еще реже Стив – было странно видеть их в танцевальном зале, особенно потому, что они приходили разными группами, и атмосфера всегда была странной, когда они разговаривали под сверкающими огнями. Возможно, это было потому, что Элис чувствовала себя так, словно она играла роль молодой женщины, танцующей в городе, а не была самой собой. Тем не менее, наряжаться у Эдит было весело; они слушали радио, укладывали волосы в локоны и пытались подкрасить губы. Баки, тем временем, тоже претерпевал изменения. Ему было почти восемнадцать, он был высоким и широкоплечим, с яркой улыбкой и обаянием, которые покорили бы и монахиню. Он был молодым человеком, который недавно осознал, какой эффект он производит на молодых женщин, и использовал свои способности везде, где только мог. А Элис теперь была молодой женщиной, носила лифчик, туфли на каблуках и даже губную помаду, когда ей хотелось, и внезапно Баки понял это. Однажды в пятницу вечером в танцевальном зале он обратил свои силы на Элис, когда она пила напиток во время исполнения самбы. На ней было голубое платье с бантом на спине, а ее коротко остриженные волосы были модно уложены на затылке. Баки подсел к ней, захлопал ресницами и протянул: "Эй, Эл, не хочешь сходить со мной в кино?" Элис посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Это не было его обычным "эй, хочешь посмотреть фильм?" В этом был умысел. "Хорошо", - согласилась она. "Завтра?" "Мне кажется, это звучит заманчиво", - сказал он с милой улыбкой и снова растаял. Без ведома Элис Баки сообщил Стиву о назначенной дате, когда они встретились вечером после танцев. Стив напрягся, удивленный и немного...… он не знал, что чувствует, но когда Баки спросил, все ли в порядке, он просто кивнул. Он едва спал той ночью. Он постоянно вставал с кровати, собираясь пойти к радио в гостиной, но потом снова ложился обратно. Он не понимал, что с ним происходит. На следующий вечер Баки забрал Элис у портного, и они пошли в театр, разговаривая о погоде. Оба были нарядно одеты. Баки купил Элис билет, попкорн и напиток; настоящий джентльмен. Они посмотрели "Анну Каренину". На середине фильма Баки протянул руку и положил её за плечи Элис.— «Нет, спасибо,» — четко сказала она. Рука втянулась. Элис предложила ему попкорн, и он скромно его взял. После окончания фильма они вышли из кинотеатра, и в свежем зимнем воздухе Элис повернулась к Баки и посмотрела ему в глаза. « Баки, — сказала она. — Если ты снова попытаешься за мной приударить, я отравлю твой попкорн.» Он поверил ей. «Да, хорошо.» После этого Баки решил, что в Бруклине достаточно девушек, которых он может очаровать, не беспокоясь об Элис и её уловках. В конце концов, она была хулиганкой. А он пригласил её на свидание, чтобы проверить свою давнюю теорию. Когда Баки рассказал Стиву, тот удивился, насколько сильно он почувствовал облегчение. Но не надолго — это была опасная дорога. Баки внимательно наблюдал за лицом Стива. Теория: подтверждена. Стив задумался, отравила бы Элис его попкорн. Он подумал, вопреки своему здравому смыслу, что это, вероятно, того стоило.       

***

Отрывок из интервью с Розмари Бриджес, выпускницей Бруклинской старшей школы (1994):

Госпожа Бриджес: "Честно говоря, я в основном помню Баки Барнса — сержанта Баки Барнса, как он стал позже, упокой, Господи, его душу. Он был ловеласом в нашем районе, встречался с моей кузиной пару недель. Они учились в школе за несколько лет до меня, так что я знала их только через, знаете… людей, которых я знала. Но я помню Баки Барнса. Но не поймите меня неправильно! Он никогда не был жестоким. Просто не мог долго остановиться на одной девушке, прежде чем решал, что ему нравится кто-то другой. И я думаю, что он не был неверным человеком, раз следовал за капитаном Роджерсом на войну."              Интервьюер: "И что вы помните о Стиве Роджерсе?" Миссис Бриджес: "Ох! Немного, совсем немного. Я слышала, что-то говорили по соседству, когда умерла его мать, но я его никогда не встречала. У него не было того обаяния и умения заводить друзей, как у Барнса. Я его даже не видела. О нем никто толком и не говорил, разве что изредка упоминали, что его где-то избили. Я никогда… Я ни разу о нем не думала, пока мы все не узнали, что Капитан Америка – это никто иной, как маленький Стив Роджерс из Бруклина, и что он погиб, чтобы спасти нас всех." [Пауза] Интервьюер: "Пожалуй, на этом сделаем перерыв."       

***

В марте тлеющее напряжение в Гарлеме вылилось в открытые беспорядки после ареста полицией мелкого воришки. Элис, как и вся ее семья, не отходила от радио, беспокоясь о родственниках Маттиаса, которые жили и работали в Гарлеме. Оказалось, что, несмотря на то, что они жили прямо посреди района, их бизнес не пострадал. В тот день в магазине комиксов Элис обсуждала это с Баки и Стивом, пока те листали комиксы без всякого намерения их покупать. "Ты не боишься туда возвращаться?" – спросил Баки. – "Там погибло трое человек, Эл." Элис покачала головой. "Они просто сделали то, что на их месте сделал бы Стив." Стив взглянул на нее, приподняв брови. "Они увидели то, что было неправильно, и действовали. Я не говорю, что это было правильно, но я понимаю." Брови Стива нахмурились. "Я бы не стал бросать камень." Баки и Элис повернулись и уставились на него, а его плечи подпрыгнули к ушам. "Да, ладно."

***

Пение Элис постепенно обретало что-то осязаемое. Ее пригласили на радиостанцию на пятнадцатиминутную передачу за неделю до того, как начались летние каникулы, и об этом написали в газете. У нее никогда не было формального образования, кроме хора, поэтому она сосредоточилась как никогда на контроле, интонации, громкости. Она все еще была очень любителем, но один из продюсеров станции сказал, что, собрав такое портфолио, у нее есть шанс получить стипендию в одном из музыкальных учебных заведений Нью-Йорка. От одной мысли об этом у Элис внутри все сжалось так сильно, что она подумала, что ее сейчас стошнит, так сильно она этого хотела. В глубине души она надеялась, что сможет поступить в обычный колледж, чтобы изучать математику и языки, но понимала, что это еще более маловероятная мечта, чем пение. То лето выдалось жарким и засушливым – на Среднем Западе из-за штормов "Пыльный шар" семьи бежали на побережье в поисках лучшей жизни. Жители Нью-Йорка брели по раскаленным улицам, пропахшим горячим мусором, в поисках прохладной тени. Элис, Стив и Баки прятались от солнца в подсобке ателье или у газированных киосков, когда могли себе это позволить. Стив и Элис были заняты учебой – последний год в старшей школе был не из легких.Раз или два они совершали поездку на пляж Кони-Айленд, где Баки расхаживал с важным видом, как человек, сошедший со страниц модных газет. Пляж был переполнен людьми; песок прилипал к обнаженной коже, а воздух был насыщен морской солью и маслом. Крики чаек перекрывали болтовню взрослых и визг детей. Стив скрестил руки на груди, напоминавшей птичью клетку, и демонстративно не смотрел на Элис, чей купальник в горошек едва прикрывал ее бледные бедра и почти не оставлял простора для воображения. Элис была довольна тем, что сидела рядом с ним на песке и наблюдала за людьми, прищурив глаза из-под своей широкополой шляпы. Она наблюдала, как Стив ковыряет песок пальцами ног, с восхищением, удивившим ее саму. Все они обгорели на солнце и весь следующий день, жалуясь, прикладывали к голой коже холодные влажные салфетки. Ближе к концу летних каникул Элис потратила все свои сбережения до последнего пенни на три билета, чтобы посмотреть представление в Роузлендском бальном зале. Она выросла на этом исполнителе благодаря страстному интересу Маттиаса, а он только что вернулся из турне по Европе, чтобы записать альбом в Нью-Йорке. Когда она отдала два других билета Стиву и Баки, они оба настояли на том, чтобы вернуть ей деньги, о чем она и слышать не хотела. Но она и слышать не хотела о том, чтобы они не поехали с ней. Итак, в пятницу вечером они втроем нарядились, как могли (Элис одолжила платье у своей мамы), сели на поезд до Манхэттена и вошли в высокое кирпичное здание, на фасаде которого большими огнями был изображен Роузленд. К тому времени, как они добрались, бальный зал был полон, и оркестр уже играл на сцене. Это был великолепный зал с высокими потолками, драпированными мерцающей тканью, опрятными хостес, разносящими подносы с напитками, и вся толпа притоптывала в такт музыке. Вокруг было много других подростков, так что Элис, Стив и Баки легко затерялись в толпе.Элис обожала смотреть, как выступают группы – это было совсем не похоже на шипящие, далекие звуки из радио. Ей нравилось видеть, как барабанщик опускает палочки, и слышать, как раскатывается по залу ритм. Ей нравилось, как мелодии постоянно немного менялись, нравилось наблюдать за толпой и подпевать.Но вот танцевать ей, как она поняла, получив удар локтем в голову, не нравилось. Они со Стивом в итоге сели вместе у стены бального зала на деревянную скамью и наблюдали за оркестром. Элис дала отдых своим и без того уставшим ногам, а Стив переводил дыхание.Элис нравилось смотреть, как танцует толпа в такт музыке, но через несколько минут она стала слушать с закрытыми глазами – она знала, что вряд ли услышит эту группу снова вживую, поэтому хотела насладиться каждой чистой нотой и извивающимся текстом. Трубы пели ясно и звонко. Когда Элис снова открыла глаза, Стив смотрел на нее. Он покраснел и отвел взгляд.Элис посмотрела на покачивающиеся головы и пары, которые то сближались, то расходились в толпе. Оркестр стоял над всеми на сцене, в бабочках и улыбались, пока играли. «Думаешь, ты это нарисуешь?» – спросила она Стива.Он проследил за ее взглядом, затем снова посмотрел на нее. «Думаю, придется». Он откинулся к стене. «А ты? Чувствуешь вдохновение?» Она посмотрела на певца. «Немного завидую, если честно. Я хочу быть там». «Ты будешь, однажды».Элис взглянула на него. «Ты очень уверен». «Назови это интуицией».Она рассмеялась.Стив кивнул в сторону сцены, где певец только что взял трубу и начал играть. «Так кто это парень, напомни?» Элис бросила на него косой взгляд. «Стив. Ты должен знать, кто такой Луи Армстронг». Он пожал плечами. «Ну, вроде как». Конечно он знал. Ему просто хотелось послушать, как она рассказывает.. Элис откинула волосы за уши. «Ух ты, ладно. Он начинал в Новом Орлеане, он, по сути, положил начало тренду солирования на трубе – но он еще и певец, и композитор, и я так давно хотела его увидеть, потому что все говорят, что у него невероятная сценическая харизма…» Стив серьезно кивал, пока она рассказывала ему о каждом этапе карьеры Армстронга, время от времени поглядывая на сцену, словно чтобы подтвердить ее слова. Она была права, конечно – этот человек был магнитом на сцене, весь из себя харизматичный и обаятельный. Напомнил ему Баки. «Говорят, он сейчас на закате карьеры, но Маттиас считает, что он еще вернется. Он один из самых талантливых трубачей, и никто не может солировать так, как он. Но мне он нравится не поэтому».На сцене Армстронг опустил трубу и снова повернулся к микрофону, чтобы спеть слова «Stardust». Стив повернулся к Элис со знающим видом. Она улыбнулась.Он понял, почему она так полюбила этого парня – Стив слышал бесчисленное множество версий этой песни, но этот человек сделал ее новой; его голос был низким, дымным, необычным, заставляющим закрыть глаза и слушать.Музыка пробежала по Стиву – она делала его смелым, другим человеком. Человеком, который мог бы наклониться ближе к Элис, чтобы разделить пространство между ними. «Эй!» Стив открыл глаза на звук голоса Баки и увидел друга, стоящего, уперев руки в бока, и смотрящего на него сверху вниз. «Я думал, это бальный зал, а не гостиная. Идите танцевать, вы, негодники». Он развернулся, прежде чем они успели возразить, и с обреченным взглядом друг на друга Элис и Стив встали, чтобы последовать за ним в толпу. Баки освоился в большой группе подростков. Никто из них не танцевал парами, просто шагали и кружились в группе в такт музыке.Стив попытался скопировать их. Он неуклюже переступал с ноги на ногу, плечи двигались в такт музыке (он надеялся), а затем отпрянул, когда случайно локтем толкнул Элис. Она одарила его простительной улыбкой, а затем закатила глаза, когда Баки закружил ее в пируэте, прежде чем отпустить. Баки без проблем лавировал среди текучих, извивающихся тел в толпе – каждый раз, когда Стив его замечал, он танцевал с кем-то новым. Стив вздохнул. Это было явно не его место.На сцене Луи Армстронг пел: "О, моя бедная Нелли Грей, тебя забрали, и я больше никогда не увижу мою дорогую, о, детка".Элис почувствовала, как Стив еще дважды толкнул ее локтем, пока она, наконец, тихонько не рассмеялась, взяла его локоть в свою руку и начала направлять его. Ее пальцы коснулись его обнаженной кожи, теплой и мягкой, покрытой тонкими светлыми волосками, и электрический разряд пробежал по ее спине.Она не смотрела на него еще три минуты. Но она не отпускала его руку. Ближе к концу вечера Стив снова сидел на деревянной скамейке у стены, когда Баки плюхнулся рядом с ним. Элис пробралась к переднему ряду зрителей – он мог видеть только ее светлую голову, запрокинутую назад, так что она смотрела на музыкантов. Баки вытер лоб. "Не знаю, смогу ли я дать тебе хороший совет, приятель." Стив взглянул на него. "Что?" Баки махнул рукой. "Ну, я всегда думал, что смогу дать тебе пару советов, когда придет время тебе начать ухаживать за дамами. Но потом, – он многозначительно произнес, – ты выбрал самую сложную из всех." Стив покраснел. "Я..." "О, ты собираешься это отрицать?" Брови Баки удивленно взлетели вверх. "Вот это я хотел бы услышать." Стив замолчал, смущенный. После нескольких минут молчания, пока ярко звучала труба Армстронга, Баки протянул руку и похлопал Стива по худому плечу. "Что бы это ни значило, я думаю, что ты ей тоже нравишься." Он вскинул голову. "Ты думаешь?" Баки пожал плечами. "Ну, насколько вообще можно понять, что творится у нее в голове." Они оба снова посмотрели на Элис, которая покачивалась, почти на цыпочках."Я не хочу, чтобы что-то изменилось," – осторожно сказал Стив. Он видел это в школе: старые друзья, которые открывали в себе новые стороны и сближались, а потом все заканчивалось крахом. Баки посмотрел на него. "Да, хочешь." Песня закончилась, и Элис снова выскользнула из толпы, направляясь к деревянной скамейке. Ее тонкие волосы играли вокруг ее лица, а ее зеленые глаза смотрели прямо на него, и сердце Стива подскочило к горлу. Да, хочу. "О чём вы тут болтаете?" - спросила она, плюхаясь на сиденье по другую сторону от Стива. Музыка наполнила её энергией и жизнью. "О личной жизни Стива," - небрежно ответил Баки. Уши Стива покраснели, и он злобно посмотрел на Баки. Он не заметил выражения лица Элис, когда она спросила: "О, правда? Есть какие-нибудь кандидатуры?" "Кое-какие," - полуулыбнулся Баки. "Он у нас завидный жених."Элис просто кивнула, её лицо ничего не выражало. Баки продолжил: "Я думал сосватать его с твоей подругой Эдит."Стив нахмурился и попытался ударить Баки локтем, но тот увернулся, не отрывая взгляда от Элис. Элис наклонила голову. "На самом деле она надеется, что Финн пригласит её на свидание." "Вот как?"Она быстро улыбнулась и кивнула. Баки откинулся назад и постучал пальцем по подбородку."Ну, а как насчет Холли Баркер? Она же ходит с тобой на уроки рисования, Стив?" Взбешенный, Стив молча кивнул.Элис просто наблюдала за происходящим холодными зелеными глазами. "Холли Баркер милая." Кто-то в толпе выкрикнул её имя, наверняка один из многочисленных знакомых, и она снова поднялась на ноги. Когда она отошла на достаточное расстояние, чтобы её не было слышно, Стив набросился на Баки. "Что ты делаешь?" "Вызываю у неё ревность!" - сказал Баки, как будто это было очевидно. "Это сработает как по волшебству, поверь мне." "Нет, не сработает," - сказал он. "И Холли Баркер точно не захочет пойти со мной на свидание." Баки удивленно поднял брови. "Думаю, ты бы удивился, Стив." К удивлению его самого и всех остальных, Стив действительно спросил Холли Баркер, не хочет ли она пойти на свидание. Она была высокой, стройной девушкой с рыжими волосами и щербатой улыбкой, которая рисовала эскизы всех птиц, которых видела на улицах Бруклина, и тихо хвалила эскизы Стива, когда проходила мимо.Баки тренировал его, что говорить, но он все равно запинался на каждом втором слове. Когда он замолчал, с горящими щеками и чувствуя себя меньше муравья, Холли Баркер улыбнулась. "Я с удовольствием." «Что?» "Я сказала, что согласна. Звучит забавно." На самом деле Стив не планировал соглашаться, но ему удалось скрыть свое крайнее изумление ровно настолько, чтобы договориться о времени, а затем он ушел, почесывая шею.Узнав об этом, Баки обрадовался так, словно "Доджерс" выиграли Мировую серию. В этот момент появилась Элис и спросила, из-за чего весь сыр-бор. Стив, казалось, не мог заставить себя заговорить, поэтому Баки сказал:"Стив назначил себе свидание с Холли Баркер". "О, - сказала Элис. - Поздравляю, Стив. Она милая".При этих словах у Стива закралось подозрение. Он знал Элис и понимал, что за этим бесстрастным выражением лица ничего не скрывается. Она могла чувствовать что угодно: счастье, разочарование, истинную нейтральность. Возможно, даже ревность.Он закатил глаза и присел на корточки, чтобы послушать Баки Кроу. Попытки понять, что происходит в голове у Элис, оказались безуспешными. В субботу Стив и Холли Баркер отправились в кафе с газировкой и лучшим музыкальным автоматом. Каждый из них выпил кока-колы, и, если не считать того, что Стив запинался, они прекрасно ладили. Он не помнил, чтобы так заикался в присутствии Элис, когда они познакомились. Может быть, он просто забыл. Или, может быть, сейчас все по-другому, потому что они стали старше. Перестань думать об Элис. Он достаточно хорошо разбирался в девушках, чтобы понимать, что им, вероятно, не понравится, если ты не обратишь на них внимания.В конце свидания Стив не знал, что делать, поэтому просто помахал рукой, как идиот, сказал "пока" и поспешил прочь. Он поплелся домой, засунув руки в карманы и нахмурив лоб.Он посмотрел на несколько зданий поодаль, чтобы увидеть –Элис. Она сидела на крыльце его многоквартирного дома в коричневом клетчатом платье и свитере, ее волосы до подбородка блестели на солнце, когда она читала книгу, лежащую у нее на коленях.Сердце Стива бешено колотилось в груди – неужели она пришла сюда из-за свидания? Сработал ли план Баки?Увидев ее, он зашагал немного быстрее, и вскоре она подняла глаза от книги и улыбнулась при его приближении. "Привет! - сказала она. - Я нашла в библиотеке новую книгу с шифрами и хотела бы показать тебе одну для радио. Хочешь посмотреть?"        О, обычное дело. Для них не было ничего необычного в том, что они ждали друг друга возле домов, он должен был знать. Стив изобразил на лице разочарование и кивнул. “Конечно”.Они поднялись по скрипучей лестнице в их с мамой квартиру, и Элис по привычке скинула туфли прямо за дверью и поставила их на обычное место. Его мама уехала в больницу. Они пересели за кухонный стол и принялись за чтение новой книги. Книга была сложной; в ней основное внимание уделялось алгоритмам с асимметричным ключом, которые использовали "открытый" ключ для любого отправителя для шифрования сообщения и "закрытый" ключ для расшифровки только для предполагаемого получателя. Когда они были в самом разгаре, когда Стив в замешательстве нахмурил брови и одними губами набирал буквы и цифры, что-то записывая на бумаге, Элис полуобернулась к нему и спросила:"Кстати, как прошло твое свидание?"Это его почти не удивило. "Ты не забыла, что это было сегодня?"Она пожала плечами в ответ.Он все еще помнил, как она ходила на те свидания с Финном и Баки. Он остро осознавал, когда были эти свидания. Он сидел, не в силах пошевелиться, не в состоянии ничего сделать. Даже рисовать. "Все прошло нормально", - сказал Стив, пробуя "закрытый" ключ, который дала ему Элис. "В конце концов, я был странным". "Каким образом?" "Я просто помахал ей рукой. Как будто она была еще одной подругой или что-то в этом роде. Бьюсь об заклад, Баки не машет в конце своих свиданий". "Ну, Баки никогда не встречается с одним и тем же человеком достаточно долго. Возможно, сначала нужно подружиться". Элис наклонилась вперед, и челка закрыла ее лицо, когда она переворачивала страницу в книге. "Как ты думаешь, ты увидишь ее снова?" "Мы не говорили об этом", - сообразил Стив. "Может быть. Я не знаю". "Хм". Через несколько мгновений Стив тоже вернулся к коду, потому что от этого его мозг болел меньше, чем от этого разговора. ~ Твоя музыка звучит для меня как легкий ветерок,ты - далекая искра, воспоминание. ~