Кровь на щите

«Иногда враг прячется за самым близким лицом.»

***

Эвтида плелась по дороге. Каждый шаг отдавался болью в разбитых коленях, а мир вокруг плыл в мутном тумане. Камни под ногами хрустели. Мысли вызывали спазмы в груди. Дождь моросил мелкими, колючими каплями, смывая грязь и кровь с её лица, но вместе с ними уносил и остатки её сил. Её губы были потрескавшимися и солёными на вкус, дыхание рвалось клочьями. Бок тянуло тупой, но настойчивой болью — удар там был особенно сильным.  Сет не спешил убивать её, наоборот — оставил живой, чтобы она несла эту боль, чтобы каждый вдох напоминал об их победе. Вдалеке, сквозь серую пелену, она увидела знакомый силуэт Бастиона. Огромная база, в которую она столько лет возвращалась после миссий, впервые казалась чужой. Словно сама сталь стен знала, она больше не та Эвтида, что уходила раньше на задания, не та, что отдала всю свою жизнь этой работе. Её ноги подгибались, но она упрямо тащила себя вперёд. "Ещё немного. Только дойти…" — повторяла она про себя. Это было проклятием — ведь она знала, что, переступив порог базы, уже никогда не сможет вернуться к прежней жизни. Когда двери распахнулись, в лицо ударил яркий свет и гул голосов. Люди остановились как по команде. Звуки разговоров оборвались, будто кто-то ножом перерезал нитку. — Эвтида? — тихий, неверящий голос Ливия прорезал тишину. Она подняла на него мутный взгляд. Лицо друга дрогнуло. Следом из коридоров выбежали другие бойцы. Шок и ужас — вот что она увидела в их глазах. Кто-то выдохнул: — Боже… Эва выглядела так, казалось что прошла через ад - рассечённая бровь, фиолетовые синяки на скулах, губы разбиты в кровь. Платье теперь висело лохмотьями, пропитанное грязью и кровью, ботинки слиплись от мокрой земли. Эвтида пыталась что-то сказать, но голос предательски сорвался. В горле было сухо, слова застревали, превращаясь в хрип. Она сделала шаг и колени предали её. Мир качнулся, и она рухнула на холодный плац, ладони больно ударились о бетон. — Эвтида! — Ливий бросился к ней, но она вскинула руку, останавливая его. Она снова попыталась встать, но тело не слушалось. Снова упала на колени, её плечи задрожали. Это была не слабость, не страх — это был разрыв души, когда ненависть и боль переплетаются так сильно, что уже невозможно дышать. В этот момент из дальней двери вышел Миро. Его шаги были размеренными. Взгляд его скользил по плацу, пока не остановился на ней. Лицо исказила боль. Эвтида всегда возвращалась сильной, уверенной, иногда с ранами, но никогда вот такой разбитой, искалеченной, сломанной изнутри. — Эвтида… — голос Миро был низким, хриплым, почти не его. Он сделал шаг вперёд, и в этом движении было отчаяние, которое он редко позволял себе показывать перед другими. — Это был Сет? — тихо спросил он. На улице стало мертво тихо. Даже бойцы, которые только что шумели и переговаривались, замерли, словно все стены Бастиона перестали дышать. Эвтида встретила взгляд Миро. В её глазах, красных от слёз и боли, не осталось ничего, кроме холодной ярости и предательства. Она медленно, с усилием произнесла: — Да. Это короткое слово, сорвавшееся с её губ, было тяжелее выстрела. Эвтида встала, едва держась на ногах, почувствовала, как изнутри её раздирает.

"Я вернулась… но меня уже нет."

***

8 часов назад.

— Поговорить, — ответил Кай коротко, — и, может быть, кое-что прояснить. Его спокойствие было неестественным. Оно пробирало до костей, вызывая куда больший ужас, чем открытая агрессия. — Прояснить? — Эва заставила себя выплюнуть слова. Горечь обожгла горло. — Что тут прояснять? Ты. Убил. Моих. Родителей. Ты стоял в моём доме и смотрел, как они умирают. Этого достаточно, твою мать, ясно! Кай медленно подкатил коляску ближе к ней. Скрип колес по бетонному полу был единственным звуком. Его взгляд был тяжелым, и он давил, лишая воздуха. Сет и Дия замерли по бокам, словно статуи хищников, готовые сорваться на Эву с места по одному его слову. — Ты помнишь тот день в деталях, девочка? — его голос был тихим и вкрадчивым, но от этого только более зловещим. — Или только ту красивую сказку, которую тебе скормил твой драгоценный дядя? Эва вздрогнула. — Не смей говорить о нём. — О, я буду, — Кай позволил себе тонкую улыбку. — Ты ведь считаешь своих родителей мучениками? Жертвами? Героями, павшими от рук злодея? Какая трогательная ложь. Он остановился в паре метров от неё. — Твои родители не были невинными овечками, Эвтида. Они были такими же доносчиками. Двуличными, жадными крысами, которые слишком долго пытались усидеть на двух стульях. Твой отец продавал «Бастион» по частям. Сливал информацию о поставках, маршрутах, агентах. Он продавал жизни людей, с которыми работал бок о бок. Жизни твоих сегодняшних товарищей. — Ложь! — выкрикнула Эва, рванувшись вперед. Инстинкт требовал вцепиться в горло этому чудовищу, но мощная рука Сета легла ей на плечо, с силой вжимая. Боль прострелила ключицу. — Это не ложь, Эва, — вмешался Сет. Его голос, когда-то казавшийся ей родным, теперь звучал чуждо и холодно. Он наклонился к её уху, его дыхание опаляло кожу. — Твой дядя знал. Миро знал обо всём с самого начала. Он прикрывал твоего отца. Пытался вытащить его из дерьма, в которое тот сам себя загнал, но было уже поздно. Мир накренился. Слова Сета, подкрепленные ледяным спокойствием Кая, были не просто ударом, они были серией точных, выверенных выстрелов в самые основы её существования. Вся её жизнь. Вся её боль, её ненависть, её цель, всё было построено на фундаменте мести за невинно убитых. И сейчас этот фундамент рассыпался в пыль прямо у неё под ногами. Дядя Миро, её единственный родной человек. Тот, кто спас её, вырастил, научил бороться. Он знал? И молчал? — Ты… ты врешь, — прошептала она, но голос срывался. Внутри всё похолодело. Она посмотрела на Кая, отчаянно ища в его лице хоть каплю лжи, но видела лишь сталь и безразличие победителя. — Мы не врем, — отрезал Кай, явно наслаждаясь эффектом. Его глаза сверкнули. — В тот день я пришел не убивать. Я пришел забрать то, что твой отец мне задолжал, но он решил поиграть в героя. Твоя мать тоже. Глупый, предсказуемый финал для предателей. Я лишь навёл порядок, а вот твой дядя оказался умнее. Он не только остался в стороне, похоронив меня, но и прибрал к рукам кое-что очень ценное. Архивы твоего отца. Компромат, который он собирал на обе стороны, чтобы гарантировать себе жизнь. Он помолчал, давая яду впитаться. — А теперь к делу. Эти архивы нужны мне. И ты, его обожаемая, ничего не подозревающая племянница, поможешь мне их вернуть. Ты вернешься на «Бастион», но уже как наш человек. Ты станешь ключом, который откроет нам любую дверь. Эва подняла голову. В глазах стояли слезы, не от горя, а от слепой, всепоглощающей ярости и бессилия. Мир сузился до трёх фигур: монстра в коляске, предателя, которого она когда-то любила, и подруги, готовой её убить. Ее душило осознание, что вся её жизнь была обманом. — А если я откажусь? — прохрипела она. Улыбка Кая стала шире. — Тогда мы покажем тебе, что смерть твоих родителей была быстрой и милосердной. — голос Кая был слишком ласковый. Он повернул голову к сыну, — Сет, ты ведь знаешь её болевые точки? Не только физические. Я хочу, чтобы она поняла, что выбора у неё нет. Сет кивнул и посмотрел на Эву. В его глазах больше не было ни капли тепла. Он знал о ней всё. О её страхах. О её привязанностях. И он был готов использовать это, вывернуть ее наизнанку. — Еще не забыла своего дружка Амена? И Ливия? — вкрадчиво начал Сет. — Твоего нового напарника. Такого правильного, такого сильного. Как думаешь, что с ним сделает Миро, когда узнает правду? Что его драгоценная племянница попалась в ловушку, а этот мальчик прикрывал тебя, нарушая приказы? — Он чуть наклонил голову, наблюдая за реакцией Эвтиды. — Карьера Амена закончится в лучшем случае. В худшем… — он сделал паузу, — на «Бастионе» всегда находятся способы списать людей. Несчастные случаи на тренировках. Ошибки в миссиях. Ты ведь сама видела, как это бывает. — Ты можешь молчать, можешь сопротивляться, — продолжил он, его голос стал злее. — Но каждый раз, когда ты будешь дерзить, каждый раз, когда попытаешься сломать мои планы, я буду делать шаг к нему. — Он чуть улыбнулся. — И к Ливию тоже. Бедный врач. Он же так любит спасать людей. Интересно, как он поведёт себя, когда придётся выбирать между твоей жизнью и своей? И это был контрольный выстрел. Мысль об Амене, о Ливии, об опасности, которая теперь нависла и над ним из-за неё, окончательно её сломила. Кай это увидел. И победно улыбнулся. Она была в ловушке. И выхода из неё не было. Эти слова впившиеся прямо в сердце. Амен. Образ его сосредоточенного лица, тени под глазами от вечного недосыпа, редкая, почти незаметная усмешка, когда она делала что-то. Он не имел к этому никакого отношения. Он просто оказался не в том месте, не в то время, рядом с ней. Проклятой, отравленной ложью с самого детства. Её сломали. Растоптали всё, во что она верила, а потом взяли в заложники единственного человека, который за последнее время вызывал в ней что-то, кроме желания убивать. Внутри что-то оборвалось. Струна, натянутая годами ненависти, лопнула с оглушительным треском. Она медленно подняла голову, встречаясь взглядом с Сетом. Когда-то она смотрела на него с любовью. Сейчас — с омерзением, таким осязаемым, что его можно было потрогать. — Ублюдок, — выдохнула она. Слово прозвучало безжизненно. Сет лишь криво усмехнулся. — Я просто показываю тебе расклад, милая. Это бизнес. Ничего личного. — Ничего личного? — её голос начал набирать силу. — Ты спал со мной, Сет. Ты говорил, что любишь меня. Ты смотрел, как я каждый день убиваю себя на тренировках, чтобы однажды отомстить за родителей, и, черт возьми, знал правду! Ты всё это время знал! Она рванулась снова, на этот раз с такой животной яростью, что хватка Сета ослабла. Она успела податься вперед, её рука выпуталась из пут, нацеливаясь ему в лицо, но он был быстрее. Перехватил её запястье, выкручивая с такой силой, что кости затрещали. Боль была острой, отрезвляющей. Он завел её руку за спину, прижимая к себе, его губы снова оказались у её уха. — Да, знал. И смотрел. И знаешь что? Мне было интересно, когда же ты сломаешься, — прошептал он ей на ухо, его голос сочился ядом. — Когда эта твоя праведная ярость захлебнется в правде. Ты была всего лишь инструментом, Эва. Проектом твоего дяди. Игрушкой для меня. А теперь станешь активом для Кая. Твоя судьба — быть использованной. Смирись. Каждое слово било наотмашь. Она обмякла в его хватке, не в силах больше сопротивляться. — Хорошая девочка, — Сет отпустил её, грубо толкнув вперед, на колени, прямо перед коляской Кая. Она упала на холодный бетон, упираясь в него ладонями. Униженная. Разбитая. Пустая. Кай смотрел на неё сверху вниз. — Итак, — его голос прозвучал окончательным приговором. — Ты возвращаешься на «Бастион». Ты делаешь вид, что ничего не произошло. Сет и я будем выходить на связь. Ты будешь выполнять наши инструкции без вопросов. Любая попытка предупредить дядюшку, Амена или кого-то ещё… — он сделал паузу, — и кто-то из твоих друзей умрет. Медленно. Я лично прослежу, чтобы их смерть не была ни быстрой, ни милосердной. Ты меня поняла? Эва не ответила. Она просто смотрела в пол, на трещины в бетоне, которые казались ей сейчас картой её расколотой жизни. — Я спросил, ты меня поняла? — рявкнул Кай, теряя терпение. Она медленно кивнула. Один раз. Резко. — Словами, — потребовал он. Эва сглотнула вязкую слюну. Подняла на него мертвые глаза. — Я. Поняла. — Отлично, — Кай удовлетворённо кивнул. — Тогда первый урок. Ты ничего не видела. Сет напал на тебя, но тебе удалось сбежать. Ты была в шоке, заблудилась, долго приходила в себя. Это твоя официальная версия для всех. Дию ты не видела, сбежала в панике для всех. Эвтида прикусила губу до крови, сдерживая крик. Она понимала, если сейчас сорвётся, он получит то, чего хочет. Она хрипло выдохнула, пытаясь удержаться на грани: — А Агния? Где моя… Сет даже не дал ей договорить. Его губы растянулись в насмешливой, ледяной улыбке. — Агния? — он произнёс её имя с тягучим презрением, будто оно ничего не значило. — Она сдохла. Эти два слова упали между ними. Мир на секунду померк. Агния её подруга, почти сестра, та, кто всегда прикрывал спину в бою. Их смех, их перепалки, их совместные миссии, всё разом обрушилось в пустоту. — Тварь! — её голос сорвался, эхо резонировало от стен. Сет наклонился ближе. — Возможно, Эвтида. — Он подчеркнул каждое слово. — Она пыталась геройствовать. Хотела защитить тебя. И теперь её тело гниёт в той самой пыли, из которой вы все так старательно пытались выбраться. У Эвтиды затряслись руки. Она чувствовала, как в груди растёт волна тошноты. — Запомни, — продолжил Кай холодно, — каждое твоё сопротивление будет стоить жизни тем, кого ты любишь. Сегодня — Агния. Завтра — Ливий. А потом… твой новый напарник, Амен. Дия, — он повернулся к женщине, — проводи её. Выброси где-нибудь на окраине. Пусть добирается сама. Ей нужно время, чтобы отрепетировать свою роль. Дия подошла, грубо схватила Эву за плечо и рывком подняла на ноги. Тело подчинилось безвольно, как у марионетки. Когда её тащили мимо Сета, он наклонился и бросил ей вслед: — Добро пожаловать во взрослый мир, Эвтида. Дверь ангара за её спиной захлопнулась, отрезая её от прошлого и бросая в новое, чудовищное настоящее. Она больше не была бойцом, жаждущим мести за семью. Она была бомбой с часовым механизмом, заложенной в самое сердце «Бастиона». И фитиль уже загорелся.

***

Холодный ночной воздух ударил в лицо, как пощечина, но не смог привести в чувства. Дия грубо втолкнула её в машину, захлопнув дверь с такой силой, что задрожало стекло. Эва безвольно прижалась лбом к холодной поверхности, глядя на проносящиеся мимо огни города. Они были размытыми, нереальными пятнами, как и вся её жизнь до этого момента. Она не плакала. Слёз не было. Внутри выжгли всё дотла. Каждое слово Кая, каждая ухмылка Сета — всё это впечаталось в её сознание, как клеймо раскаленным железом.

Твои родители были крысами.

Твой дядя знал.

Добро пожаловать во взрослый мир.

Дия была за рулем, идеально собранная, в тёмном пиджаке, волосы аккуратно заколоты. Ее глаза стали другими, не теми мягкими, сочувствующими глазами психолога, что много лет встречали Эвтиду. Теперь они были холодными, полными торжества. Эвтида подняла взгляд, сжав зубы: — Ты… — голос сорвался. — Ты предала нас. — Нас? — она почти рассмеялась, но звук вышел горьким. — Эвтида, как же ты всё упрощаешь. Я никогда не была частью вашего «нас». Я просто играла роль. — Почему, Дия? — в голосе Эвтиды звенело непонимание. — Ты была нашей опорой. Ты помогала всем. Исман. Ты знала, через что мы проходили, знала, что Миро… — Миро! — Дия резко повысила голос, и в её глазах сверкнула ярость. — Никогда… не произноси его имя в моём присутствии. Этот человек палач. И твоя идеальная семья тоже! Эвтида замерла, тяжело дыша. — О чём ты говоришь? Дия резко затормозила, развернулась к ней почти всем корпусом, её лицо исказилось гневом. — Ты хочешь знать, почему я здесь, а не там, на твоей стороне? — она резко наклонилась, почти касаясь лица Эвтиды. — Потому что ваш идеальный командир забрал у меня всё. Моя семья. Мой брат. Он был для меня всем. Я защищала его, а он защищал меня. А потом… мы мечтали о жизни после войны, но вместо этого все превратилось в мясорубку. Эвтида широко раскрыла глаза, чувствуя, как что-то холодное сжимает сердце. — Наш город не был врагом, — продолжила Дия, и её голос стал злее. — Мы не были частью этой военной политики, не участвовали ни в чём. Просто жили, но однажды пришли ваши. Люди Миро. — она с презрением выплюнула его имя. — И вместе с ними его приказы. Твой отец был во главе этой шайки. — Это… неправда. Мой отец… он никогда бы… Дия рассмеялась резко, срывающимся звуком. — Никогда бы? — она сжала кулаки так, что побелели костяшки, воспоминания рвали её изнутри, и каждое слово звучало, как выстрел. — Они сказали, что это зачистка территории, что они ищут террористов, но знаешь, что они сделали на самом деле? — Дия резко взглянула на Эвтиду. — Всех, кто сопротивлялся, казнили прямо на улицах. Мужчин, женщин, подростков, стариков — неважно. Мой брат… — её голос сорвался на глухой хрип, — мой брат пытался защитить нас. Его связали. И на глазах у всех просто убили. Дия сорвалась на крик, ее била крупная дрожь от ярости. — Миро отдал его! Он знал, что это будет бойня. А ты… — она скривила губы в злобной усмешке, — ты тогда была маленькой, безупречной девочкой, которую все берегли, растили, его святая племянница. Ты росла в тепле и любви, пока я стояла по колено в крови и хоронила брата в безымянной яме. Эвтида опустила голову, чувствуя, как слова впиваются в неё острыми лезвиями. — Мне… жаль. — Жаль? — Дия рванула её за волосы, заставив посмотреть прямо в её глаза. — Ты не понимаешь. Я живу с этим каждый день! И знаешь, кто единственный, кто сказал мне правду? Кто не прятался за пафосными лозунгами и клятвами? — она резко выпрямилась, в её голосе появилась странная нежность. — Сет. Имя эхом отозвалось в груди Эвтиды. — Ты… — дыхание перехватило. — Ты влюблена в него. Дия улыбнулась хищно. — Не просто влюблена. Я выбрала его. Потому что он такой же, как я — преданный, использованный, мстительный. Он знает, что эта система гнила. И он пообещал, что мы вместе её разрушим. Эвтида сжала кулаки, хомуты впились в кожу. — А он… использует тебя. Он использует всех. Ты не первая, Дия. И не последняя. — Замолчи! — она ударила Эвтиду по лицу. — Ты не понимаешь нас! Он любит меня. Настоящую. А тебя он никогда не любил — ты просто удобная ширма. Красивая игрушка для того, чтобы скрыть его истинные планы. Эвтида закашлялась, вытирая кровь губами о плечо, и прошептала: — Если бы он любил тебя… он бы не поставил тебя рядом с собой на линию огня. Он бы не оставил тебя здесь, со мной, чтобы делать грязную работу. Дия усмехнулась, развернулась обратно и продолжила пусть дальше. Пусть несколько десяткой миль машина резко затормозила на пустынной промышленной окраине. — Выметайся, — бросила Дия, открывая дверь Эвтиде. Эва молча вышла. Автомобиль с визгом шин сорвался с места, оставляя её одну посреди разбитой дороги, в окружении заброшенных складов. Тишину нарушал лишь вой ветра, гуляющего в пустых оконных проемах. Идеальное место. Такое же мертвое и пустое, как она сама. Она простояла так несколько минут, может быть, час. Время потеряло смысл. Затем ноги сами понесли её вперед. Шаг за шагом, механически, как заведенная кукла. Ей нужно было идти. Ей нужно было сыграть свою роль.

— Ты была в шоке, заблудилась, долго приходила в себя.

Легенда, придуманная Каем, стала её единственной реальностью. Путь до «Бастиона» был долгим. Она шла пешком, игнорируя проезжающие машины. Ей нужно было это время. Нужно было, чтобы оцепенение сменилось чем-то другим. И оно сменилось. Холодная пустота начала медленно заполняться чем-то черным, вязким и горячим. Ненавистью, но это была уже другая ненависть. Не чистая, праведная ярость мстителя. А грязная, всепожирающая ненависть предателя. Ненависть к Каю, к Сету, к дяде… и к самой себе. Когда перед ней выросли серые стены «Бастиона», рассвет уже окрашивал небо в болезненно-розовые тона. Она выглядела так, как и должна была выглядеть жертва: растрепанные волосы, ссадина на скуле от грубого толчка Сета, одежда в пыли и, самое главное мертвые глаза. Ей даже не пришлось играть. Дежурный на входе подскочил, увидев её. Новость о возвращении разнеслась мгновенно.

***

Дверь медицинского блока распахнулась, и на пороге появился Амен. Он был одет в простую черную футболку, волосы взъерошены, между бровей залегла глубокая морщина, видимо, его подняли с постели. На его лице, обычно непроницаемом, на мгновение промелькнуло откровенное облегчение. Он сделал шаг к ней, и его голос, обычно ровный и командный, прозвучал глуше обычного. — Эвтида. Жива. Он остановился перед ней, его взгляд сканировал её с головы до ног, оценивая повреждения. Он хотел что-то сказать, может быть, даже коснуться, но замер, наткнувшись на её взгляд. Эва подняла на него глаза. На своего напарника. На человека, чьё имя стало последним рычагом, сломавшим её волю. Сейчас, глядя в его обеспокоенные голубые глаза, она впервые по-настояшему почувствовала себя предательницей. Ложь комом подступила к горлу. — Сет… — её голос был хриплым, безжизненным шепотом. Она идеально играла свою роль. — Он напал. Я… я не помню, как ушла. Просто бежала. Амен сжал кулаки так, что побелели костяшки. Ярость, холодная и контролируемая, вспыхнула в его взгляде, но направлена она была не на неё. Она была направлена на того, кто посмел это сделать. — Я найду его, — произнес он как приговор. — Я вырву ему позвоночник. Он смотрел на неё, ожидая подробностей, вопросов, эмоций. А она молчала. Потому что знала, что Сет в безопасности. Потому что знала, что настоящий враг теперь не снаружи. Он внутри. И он смотрит на Амена её глазами. — Тебе нужно отдохнуть, — наконец сказал он, смягчив тон. — Ливий осмотрит тебя, а потом мы поговорим с Миро. Вместе. Вместе. Это простое слово отозвалось в ней новой волной боли. Больше никакого «вместе» не будет. С этого момента между ними всегда будет стоять стена лжи, построенная в том пыльном ангаре. И эта стена была выше и крепче, чем любые укрепления «Бастиона».