Время теней

«Когда свет уходит, остаётся лишь правда, боль и неизбежные решения». 

***

Салон внедорожника пропитан гарью и тем удушливым оттенком, который сел в ткань после взрыва. Обстановка сдавливала грудь и не давала вздохнуть. Тело Исмана лежало сзади, накрытое тонким термополотном. Ровно, слишком ровно, как будто его аккуратно уложили в чужую позу и велели не шевелиться. Агния сидела рядом с Ливием, почти прижавшись к стеклу. Плечи подрагивали беззвучно мельчайшей дрожью. Она плакала так, как будто прятала это даже от себя. Ливий рядом. Пальцы сплетены в тугой замок, суставы побелели, взгляд устремлён в пол. Он дышал надрывно, пытаясь контролировать панику внутри, но эта сдержанность делала только хуже. Эвтида спереди рядом с Аменом. Каменная осанка и стеклянный взгляд. Звуки доходили глухо. Она не моргала, не слушала, только принимала все происходящее. Амен молча держал руль. Почувствовал каждое напряжение в теле Эвтиды. Каждую искру тревоги, которая поселилась в ней с момента взрыва. Он касался с не говорил с ней. Просто был рядом, немым якорем в море молчания. Агния вдруг нарушила тишину. Голос будто застрял в горле: — А где Сет? — хрипела она. Никто не ответил сразу, в салоне повисло натянутое напряжение. Ливий поднял голову. — Его не было, когда все рвануло. Он явно отключил канал, рация молчала. Агния отвела взгляд, вдавилась глубже в стекло, как будто хотела исчезнуть из собственной кожи. — Он должен был быть с нами, — сказала она почти шепотом. Слышен только шорох шин по асфальту и пульс бьющий в висках, отдающий ритм для тех, кто все ещё дышит.

***

Во дворе базы было тихо. Около ворот натянутое и гулкое ожидание. Небо плыло серым металлом, воздух был тяжелый, словно через минуту начнётся гроза. Сотрудники групп стояли у проходной, младшие бойцы сбились в кучу, кто с планшетами, кто с рацией, кто просто с пустыми руками. Старшие молчали, только пальцы по привычке принимали упор, будто на спусковом крючке. Возвращение группы с Восточного сектора ждали давно, выезд был тревожный, но всё шло по протоколу. Казалось бы. Миро стоял чуть в стороне у проекции главного дисплея. Спина прямая, руки за спиной. Взгляд не отрывался от створок ворот, за которыми должна была показаться машина. Кто-то переговаривался шёпотом: — Долго они. — Сигнал ловился на въезде две минуты назад. — Сканеры молчат? — Молчат. Ворота щёлкнули и медленно раскрылись. Через пару секунд на территорию вкатился чёрный внедорожник, пыльный, с вмятиной на борту и следами уже засохшей коричневой крови. Двигатель заглох не сразу, будто машина сама сомневалась, стоит ли пересекать эту черту. Первой резким рывком распахнулась задняя дверь. Агния шагнула неуверенно, ноги отказывались слушаться. Плечо забинтовано, кровь проступила сквозь повязку. Её крепко подхватил Ливий, иначе она бы рухнула прямо под колёса. Держал её, но сам был как потрескавшийся камень, губы бледные, глаза без фокуса. Он будто удерживал чужую боль, чтобы не чувствовать свою. Все вокруг замерли. Шёпот пронёсся по рядам: — Кровь? Это серьезно? Что-то было не так. Из машины вышла Эвтида. На лице ни одного выражения, только сжатая до боли челюсть. За ней появился Амен. Шаг. Ещё шаг. На руках он нёс Исмана. Мертвого. Нёс его осторожно, как хрупкую реликвию. Кровь, проступившая сквозь ткань, темным пятном расплывалась на его рукаве. Термополотно едва прикрывало тело. Исман казался лёгким, под ним словно исчез весь вес. Плац оцепенел. Один из новичков выронил планшет, у кого-то дрогнули колени. Звуки сместились. Кто-то сдавленно выдохнул: — Это… нет… Миро сделал шаг вперёд, до последнего не веря. На его гранитном лице промелькнула трещина. Только на секунду, на долю мгновения что-то дрогнуло в его взгляде. Где-то сзади въехал автомобиль. Кто-то опоздал. Кто-то, кто должен был быть с ними. Сет вышел обыденно, почти небрежно. Улыбка на губах, глаза блестят, будто вернулся не из ада. Расправил плечи, отряхнул пыль с рукавов, спектакль для тех, кто ещё может смотреть. — Ну что, дружная компания, живы? — протянул он лениво. Ливий развернулся молнией, в шаге от него заискрился воздух. — Ты где, чёрт возьми, был, разведчик? — в каждом слове звучит презрение. Взгляд Сета сбился на секунду. Прищур, улыбка чуть криво съехала: — Разведка. Я был на точке. Канал выбило. Я же докладывал. Связь… — Выбило тебя самого! — отрезал Ливий сделав полушаг, Агния дергает его за рукав, но держать уже не было сил. — Один из нас лежит в мешке, а ты был где-то в стороне. Пропал с линии. Тебя не было и врешь про помехи! Сет вскидывает брови, едва кивнул в сторону тела: — Потери бывают. Мы же профи, Лив. Миро подаёт ладонь в воздух, приказывая: Стоп. Голос режет воздух: — Жду всех на отчёт немедленно, — отрезает Миро. — Амен, тело необходимо доставить в морг. Он смотрит на Сета в упор. Солдаты начали разбредаться. Кто-то отправился в медблок, кто-то в допросную, кто-то просто исчез. У каждого своё горе и попытка сбежать от этого вечера. Тело Исмана все ещё держал Амен. Эвтида ушла не сразу. Она стояла рядом, не касалась, но будто охраняла, в последний раз. — Я сам, — сказал тихо Амен. Она только кивнула. Амен направился в сторону морга медленно, словно боясь, что Исман проснётся от резкого движения.

***

Коридоры встретили пустотой и холодом. Свет от ламп бил в глаза слишком ярко. Здесь было слишком тихо. Морг находился в самом конце южного крыла. Амен почти дошёл, как вдруг дверь распахнулась. Дия. Сначала она просто стояла в проеме, в расстегнутом халате, держа планшет в руке. Увидев Амена улыбнулась устало, немного дежурно по привычке, и только потом увидела бледное тело. Улыбка мгновенно покинула ее лицо. — Что… это?.. — прошептала она. Подошла ближе, разглядев лицо остановилась. — Нет… Шаг назад. Потеря опоры. — Нет. Нет! Планшет выскользнул из рук. — Скажи, что это не он. Скажи! Амен ничего не сказал, только чуть опустил голову. Дия метнулась к телу, будто надеясь что-то исправить. Она схватила Исмана за руку, как делала это сотни раз, когда щупала пульс, ставила капельницы, писала диагнозы. — Он боялся смерти, Амен. Боялся, как ребёнок. Всегда говорил, что не хочет быть грузом. Что я должна… Должна ему помогать, если… — Дия. — Почему ты его не спас? — сорвалась она. — Почему?! Амен смотрел на то, как медленно рассыпается человек, который держал всех остальных. — Я обещала ему, — шептала она, — я же обещала, что все будет хорошо. Ее руки упали. А тело было все таким же тяжёлым. Все таким же мертвым. Амен пошёл дальше в одиночку не оборачиваясь.

***

В допросной бил запах хлора в нос. Слабый гул от вентиляции чуть вибрировал в стенах. Холодный свет ламп выбеливал лица и резал тени под глазами. Миро стоял у длинного стола уперевшись кулаками в него. Он не садился, не давал никому расслабиться. — Доклад, — сказал он сухо и выжидающе. Агния стянула ремень у раны и опустилась на стул. Взгляд стекленел, боль снова добиралась до сознания. Ливий остался у двери. Внутри кипело, это было заметно по подрагивающим губам. Эвтида присела последней. Со слишком прямой спиной, как будто боялась, что сломается, если опустит голову. Сидела смотря сквозь стол. Сет опоздал на полминуты. Ровный медленный шаг, руки в карманах. Лицо как всегда сдержанное, почти лишённое выражения. Только слишком вычищенное, с натянутой усмешкой. Слишком правильное и это сразу раздражало. — Рассказывайте, — повторил Миро. Ливий посмотрел на всех в помещении, потом резко заговорил на выдохе: — Мы шли по схеме. Сканеры поставили. Контакт случился внезапный. Двое. Потом ещё трое. Мы потеряли Исмана, потому что кто-то знал, где мы будем кто-то слил точку. — он говорил быстро. — Ты хочешь сказать, — вскинул брови Сет, — что был слив изнутри? — Я хочу сказать, — Ливий шагнул к нему. — Что ты знал, где будет точка доступа. Ты её выбирал, не я. — Это было согласовано с группой. — Сет всё ещё говорил спокойно не повышая голос. — У тебя есть что-то конкретное? Ты хочешь вешать вину, Лив, повесь доказательства. — Кроме того, что ты исчез с радаров? — Ливий достал рацию, бросив на стол. — Что твою рацию потом не смогли пробить даже с базы? Что Исман умер именно там, где ты якобы поставил флаг безопасной зоны? — Это совпадение. — Это удобно. — Помехи, — одно слово Сета. — Идеальные помехи, — скривился Ливий. — Выбили только тебя. Миро наблюдал за их перепалкой. — Всё ещё недостаточно, чтобы обвинять, — сказал Сет наконец. — Может, подождём, пока кто-нибудь ещё сдохнет? — плевался словами Ливий. Миро поднял ладонь, но не опустил сразу. — Продолжай, — это уже было адресовано Эвтиде. Она подняла взгляд на всех. — В момент смерти Исмана он пытался что-то сказать, передать какую-то фразу, — она добавила шепотом. — Может быть, это ничего. А может, это ключ. Сет не дрогнул. В дверь постучали. Вошёл Амен. Тихий шаг, но его присутствие сразу заполнило пространство, занеся с собой холод. Он сел у стены близко к выходу. Глаза впились в Сета, как оптический прицел. — Мы продолжим, — Миро медленно провёл взглядом по лицам. — Я хочу видеть все протоколы, каналы связи, отчёты, логи движения, трекеры и записи со шлемов. Каждую секунду боя хочу видеть на своём столе через час. Комната прослушки поднимает резервные копии. Если здесь есть крыса, она не выйдет из сектора, ни ногами, ни в мешке. Ясно? — Да, сэр, — процедил Ливий. — Ясно, — глухо отозвалась Агния. Эвтида лишь коротко кивнула. Сет улыбнулся краем губ: — Всё будет, полковник. Амен впервые за все время подал голос: — Проверим. Лента Исмана ещё не расшифрована. Уголок улыбки Сета едва дернулся.

***

Коридор базы был пуст. Ливий догнал Эвтиду у поворота, просто пошел рядом шаг в шаг. Она не повернулась, но и шаг не ускорила. — Он правда бы хотел, чтобы мы молчали? — спросил Ливий вдруг. Слова сорвались себе под нос. Эвтида остановилась, повернулась и смотрела на Ливия долго, сканирую его и ища что-то под кожей. — Не знаю, — сказала наконец, — Он не успел договорить. — Но мы оба слышали, — Ливий смотрел прямо на неё. В голосе что-то болезненно сорвалось. — Я знаю. — Тогда почему ты молчишь? Эвтида качнула головой. — Потому что если скажу это вслух, то нельзя будет отмотать назад. — А если уже стало? Ливий сделал шаг ближе. Остановился совсем рядом. — Эва, нас меньше с каждым выездом. С каждым днем. Кто-то продаёт нас, как мясо, а ты стоишь и глотаешь свою ярость, чтобы не закричать. Почему? — Я стою, чтобы не развалилось всё, — Она глядела ему прямо в лицо. — Ты хочешь, чтобы я сломалась? Хочешь, чтобы он умер зря? Ливий опустил глаза. Пальцы сжались в кулак. — Я хочу, чтобы ты посмотрела туда, куда не хочешь смотреть, — Ливий выдохнул сквозь зубы. — По-настоящему. Пока мы не остались вдвоём, ты и я. — Ты думаешь это Сет? — спросила она. Они встретились глазами. — Думай вслух, Ливий. — Я думаю, — выдохнул он, — что если бы это был кто-то другой, ты бы уже вцепилась в глотку. Она напряглась едва заметно. — Я не слепой, Эв, — Он посмотрел прямо на нее с вызовом, — Ты его защищаешь. Даже сейчас. Даже после всего. Я не знаю, это привычка, жалость, или что-то большее, но ты его не трогаешь. А наш Исман умер. Лицо Эвы дёрнулось. — Ты правда думаешь, что я могла бы не видеть, что он… — начала она. — Я думаю, — перебил Ливий, — что тебе страшно. Потому что если Сет предатель, это значит, что ты ошиблась, что он мог использовать тебя. Ты не привыкла быть использованной, ты же лучшая из нас. Она не смотрела на него больше. Плечи сжались. — Он же даже не… — Ливий вдруг усмехнулся горько, — Да он ничтожество. Он слабый и пустой. Ты сама это знаешь, но всё равно ты держишься за него, как будто он последняя стена, на которую можно опереться! — Я держусь за то, что хотя бы одно в этом месте когда-то было настоящим, — ответила она глухо, — Или хотя бы я в это верила. Ты слишком не правильно обо мне думаешь, Ливий. — Нет. Просто знаю, как ты умеешь молчать, когда нужно кричать. Эва развернулась и пошла. Казалось ноги налиты свинцом, будто земля не хотела отпускать. Ливий не пошёл за ней. Только смотрел в спину и почти не слышно сказал: — Прости, Эв. Но если он правда сдал нас, я не дам тебе спасти его.

***

Комната мониторинга. Стены без окон, которые выкрашены тусклым серо-синим цветом, воздух холодный от системы охлаждения. Несколько мониторов светятся ровным светом. Пальцы аналитика шуршат по сенсорной панели. За его спиной трое. Один из них Амен, стоящий прямо с руками за спиной. Второй Миро, слегка наклонившийся вперёд к монитору. Охранник-тихоня просто стоящий тенью у двери, старается не моргать. — Пошла расшифровка с визуальных каналов, — бормочет техник. — Каналы Эвтиды, Амена, Агнии, Ливия, всё чисто. Передача стабильная, помех нет. Сигналов о внешнем вмешательстве не фиксирую. — Сет? — коротко спрашивает Миро. — Есть только данные с базы. Он не был в группе, так что только фон, его терминал, стандартные логи. Выход на частоту согласно приказу. Миро хмурится: — Перепроверь по всем каналам. Гоните через все фильтры. Его голос был на открытой волне в момент контакта. — Уже прогоняем по акустике. Сравнение голоса с архивом 98% совпадение. Это он. Но тут только фраза: «Один минус. Путь чист.» — Никаких координат? — уточнил Амен не отрывая взгляда от экрана. — Никаких. Он мог быть в любой точке ближнего периметра. Радиус триста метров. Миро отходит на шаг, его взгляд перекидывается на Амена. — Твоё мнение? Амен секунду колеблется. — Я думаю, он знал, когда нужно замолчать, и что сказать, чтобы это звучало «как надо». Миро коротко кивает, почти доверительно: — Если кто и найдёт крыс, то это ты. Найдёшь ее, сообщишь мне первым. Миро уходит. Амен ещё секунду смотрит в экран на стоп-кадр, на застывшее изображение группы в туннеле. Затем поворачивается к технику: — Сделай мне копию с рации Исмана. Я хочу прослушать его последние 30 секунд. Без фильтров, с шумом. Со всем, что есть. — Есть, капитан. Дверь за ним закрывается и гул серверов снова кажется громче дыхания.

***

Изолированный терминал. Подуровень D. Амен сидит в одиночестве. Лампа над столом мигает тускло. Перед ним старый интерфейс терминала. Наушники в ушах. Иконка "PLAY" пульсирует вровень с сердцем. Он не спешит нажимать. Локти на столе, пальцы сцеплены у переносицы. Лицо жёсткое, челюсть напряжена. Дышит через нос. Нажимает. Шипение. Электрический треск. Искажённый воздух из микрофона на шлеме. Затем голос Исмана. — …шумит… не вижу… чёрт… — …двое… Эви, берегись! — …боковой вход… он… он тут… — …я знал… он… Идёт нарастание помех, потом… — …Отец… — Он… Щелчок. Обрыв. Амен не двигается. Только пальцы сжались чуть сильнее. И вновь нажимают на проигрывание. Снова голос Исмана. Слова звенят в мозгу, строчка за строчкой, пока не сливаются в пульс. Только теперь Амен закрывает глаза, словно пытается вжаться в интонации, найти там хоть что-то живое. Он перематывает. Слушает ещё. И ещё. На пятом повторе он нажимает "STOP". Голос звучит в голове — тише, чем раньше, но отчётливей. — Кто, чёрт возьми, «он»… — тихо произносит Амен, и смотрит вперёд, в пустоту экрана, как будто он вот-вот ответит. — И чей отец? Амен вынимает флеш-модуль. Кладёт в нагрудный карман. Встаёт, стул тихо скрипит. Комната кажется теснее. Он задерживает взгляд на темном экране, словно ждёт, что тот сам все объяснит. Не дождался. Комната пуста, но в воздухе тягучее напряжение, как будто сам Исман всё ещё здесь и что-то не договорил. Амен выходит. Дверь закрывается за ним щелчком, и по коридору расходится холодный след. Теперь у него есть вопросы, за которые можно убивать.

***

Общая душевая опустела. Сырая плитка блестит под тусклым светом, вентилятор жужжал где-то под потолком, но вода шипела в трубах громче, как если бы пыталась заглушить все, что случилось днём. Эвтида стояла под дальним краном, мокрая тень в клубах пара, обнаженная до предела. Вода горячая почти обжигает, но она не двигается. С каждой каплей ей должно становиться легче, но не становится. Ее тело худая россыпь синяков и порезов, фиолетовые на рёбрах, желтые островки на ключицах, свежая полоса под лопаткой. Каждый след память, ее тело будто выковали из боли. Ее кожа словно фарфор, тресни пальцем и рассыпется. Длинные темные волосы прилипли к спине тяжёлыми прядями, по кончикам стекала горячая вода, вперемешку со слабой солоноватой струйкой крови от царапины на затылке. Она позволят воде лупить по плечам с немой фразой: «Чувствуешь? Значит жива». В моменте дверь приоткрылась, тихо, но скрипнул металл донося звук до ушей. Амен остановился на пороге, тень пересекла белёсый пар. Он видел ее тонкую спину, резкие углы лопаток, розово-коричневый кружевной шрам, что резал позвоночник наискось. Он вдохнул, впустил обжигающий пар в легкие. Задумался на пол секунды, хотел закрыть дверь. Амен все таки сделал шаг внутрь. Свет падал на него сбоку, боевая форма, лонгслив чёрного цвета плотно обтягивал грудь и плечи, становился ещё темнее от влажности воздуха. Амен снял перчатки, опустил кобуру, положил пистолет на лавку, оружие больше не требовалось. Двигался бесшумно, как если бы боялся спугнуть призрака. Несколько секунд смотрел на неё, прежде чем войти. Подходит не торопясь, словно проверяет, что каждое движение не сорвёт её хрупкое равновесие. — Нужна тишина? Я могу уйти, — произнёс он в полголоса. — Скажешь слово и меня здесь не будет. — Останься, — едва слышно отзывается Эвтида. Даже не просьба, скорее необходимость. Он останавливается в шаге, опирается плечом о кафель. Его мокрые ботинки глухо чавкнули по плитке. Пар обволакивает их, запах горячего металла и крови гасит холод в лёгких. Мокрые рукава слиплись, ткань прилипла к коже, тяжело и холодно. Она не поворачивается, но знает, что он здесь. — Он правда предупреждал о чем-то, Эва, — произносит Амен тихо. — Говорил, пока я перевязывал Агнию. Слов не разобрал, только видел, как он тянется к тебе. Эвтида зажмуривает глаза. Вода стекает по губам. Он видел, как вздрагивает кожа на ее шее. — Я услышала лишь обрывки, — шепчет Эва, её голос утопает в клубах пара. — Потом газ, взрыв, голоса ушли. Всё кончилось слишком быстро. Амен провёл рукой по своим сырым волосам, и посмотрел на неё в полупрофиль. — Ты давно с ним? — спросил он, будто между делом. — С кем? — С Сетом. Сколько вы работаете вместе? — уточнил он, и только лёгкое напряжение в голосе выдавало, что вопрос не такой уж случайный. — Года четыре. Может, чуть больше, — пожала плечами. — Он был из другой группы, потом его перевели. Сработались, так и стали напарниками. — А до AEGIS? Ты что-нибудь знаешь о его прошлом? Она бросила на него короткий взгляд. — Мы тут все без прошлого, Кросс, и с фальшивыми досье. Знаю, что родители его погибли давно. Кажется, отец был в какой-то разведструктуре. Миро лично одобрил его кандидатуру. — Одобрил, — тихо повторил он, будто пробуя это слово на вкус. Пауза затянулась. — Почему спрашиваешь? Амен не сразу ответил, проведя рукой по запотевшей плитке. — Просто его имя. Сет. Смерть. Оно звучит не как позывной. Больше как знак. Эвтида хмыкнула, коротко, устало. — У нас у всех имена звучат странно, если вдуматься. Если ты хочешь спросить, доверяю ли я ему... — тихо добавила она. — Я раньше не сомневалась. — А теперь? — А теперь я сомневаюсь во всём. Амен встал за ее спиной на расстоянии ладони. — Ты не могла спасти всех, — выдохнул он. — поверишь, если скажу, что все сделала правильно? Она делает полшага назад, хватает полотенце, но оставляет его в руке мокрой тряпкой. Амен поднял руки и едва коснулся ее плеча. Провёл по ее лопатке тыльной стороной пальцев, аккуратно, сквозь пар. Ткань его рукава была мокрой и холодной, контраст который почти свёл ее с ума. — Правильно, это когда все живы, — горько выплевывает она. — Остальное — это сказки для тех, кто не выжил. Эвтида поворачивается впервые. Пряди волос прилипли к щекам. Глаза кроваво-красные, сосуды лопнули. Амен без слов заправил мокрые локоны за ухо, мазок грязной воды стек по ее шее. Кожа под пальцами оказалась горячей. — Дай я посмотрю плечо, — бросил Амен. — Смотри. Только не жалей меня. Амен осторожно раздвинул пряди волос, чтобы увидеть рану под лопаткой. Он выполоскал ладонь в струе, дотронулся до края пореза, проверяя глубину. Она вздрогнула, дыхание сорвалось. — Щиплет? — Тело отвыкло от нежности. — Привыкнет, если будешь хотя бы иногда подпускать к себе людей. Она прижимает полотенце к лицу. Шорох ткани заглушает глухой всхлип, первый, что вырывается из нее. — Прости. Я не собиралась разваливаться. — Разваливаться лучше, чем рассыпаться молча, — отвечает Амен и делает шаг к ней, под напор воды. Тонкие капли разбиваются о его плечи, стекая по одежде. Он берёт её руки, кладёт себе на грудь. Горячее прикосновение гасит дрожь. — Ты весь мокрый, — шепнула Эва, — зачем стоишь под водой? — Потому что ты стоишь, — сказал он, — если бы ты упала, я бы лёг рядом. А если боишься, что упадёшь, то падай на меня. Она вскидывает взгляд. Замешательство сменяет усталость. — Я не умею так, — признаётся Эва. — Умей иначе, откройся, — он медленно сжимает её ладони. — Я не из тех, кто побежит рассказывать о твоих слабостях. Она выдыхает, будто сдаёт позицию, и прижимается лбом к его ключице. Воды много, её лопатки дрожат под касанием пальцев. Он без лишней спешки проводит ладонью по спине — вверх-вниз, словно заново учит её дышать. Он обнял ее через мокрую ткань, через воду, через всю боль. Эва слушает глухо бьющееся сердце под своими пальцами. — Мне страшно, — впервые за много лет она произносит это вслух. — Я видела смерть тысячи раз, но сегодня она пришла в образе друга. — Я здесь, — отзывается Амен. — Пусть будет темно, я проведу. Мы пройдём, пока не вернётся свет. Он чуть отступает, чтобы взглянуть на нее, вода перехватывает дыхание между ними, но они не отрываются. Она видит в его глазах не жалость, не долг, а равную боль. Он осторожно накрывает ладонью её щеку, убирает мокрую прядь со лба. В его движении разрешение плакать. И она позволяет себе это, слёзы смешиваются с горячими потоками, исчезают сразу, но тяжёлый рывок воздуха выдает всё. Он притягивает ближе, хватает ее за затылок и прижимает к грудной клетке так, что между ними не остаётся пространства. Ни брони, ни формы. Она царапает его плечи, ищет опору, и он не отстраняется. Дышит ровно, отдаёт ей своё дыхание. Минута, две. В мире нет криков, нет выстрелов, нет приказов. Есть шум воды и два сердца, бьющихся в одном темпе. Постепенно дыхание успокаивается. Она поднимает лицо. — Спасибо, Кросс, — голос еще немного дрожит. — Амен, — поправляет он, мягко. — Здесь мы открыты друг перед другом. Она улыбается уголком рта, почти незаметно. Усталость никуда не ушла, но в ней снова есть жизнь. Он касается лбом её лба, коротко и бережно. Каждая секунда в этом касании тянулась медленнее. Амен не был из тех, кто теряет контроль. Он прошёл через допросы, огонь, кровь и пустые города. Он держался, когда рушились целые отряды, но сейчас, стоя вплотную к ней, ощущая как бьётся её дыхание об его грудь, как тонкие пальцы на мгновение коснулись ткани лонгслива, он понял, сложнее всего остаться в рамках. Он хотел бы большего. Хотел бы сказать ей, что если небо может рухнуть он выдержит. Что если она может упасть, он примет. Что он здесь, и будет, пока нужно, но ничего из этого не должен был сказать сейчас. Она стояла рядом. Она допустила его близко. И этого достаточно. Пока. Амен сглотнул осторожно, чтобы она не услышала и не почувствовала. Даже дыхание выровнял, потому что если сейчас сорвётся от неё хоть одно слово, то он не остановится. Он знал, что она не просила жалости. Не просила обнимать, утешать, спасать. Ей просто нужно было, чтобы он не ушёл. Не отвернулся. Не испугался её боли. Не дал ей стать куском стали, который ржавеет изнутри.

***

Морг. 03:27 Холод здесь не обычный, не тот, что от кафельного пола или металлического стола. Он выстлан внутри под рёбрами, в затылке, в воздухе, который не движется. Белый свет режет глаза. Слишком ровный и слишком безжизненный. Лампа над столом пищит на излёте. На столе Исман. Уложен аккуратно. Простыня до ключиц. Руки по швам, пальцы чуть согнуты, будто ещё недавно держал что-то важное и не успел отпустить. Лицо такое тихое. Без страха. Без боли. Кажется, что просто лёг отдохнуть. Эвтида стоит у изголовья. В спине всё сведено, но она не двигается. Пальцы на краю стола белеют от напряжения, как будто тело может уплыть, если его не держать. Дверь открывается с сухим звуком. — Ты не обязана была приходить, — произносит Миро за ее спиной. Он не приближается сразу. Стоит у стены, в его взгляде не приказ и не сочувствие. — А кто, если не я? — глухо отвечает Эвтида. Он молчит. Потом подходит ближе к ней. — Он был хорошим человеком, — говорит Миро. — Возможно даже слишком для этого места. Эвтида медленно опускает глаза на лицо друга. — Он был настоящим, — отвечает она. — В нём не было маски. Даже когда боялся, всегда признавался в этом. — Ты знала, что он боится? — Всегда. И всё равно шёл за нами. Даже когда руки дрожали. Даже когда не мог смотреть на кровь. А я… — она замолкает на секунду, — я просто думала, что он тормозит, что он не держит темп и мешает нам. — Страх — не слабость, — спокойно говорит Миро. — Это просто побочный эффект осознанности. Слабость — притвориться, что ты всё держишь, и отвернуться в момент, когда нужен. Эвтида медленно выдыхает воздух через рот. Отводит взгляд вбок, будто хочет задержать дыхание, чтобы оно не дрогнуло. — Ты когда-нибудь искал тех, кто был той ночью в нашем доме? Пауза перед ответом Миро слишком затянулась. — Какую именно ты имеешь в виду? — Ту, где забрали мое детство. — горестно усмехнулась Эва. Миро опускает взгляд. Лицо становится резче и грубее. Не от суровости, скорее остаток того, что он когда-то не позволил себе прожить. — Искал, — отвечает дядя. — Только не сразу. Сначала думал, что защищаю тебя тем, что молчу, что лучше забыть, что это просто потеря. Потом я понял, что в том деле были не только враги. Были те, кто знал, кто молчал, может быть, даже направлял. — Имена? — тихо спросила Эвтида без давления. — Только обрывки, но одно стало звучать слишком часто. Она не уточняет, не перебивает, не просит подтверждений. Она смотрит на тело друга. Миро не говорит ни слова. — Бывает, что ты идёшь с кем-то рядом, и не понимаешь, что его шаги не в ту сторону, а когда понимаешь, то уже поздно. Потому что доверие штука цепкая, — Она едва ощутимо трогает ледяное запястье Исмана. — А он был моим якорем. Неожиданно Миро кладёт ей руку на плечо. Осторожно, без нажима, он говорит этим жестом: «Я здесь». Почти отцовское касание, которые он редко себе позволял когда либо. — Отряд вывожу с базы, — говорит он уже голосом командира. — Официально «на восстановление». Неофициально мне нужно отстранить всех, пока мы не поймём где дыра. Агния уходит на реабилитацию, Сет под наблюдением. Амен... — он замолкает, — пусть будет рядом. Я доверяю ему. Она чуть подается вперёд. — Почему он? — с недоверием спросила Эва. — Потому что он не врёт даже взглядом. — Мы домой? — уточнила Эвтида. — Да, кто-то домой к семье, кто-то в город. Всем нужно восстановиться. — А ты? Он поднимает бровь. — Когда‑нибудь уйдёшь? — уточняет Эвтида. — Из всего этого. Из войны. Миро улыбается почти незаметно. — Когда всё будет расставлено. Не раньше. А ты? — Когда точка будет поставлена мной. Он кивает и только тогда отступает на шаг. — Забери вещи Исмана, передадим их семье. И ещё, Эвтида, — отрезает Миро, — если ты решишь выйти из системы скажи. Я отпущу. Дверь за ним закрывается с характерным щелчком. Эвтида остаётся одна. Она снова смотрит на лицо Исмана. — Мы возвращаемся, Ис, — шепчет она над его телом. — Неважно, ждёт ли нас кто‑то. Мы всё равно идём. И пока лампа продолжает пищать над головой, сердце Эвтиды собирается по частям, по каплям, по обрывкам смысла. В этом мёртвом свете рождается намерение.