Решение

«Есть шаг, после которого не возвращаются. Этот шаг — и есть выбор.»

***

— Что происходит, Эва? — голос Амена был спокойным. — Ты что-то скрываешь? Каждый удар её сердца отдавался в ушах набатом. Эва медленно подняла голову, заставляя себя встретиться с его пронзительным взглядом. Она попыталась изобразить на лице усталую досаду, маску, которую ей часто приходилось носить. — Ничего особенного, — её голос прозвучал почти ровно, лишь с лёгкой ноткой раздражения. — Это из штаба. Срочный запрос на аналитику по последней вылазке, где мы… потеряли Агнию. Требуют перепроверить данные, как будто мы могли что-то упустить. Она сделала шаг в его сторону, убирая телефон в карман и демонстративно потирая виски. — Всё в порядке, правда. Просто выводит из себя, когда работу ставят под сомнение. Я сейчас быстро всё отправлю и… Амен не сдвинулся с места. Он не отрывал от неё взгляда, и его глаза, обычно тёплые к ней, сейчас были холодными осколками льда. Он видел её насквозь. Он видел ложь так же ясно, как видел едва заметную дрожь её пальцев, когда она прятала телефон. — Запрос из штаба? — он повторил её слова. — Странно. Я только что говорил с дежурным офицером. Никаких срочных запросов не поступало. Он сделал шаг вперёд, медленно, хищно, сокращая расстояние между ними. Его тень накрыла её, лишая последнего клочка безопасности. — Ты думаешь, я идиот? — его голос понизился до жёсткого шёпота. — Я знаю, как ты выглядишь, когда работаешь. Сосредоточенная. Злая. Никак не напуганная. Сейчас я чувствую твой страх. Амен остановился прямо перед ней, так близко, что она кажется ощущала его дыхание. Его рука медленно поднялась, но не коснулась её. Вместо этого его пальцы остановились в сантиметре от её лица. — Говори правду, Эва. С кем ты только что общалась? И не смей прикрываться работой. Не со мной. И Эва поняла, что её продуманная ложь не просто провалилась, а стала катализатором. Она оскорбила его, показав, что Эва считает его достаточно глупым, чтобы поверить в такой дешёвый спектакль. Паника на долю секунды сковала её горло, но тут же отступила, уступая место отчаянному расчёту. Простая ложь не сработает. Ему нужна была правда, которая ранит. Правда, в которую он захочет поверить, потому что она будет бить по его собственным слабостям, по его чувству вины. Эва медленно подняла на него глаза. Она сделала то, что умела лучше всего, надела маску чужого страдания. — Это был Лазарос, — её голос прозвучал тихо и надломленно, она врала и ненавидела себя. — Брат Агнии. Его рука дрогнула и замерла в воздухе. Имя Агнии, их погибшей напарницы, повисло между ними. Это была незаживающая рана для них обоих, но для него особенно. Он винил себя в её смерти, и Эва это понимала. — Он нашёл мой контакт, — продолжила Эва, отводя взгляд, словно ей было стыдно и больно об этом говорить. Она сделала паузу, давая яду впитаться. Её ложь была идеальна. Она не просто объясняла её скрытность, а била в самое сердце его вины. — Был еще кое кто, вербовщик, — сказала она, проговаривая каждое слово с преувеличенной чёткостью, словно объясняла что-то умственно отсталому. — Из кое какой организации. Называть её не буду, у них строгая политика конфиденциальности. Эва сделала шаг в сторону, демонстративно обходя его, будто он был просто мебелью на её пути. Она подошла к столу и взяла свой планшет, начиная неторопливо убирать его в сумку. — Ты что ты несёшь? — голос Амена был глухим, в нём слышалось с трудом сдерживаемое бешенство. — А что тут непонятного? — Эва пожала плечами, не глядя на него. — Мне сделали предложение. Очень хорошее, кстати. Полное отсутствие токсичной корпоративной культуры с допросами в коридорах. Представляешь? Она защёлкнула пряжку на сумке и, наконец, повернулась к нему. На её губах играла лёгкая, ядовитая усмешка. — Они ценят мои навыки. И не раскидываются туманными обещаниями. Теперь его глаза горели. Он не верил ей, но сама идея была настолько наглой, настолько оскорбительной, что выбивала его из колеи. Она не просто лгала, она издевалась над ним, над всем, что их связывало. — Ты думаешь, я позволю тебе уйти? — прорычал он, делая шаг к ней. — А ты думаешь, у тебя есть выбор? — парировала она, поднимая сумку на плечо. Её взгляд стал холодным. — Я не твоя собственность, Амен. И я не собака, которую можно посадить на цепь. Я отличный специалист. Я иду туда, где мне предлагают лучшие условия. И прямо сейчас лучшие условия, где угодно, но не здесь, не на Бастионе. Она двинулась к двери, сознательно подставляя ему спину, демонстрируя полное пренебрежение к его угрозе. Это был самый рискованный блеф в её жизни. — Так что, если позволишь, мне пора. Не хочу опаздывать и портить первое впечатление. В отличие от некоторых, я ценю профессионализм. Не дожидаясь ответа, она открыла дверь и вышла, оставив его одного посреди комнаты. Ошеломлённого, взбешённого и униженного самой абсурдной и наглой ложью, которую он когда-либо слышал. Ложь сработала, но цена за неё была высока. Она использовала память о мёртвой подруге, чтобы спасти свою шкуру, и когда он узнает правду, его гнев покажется ей детской шалостью по сравнению с тем, что он сделает с ней тогда.

***

Ночь опустилась на базу бархатным покрывалом, усыпив большинство её обитателей. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь редким гулом вентиляции и далёким криком ночной птицы. Эвтида стояла посреди комнаты. На ней была тёмная, приглушённая одежда без опознавательных знаков. Всё, чтобы слиться с ночью. Куртка из плотной ткани ложилась по телу точно, не мешая движению. Волосы, чаще свободные, она стянула в низкий узел, чтобы ни одна прядь не выдала её силуэт. На кровати лежала раскрытая сумка, в ней лишь то, без чего не выжить — документы, аптечка, смена патронов, несколько ампул с обезболивающим, и небольшой чёрный блок, который Кай передал лично, для передачи информации в него. Оружие она проверяла в последний раз, медленно, почти с благоговением. Пистолет — «Глок 17», тяжёлый, чёрный, с царапинами на затворе. Он был стар, но безотказен. На спусковом крючке блестела тонкая насечка от её пальца, метка, оставшаяся после десятков операций. Нож короткий, с матовым лезвием, заточенный так сильно, что отражал лишь тень. Эвтида закрепила его на бедре привычным движением. Каждая деталь её снаряжения говорила о решимости. Она знала, за этой ночью ничего не останется. Ни дома, ни имени, ни шанса вернуться. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и тихо произнесла — едва слышно: — Пора. План был прост, уйти тихо, раствориться в ночи, выполнить приказ Кая и спасти своих близких ценой собственной чести. Образ Миро стоял у неё перед глазами. Его спокойная улыбка, его молчаливая поддержка, его странная, почти отеческая забота. Он был здесь с самого начала. И если в этой проклятой истории и был человек, который мог знать правду, или хотя бы её часть, то это был он. Эва не могла уйти, не задав ему главный вопрос. Она не могла вонзить нож в спину Амену, основываясь только на словах Кая, шантажиста и манипулятора. Ей нужна была хотя бы крупица подтверждения. Или опровержения. Ей нужно было заглянуть в глаза единственному человеку на этой базе, которому она почти доверяла. Решение пришло мгновенно. Она выскользнула из своей комнаты. Коридоры были пустынны, освещены лишь тусклыми аварийными лампами, отбрасывающими длинные, искажённые тени. Её шаги были бесшумными, годы тренировок превратили её движения в инстинкт. Каждый шорох заставлял её замирать, рука машинально ложилась на рукоять пистолета. Воздух был холодным, и она чувствовала, как он обжигает лёгкие. Она шла на допрос. Дверь в кабинет Миро была чуть приоткрыта, из-за неё пробивалась тонкая полоска света. Эва замерла, прислушиваясь. Внутри было тихо. Она толкнула дверь кончиками пальцев, и та бесшумно открылась. Миро сидел за столом, спиной к ней, и чистил своё оружие. Детали пистолета были аккуратно разложены на промасленной ткани. Он не обернулся, словно чувствовал её присутствие. — Слишком поздно для прогулок, Эва, — его голос был спокойным, но в нём слышались нотки усталости. — Или ты пришла не гулять? Эва медленно вошла в комнату, позволяя двери закрыться за её спиной. Щелчок замка прозвучал в тишине. Она не стала прятать руку, лежащую на рукояти. Она хотела, чтобы он видел. Чтобы он понял, что это не дружеский визит. — Я пришла за правдой, Миро, — её голос был слишком твёрд. — И ты мне её расскажешь. Всю. Прямо сейчас! Слова Кая, брошенные с холодной, расчётливой усмешкой, горели в её памяти клеймом.

«Он использовал тебя с самого начала, Эва. Каждое доброе слово, каждый взгляд, каждая якобы случайная встреча — всё было частью его плана. Он вёл тебя, как марионетку. Спроси его о досье. О том, которое он составил на тебя задолго до того, как ты вообще узнала о его существовании».

Миро повернулся к ней, его взгляд метнулся к руке Эвы, затем к её лицу. В его глазах не было доли страха, только удивление, смешанное с чем-то ещё, что она не смогла прочитать. Он медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Оружие, Эва? Неужели ты думаешь, что оно заставит меня говорить? — Оно заставит тебя не лгать, — отрезала она. Эвтида сделала ещё один шаг, её тень легла на его стол, закрывая свет лампы. — Сет рассказал мне всё. Про досье. Про смерть родителей. Про то, что я была для тебя лишь заданием с самого начала. Она смотрела прямо ему в глаза, ища хоть малейший признак того, что Кай ошибся. Отрицание, возмущение, гнев. Что угодно. Но Миро молчал. Он просто смотрел на неё и в его взгляде медленно тонула вся её надежда. — Так скажи мне, Миро, — её голос сорвался на шёпот, полный боли. — Скажи, что он солгал. Посмотри мне в глаза и скажи. Он медленно опустил голову, не выдерживая её прямого, отчаянного взгляда. Этот жест стал приговором. Всё внутри Эвы оборвалось, рухнуло в ледяную пропасть. Она отшатнулась, словно от удара, прижимая ладонь ко рту, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. — Значит, правда,— выдохнула она, и каждое слово царапало горло. — Их пришли не убивать. Они пришли забрать то, что отец им задолжал. А ты... ты просто остался в стороне? Миро поднял на неё глаза. — Эва, это было сложнее. Ты не понимаешь. — Нет, это ты не понимаешь! — она сделала шаг вперёд. — Он сказал, что мои родители решили «поиграть в героев». Что это был «предсказуемый финал для предателей». А ты, дядя? Ты оказался умнее? Позволил убить их, похоронил имя отца и мамы, а сам... — она запнулась, переводя дыхание, — ...сам забрал их архивы? При упоминании архивов Миро вздрогнул. Это было точное попадание. — Компромат, который собирал мой отец, чтобы выжить? — продолжала она, её голос крепчал с каждым словом, наполняясь яростью. — Он собирал его на обе стороны, чтобы защитить свою семью, а ты просто прибрал к рукам? Использовал его, чтобы построить свою жизнь на их костях? Все эти годы, вся эта забота, это была плата за молчание? Она смотрела на него, и человек, которого она любила и считала семьёй, на её глазах превращался в чудовище. В его молчании она слышала оглушительное подтверждение каждому слову Кая. — Скажи хоть что-нибудь, — прошептала она, но в её голосе уже не было мольбы. Только холодное презрение. — Оправдайся, или хотя бы признай, что ты трус. Миро наконец заговорил, его голос был надломленным. — Я хотел защитить тебя, Эва. Если бы эти архивы попали не в те руки... — Они и так попали не в те руки! — перебила она его, отступая к выходу. — Они попали в руки предателя. Миро закрыл глаза. Молчал долго. А потом, наконец, заговорил, хрипло, словно каждое слово прожигало ему горло: — Твои родители… они действительно перешли черту. Не из злобы, а из страха. Они связались с обеими сторонами. Сначала передавали мелочи, отчёты, схемы маршрутов, закрытые протоколы. А потом больше. Гораздо больше! Он выдохнул, как будто сбрасывая груз лет. — Когда я узнал от твоей матери, было поздно. Группа пришла с приказом зачистить всё. И я выбрал меньшее зло. — Меньшее зло? — её голос сорвался на крик, пистолет дрожал в руке. — Смотреть, как умирают твои родные — это меньшее зло? Миро сжал кулаки. — Эва, я безумно любил твою мать. Моя младшая сестра, упрямая, яркая, с тем самым взглядом, что сейчас у тебя. Я дал себе слово, что всегда буду её защищать. И когда они погибли, я поклялся, что хотя бы ты останешься жива. — ответил с отчаянием он. — Если бы они жили дальше, всё, что ты знаешь, рухнуло бы, Эва. «Бастион» погиб бы вместе с ними. Они продали половину базы. И сделали это не ради денег, не ради идеи, а ради тебя. Хотели выкупить себе выход, новую жизнь, забрать тебя подальше от службы. Тишина повисла в кабинете. Эвтида едва дышала. — Замолчи! — прошептала она. — Замолчи, не смей! — Я пытался остановить всё это, — продолжил он, не слушая. — Но было поздно. Оставалось только стереть следы. Эвтида сделала шаг назад, словно от удара. — Ты оправдываешь убийство? Предательство? Да лучше бы я сама умерла, чем они! — Эва задыхалась от подступивший эмоций, она не могла совладать с собой. Он тихо произнёс, глядя ей в глаза: — Я оправдываю выживание. Эва уже не соображала. Пальцы второй руки нашли рукоять, затвор резко скользнул назад и вернулся на место. Миро застыл. — Эва… — произнёс он спокойно, без страха. — Опусти оружие. Она целилась прямо в лоб. — Всё это время, — шептала она, — ты жил на лжи. И заставил меня жить в ней. Всё это время я думала, что все ублюдки мертвы, что вся группа уничтожена, — её голос потух. — А ты даже не знал, где они. Не знал, что с ними. Не знал, или не хотел знать! Пальцы едва дрожали, но ствол не опускался. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Эвтида резко выдохнула, шагнула одним движением вперёд и ударила его рукояткой по виску. Миро не успел защититься, тело осело на пол, ударившись о край стола. Эвтида стояла, тяжело дыша, глядя на него сверху. Не убить. Только время. Ей нужно время. Она опустилась на колени, сорвала ремень с его кобуры и крепко затянула на запястьях за спиной. Проверила пульс, ровный. Жив. Эва все еще тяжело дышала, чувствуя, как в ушах звенит кровь. Она стояла над ним несколько секунд, просто чтобы убедиться, что он не встанет. Бросив последний взгляд на дядю, она поднялась, натянула капюшон и двинулась к выходу. Дверь за её спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая Миро вместе с его жалкими оправданиями. На секунду Эва замерла в полутёмном коридоре, прижавшись спиной к холодной металлической стене. Воздуха не хватало. Она дышала прерывисто, как только что вынырнула из ледяной воды. Презрение, которое она выплеснула ему в лицо, теперь выжигало её изнутри. Защитить её? Какая чудовищная, оскорбительная ложь. Он не защищал её, а использовал, как пешку, пряча за её спиной свою собственную трусость. Каждое его слово, каждое воспоминание о его «заботе» теперь было отравлено. Что управляло ею сейчас? Месть Каю? Эта мысль казалась теперь наивной, почти детской. Кай был лишь симптомом, уродливым нарывом на теле болезни, корни которой уходили гораздо глубже. В ложь, в предательство, в тайны, которые люди вроде Миро оберегали ценой чужих жизней. Она оттолкнулась от стены. Шаги её были тихими и уверенными. Коридоры базы, обычно наполненные приглушённым гулом и движением, сейчас были пустынны. Редкие лампы аварийного освещения бросали на стены длинные, искажённые тени, которые плясали вокруг неё. Каждый шорох, каждый скрип металла отзывался в её обострённом слухе. Она двигалась как хищник, выслеживающий добычу на своей территории. Её цель центральный архив. Не тот, к которому ей давали доступ, а глубинный, системный сервер, сердце всей информационной сети базы. Место, куда Миро никогда бы её не пустил. Место, где правда хранилась под семью замками цифровых шифров и биометрических сканеров. Она знала, что у неё мало времени. Скоро Миро опомнится. Он мог поднять тревогу, заблокировать систему или послать за ней охрану. Каждая секунда была на счету. Подойдя к бронированной двери архива, она замерла. Красный огонёк сканера доступа тускло пульсировал в темноте. У неё не было нужных кодов. У неё не было прав. Было кое-что получше. У неё были знания, которые Миро сам в неё вложил с самого начала. Он научил её обходить системы, взламывать защиту, находить уязвимости. Он сам выковал оружие, которое теперь было направлено против него. Эва достала из кармана небольшой датапад. Пальцы летали над сенсорным экраном, вводя строки. Она врывалась в его святая святых, используя его же методы, его же логику. С каждым взломанным протоколом, с каждой обойдённой защитной программой она чувствовала извращённое удовлетворение. Это больше не месть. Она собиралась вскрыть эту ложь, вытащить на свет каждый её гниющий орган и посмотреть, что же останется в итоге. И если для этого придётся сжечь всё дотла — пусть будет так. Зелёный огонёк сканера вспыхнул, и тяжёлая дверь со скрежетом начала отходить в сторону, открывая перед ней тёмное нутро архива. Эва шагнула внутрь, и дверь за ней закрылась. Она едва успела слиться с тёмной стеной стеллажей, как в глубине между рядами что-то шуршнуло. Из тени вышел он. Амен. На его лице на долю секунды отразилась растерянность, глаза расширились, губы чуть приоткрылись. Он был явно не готов, тело напряглось до стальных жил, пальцы непроизвольно сжались у пояса. Эва остановилась, не делая лишнего движения. Пистолет в её руке был холоден и точен, ствол был направлен прямо на него. Её рука не дрогнула, дыхание замедлилось. Амен замер, словно вкопанный, минутная растерянность сменилась напряжением. Сейчас, перед лицом направленного на него оружия, ни одно движение не было безопасным. — Эва? — выдавил он. Между ними раскалился воздух, слышались только лёгкие гудки систем архива и близкое дыхание Эвы. — Эва? — голос Амена стал еще тише. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Эва не отступала, лишь чуть сильнее сжала пистолет. Рука оставалась неподвижной, прицельно направленной в его грудь. — Не подходи, — безэмоционально произнесла она. — Я не шучу. — Не шутишь? — тихо переспросил он, подходя ближе, несмотря на предупреждение. Его голос звучал мягко, насколько он мог выдавить ее в этой ситуации. — Тогда скажи, в чём дело. Что ты здесь делаешь, Эва? Она молчала. Амен подошёл вплотную. Его рука мгновенно перехватила её запястье, уверенно, нейтрализуя ствол, направленный теперь в сторону. Второй рукой он поднял её лицо, почти бережно, пальцы легли под подбородок, заставляя посмотреть прямо в глаза. — Посмотри на меня, — сказал он. — Это не ты. — Ты хочешь знать правду, Амен? — её голос прозвучал почти безжизненно, и эта внезапная перемена заставила его нахмуриться. — Ты действительно хочешь этого? С движением, отточенным до звериной грации, она рванулась вперёд. Не от него, а на него. Её свободная рука метнулась к его поясу, где всегда висел его служебный нож, созданный, чтобы нести смерть. Её пальцы сомкнулись на рукояти раньше, чем он успел осознать её намерения. Он ожидал слёз, мольбы, новой лжи, чего угодно, но не этого акта агрессии. Лезвие со свистом вышло из ножен. Время замерло. В следующее мгновение Эва, используя его собственную силу и близость против него, развернула клинок, но она не направила его на Амена. С глухим, отчаянным рыком она приставила остриё ножа к собственному горлу. Холодный металл обжёг её кожу. Одна капля крови, тёмная и густая, медленно поползла вниз по лезвию, контрастируя с его блеском. Амен растерялся. Его пальцы разжались, отпуская её подбородок, словно его ударило током. В его глазах, на долю секунды, промелькнул шок. Вся его уверенность, вся его контролируемая ярость рассыпалась в прах перед этим безумным жестом. Он мог справиться с её ложью, с её страхом, даже с её предательством, но он не был готов к её саморазрушению. — Отпусти меня и дай сделать задуманное, — произнесла она. Взгляд её был прикован к его лицу, дикий и непреклонный. — Ты хочешь правды? Правда в том, что ты задаёшь вопросы, ответы на которые убьют нас обоих. Ты хочешь имя? Я назову его тебе. И как только оно сорвётся с моих губ, я покончу с этим. Здесь. Сейчас. На твоих глазах. Она слегка нажала на лезвие, и по её шее пробежала тонкая красная линия. — Выбирай, Амен, — выдохнула она. — Твоё любопытство. Или моя жизнь сейчас. Что для тебя важнее? Амен медленно отступил на шаг, опасаясь спугнуть её. Взгляд его скользил по ней. — Сними пистолет с кобуры, — сказала Эвтида без тени колебания. — И не делай резких движений. Амен опустил руку к ремню, расстегнул фиксатор, не отрывая взгляда от её лица, вытащил пистолет. Он отшвырнул его от себя к ее ногам. Эва не стала терять ни секунды. Она медленно наклонилась, не убирая ножа от шеи, и подняла оружие. Сталь клинка всё так же упиралась в кожу. Её движения были быстрыми и точными. Она подключила свой датапад к главному терминалу, массивному чёрному монолиту в центре зала. Пальцы бегали над интерфейсом, обходя последние коды защиты. На экране терминала вспыхнули директории, защищённые грифами «Совершенно секретно», «Протокол «Химера»», «Личное дело: Проект «Колыбель». Сердце пропустило удар, но лицо оставалось бесстрастным. Она знала, что ищет. Папка с кодовым названием «Тень». Именно там, хранились первоисточники — неотредактированные отчёты, записи допросов, медицинские заключения. Вся та грязь, которую так тщательно пытались зачистить и скрыть. Файл за файлом, она скачивала их на защищённый носитель. Её глаза бегали по строкам текста, по раскадровкам видеозаписей, по графикам биометрии. Перед ней разворачивалась вся уродливая правда. Эксперименты. Неудачи, которые списывали на несчастные случаи. Имена детей, чьи жизни были разменной монетой. Она увидела всё. Она увидела, кто стоял за этим. Информация лилась в её сознание ядовитым потоком. Она сидела перед терминалом, глядя на экран, где светилось её собственное детское фото из засекреченного досье. Скачивание данных завершилось. Индикатор на её датападе мигнул зелёным. Миссия, которую ей поручил Кай, была выполнена. Он ждал эту информацию, чтобы нанести свой удар, чтобы использовать её как оружие в своей войне за власть. Он думал, что она его марионетка, движимая жаждой мести. Какая ирония. Эва медленно отсоединила носитель от терминала. Она держала в руках компромат, способный разрушить целые фракции, уничтожить карьеры, начать новую войну. Оружие невероятной мощи. Она приняла решение. Она не отдаст это Каю, не станет инструментом в его руках, не позволит ему использовать её для достижения своих целей. Эта правда не была его трофеем. Она принадлежала ей. Эва посмотрела на крошечный носитель в своей руке. Он был ключом ко всему, но также и ящиком Пандоры. Отдать его значит выпустить хаос, которым будет управлять кто-то другой. Нет. Она уничтожит не только носитель, но и уничтожит источник. Всех, кто был к этому причастен. Кая. Его покровителей. Тех, кто стоял над Бастионом. Всех. Ради того, чтобы этого больше никогда не повторилось. Она не будет передавать оружие из одних рук в другие. Она сама станет этим оружием. Она идёт за тобой, Кай. Амен, наблюдающий за ней все это время, сделал уверенный шаг вперёд: — Эва, подожди. Давай поговорим. Она выпрямилась, взгляд их встретился, и в груди всё сжалось, словно сердце сдавили тиски. — Прости, — выдохнула она тихо, почти шёпотом, — прости за всё, Амен. Металл в ладони был ледяным. Пальцы сами сжали спуск. Глок треснул выстрелом, отдача дернула руку, звук рикошета эхом разорвал архив. Амен вздрогнул и сдавленный крик боли сорвался с его губ. Нога подломилась, он рухнул на пол, хватаясь руками за бедро, глаза расширились от шока. Эва стояла над ним, пистолет всё ещё был направлен на него. В помещении остро запахло порохом. Дымка от выстрела медленно таяла в холодном воздухе архива. Амен смотрел на неё снизу вверх, его лицо было искажено болью и полным, абсолютным непониманием. — Эва, что ты… — он зашипел, пытаясь зажать рану, из которой на серый бетонный пол уже натекла тёмная лужа. — Мне нужно было время, — её голос был лишённым всяких эмоций. — Тревога поднимется через пару минут. Пока они доберутся до тебя, окажут помощь, пока ты объяснишь, что произошло, у меня будет фора. Она опустила оружие. Её взгляд был прикован к его лицу, и в её глазах плескалась такая бездна боли, что она могла бы утопить их обоих. — Ты должна была просто уйти, — прохрипел он, морщась от новой вспышки боли. — Зачем это? — Потому что ты бы пошёл за мной, — ответила она. — Ты бы не остановился. Ты бы пытался меня вернуть или убить. Я не знаю, что из этого было бы хуже. Она сделала шаг назад к выходу. — Так вот, значит, как всё закончится? — спросил он с горькой иронией. — Ты просто уйдёшь. Эва замерла у самого порога, уже наполовину скрытая в тени коридора. Она не обернулась, знала, что если посмотрит на него снова, то не сможет уйти. — Когда-то ты сказал мне, что чувства, это слабость, которую враг всегда использует против тебя, — прошептала она в темноту. — Ты оказался прав. Она помолчала, собираясь с силами для последних, самых важных слов. — И знай, Амен. В моем мире, полного дерьма, ты стал сейчас моим единственным светом. Это было не признание в любви, некое прощание со своим единственным якорем в этом проклятом мире. Сказав это, она растворилась в темноте коридора, оставив его одного в гулкой тишине архива, с болью в ноге и с гораздо более глубокой раной в сердце. Эва бежала по гулким коридорам нижних этажей. Нижние уровни базы были холодными и безлюдными. Здесь располагались технические службы, склады и медблок. Эва знала короткий путь к подземной парковке именно через него. Она двигалась вдоль стены, тенью в царстве белого кафеля и нержавеющей стали. Впереди показался свет, пробивающийся из-за приоткрытой двери с табличкой "Морг". Обычно она бы прошла мимо, не замедляя шага, но что-то заставило её остановиться. Инстинкт. Или, может быть, необходимость поставить последнюю точку. Она заглянула в щель. Под резким светом операционной лампы на металлическом столе лежало тело, накрытое белой простынёй. Рядом с ним, спиной к двери, сидел Ливий. Его плечи были ссутулены в позе бесконечной усталости и скорби. Эва знала, кто лежит под простынёй. Агния. Женщина, которая до последнего вздоха верила в то, что делает. Женщина, которая, как и она сама, стала разменной монетой в чужой игре. Ливий машинально повернул голову, словно почувствовав её присутствие. Их взгляды встретились. В его глазах не было ни удивления, ни осуждения. Он видел, во что она превратилась, видел её решение, написанное на лице без единой эмоции. Эва сделала едва заметный кивок. Это было прощание, извинение, предупреждение. Прощание с ним, с Агнией, с остатками той Эвы, которая могла надеяться на что-то, кроме мести. Ливий не встал. Он не попытался её остановить. Он не произнёс ни слова, кивнул в ответ. Он отпускал её, понимал, что её путь лежит там, куда ему за ней не последовать, и что любая попытка её удержать будет бессмысленной, просто принял её выбор. Она продолжила свой путь к парковке, оставляя позади мёртвую подругу и живого друга, который только что отпустил её. Почти добравшись до парковки, где её ждала неприметная машина, подготовленная для побега, когда тишину ночи разорвал пронзительный вой сирены. Тревога. Красные лампы на стенах зданий замигали, заливая всё вокруг пульсирующим, тревожным светом. Сердце Эвы пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой. — Слишком рано. Чёрт, слишком рано! — пробормотала себе под нос Эва. Миро пришёл в себя быстрее, чем она рассчитывала. Инстинкты взяли верх. Никакой паники. Из казарм уже высыпали бойцы, на ходу застёгивая бронежилеты и проверяя оружие. Их лица были сосредоточены и напряжены. Эва рванула дверцу машины, бросила сумку внутрь и завела двигатель. Низкий рокот мотора почти утонул в вое сирены. Она выехала с парковки и медленно, не привлекая лишнего внимания, направилась к главному выезду. Плац уже кишел людьми. Бойцы строились, получая приказы от командиров. Эва опустила стекло и поравнявшись с одним из отрядов, нарочито спокойно окликнула знакомого сержанта: — Риггс, что случилось? — Эва? — он обернулся, его взгляд был острым. — Проникновение в архивный сектор. Кто-то ранил полковника. Базу блокируют. Куда ты собралась? Её кровь застыла в жилах, но лицо осталось непроницаемым. Она изобразила смесь недоумения и служебного рвения. — Чёрт возьми. У меня срочное поручение от Миро. Внешний периметр. Он сказал, это не ждёт. Эва не дала ему времени на раздумья, кивнула и нажала на газ. Упоминание Миро было её единственным козырем. Все знали, что его приказы не обсуждаются. Она подъехала к главным воротам. Дежурный в бронежилете с винтовкой наперевес уже получил приказ о блокировке и смотрел на неё с сомнением. — Выезд закрыт. Приказ полковника. — Я выполняю прямое распоряжение Миро, — отчеканила Эва холодным, властным тоном, которому её годами учили. Она посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Он ждёт моего доклада. Вы хотите взять на себя ответственность за срыв его операции и доложить ему об этом лично? Дежурный колебался. Перед ним была Эвтида Рашид, один из лучших оперативников. Её преданность и профессионализм никогда не подвергались сомнению. Мысль о том, что она может быть предателем, просто не укладывалась в голове, а гнев Миро был куда более реальной угрозой, чем гипотетический нарушитель, которого уже ищут по всей базе. — Открыть ворота! — крикнул он своему напарнику. Тяжёлые стальные створки со скрежетом поползли в стороны. Эва не показала ни капли облегчения. Она лишь коротко кивнула дежурному и вывела машину за периметр. Как только задний бампер её автомобиля пересёк линию ворот, она вдавила педаль газа в пол. В ту же секунду в рации дежурного раздался искажённый помехами, но яростный голос Миро: — …Всем постам! Задержать Рашид! Повторяю, цель — Рашид! Она вооружена и крайне опасна! Не дать ей уйти! Дежурный замер, с ужасом глядя вслед удаляющимся красным огням её машины. Он понял всё слишком поздно. В зеркале заднего вида она видела, как на базе начинается настоящая буря, но это была уже не её проблема. Она вырвалась. И теперь её никто не остановит.

***

Машина неслась по пустынному шоссе, пожирая километры асфальта. Фары выхватывали из темноты лишь дорогу и мелькающие деревья по обочинам. Эва вела машину, её руки крепко держали руль. Ливий дал ей фору, но эта фора была конечна. Амен, придя в себя, поднимет на ноги всех, кого сможет. А Кай уже наверняка ждёт её, отслеживая каждый её шаг. Она была пешкой, которую двигали две могущественные силы, но пешка, дошедшая до конца доски, может стать кем угодно. Её взгляд метнулся к приборной панели. Она была почти уверена, что служебная машина, даже эта, предназначенная для тайных операций, оснащена GPS-трекером. Простая предосторожность. Дурацкая ошибка для новичка, но смертельная для профессионала. Полагаться на то, что его забыли активировать, было бы самоубийством. У неё было немного времени, пока кто-то не включит систему слежения. Она свернула с главного шоссе на неприметную просёлочную дорогу. Машину затрясло на ухабах. Здесь, вдали от камер и любопытных глаз, начинался второй этап её заранее продуманного плана. Через пятнадцать минут бешеной гонки по бездорожью она увидела то, что искала, старый, заброшенный фермерский сарай, полуразрушенный и заросший диким плющом. Она загнала машину внутрь, заглушила двигатель и на несколько секунд замерла, прислушиваясь к ночным звукам. Ничего. Быстро и методично она начала действовать. Сначала телефон. Она вытащила его, извлекла сим-карту и батарею, раздавила их ботинком на бетонном полу, а сам аппарат бросила вглубь сарая. Затем она достала из своей сумки небольшой, но мощный девайс, подавитель сигналов. Она активировала его, создавая вокруг себя «мёртвую зону». Это было временное решение, но оно давало ей несколько драгоценных минут. Она обошла машину, её пальцы скользили по корпусу, прощупывая каждый сантиметр под днищем, за колёсными арками, под бампером. Наконец, она нашла его, маленький чёрный коробок, прикреплённый магнитом к раме. Она сорвала его, не тратя времени на деактивацию, и зашвырнула в самый дальний и тёмный угол сарая. Теперь машина была чиста, но бесполезна. Они всё равно будут искать именно её. Эва закинула сумку на плечо, проверила пистолет и вышла из сарая, она замерла, сливаясь с глубокой тенью у стены. Секунда. Две. Только шелест ветра в высокой, сухой траве. Она выдохнула, выпуская пар в холодный воздух и двинулась вперёд. Теперь она была одна без защиты. Её единственными союзниками были ночь и её собственные инстинкты. Первые несколько сотен метров были самыми опасными. Она шла не по дороге, а параллельно ей, пригибаясь в высокой, колючей траве, которая цеплялась за одежду и царапала руки. Каждый шаг был выверенным, бесшумным движением, с пятки на носок, как её учили. Её чувства были обострены до предела. Она пересекла небольшую просёлочную дорогу, быстро оглядевшись по сторонам, и углубилась в лес, который начинался сразу за полем. Здесь стало темнее и безопаснее. Огромные стволы деревьев скрывали её от наблюдателей, а густая крона почти полностью поглощала лунный свет. Под ногами шуршал ковёр из опавших листьев. Она шла быстро, не бежала. Бег создаёт шум и оставляет слишком много следов. Она выбрала направление прочь от основных дорог, к холмам, где её будет труднее всего найти. Тяжёлый пистолет на поясе неприятно холодил кожу через ткань одежды, служа постоянным напоминанием о том, что этот путь не имеет дороги назад. Каждый шаг отдалял её от прошлой жизни. От тепла постели, от привычных лиц, от человека, которого она любила и ненавидела одновременно. Каждый шаг приближал её к неизвестности, к правде, которая могла оказаться страшнее любой лжи. Она не знала, сколько шла, час или два. Время потеряло своё значение. Наконец, лес начал редеть, и она вышла на скалистый уступ, с которого открывался вид на долину. Внизу, словно россыпь тусклых угольков, мерцали огни небольшого сонного городка. Цивилизация. Шанс. Спуск был крутым и опасным, но Эва двигалась с точностью, не обращая внимания на царапины от веток и острые камни под ногами. Её тело работало на автопилоте. Город встретил её пустынными улицами и неоновыми вывесками мотелей. На окраине она нашла телефонную будку. Она достала из кармана смятую купюру и зашифрованную карточку с номером, который выучила наизусть. Гудки тянулись мучительно долго. Эва нервно озиралась, кутаясь в воротник куртки. Каждый проезжающий автомобиль казался погоней. Наконец, на том конце ответили. — Лиса-а-а. Это ты? Эва сжала телефон, голос срывался, хрипел и казался чужим даже самой себе: — Я достала то, что вам нужно.