25.2

Любовь моя Всегда выходила мне боком Занозой под ноготь Жить мешает да больно вытащить

Элли на маковом поле - Любовь моя

      «Ты, блять, конченый идиот», — билось в висках вместе с закипающей кровью, когда Драко, почти срываясь на бег, шёл по длинному коридору, ориентируясь на брошенную эльфом дрожащим от страха голосом информацию, мечтая только о том, чтобы она оказалась в безопасности.       Он порывался побежать к ней самостоятельно, но, понимая, что времени не было и ему нужно было проверить, кто именно оказался в замке, дал распоряжение перенести её в Хогвартс как можно скорее. Это могло быть опасным. Кто угодно мог пробраться в поместье. Долохов, Лестрейндж, Мальсибер.       Отец.       И Малфой даже боялся притронуться к мысли, что будет, если кто-то из них наткнётся на Грейнджер. Сколько именно ему будет стоить эта ёбаная прихоть её увидеть и хоть немного побыть с ней. Выторговать крупицы времени, как будто его отчаянные просьбы были чем-то вроде галеонов, которыми кишили банковские счета его до охуения аристократичной семьи. Как будто он действительно мог выкупить это время без жертв и катастроф, забывая, насколько обречёнными неудачниками они с Грейнджер были. Чёрными дырами, притягивающими несчастья и боль. Какого хера он был таким эгоистом? Как посмел поставить на кон её безопасность? Что, блять, вообще было в его голове, когда он принимал это решение? Когда позволил ей остаться?       Цепи самобичевания сжимали глотку, не давая дышать, когда он сделал очередной поворот по коридору, мысленно заставляя себя собраться. Запрещая мыслям слетаться к мозгу чёрными птицами, которые намеревались выклевать остатки рассудка и затуманить сознание. Нельзя было позволить страху и панике впиться своей пастью в горло. На это не было времени и сил.       Исходя из того, что сказал эльф, непрошенный гость находился возле главной гостиной. Возможно, это было просто проверкой. Возможно, отец был прав, и поместье действительно находилось в опасности. Когда живёшь среди шипящих змей, начинаешь забывать, на что они способны. Палочка вжалась в ладонь, когда он сцепил пальцы в кулак, готовясь к худшему. Что, если она не успеет покинуть поместье? Что, если эльф не успел, и этот кто-то уже наткнулся на неё в одном из коридоров? Сможет ли она себя защитить? Догадается ли сбежать или будет бороться до последнего, как её учили на её грёбаном факультете? Вымоченные в ненависти к себе и чувстве вины вопросы клевали мозг, не давая мыслить здраво.       Сделав ещё несколько поспешных шагов, он резко остановился, услышав чужой приглушённый свист. Что ж, по крайней мере, этот кто-то не был его отцом (тот один раз в детстве ударил его по губам, когда Драко принёс в дом эту привычку, не выносив этого звука) и совершенно не боялся быть замеченным. Скорее всего, тот, кто пришёл, не ожидал наткнуться на хозяев поместья. Опасения отца не были беспочвенными. Палочка больно впилась в край ладони, когда Драко сжал её ещё сильнее до побелевших костяшек. После бега и паники дыхание стало сбивчивым, и Малфой на секунду запретил себе дышать, чтобы ничем себя не выдать. Кто бы это ни был, нужно быть готовым дать отпор.       Свист действовал на нервы. Проходился лезвием, надрезая их и заставляя искриться электричеством, как вышедшие из строя маггловские провода. Он сам был скоплением этого бьющегося в теле электричества, каждую секунду готовый вгрызться в чужую глотку. Отстаивать своё. Защищать её свой дом. Свой дом. Он мысленно поправил упрямые мысли, повторив ещё раз безопасную формулировку, после осознав, что в этом не было смысла. Эти два понятия давно стали синонимами. Тождественным уравнением. Одним целым. Она стала его домом. Окончательно и бесповоротно. И это больше не было чем-то, с чем можно было бороться. На что можно было просто закрыть глаза.       Сука.       Он сделал несколько осторожных шагов, прижавшись к стене, стараясь выглянуть из-за выступа, чтобы рассмотреть нежданного уёбка гостя. Спрятал за спину руку, каждую секунду готовую выпустить Непростительное отточенным движением. Ещё один аккуратный шаг. И ещё. Зрачки зацепились за чью-то спину, и Малфой попытался идентифицировать фигуру по памяти. Коротко выстриженные тёмные волосы, не обрамлённые сединой. Высокий рост. Довольно крепкое телосложение. Кулак с палочкой сильнее вжался в спину, когда он сделал ещё один шаг. Фигура немного развернулась, тщательно разглядывая стены, будто что-то выискивая. Малфой прошёлся взглядом по острому профилю и приглушённо выдохнул, когда наконец-то смог определить, кто именно стоял перед ним. Из всех возможных катастрофических вариантов, этот был не самым худшим.       — Флинт, — бросил Малфой, выходя вперёд. Раздражающий свист оборвался, а стоящий перед ним парень на секунду замер прежде, чем снова с усилием расслабить напряжённые мышцы. Будто его не поймали с поличным, и он явился сюда по выданному ему приглашению. — Что ты здесь делаешь?       Маркус медленно развернулся к нему лицом, и Драко столкнулся взглядом с его косой ухмылкой. Палочка за спиной попросилась в бой, и Малфой переборол в себе желание разрешить ей это безоговорочно. Попытался сконцентрироваться на ощущении шершавого древка на ладони. Тяжёлый выдох. Глубокий вдох.       — Приветствую, Малфой, — его голос был ровным и холодным, как родник. Драко не помнил, когда слышал его в последний раз, и надеялся больше никогда не услышать. — Я как раз искал кого-то из эльфов, чтобы доложить о своём появлении, — добавил Флинт, скалясь ещё больше.       — Что ж, хозяин дома лично пришёл тебя поприветствовать. Хотя стоит сказать, что я совершенно не ждал твоего прихода. Чем обязан?       Малфой сделал шаг вперёд, не отрывая взгляда от Флинта, мысленно приказывая телу казаться расслабленным, а не собираться в тугую струну. Маркус улыбнулся, наклоняя голову к плечу, отвечая таким же настойчивым взглядом.        — Ты — ничем. Мой отец поручил мне поговорить с другим хозяином поместья, — в этом «другим» читался подтекст. Его можно было заменить на истинным. И это заставило злость и раздражение вновь полоснуть по живому. Почти вскинуть палочку.       Это было нацеленным выпадом. Крючком, который он должен был зацепить. Проглотить, разодрав глотку остриём, за эмоциями не замечая лжи. Никакого поручения не было. Точнее было, но другое. Маркус рассчитывал проникнуть в поместье незамеченным и не оставить следов. И его первая реакция на появление Драко красноречиво об этом говорила. Неужели он ожидал, что Малфой так просто купится на эту уловку?       — Странно, — хмыкнул Драко, делая ещё один шаг. Чёрные зрачки Флинта прожигали его лицо, точно так же безотрывно изучая каждое движение. — Твой отец, как никто другой должен знать, что моего сейчас нет в Мэноре. Или его не позвали на собрание и на инаугурацию свежей крови? — Малфой хищно ухмыльнулся. Так, как его учил Люциус. Со скрытой угрозой. Бей, или ударят тебя.       Похожая на злость эмоция на секунду просочилась сквозь маску Флинта прежде, чем он вернул своему лицу прежнее выражение. Многие завидовали положению Малфоев. Это было красной тряпкой. Тем, что так отчаянно желали отобрать. Флинт припёрся в поместье как раз за тем, чтобы приблизиться к этому.       — Собрание было вчера, — протянул Маркус ровным голосом, вновь пришивая к губам ухмылку. Будто вовсе не терял самообладания. — Странно, что тебя на нём не было. Или ты решил насладиться чьим-то обществом, пока родителей не было дома? Вдоволь повеселиться? Устроить вечеринку? — вопросы летели в него стрелами, заставляя на секунду окунуться в кипяток эмоций. Наверное, восковая маска расплавилась, потому что следующий вопрос ударил в цель, почти вызывая дрожь вместе с паникой. — Я угадал? — он ухмыльнулся ещё шире. — Кто она?       Тёмно-пшеничные кудрявые пряди всплыли в памяти на автомате вместе с россыпью родинок, расположение которых он успел изучить сегодня ночью. Малфой с силой прикусил внутреннюю сторону щеки, отгоняя от себя жалящие мысли. Прекрати, блять, думать о ней. Это небезопасно. Он мысленно ударил себя несколько раз по лицу, чтобы привести разум в чувства. Прицепил к губам сочащуюся ядом ухмылку.       — Это тебя не касается, — ответил Малфой, растягивая каждое слово. — Ты пришёл сюда, чтобы поговорить? Говори. Я передам информацию отцу. Или съёбывайся нахуй из моего дома, — последнее было необязательным, но вырвалось само собой. Он не успел сдержать фразу за стиснутыми зубами.       Ухмылка Флинта, рассёкшая лицо шрамом, стала ещё более хищной. Похожей на звериный оскал.       — Значит, всё-таки угадал, — бросил он небрежно. Его зрачки блеснули злорадством и интересом, и сердце Драко на секунду сжалось в кулак. — Она всё ещё в поместье? Не похвастаешься? Неудивительно, что тебя не было на церемонии. Цыпочка Паркинсон больше не актуальна? У слизеринского принца появилась замена?       Флинт сыпал вопросами, заставляя Малфоя трястись от ярости. Пытался выбить из-под ног равновесие, чтобы отвлечь от главного — цели визита. Но это больше не было важным. Он разберётся с этим потом. Сейчас было жизненно необходимо выгнать отсюда этого уёбка и проверить, в порядке ли Грейнджер. Просто её увидеть. Как можно быстрее. Он не должен позволять выдержке крошиться.       — Спрашиваю в последний раз. Зачем ты пришёл? — спросил Драко ровно, больше не пряча палочку. Почти выставляя её вперед, как прямую угрозу. Глаза Флинта на секунду опустились, цепляясь за древко, и правая бровь поднялась в немом удивлении.       Да, ты правильно понял. Я использую её против тебя, если ты не съебёшься.       — Ты везде таскаешь с собой палочку дома? Отбиваться от эльфов? — спросил Флинт небрежно, вновь меняя тему. Блять. Новый приступ злости обжёг внутренности спиртом.        — От непрошенных гостей, — процедил Драко. — Прости, на чай не приглашу. Проводить к камину?       Хриплый смех прошёлся по выдержке лезвием, надрезая её. Почти принуждая полностью потерять контроль.       — Что ж, я передам отцу, что Люциуса не было дома. Как и то, как радушно меня встретил его сын. Приглашаю тебя к нам в гости. Возможно, ты научишься манерам на нашем примере.       Тело уже рвануло к нему, чтобы несколько раз ударить по этому самодовольному лицу и стереть с губ хе́рову ухмылку, когда Флинт резко развернулся к нему спиной, направляясь к камину гостиной.       Слава Мерлину. Ему стоило держать себя в руках.       Малфой сделал несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от напряжённой спины, снова сталкиваясь с прожигающим взглядом Флинта, когда тот зашёл в камин, повернувшись.       — Всё-таки я выясню, кто она. В Хогвартсе не так много вариантов. Каникулы скоро заканчиваются. Будет за чем провести следующий семестр.       Блять.       Палочка уже рассекла воздух на автомате, но заклятие не попало в цель, столкнувшись с покрытой пеплом стеной камина.       Такой же пепел покрывал солнечное сплетение.       Пепел ненависти к себе и блядского, жгущего каждую нервную клетку беспокойства, возросших в несколько раз.       Будто ему уже не было достаточно.

***

      Тео почувствовал обжигающую боль в районе предплечья, но она не шла ни в какое сравнение с прожигающей грудную клетку болью, вызванной её отчаянием и собственным признанием, вырвавшимся из губ Непростительным. Он столько лет опасался этого, что брошенные слова оглушили, как взрыв Бомбарды. Будто он действительно снёс возведённую между ними стену дружбы, устав столько лет стучаться и ждать ответа. Снёс, разламывая всё вокруг в щепки и труху, задевая их обоих осколками.       Сейчас? Ты действительно решил признаться сейчас?       Никчёмный кусок дерьма.       Сказанная фраза пульсировала в голове. Её окровавленную руку c растёсанной ногтями меткой всё ещё сжимали его дрожащие, измазанные кровью пальцы. Они были похожи на героев какой-то драматичной картины, навсегда замерших на живописном полотне, и от этого хотелось отчаянно рассмеяться.       Он не знал, что на него нашло. Ему просто хотелось её утешить. Сказать что-то, что могло бы её поддержать. Убедить в том, что не всё потеряно. Что что бы ни случилось, он всегда был, есть и будет рядом. Как будто она нуждалась в его признании. Как будто это могло хоть что-то изменить.       Злость на себя зазудела под кожей, когда он попытался найти слова. Сказать хоть что-то, чтобы убить эту действующую на нервы тишину. Но она спросила первой, и от сказанного хриплым голосом вопроса его начало трясти, будто он одним прикосновением выкачал из неё дрожь, спрятав её в своём теле.       — Что? — спросила она одними губами, смотря на него растерянно. Её заплаканные глаза, похожие на металлические озера, прошлись по его лицу, заставляя что-то внутри леденеть. — Что ты имеешь в виду?       Тео постарался сконцентрироваться на ощущении её руки под пальцами, на этом выторгованном подобии близости, думая над тем, стоит ли ступить назад или идти до конца. Мягко потянув её за собой, игнорируя вопрос, он заставил Пэнси сделать шаг к раковине, мягко подставив её руку к прохладной воде. Она вздрогнула, и Тео прошептал «прости», не отрывая взгляда от смывающихся алых разводов. Они стирались. В отличие от ядовитой змеиной метки.       Она, словно наконец-то опомнившись, выхватила свою руку, делая шаг назад, от чего струи ледяной воды попали на него, намочив рубашку и брюки. Тео не обратил на это внимание, не зная, что делать с её взглядом. Он столько раз хотел, чтобы она на него посмотрела. Не на несколько секунд, а надолго, по-настоящему. Сейчас от этого взгляда хотелось скрыться. Он выжигал дыры, разрастающиеся в центре груди.       Не смотри на меня так. Как будто ты не знала. Как будто это не что-то простое и очевидное. Как просыпаться по утрам. Как ходить. Как дышать. Не делай из этого большое событие.       Но Пэнси продолжала смотреть. И от этого становилось невыносимо. Он силой воли поднял на неё взгляд. Её беззащитный вид заставил что-то внутри сжаться. Ему хотелось сделать шаг навстречу. Каким-нибудь заклинанием выкачать из неё боль. Но он продолжал стоять на месте, словно прибитый к полу. Не шевелился, зная, что она не подпустит. Не подпустит, пока он не ответит на её вопрос.       — Тео, — прошептала она, моля об ответе. Он не отрывала взгляда от её покрасневшего от слёз лица. Её всё ещё трясло от остатков паники и истерики. И он чувствовал себя загнанным в угол зверем, не имеющим возможности выбраться. Что он должен сказать?       — Давай поговорим потом, ладно? — ответил хрипло. В его голосе плескалось море мольбы. — Тебе нужно отдохнуть.       — Тео, — повторила она, мотая головой. — Что ты имел в виду?       Всё в нём замерло вместе с временем.       Поток разбивающейся воды душил тишину, и ему хотелось, чтобы он ответил за него. Чтобы она прочитала в этом звуке зашифрованное сообщение.       Я, блять, действительно принадлежу тебе.       Но вода молчала, а его язык не двигался.              — Ты же не… — продолжила Паркинсон, и в её голосе отразился оттенок болезненной надежды. И это душило. Буквально сжимало шею, ломая трахею. — Тео…       Он не отрывал от неё взгляда, и, видимо, его глаза всё сказали за него. Прошептали расширенными зрачками правильный ответ, похороненный в нём довольно давно. Ответ, который почти каждый день был у неё под носом. Ей стоило только присмотреться, чего она никогда не делала, увлечённая собственной болью. Собственной выгравированной в зрачках правдой. У каждого была своя. Их правды, к сожалению, не пересекались.       Болезненное понимание прошибло её насквозь, попадая прямо в притуплённые истерикой чувства, и Пэнси снова всхлипнула, качая головой, разрезая приглушённым рыданием центр груди. Тео вздрогнул.       — Нет, — прошептала она.       «Да», — кричало его сердце.       Ему казалось, что каждый в этом хе́ровом роскошном особняке был способен услышать этот отчаянный стук.       — Как давно? — спросила еле слышным шёпотом. Поток воды почти заглушал её голос.       Ему хотелось горько рассмеяться. Как давно. Он часто пытался ответить себе на этот вопрос, но не мог найти на него ответа.       Рассуждать об этом — всё равно, что думать о хе́ровом начале вселенной, зарождении жизни или появлении магии. О чём-то вечном и необъятном. Далёком, как вышитые на небе серебряной нитью созвездия, до которых не дотянуться. Остаётся только гладить глазами и слепнуть от света и выжигающей сетчатку красоты.       Пэнси Паркинсон была его созвездием.       Тео просто пожал плечами. Это всё, на что ему хватило сил. И она смотрела на него так, как будто понимала. Как будто прекрасно знала. У неё своё созвездие, которое действительно существовало, и карту небес не переписать.       — Давай просто забудем об этом, ладно? Тебе нужна помощь. Я провожу тебя до комнаты, — попросил он безжизненным голосом, готовый достать из кармана палочку и наложить Обливиэйт, чтобы вернуть всё как было.       Она посмотрела на него пропитанным горечью взглядом, и Тео прочитал в нём ответ.       Прости.       Он был готов умолять. Просить принять его помощь, но слишком хорошо знал её, чтобы понять, что её невозможно переубедить. Она будет думать, что использует его в своих целях. Чувствовать вину, что не может ответить на его чувства тем же. Когда он уже давно не ждал ничего взамен, готовый смотреть на созвездие издалека, запрокинув голову, пока не ослепнет.       Но сегодня оно погасло, оставив его в темноте в ёбаной ванной комнате, потому что он своим признанием взорвал небо. И ему оставалось только надеяться, что оно когда-нибудь хотя бы на секунду зажжётся для него вновь.

***

      У него было немного времени. Около получаса. Из-за того, что случилось сегодня, он не мог позволить себе больше. Поэтому Драко мысленно отсчитывал каждую секунду.       Брошенная Флинтом последняя фраза прожигала мозг. Заставляла сердце стираться о рёбра в приступе беспокойства. Очередной повод за неё переживать. Наспех прихваченная колбочка с зельем обжигала пальцы холодом стекла, когда он бежал по коридору в направлении башни старост. Ему казалось, что вся его жизнь сводилась к этому бегу. Бесконечному и бессмысленному. Но желание убедиться в том, что она в порядке, придавало сил.       — Грейнджер? — прошептал он, толкая дверь в гостиную плечом, натыкаясь взглядом на её сгорбившуюся фигуру, и с облегчением выдохнул. Она сидела, прижав ладони к вискам, и резко обернулась на его голос. Подскочила на ноги, вновь падая на диван, не удержав равновесия.       — Драко… — обеспокоенно выдохнула одними губами, дрожащим голосом обдавая внутренности кипятком, снова пытаясь встать.       — Оставайся на месте, — оборвал он, чувствуя, как сердце подкатывало к горлу от беспокойства. За считанные секунды он оказался рядом, садясь на корточки перед ней. Глаза обеспокоенно блуждали по слишком бледному лицу, а пальцы свободной руки потянулись к щеке, отмечая холодность кожи. — Ты в порядке?        Её крохотные ладони легли на его скулы, будто она убеждала себя в том, что он реален, и Малфой похоронил в груди обрывистый выдох.       — Всё случилось так быстро, — прошептала она, проигнорировав его вопрос. — Миппи сказала, что в поместье больше небезопасно. Я хотела найти тебя, но она уже всунула мне в руки куртку и, перенеся меня в Хогсмид, исчезла… Я не успела ничего спросить. Что… Что случилось?       Драко заправил выбившуюся прядь волос за ухо, покачав головой.       — Это неважно.       — Драко…       — Неважно, — перебил он. — Сейчас всё в порядке. Как ты? Как чувствуешь себя после трансгрессии?       Она нахмурилась, явно недовольная тем, что он не стал рассказывать подробности, но всё-таки ответила на его вопрос.       — Всё хорошо.       Малфой ещё раз прошёлся взглядом по её лицу, отмечая нездоровую бледность. Лгунья.       — Я принёс зелье. Вчерашнее. Оно должно помочь после перемещения, — бросил он, замечая, как на секунду её веснушчатый нос скривился от отвращения. — Ты выпьешь его, Грейнджер.       Она тяжело вздохнула.       — Если ты расскажешь мне, что произошло.       Был его черед тяжело вздыхать. Невыносимая.       — Договорились.       Малфой сел рядом на диван, неуверенно раскрывая свои объятья. Она, будто только этого ожидая, прижалась к нему, уткнувшись носом в грудь. Раньше ему было бы страшно, что Грейнджер услышит загнанный бег его сердца. Словно это было проигрышем. Навязанной капитуляцией. Сейчас ему хотелось, чтобы она его слышала. Каждый обрывистый стук. Пальцы зарылись в её тёмно-пшеничные волосы. Он наклонился, оставил рваный поцелуй у её виска, и ещё крепче сжал в своих объятьях.       — Что случилось? — нетерпеливо спросила Грейнджер, почти заставляя закатить глаза. Было наивно думать, что объятья смогли бы как-то её отвлечь.       Он мысленно вернулся к сегодняшней встрече, чувствуя, как в теле напряглась каждая мышца.       — Приходил один непрошенный гость, — прошептал куда-то в висок. — И я вежливо попросил его удалиться.       Малфой почувствовал, как в ответ на его слова она на секунду сжалась. Свободная ладонь, не зажимающая зелье, мягко погладила её спину в попытке успокоить. Он, блять, не хотел говорить об этом. Ей не нужно знать.       — Кто-то из Пожир… — она споткнулась об это слово. — Пожирателей смерти?       Малфой вспомнил скалящегося ему в лицо Флинта, чувствуя, как ярость затопила каждую клетку тела.       — Да, — в ответ на его слова она напряглась ещё больше.       — Кто?       Он не хотел говорить ей об этом. Делиться тем, что даже здесь, в замке, она не была в полной безопасности. Что темнота сочилась из всех щелей, грозя прорвать шлюзы добра и вылиться в войну. Совсем скоро. И никто. Больше никто не мог этому помешать.       Он не хотел тратить время на обсуждение этого, когда его могло вовсе и не быть.       — Драко, — снова начала Грейнджер в нетерпении, когда он мягко отодвинул её голову от себя, перекладывая ладонь на затылок, мягко оглаживая его большим пальцем. Карие глаза смотрели на него с застывшим в радужках удивлением и протестом, пока он не наклонился, мягко касаясь её губ сухими губами, оставляя в её груди сдавленный вздох. Осторожно. Будто проверял. Делал аккуратный шаг навстречу. Будто после того, что произошло сегодня ночью, он всё ещё не был уверен в том, что они позволили этой катастрофе случиться. Действительно прыгнули в пропасть с её подачи. Будто после его брошенных сегодня в библиотеке слов, он больше не заслуживал этого поцелуя. Её. Вообще ничего не заслуживал.       Он отодвинулся на секунду, чтобы вновь заглянуть в её глаза, отмечая реакцию. Её тонкие пальцы сжались на его рубашке, когда Грейнджер вновь потянулась к нему. Так просто. Будто это было самой обычной и правильной вещью на свете. Целовать его в ответ.       — Мне жаль, — прошептал он в её губы, сцеловывая обрывистый выдох. — Жаль, что я подверг тебя опасности. Что, блять, наговорил тебе всё это сегодня утром. Что на время оставил тебя одну в поместье. Что сегодняшний день стал катастрофой. Что всё, что мы планировали…       Она покачала головой, перебивая его, мягко зарываясь подрагивающими пальцами в его затылок, провоцируя табун мурашек по телу.       — Всё в порядке. В этом нет твоей вины.       — Но…       Она снова не дала ему сказать, увлекая его в поцелуй. Драко не знал, сколько именно они провели времени вот так, обнявшись. Наслаждаясь каждым касанием друг друга. Мысль о том, что ему нужно было уходить, отравляла ядом. Вгрызалась в сердце, превращая его в кровавые лоскуты. Ему нужно быть в поместье до того, как вернётся отец, а это могло произойти в любую секунду. Когда он сказал это, печаль разлилась в её глазах, почти заставляя его остаться. Но она лишь кивнула в ответ. Понимающе и смиренно. Даже не спросила, когда он вернётся. Будто не смела.       Малфой уже собирался уходить, когда вновь почувствовал сквозящее между рёбер отчаяние, вызванное мыслями о сегодняшнем утре. Он не собирался останавливать своих попыток спасти её. Просто, блять, не мог. Она должна была знать об этом.       — Пообещай, что если я что-то найду, то мы попробуем? — она на секунду нахмурилась, не понимая о чём он, пока Драко не продолжил. — Если в библиотеке будет какое-то средство, какая-нибудь зацепка, мы попробуем вместе. Мне нужно твоё обещание.       — Дра… — её лицо вновь исказилось от боли, будто он вцепился пальцами в кровавую рану, но он не мог позволить себе отступить.       — Просто пообещай.       Она молчала. Очень долго. Так долго, что стало тяжело дышать. Что он, блять, почти был готов встать на колени, чтобы умолять её согласиться.       — Грейнджер.       Секунды тянулись. Сдавливали трахею. Ему было нужно идти, но он не мог уйти без этого обещания.       Она тяжело вздохнула.       — Хорошо.       Малфой выдохнул с облегчением, не замечая в уголках глаз запаянной грусти, смешанной с непоколебимой решительностью.       Он ещё не знал, что сегодня утром она приняла решение, и оно было совсем другим.