Рубеж

«Он был ее спасением и погибелью. И она выбрала сразу обе стороны.»

***

Ливий провел визуальный осмотр быстро и молчаливо. Его движения были точны, но лишены прежней мягкости. На его лице застыла мрачная маска, в чертах которой угадывалась тихая и безысходная скорбь по Агнии. Взгляд, который обычно теплый и живой, теперь был пуст.  Он лишь коротко кивнул, подтверждая, что у Эвы нет серьезных физических травм, кроме ушибов и ссадин. Попросив своих коллег сделать полный осмотр, он ушел в другую часть медблока.

***

Кабинет Миро встретил Эву и Амена приглушённым золотистым светом настольной лампы и терпким запахом дорогого табака. Дядя стоял у огромного панорамного окна. Его широкие плечи казались ещё массивнее на фоне ночного горизонта, усеянного мерцающими огнями базы. Взгляд был устремлён куда-то вдаль, чувствовалось, что он видит не только настоящее, а что-то большее, что скрывалось за линией тьмы. Амен остановился у двери, скрестив руки на груди. Его фигура напоминала тень, готовую в любой момент сорваться в движение. В полумраке он казался ещё опаснее, немой страж готовый к действию. Атмосфера была тяжелой, напитанная невысказанным горем и подспудной угрозой. — Рассказывай, — голос Миро был тихим. Он не обернулся, только чуть склонил голову, словно прислушиваясь. — Всё. С самого начала. Эва глубоко вдохнула, собирая в кулак остатки самообладания. Сердце било гулко и слишком громко, и ей казалось, что его стук слышат все в комнате. — Мы были в баре, — начала она, заставив голос звучать ровно, хотя в горле стоял ком. — Когда это случилось с Агнией, началась паника. Люди кричали, кто-то падал, кто-то бежал. Всё смешалось. Мы с Аменом были в другой части бара. Я потеряла его из виду. Пыталась пробиться к выходу, и тут меня кто-то схватил за руку. Она замолчала на секунду, позволив этой паузе наполнить комнату. — Это был Сет. На спине Миро дернулся едва заметный мускул, а Амен, до этого недвижимый, подался вперёд.  — Он оглушил меня, — продолжила она, делая вид, что слова даются ей с трудом. — На мгновение я пришла в себя, пыталась сфокусироваться. Он тащил меня через служебные помещения. Я… я сначала не поняла, что происходит. Думала, будто он помогает. — Эва позволила себе короткий смешок, но в нём звучала горечь, которая выглядела пугающе настоящей. — Идиотка. Её пальцы невольно сжались в кулак. — Он вытащил меня на задний двор к машине, — голос Эвы чуть дрожал, и она быстро опустила взгляд, пряча выражение глаз. — Всё произошло слишком быстро. Он втолкнули меня внутрь, и… — она судорожно вздохнула, словно воспоминания накрыли её новой волной. — Потом машина сорвалась с места и я отключилась.  Эва осеклась, позволив тишине наполнить пространство. Она знала, что нельзя произносить имя Дии. Нельзя выдать, что эта девушка не часть их группы, а человек, преданный Сету и опасный вдвойне. Тем более признаться, что теперь не имеет ни малейшего понятия, куда она пропала. В этот миг Миро медленно повернулся.  Игра продолжалась. — Куда они тебя отвезли? — спросил Амен. Его голос был глухим, в нём клокотала едва сдерживаемая ярость.  Эва почувствовала, как его взгляд прожигает её насквозь. В висках забарабанила кровь, но она заставила себя говорить ровно, спокойно, будто каждое слово может стать петлёй на её шее. — Не знаю, — выдохнула она, искусно вложив в голос усталость и страх. — Какой-то заброшенный ангар или склад на окраине. — Эва послушно повторила заготовленную легенду.  Она опустила глаза, делая вид, что воспоминания были невыносимы, и добавила чуть тише, почти шёпотом: — Он говорил, что я нужна им, что я ключ к «Бастиону». Амен сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Он спрашивал о тебе, дядя, — продолжила Эва, обернув ложь в правдоподобное дрожание голоса. — О протоколах безопасности и об архивах. Миро наконец повернулся. Его лицо выглядело измождённым, как у человека, который не спал трое суток, но глаза прожигали её сильнее, чем гнев Амена. — Каких архивах? — спросил он. Сердце Эвы пропустило удар. В памяти вспыхнул голос Кая:  «Архивы твоего отца». Холод пробежал по позвоночнику. Если Миро заметит хоть тень сомнения — всё кончено. — Я не знаю, — она заставила себя поднять взгляд, глядя прямо в глаза дяде, и солгала с той безупречной искренностью. — Он просто повторял это слово, снова и снова. Говорил, что ты забрал нечто, что по праву принадлежит не тебе. Миро не моргнул. Тишина затянулась, как затишье перед выстрелом. Амен шагнул вперёд, но Миро поднял ладонь, не спуская взгляда с Эвы. Его глаза — два клинка, острых и безжалостных. Внутри Эвы всё сжалось. Она чувствовала, что балансирует над пропастью, и одно неверное слово способно обрушить её вниз. Амен шагнул в центр комнаты, его силуэт отразился в огромном окне. — Знакомый почерк, — произнёс он холодно, но без уточнений, бросив на Эву лишь короткий, проницательный взгляд. — Он всегда бьёт через предателей, по самым уязвимым местам. Сначала Агния, чтобы посеять хаос. Потом Эвтида, как рычаг давления на тебя, Миро. Эва напряглась. Она догадывалась, о ком идёт речь, но то, как звучал его голос, заставило её сердце забиться быстрее. Миро медленно выдохнул и, не глядя на племянницу, сделал шаг к Амену, он ничего не ответил, только его челюсть напряглась.  Дядя развернулся обратно к племяннице, лицо снова стало непроницаемой маской. — Как ты сбежала? — спросил он уже обычным голосом, будто ничего не происходило. — Он просто тебя отпустил? Этот вопрос был самым опасным. Эва сжалась. Любая тень сомнения, и ее легенда рухнет.  — Нет, — она чуть прикусила губу и взглянула на свои руки, костяшки были сбиты, кожа в царапинах, хорошее доказательство ее легенды. — Он недооценил меня. Сет отвлёкся. Я схватила железный прут, ударила его и просто бежала не разбирая дороги. Не знаю, сколько прошло времени, пока не наткнулась на наш патруль. Эва чувствовала, как холодный пот скользит по позвоночнику. Ложь была хрупкой и Миро с Аменом могли разбить её одним вопросом. — Сет был один? — спросил Амен после короткой паузы, внимательно следя за каждым её движением. Эва на мгновение застыла, не ожидая такого поворота. Сердце глухо ударилось в рёбра пропустив удар.  — Кажется да, — выдохнула она, позволив себе неуверенность, как будто вспоминала в спешке. — Я никого больше не видела. Амен напрягся, его челюсть дернулась. Эва заметила этот жест краем глаза и поняла, что он подозревает больше, чем говорит вслух. Миро ничего не сказал, только пристально смотрел на неё. Амен сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал неожиданно холодно, почти отстранённо: — Ты лучший боец «Бастиона», — произнёс он медленно, будто проверяя её реакцию. — Легенда нашей базы. Сет предатель. Тот, кто предал тебя и всех нас. Он сделал угрожающую паузу.  — И вместо того, чтобы закончить это, — он отчеканил каждое слово. — Ты. Просто. Убежала? По спине Эвтиды прошёл ледяной холод. Она поняла, что Амен не просто задаёт вопрос, он ставит под сомнение всю её историю. — Я… — её голос чуть дрогнул, и она поспешно взяла себя в руки. — Я была не в состоянии думать. Всё произошло слишком быстро. Сет был готов убивать, я не могла рисковать. Мне нужно было выжить и предупредить вас. Амен прищурился, в его глазах мелькнула тень сомнения. — Странно, — произнёс он тихо. — Ты всегда говорила, что страх худший враг в бою. Эва молчала, не находя, что ответить. Каждое его слово било по нервам.  — Он ничего тебе не сделал? — вдруг спросил Амен. В голосе зазвучали личные нотки. Он невольно задержал взгляд на её шее и запястьях, пытался вычертить там доказательства. Искал следы, которых к счастью там не было.  От его взгляда по коже пробежали мурашки. Этот вопрос был опаснее всех остальных, потому что бил не по логике, а по эмоциям. — Нет, — выдавила она, опуская глаза. — Не успел. Миро вел себя как человек принимающий расчётливое решение. Он медленно кивнул, взвесив все риски. — С этой минуты ты под круглосуточной охраной, — сказал он ровным тоном. — Амен, отвечаешь за неё головой. Ни на шаг от неё не отходишь. Никто, кроме нас троих, не должен знать подробностей. Для всех остальных — Эвтида попала в заварушку в баре и получила легкое ранение. Поняли? — Так точно, — отчеканил Амен. — Эва? — спросил Миро мягче, чем прежде. Она подняла на дядю глаза. Еще час назад они искали поддержки в родных лицах, а теперь были полны отчаяния, которое легко можно было принять за последствия шока. — Да. Ясно, — вымученно ответила она.  Миро подошёл ближе и впервые за вечер позволил себе жест, который был утешением, он положил тяжёлую, тёплую ладонь на её плечо. — Мы найдём его, девочка. И он за всё заплатит. Сет пожалеет, что родился на свет, — пообещал он.  Эва кивнула. Слова больше не шли. Она знала, что Сет в безопасности. А вот она, стоя между двумя самыми близкими ей людьми, только что ступила на путь, который мог привести их всех к гибели.

***

Амен проводил её до комнаты. У самой двери он остановился. — Эвтида, — позвал он. Эва обернулась. — Я рад, что ты жива. По настоящему рад. Он сказал это просто, без всякого пафоса, глядя ей прямо в глаза. И в этот момент стена лжи, которую она так старательно возводила, дала первую трещину, обжигая её чувством вины. Она лишь коротко кивнула, не доверяя своему голосу, и скользнула в комнату, захлопнув за собой дверь. Тишина комнаты не приносила облегчения. Каждый угол, казалось, кричал о том, чего она лишилась, доверия, правды, чистоты.  Она подошла к раковине в ванной, плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь смыть с себя ужас и грязь предательства. Когда она подняла глаза, в зеркале на неё смотрела чужая, бледная девушка с загнанным взглядом. Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Сердце рухнуло в пятки. Неужели Амен вернулся? Или Миро? — Эва? Это я, Ливий. Можно войти? Голос Ливия. Раздавленный и почти неузнаваемый. Хуже этого не могло быть ничего. Она на мгновение зажмурилась, собирая остатки самообладания в кулак. — Да, входи, — выдавила она. Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Ливий. Плечи опущены, всегдашняя лёгкая улыбка стёрта с лица. Он машинально провёл рукой по волосам, и она заметила, что его пальцы дрожат. — Я был в медблоке, — начал он, запинаясь. — Миро сказал, вы поговорили и тебя отпустили. Как ты? Тебя задело? Я видимо совсем не собран, раз упустил твое ранение. — улыбнулся он с горестью. Ливий смотрел на её плечо, где под одеждой скрывалась повязка. Легенда, придуманная Миро. Ещё одна ложь. — Всё в порядке, — её голос прозвучал на удивление ровно. — Просто царапина. Повезло. Ливий кивнул, его взгляд блуждал по комнате, ища, за что зацепиться. — Нам тоже повезло. Сказали, из винтовки целились в кого-то из нас. Агния… она просто оказалась не в том месте. При имени Агнии его голос надорвался. Он подошел ближе, в его глазах блеснула отчаянная надежда. — Эва, когда вы были внутри, ты что-нибудь видела? Хоть что-то? Мелькнувшую тень, отблеск, кто мог стрелять? Я всё прокручиваю в голове, но там только она и кровь… Я ничего не помню. Сет разве успел бы оказаться в двух местах одновременно? Он смотрел на неё с такой мольбой, что у Эвы перехватило дыхание. Он искал поддержки. Зацепку. Общего врага, на которого можно было бы выплеснуть всё горе и ярость. Она знала этого врага. Она смотрела ему в глаза. Она заключила с ним сделку. Ей хотелось закричать. Рассказать ему всё. Разделить эту ношу, но образ Кая, его ледяной голос, обещающий добраться до всех, кто ей дорог, заставил её сжать зубы. Она должна была защитить Ливия. Ценой его доверия. — Нет, Ливий, — произнесла она холодно, отводя взгляд в сторону. — Я ничего не видела. Всё произошло слишком быстро. Выстрел. Крики. Меня оглушили.  Молчание. Ливий смотрел на неё, и надежда в его глазах медленно угасала, сменяясь сначала недоумением, а затем обидой. Он ожидал чего угодно, слёз, истерики, объятий, но не этой отчуждённой стены. — Понятно, — тихо и горестно сказал он, — Ты, наверное, устала. Я пойду. Он развернулся, чтобы уйти. — Ливий, постой! — начала она, но сама не знала, что сказать. «Прости»? Слишком мелко. «Мне жаль»? Пустые слова. Он остановился в дверях не оборачиваясь. — Я просто думал… Мы ведь были там вместе. Я думал, мы хотя бы поговорим, но, видимо, тебе это не нужно. Дверь за ним мягко закрылась, оставляя Эву в абсолютном одиночестве. Она сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Она спасла его от Кая, но, возможно, навсегда потеряла как друга. 

***

Остаток дня прошел как в тумане. Она приняла душ, добралась до своей кровати, рухнула на нее и провалилась в тяжелый сон без сновидений, похожий на кому. Тело, измученное напряжением и адреналином, взяло своё, но разум не отдыхал. Он просто отключился, не в силах переварить груз предательства и лжи. Когда Эва очнулась, за окном уже сгустились глубокие сумерки. В комнате было темно и душно. Она не двигалась, просто лежала глядя в потолок и ощущая, как реальность медленно возвращается, принося с собой тупую, ноющую боль в груди. Каждое слово Кая, каждая ухмылка Сета выжигали клеймо на её душе. 

Инструмент. 

Игрушка. 

Актив.

Тихий, но настойчивый стук в дверь заставил её вздрогнуть. — Эва? Голос Амена. Низкий, рокочущий, проникающий под кожу. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, как пойманная в силки птица. Он был последним человеком, которого она хотела видеть, и единственным, кого отчаянно желала. Причина её плена и её единственное утешение. Она молчала, надеясь, что он уйдет. — Я знаю, что ты там. Я войду. Дверь приоткрылась, и на пороге возник его силуэт, тёмный на фоне освещенного коридора. В одной руке он держал поднос с едой. Он вошел и тихо прикрыл за собой дверь, погружая комнату в полумрак. Несколько секунд он просто стоял, давая своим глазам привыкнуть к темноте. — Ты не была на ужине. Я принес тебе поесть. Он поставил поднос на стол. Запах теплого хлеба и жареного мяса ударил в нос, вызывая тошноту. — Я не голодна, — её голос был хриплым, чужим. — Поешь, — сказал он, — Тебе нужны силы. Он подошел к её кровати и сел на край. Пружины скрипнули под его весом. Его присутствие заполняло всё пространство, делая маленькую комнату ещё теснее. От него пахло пылью тренировочного зала и чем-то неуловимым, терпким и тёплым. — Что с тобой происходит, Эва? — спросил он тихо, глядя на её неподвижный силуэт. — После того, как ты вернулась, ты не своя. Я поговорил с Ливием. Он тоже ничего не понимает. Она молчала, сжимая кулаки под одеялом. 

Рассказать ему?

Мысль была яркой, отчаянной вспышкой, которая тут же погасла под страхом.  Вспомнились слова Сета: 

«…твой напарник умрет. Медленно».

— Ужасно устала, — выдавила она. Амен тихо хмыкнул. — Не лги мне. Он протянул руку и коснулся её плеча. Его ладонь была горячей даже через ткань ее тонкой майки. Эва вздрогнула от этого прикосновения. Внутри что-то надломилось. Весь тот ужас, боль и одиночество, которые она сдерживала целый день, наконец вырвались. Её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Она перевернулась на бок, лицом к нему, и он увидел её глаза полные отчаяния.  Не говоря ни слова, Амен лёг рядом, прямо поверх покрывала, и притянул её к себе. Он обнял её крепко, заключая в кольцо сильных рук. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его запах, и впервые за эти бесконечные сутки позволила себе почувствовать себя в безопасности. Пусть и фальшивой. — Я здесь, — прошептал он ей в макушку. — Я здесь, слышишь? Что бы ни случилось, мы разберемся. Вместе. Вместе. Это слово было и ядом, и лекарством. Она подняла голову, их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. В полумраке его глаза казались почти черными, в них плескалась тревога и что-то ещё обжигающее, то самое чувство, которое уже однажды стерло между ними все границы. — Амен, — прошептала она, и её голос сорвался. Он не дал ей договорить. Накрыл её губы своими. Сначала мягко и осторожно, давая ей возможность отстраниться, но она не шелохнулась. Наоборот, она подалась ему навстречу, отвечая с отчаянной, почти хищной жадностью. Это был не нежный поцелуй. Казалось это был крик о помощи, попытка заглушить внутренний хаос, утонуть в живом тепле другого человека.  Её пальцы вцепились в его рубашку на спине, сминая ткань. Он ответил с той же силой, его поцелуй стал глубже, требовательнее. Его рука скользнула с её плеча на талию, прижимая её тело к своему ещё плотнее, так, что она чувствовала каждый его мускул, каждое биение его сердца.  Он был реальным. Он был здесь. Амен оторвался от её губ, тяжело дыша. Его лоб прижимался к её лбу. — Это твой единственный шанс вернуть контроль, Эва, — прохрипел он. — Потому что я не собираюсь тебя спрашивать дважды. Вместо ответа она снова впилась в его губы, опрокидывая его на спину и оказываясь сверху. Сейчас она вела. Ей нужна была эта иллюзия контроля, нужно было доказать себе, что она всё ещё может что-то решать, чем-то управлять.  Её руки скользнули под его рубашку, касаясь горячей, напряженной кожи. Он глухо застонал ей в рот, и этот звук стал для неё разрешением. В этой комнате, не было охотника и жертвы, не было долга и предательства. Были только двое людей, нашедших друг в друге спасение от мира, который пытался их уничтожить. И эта жизнь стоила того, чтобы за неё бороться. Даже из самого сердца тьмы. Его руки немедленно ответили на её дерзость, крепко сжимая её талию, притягивая ближе, словно боясь, что она исчезнет, растворится, как ночной мираж.  Под её ладонями пульсировала жизнь, рельефные мышцы его пресса, шрамы, каждый из которых рассказывал свою историю, бешеный стук его сердца, который она ощущала всем телом. Амен перехватил инициативу, его движение было плавным и сильным. Он перекатился, меняя их положение, и теперь она лежала под ним, пойманная в ловушку его тела, его взгляда, его запаха. Иллюзия контроля исчезла, но на смену ей пришло иное, пьянящее чувство доверия там, где доверять было нельзя.  Он навис над ней, опираясь на локти и заключая её в свой мир. Тень от его плеч скрыла от неё потолок, оставив лишь его лицо.  — Вот ты и попалась, — его голос был хриплым шёпотом, вибрация которого прошла сквозь неё.  Вместо ответа Эва медленно подалась бёдрами вверх, навстречу ему. Движение было едва заметным, откровенным, желание, которое было сильнее разума. Безмолвный, безоговорочный крик "да". Последний барьер рухнул.  Его губы снова накрыли её, но на этот раз поцелуй был другим, медленным и исследующим. Амен пытался на вкус определить её решимость.  Он не разрывал поцелуя, когда его руки исследовали ее тело. Пальцы грубо цеплялись за тонкий хлопок её белья на бедре, медленно оттягивая ткань, дразня Эву сильнее. Этого стало достаточно, чтобы кожа под пальцами стала горячее, а у Эвтиды перехватило дыхание. Одновременно вторая ладонь жадно скользнула под её майку. Эва задрожала, когда он обрисовал твердую линию рёбер, затем поднялся выше и очертил контур её груди, не касаясь самого центра, мучая ожиданием. Прохладный воздух комнаты смешался с жаром его прикосновений, и она задыхалась от этого контраста, теряя остатки контроля. Эва сама потянула майку вверх, сбрасывая её через голову, приглашение взять больше.  Взять всё. Она была перед ним, почти обнажённая, грудь вздымалась в ожидании и страхе. Амен оторвался от её губ, чтобы посмотреть на неё. Его взгляд обжигал, был хищным, собственническим. Он будто пил её глазами, долгие секунды, изучая каждую выпуклость, отблеск света на сосках, мягкие тени между грудями и резкий изгиб талии. — Чёрт, — только и выдохнул он. — Так вот как выглядит моя погибель. Эва не отставала. Её пальцы путались в его волосах, а затем принялись избавляться от его рубашки, срывая её через голову, не заботясь о пуговицах. Ей нужно было видеть его, чувствовать его всего без преград. Когда ткань наконец отлетела в сторону, она провела ладонями по его широким плечам, ключицам, груди. Он был произведением искусства и оружием одновременно. Идеальный солдат, идеальный мужчина. И этой ночью он был её. Его поцелуи становились всё более требовательными, спускаясь ниже — от губ к подбородку, к впадинке на шее, где бился её пульс. Каждый дюйм её кожи, которого он касался губами, вспыхивал огнём. Мир сузился до этой маленькой комнаты.  Всё, что было снаружи — Кай, Сет, ложь её дяди, предательство, которое душило её днём, всё это отступило, превратилось в далёкий, приглушённый шум. Осталась только эта первобытная, острая потребность друг в друге. Амен царапнул её бок ногтями, оставляя красные дорожки, потом грубо сжал её грудь в ладони, наклоняясь к ней вплотную. Его дыхание было рваным от нехватки контроля, он зарычал ей в ухо, звук низкий, властный, животный. Его губы опустились к её шее, далее ко впалым ямкам ключицы, к груди. Он не просто целовал, а вонзался в неё ртом, отмечая себя на её теле, жадно, грубо, доказывая ей, что она принадлежит только ему. Эва выгнулась, отдаваясь этому ощущению полность. Его грубость только заводила, уничтожая остатки страха. Она чувствовала его каждую нервную реакцию, каждый едва сдержанный порыв и пульсацию во всём теле, и это сводило её с ума, размывая границы между болью, удовольствием и желанием. Её пальцы дрожали, когда она накрыла его грудь ладонями, ощущая напряжение каждой мышцы под кожей. Он замер, позволяя ей взять инициативу, и её это только больше заводило. Эва провела рукой вниз, по его животу, чувствуя, как дыхание у Амена становится всё тяжелее, как он напрягается, сдерживая себя. Эва чуть улыбнулась, взглянув на него. Она протянула руки к его поясу, не торопясь расстегнула ремень, пуговицу, затем молнию, освобождая его из тесных джинс. Амен смотрел на неё сверху. Он чувствовал, как каждое её прикосновение разгоняет кровь типа удара сердца, между ними не осталось ни одной грани. Эва стянула штаны вниз, вместе с бельем, не отводя взгляда от его лица. Она подалась вперёд, чувствуя его жар и нетерпение. Он рывком поднял её, снова прижав к себе. Всё, что было между ними, сконцентрировалось в этом мгновении. Он взял свой член и смотря на нее, медленно направил его к её лону. Кожа была горячей, напряжённой от ожидания.  Он вошёл в неё медленно, позволяя каждому миллиметру проникновения наполнить её новой волной ощущений. На её губах прорвался тихий стон, смесь боли, сладкого напряжения и удовольствия. Она крепко вцепилась в его плечи, ногти оставили на коже горячие полоски. Амен замер на мгновение, позволяя ей привыкнуть к нему, чувствуя, как их дыхания смешиваются, лоб к лбу, глаза в глаза. В его глазах отражалась вся буря эмоций — желание защитить и угроза уничтожить. Он был для неё спасением и гибелью одновременно. Тишина между ними длилась лишь миг, прежде чем он начал двигаться. Сначала осторожно, сдержанно, будто исследуя их общую уязвимость, затем всё решительнее, глубже, быстрее. Ритм их тел становился требовательнее. С каждым движением они брали друг у друга то, без чего не могли дышать — силу, краткое сияние жизни. Его бедра мощно и сдержанно толкались вперёд, каждый новый толчок отзывался по её телу. Она ощущала каждую жилку под его кожей, напряжение мышц на плечах под своими пальцами, обжигающее тепло его дыхания на своей щеке. На их коже выступили мелкие капли пота, смешиваясь с холодом комнаты и привычкой терять самих себя. Слова были лишними. Всё говорил рваный звук их дыхания, биение сердец, вцепившиеся друг в друга руки и тот момент, когда боль уступала место утолённой жажде и долгожданной близости. — Смотри на меня, — прорычал он, уткнувшись лбом в её висок, не давая ей возможности отвернуться. Она открыла глаза.  — Не останавливайся. — прошептала она, цепляясь за ощущение силы и власти над собой. Он провёл горячей ладонью по её бедру, с силой прижимая к себе, ещё глубже.   Эва вскинула подбородок, чтобы прикусить его губу, дерзко, до крови:   — Сильнее. Ритм стал яростнее, их дыхания смешались в едином рваном ритме, каждый толчок будто отзывался в теле. Его пальцы оставляли горячие отпечатки на её коже живота, между бёдер, на спине. Губы скользили по её горлу, покусывая, впиваясь, чертя линии по коже и впитывая её стоны. Она выгнулась под ним, позволяя забыться, исчезнуть в этом чистилище боли и наслаждения. Тела сталкивались снова и снова. Ни нежности, ни сдержанности, только чистая жажда. Каждый удар их тел был новой войной, которую они выигрывали и проигрывали друг другу снова и снова, растворяясь друг в друге без остатка. — Ты чувствуешь меня? — в этот миг его голос прорывается сквозь жар. — До самого сердца, — выдыхает она, хватаясь за него крепче, ногтями скользя по спине, только это может удержать её в реальности. Её тело льнет к нему, каждый нерв натянут до предела, удовольствие расползается по венам горячими, тянущими вспышками. И с каждым резким толчком всё уходит, уступая месту нестерпимо удовольствию. Эва не пытается сдержать стоны, теряет контроль, отдаёт ему себя без остатка. В какой-то миг всё сжимается до одного острого момента, она сбивается с дыхания, крик вырывается сам. Её тело вспыхивает, внутри взорвались тысячи огней. Время рушится, исчезает всё, кроме него, его бешеного, необузданного ритма, и её сердца, стучащего где-то между бедрами и горлом. — Ещё, — вылетает у неё на выдохе, в нём жгучая потребность быть взятой до конца. Амен навалился на неё всей своей тяжестью, его горячее, напряжённое тело вжимало её в постель. Он двигался резко, жёстко, с тем ритмом, которого она сама у него выпрашивала. Ладони бессовестно блуждали по её коже, одна сжимала запястья над головой, не давая вырваться, вторая жёстко держала бедро, заставляя не терять ни сантиметра близости. Он чувствует, как всё в ней стягивается, как волна от ног до волос тянет к кульминации. Его рука скользит по внутренней стороне её бедра, накаляет каждую точку, а другой он прижимает её лицо к себе, чтобы видеть глаза. — Смотри на меня. Её тело взрывается от его финального грубого толчка, мир взорвался фейерверком, белыми вспышками за закрытыми веками. Она выкрикнула его имя. На мгновение мир сужается только до их движений. Его спина выгибается, пальцы впиваются в её бедро, горячий поток мужского желания вырывается из него наружу, проливаясь на её живот, на бедра, размазывается его рукой по её телу. Он не отпускает её ни на секунду, тяжело дышит, роняет тихий, сдавленный мат. Он склоняется заводит ладонь за волосы, тихо, с угрозой и нежностью одновременно произносит: — Теперь ты моя. Вся. Запомни это, Эва. Она едва может дышать, сотрясаясь в судорогах удовольствия, ощущая его жар на себе. Эва гладила Амена по спине. Некоторое время они просто лежали так, в тишине, пытаясь отдышаться. Его вес приятно давил, заземляя, не давая её мыслям снова унестись в пропасть. Он осторожно перекатился на бок, забирая её с собой и укрывая их обоих одеялом. Ночь за окном была чернильно-чёрной. Но здесь, в его руках, Эва впервые за много лет не чувствовала себя одинокой во тьме. Она не знала, что принесёт новый день.

***

Утро пришло слишком быстро. Амен ушёл до рассвета, оставив после себя лишь тепло на простынях и едва уловимый запах своего тела. Эва осталась одна. Ночь в его руках стала спасательным кругом. Она встала и направилась в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Та же девушка, что и вчера. Во взгляде появилась тень решимости. Она не позволит Каю и Сету превратить её в безвольную марионетку. Она найдёт способ бороться. Найдёт способ защитить Амена и вырваться из этой клетки. Надежда была хрупкой. Надежда умерла через десять минут. Она вернулась из душа и на автомате открывая шкафчик, чтобы достать свежую форму, замерла. На полке, рядом с аккуратно сложенными футболками, лежал предмет, которого там быть не могло. Маленький, тонкий, абсолютно чёрный телефон без единой надписи. Кровь отхлынула от лица. Её комната была одной из самых защищенных в «Бастионе». Сюда никто не мог войти незамеченным. Никто, кроме тех, кто имел допуск самого высокого уровня. Или тех, у кого внутри был свой человек, способный обойти любую систему. Её руки дрожали, когда она взяла телефон. Экран вспыхнул в тот же миг, как она коснулась его, и на нём высветилось одно-единственное сообщение. Без отправителя.

«Доброе утро, Эвтида. Надеюсь, ты хорошо выспалась. Время работать».

Дыхание застряло в горле. Это было не просто сообщение, а поводок, который с силой дёрнули, напоминая, кому она принадлежит. Они были здесь. Они могли добраться до неё в любой момент. В её комнате. В её святилище. Экран мигнул, и появилось новое сообщение.

«Твой напарник Амен. Он назначен ответственным за анализ данных по недавним атакам, включая инцидент в баре. Его терминал сейчас содержит все оперативные сводки, профили агентов под прикрытием и предполагаемые маршруты передвижения наших людей. Твоя задача скопировать содержимое его защищенного каталога. У тебя есть время до полуночи. Инструкции по передаче файла получишь позже».

Эва в ужасе уставилась на экран. Это была бы пощёчина. Это был дьявольски точный, выверенный удар в самое больное место. Кай заставлял её собственными руками уничтожить того, кто стал её опорой. Он макал её лицом в грязь, заставляя предать не безликий «Бастион», а конкретного человека. Того, кто прошлой ночью держал её в своих объятиях. Телефон завибрировал снова.

«Отказ, промедление или любая ошибка будут расценены как неповиновение. Ты знаешь цену. Амен выглядит крепким парнем. Будет жаль, если с ним случится такой же "несчастный случай", как с той девочкой в баре. Тик-так, Эвтида».

Она сжала телефон в руке. Боль была реальной, отрезвляющей. Ловушка захлопнулась. Это был приговор. Кай не давал ей выбора. Он заставлял её выбирать между предательством и смертью Амена. И глядя на чёрный экран бездушного устройства, Эва с тошнотворной ясностью поняла, что у неё нет выбора. Она сделает это. Она пойдёт в его кабинет, улыбнётся ему, а потом вонзит нож ему в спину, скопировав данные, которые могут стоить ему карьеры, а может, и жизни. Амен стоял у двери, плечом опершись о косяк, взгляд был настороженный. Он смотрел прямо на неё, пытался считать ответ ещё до того, как задаст вопрос. — Что происходит, Эва? — его голос был почти ровным. — Ты что-то скрываешь? Хрупкая надежда рассыпалась в прах.