Путь к истине

«Путь к истине тернист, но только он ведёт к свободе.»

***

Сирена выла раздирая воздух. Её пронзительный, монотонный крик ввинчивался в череп, сливаясь с пульсирующей агонией в простреленной ноге. Каждый новый виток сирены отдавался в ране, словно кто-то снова и снова нажимал на спусковой крючок. Амен лежал на холодном бетонном полу архива, в луже собственной крови. Мир схлопнулся, сжался до крошечной точки, в которой существовали только две вещи, раскалённый добела металл, разрывающий мышцы бедра, и ледяная, абсолютная пустота там, где ещё минуту назад было хрупкое подобие доверия. Он видел, как она целилась. Он видел, как её палец лёг на курок. Он видел в её глазах безжалостную решимость. Кровь пропитала тёмную ткань брюк, делая её чёрной, липкой и тёплой. Он сжимал рану ладонью, пытаясь остановить кровотечение, но это было бесполезно. Кровь сочилась сквозь пальцы, уходя из него, как уходила Эва, стремительно и необратимо. Боль раздирала его. Её можно было заглушить морфином, зашить и перетерпеть. Вокруг царил управляемый хаос. По архиву метались оперативники, их тяжёлые ботинки отбивали тревожный ритм по полу. Крики, обрывистые приказы, треск раций. Несколько человек склонились над ним, их голоса были белым шумом на фоне ревущей в ушах сирены. Ему говорили что-то про медиков, про то, что надо держаться, про то, что её перехватят. Бессмысленный лепет. Единственный голос, который он слышал, звучал прямо в его сознании, её тихий сломленный шёпот: «Прости». Каждое слово было ложью. Каждое её прикосновение. Каждый взгляд. Всё было грёбаной, продуманной ложью. Амен был раздавлен. Не её выстрелом, этот выстрел был лишь точкой в конце предложения. Его раздавило осознание того, насколько слепым и жалким идиотом он был. Двери архива снова распахнулись и внутрь ураганом ворвался Миро. Его лицо, обычно гладкое и непроницаемое, было искажено гримасой плохо скрываемой паники. Его взгляд метнулся по комнате и остановился не на раненом Амене, а на зияющем чёрной пустотой экране центрального терминала. Страх за себя. Амен медленно поднял голову. Боль в ноге была ничем по сравнению с тем унижением, что горело в его груди. Он впился взглядом в Миро, и на мгновение тому стало не по себе от холодной ярости в его глазах, он он набросился на Амена своими совами. — Её взгляд заморозил тебя на месте? — сокрушался Миро, делая шаг вперёд. Его кулаки сжались. — Ты позволил ей уйти! Ты должен был её остановить. Любой ценой! Она перебежчик! — Что я должен был сделать, Миро? — прошипел Амен. — Убить ее на месте? Она была здесь в центральном сервере, — голос Амена был лишённым эмоций, но каждое слово било наотмашь. — Она уже нажала кнопку. Миро замер. Осознание медленно доходило до него, вытесняя гнев холодным ужасом. — Что значит нажала? — Это значит, что пока я стоял там, она уже запустила протокол передачи, — Амен говорил медленно, словно объяснял ребенку очевидные вещи. — Если бы я её застрелил, как ты намечтал себе, передача бы всё равно завершилась. Все секреты базы, все операции, имена агентов под прикрытием, всё ушло бы в никуда, на мёртвый сервер, но она ушла. И это давало мне шанс вернуть ее живой домой на Бастион. Шанс, который ты, со своей тупой яростью, даже не увидел бы! Миро отступил, его уверенность испарилась. Он думал о протоколе. О приказе. Амен думал на три шага вперёд, даже будучи раненым. — Тебя вообще не волнует, куда она отправилась? — снова спросил Амен. — Сейчас единственная наша цель, это вернуть её. Живой. Ты понял, Миро? Или мне нужно нарисовать тебе схему? Насмешка повисла в воздухе. Миро сделал едва заметный шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Амена. — Забываешься, Кросс. — плевался словами Миро. — Ты можешь быть командиром, но сейчас, ты просто раненый мужчина, который не видит дальше своего уязвлённого эго. — снова отрезал Миро. — Схемы рисуй аналитикам. Я не из тех, кто слепо бежит за подранком. Меня волнует не куда она отправилась, а кто её туда направил, и если ты в своей одержимости этого не видишь, то не мне тебе рисовать схему нашего общего провала. Моя цель устранить угрозу, а не только её симптомы. А пока, не путайся под ногами, щенок. Миро хотел обвинить Амена в слабости, а вместо этого сам оказался в дураках. Он увидел лишь предательство женщины. Амен увидел тактическую катастрофу и недомолвки от Миро. Амен заставил себя снова сфокусировать взгляд на нём. Ярость, густая и чёрная, как нефть, начала подниматься со дна его души, вытесняя шок и боль. — Протоколы которые она забрала, всё что мы накопили за десять лет! — Миро вцепился пальцами в виски, его самообладание трещало по швам. — Если эти данные попадут к врагу, то это конец. Это трибунал для нас всех. Трибунал. Вот что его волновало. Не предательство, не человек, истекающий кровью у его ног. Не последствия для всего Бастиона, а его собственная шкура. И страх в его глазах был не просто страхом за карьеру, это был страх разоблачения. Эта мысль стала последним толчком. Боль в ноге превратилась в топливо. Амен опёрся на локти, его мышцы свело судорогой от чудовищного усилия. Он поднял голову, и его взгляд впился в Миро. Взгляд хищника, которому только что показали добычу. — Твоя репутация — это последнее, что должно тебя сейчас волновать, — прошипел он, в его голосе звучали едкие и насмешливые нотки. — Забавно. Я думал, ты будешь беспокоиться о ней. О том, что с ней теперь будет. О том, почему она это сделала, но тебя волнует только твоя репутация. Амен сделал паузу, давая словам впитаться в воздух. — Почему, Миро? Что такого особенного в этих данных, что ты так боишься трибунала? Неужели там есть что-то, чего не должно было быть? Что-то личное? Какая-то грязь, которую ты так старательно прятал все эти годы? Миро побледнел, его губы сжались в тонкую линию. — Не говори ерунды! Речь идёт о безопасности государства! Амен не боялся Миро, не боялся его статуса. — Нет, — отрезал Амен, и от ледяной ярости в его голосе Миро вздрогнул. — Речь идёт о твоей безопасности. Потому что если Сет получит эти данные раньше, чем я найду её, тебе не понадобится трибунал. Я лично спрошу с тебя за каждую строчку, которую ты так боишься показать миру. И поверь, мой допрос тебе понравится гораздо меньше.

***

Медики сделали своё дело, извлекли пулю, наложили швы, вкололи обезболивающее. Амен почти не чувствовал облегчения. Он лежал на койке в медблоке, глядя в белый потолок, а перед глазами стояло её лицо. Лицо человека, который только что вырвал ему сердце. Сирена стихла, сменившись напряжённой, гулкой тишиной организованной охоты. Миро взял командование на себя, его голос гремел из всех раций, рассылая патрули и перекрывая дороги. Ливий метался по базе, координируя поисковые группы. Все работали. Все были заняты погоней за призраком по имени Эвтида Рашид. Стиснув зубы Амен сел. Голова закружилась, а нога взорвалась тупой ноющей болью. Плевать. Он сорвал с руки капельницу, игнорируя выступившую кровь, и нашёл свою одежду. Каждый шаг к выходу из медблока был пыткой. — Амен Кросс, вам нельзя! — окликнула его медсестра, бросаясь наперерез ему. — Могут разойтись швы! — Уйди с дороги, — прорычал он, отталкивая её в сторону. В дверях медблока появился Ливий. — Выйдите все, — приказал он медперсоналу, не сводя глаз с Амена. Его голос не допускал возражений. Медсестры, помедлив секунду, подчинились и покинули помещение. Дверь за ними тихо закрылась. Они остались вдвоём. Амен тяжело дышал, он смотрел на Ливия с вызовом, готовый к очередной перепалке, но Ливий не собирался спорить. Он молча подошёл ближе. — Сядь, — сказал он наконец. Амен хотел возразить, послать его ко всем чертям, но силы оставили его. Он рухнул обратно на койку, скрипнув зубами от боли. Ливий подошёл к монитору, пробежался глазами по показателям. Затем вернулся к Амену. Его движения были точными и отработанными, как у полевого медика, которым он когда-то был. Он аккуратно приподнял край повязки на ноге Амена, осматривая шов. — Выглядит дерьмово, — констатировал Ливий, не поднимая головы. — Если бы он разошёлся, ты бы истёк кровью за пять минут. — Мне нужно знать, где она, — хрипло ответил Амен. — Мёртвый ты ей точно не поможешь, — Ливий взял с лотка чистый тампон и прижал к руке Амена, останавливая кровь от вырванной капельницы. Его прикосновения были на удивление осторожными. Амен молчал, с непривычным чувством наблюдая за ним. Они вечно были на ножах. Отчасти соперники, связанные лишь общим делом, но сейчас в действиях Ливия не было ни враждебности, ни злорадства. — Я вколю тебе стимулятор и обезболивающее. Ты снова в строю и иди к черту, — на его губах появилась кривая усмешка. Ливий перехватил ладонь Амена, их пальцы сплелись в привычном, братском захвате. Он рывком поставил Амена на ноги, принимая на себя часть его веса. — Спасибо, — прохрипел Амен. Он больше не мог здесь оставаться. Не мог слушать доклады, смотреть на карты, видеть сочувствующие взгляды подчинённых. Ему нужен был не ответ на вопрос «Где она?», а на вопрос «Почему?». И он знал, что ответа на базе нет. Ответ лежал глубже, в прошлом, которое он никогда до конца не понимал.

***

Амен взял не служебную машину, он ковыляя на здоровой ноге направился к своему неприметному гражданскому внедорожнику. Ключи всегда были при нём. Выехав с базы через служебный КПП, его никто не посмел остановить, он помчался в город. Неоновые огни смазывались в цветные полосы, боль в ноге пульсировала в такт двигателю, но он ничего этого не замечал. Он ехал туда, где ещё оставалась крупица правды. К своим родителям. Их дом стоял в тихом пригороде, утопая в тени старых платанов. Обычный дом, за которым скрывалась необычная жизнь. Его отец, полковник в отставке, и мать, бывший аналитик высшего звена, давно отошли от дел. Они были частью того мира, из которого выросли и он, и Эва. Они знали всё. Они должны были знать. Амен сам открыл дверь, не дожидаясь, пока его встретят. В гостиной уютно потрескивал камин, бросая тёплые отблески на стены. Он застал маму в её любимом кресле, укутанную в плед, с книгой на коленях. Увидев его на пороге, бледного, хромающего, с лихорадочным, безумным блеском в глазах, она мгновенно поднялась, уронив книгу на пол. — Амен, милый. Что случилось? — в голосе матери прозвучала мгновенная тревога. Она бросилась к нему, осторожно касаясь его рук. — Боже мой, ты ранен! — Пустяки, мам, — его голос был хриплым, но он постарался смягчить его, чтобы не пугать её ещё больше. Он мягко сжал её ладонь. — Всё в порядке. Где отец? Мне нужно с ним поговорить. Мать обеспокоенно посмотрела на него, её взгляд метнулся к окну, за которым сгущался вечер. — Его нет. Он уехал несколько часов назад. Сказал, что возникли срочные дела в сенате, какая-то внеплановая комиссия. Амен, что происходит? Я никогда не видела тебя таким. — Ничего, — тихо сказал он, но голос прозвучал натянуто. — У меня есть вопросы. Из вашего прошлого. — Прошлого? — Хатше нахмурилась. — Это связано со службой? — С ней, — кивнул Амен. — С тем временем, когда вы с отцом работали вместе с семьёй Рашид. Она замерла, словно не ожидала услышать это имя. — С чего вдруг ты вспомнил о них? — спросила она осторожно. Амен отвёл взгляд, будто собираясь с мыслями. — Потому что их дочь, Эвтида, она в опасности. И я… — он замолчал, не договорив. — Я не могу стоять в стороне, понимаешь? Мать медленно опустилась в кресло, в её лице мелькнула тревога. — Амен ты не представляешь, во что можешь ввязаться. Всё это давно закончено. — Нет, — он покачал головой. — Оно не закончилось. Просто вы все решили об этом не вспоминать. Он шагнул ближе, глядя матери прямо в глаза: — Я хочу знать всё, — Амен вцепился взглядом в мать. Голос его был твёрд, но под ним скрывалась дрожь. — Всё, о чём вы молчали. О семье Рашид. О других участниках группы. О ваших операциях. Почему это произошло? Мать Амена, Хатше, посмотрела на сына долгим тяжёлым взглядом, в котором смешались горечь, вина и усталость десятилетий. Она не стала спорить или уклоняться от ответа, лишь молча поднялась и подошла к книжному стеллажу, провела по корешкам старых томов, выбирая не книгу, а зарытые воспоминания. Затем выбрала с полки, среди потёртых фотоальбомов в кожаном переплёте, самый дальний, немую летопись их общей, кровавой истории. Хатше присела рядом с сыном и начала свой рассказ. — Семья Рашид, Майа и Ильяс, были лучшими из нас, — её голос был тихим, но каждое слово отдавалось эхом. — Фанатиками своего дела в самом чистом смысле этого слова. Они верили в нашу миссию так, как не верил никто. Они были солнцем, вокруг которого мы все вращались. — она сделала паузу и перелистнула страницу, — С нами был еще один. Кай был их тенью. Их самый преданный друг, их самый надёжный щит. Он был готов поймать пулю за любого из них, не моргнув и глазом. — продолжала Хатше. Она снова перелистнула страницу. Хруст старой бумаги резонировал в ушах. На чёрно-белой фотографии группа молодых, улыбающихся людей в тактической форме стояла на фоне выжженной солнцем пустыни. Родители Амена, Хатше и Махес, молодые и полные жизни. Родители Эвы, Майа и Ильяс, стоявшие плечом к плечу, их взгляды были устремлены в одну точку. И рядом с ними, совсем ещё молодой, почти юный Кай. Он стоял чуть поодаль, но смотрел на Майю с таким безграничным, почти болезненным обожанием, что это было осязаемо даже сквозь десятилетия. — Их убили у себя дома. Хладнокровно и методично, — продолжала Хатше, её голос стал жёстким. — Официальная версия, которую скормили всем, что операция провалена из-за утечки, трагическая случайность, но мы всегда знали, что это ложь. Их предали. Кто-то из своих слил их местоположение, их график, их уязвимости. Продал их за бесценок. Кай после этого исчез. Растворился. Для системы он погиб вместе с ними. Мы все поняли, что он исчез не просто так. Она указала загрубевшим от времени пальцем на другую фотографию на той же странице. Снимок был сделан в неформальной обстановке, на каком-то пикнике, в те редкие моменты мира, которые им перепадали. Молодой Кай сидел на траве, а рядом с ним совсем маленький мальчишка лет десяти. Худой, с огненно-красно-рыжими волосами, с серьёзными, не по-детски взрослыми и пронзительными глазами. Мальчик сжимал в руке грубо вырезанную деревянную фигурку сокола, прижимая её к себе, словно величайшее сокровище. — А это кто? — спросил Амен, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холодок предчувствия. — Это Аш, — тихо ответила Хатше, не отрывая взгляда от фотографии. — Сын Кая. Он боготворил отца. После официального исчезновения Кая мальчика взяли под опеку, но потом он просто пропал. Мы думали, его забрали дальние родственники, пытаясь замести следы. Никто не стал копать глубже. В то время было слишком много сирот. Амен смотрел на лицо мальчика. На этот серьёзный, упрямый, полный затаённой злобы взгляд. На то, как его тонкие пальцы вцепились в деревянную птицу. И внезапно разрозненные куски головоломки, которые он неделями безуспешно пытался сложить, начали сходиться в его голове с чудовищной ясностью. Аш. Имя, которое он открыл для себя сейчас, после рассказа матери. Сет. Имя, которое носил его самый талантливый, самый загадочный и самый безжалостный противник. — Он сменил имя, — прошептал Амен. Он поднял на мать полный ужаса взгляд. — Он сменил имя, чтобы его не нашли, чтобы вырасти неузнанным, чтобы попасть на Бастион. Чтобы подобраться ближе к тем, кто, по его мнению, предал его отца. Сет это и есть Аш. В эту секунду всё встало на свои места. Словно осколки разбитого вдребезги зеркала сложились в единую, уродливую картину, отражавшую десятилетия лжи. Месть Кая, который не погиб, а очевидно залёг на дно. Который годами, как паук, плёл свою сеть, прячась в тени и дёргая за ниточки. И роль Эвы. Бедной, сломленной Эвы, которую сломил, раздавил, направил Миро, а затем Сет. Он использовал её, играя на её ненависти и чувстве долга перед убитыми родителями, превратив её в идеальное, самонаводящееся оружие. Вся её жизнь, вся её боль, её отчаянная борьба за правду, всё это было лишь инструментом в чужих, безжалостных руках. Она не была предателем по своей воле. Она была жертвой, которую вели на заклание с самого детства, и она даже не подозревала об этом. Осознание этого ударило по Амену сильнее, чем пуля направленная Эвой в бедро. Ярость вытеснила физическую боль и горечь предательства. Это было нечто большее. Это была трагедия, разыгранная чужим гением. И Эвтида была в самом её центре, обречённая на гибель. Амен должен был действовать немедленно, потому что теперь он охотился не за предателем. Он должен был спасти её от кукловода, который вот-вот перережет последнюю нить. Амен схватил со стола защищённый терминал и набрал прямой код Ливия. Секундное шипение помех и на экране появилось лицо его союзника. Ливий выглядел измотанным, покрасневшие глаза и бледная кожа выдавали усталость дня, проведённого в гудящем улье координационного центра. — Никаких следов, Амен, — устало выдохнул он. — Я узнал, что машину нашли брошенной у старой промзоны, в слепой зоне камер. GPS-трекер вырван с мясом, она как будто в воздухе растворилась. — Забудь о машине, — голос Амена был твёрдым. В нём не осталось и тени прежней личной боли, — Она следствие, а не причина. Мне нужно всё, что ты можешь найти на Кая Шарпа. И не официальные досье, вылизанные до блеска. Всё глубже, финансовые потоки, теневые контакты, переезды, любые упоминания о его сыне Аше за последние пятнадцать лет. Подними архивы всех спецслужб, к которым у тебя есть доступ. Мне нужна любая, даже самая ничтожная зацепка. Ливий моргнул, его уставший мозг с трудом пытался переключиться с одной безнадёжной задачи на другую, ещё более непонятную. — Аш? О ком ты… — Ливий, соберись! — рявкнул Амен, и его друг вздрогнул от непривычной жёсткости в его голосе. — Перестань оплакивать прошлое. Прошлого больше нет. Есть только война, которая уже идёт на нашей территории, а мы слепы, как щенки. Сет — это сын Кая. Его зовут Аш Шарп, и он работает на своего отца. Эва направилась к ним. На лице Ливия отразилось потрясение, сменившееся ледяным ужасом понимания. Детали, которые казались не связанными, богатство Сета, его безупречная репутация и биография, его необъяснимое влияние мгновенно обрели зловещий, уродливый смысл. — Я понял, — тихо кивнул он, и его взгляд мгновенно стал сосредоточенным, — Я всё проверю, но, Амен, Сет всегда был безупречен. Его биография вылизана так, будто её писали заранее. Он прошёл все возможные проверки, чтобы оказаться на Бастионе. — Значит, ищи там, где проверки не работают, — отрезал Амен. — В человеческих ошибках, в случайностях. Посмотри на проваленные операции, где он был ключевой фигурой. Особенно на ту, где погиб Исман. При упоминании этого имени Ливий замер. Исман. Лучший друг Эвы. Весёлый, прямолинейный парень с вечной улыбкой, который погиб у них на глазах. — Ты думаешь… — начал Ливий, и в его голосе прозвучало неверие. — Я думаю, что Исман был не так прост, как казался, — Амен на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. — Он был ей как брат. Он видел, как Сет влияет на неё, как он незаметно вплетает свои нити в её жизнь. Исман был наблюдательным. Возможно, он единственный из нас видел не маску, а то, что под ней. Он не стал бы говорить Эве, чтобы не волновать её без веских доказательств, но он копал сам, ты же помнишь его записи о логах Сета? Он мог ставить что-то еще, какую-то зацепку. Ливий напрягся, его мозг заработал с новой силой, перебирая обрывки воспоминаний. — Его личные вещи передали родителям еще на похоронах, какая-то малая часть отправилась на хранение в архив в личный контейнер. Как и всем погибшим оперативникам. Их никто не трогал. Я думал, Эва… — Она бы не смогла, — твёрдо сказал Амен. — Для неё это было бы равносильно тому, чтобы снова его хоронить. Проверь его вещи, Ливий. Каждую мелочь. Записную книжку, личный планшет, любой клочок бумаги засунутый в карман. Ищи что угодно, связанное с Сетом или его операциями. Любую аномалию, которая могла показаться Исману странной. Он мог оставить нам хлебные крошки, даже не осознавая их истинной цены. — Уже выдвигаюсь, — ответил Ливий, в голосе звучала решимость охотника. — Действуй, — добавил Амен и отключил связь. Ливий остался один в тишине комнаты, в его голове бушевал шторм. Исман. Он всегда был рядом с Эвой, оберегал её, как мог. И он погиб на задании, которое курировал Сет. Возможно, последний подарок Исмана своей лучшей подруге был ключом, который поможет её спасти. И Амен был готов перевернуть весь мир, чтобы найти этот ключ.

***

Ливий не отправился по следу Эвы. Он понял, что это бесполезно. Она была лучшей, и гоняться за ней по горячим следам означало лишь одно, бежать туда, куда она хотела, чтобы они просто бежали. Она уже растворилась в неоновом мареве ночного города, и десятки отрядов, ведомых слепой яростью Миро, будут лишь гоняться за призраками. Он должен был найти корень всего этого безумия. И этот корень, как чувствовал Ливий, носил имя "Исман". Он поспешно пересёк часть базы, и остановился у жилого блока оперативников. Комната Исмана. №217. Она была опечатана тонкой бумажной лентой сразу после официального извещения о его гибели. Стандартная процедура. Все личные вещи, как гласил рапорт, были описаны и отправлены его родителям. Ливий был одним из тех, кто знал Исмана лучше кого-либо. Тот был параноиком высшего класса, мастером двойного дна и скрытых смыслов. Он бы никогда не оставил что-то по-настоящему важное на видном месте. Сорвав печать одним резким, почти злым движением, Ливий вошёл внутрь. Комната встретила его стерильной пустотой, спёртым запахом пыли и застывшего времени. Голая койка с аккуратно сложенным матрасом, пустой шкаф, чьи дверцы были слегка приоткрыты, кристально чистый стол. Официально здесь не было ничего, но Ливий искал то, чего быть не должно. Он проигнорировал терминал на стене. Исман презирал цифровые носители, называя их «дневниками для всего мира». Он никогда бы не доверил свои секреты сети, даже самой защищённой. Он был человеком старой школы, человеком бумаги, тайников и хитрости. Он доверял только тому, что мог потрогать, сжечь или спрятать. Ливий медленно обошёл комнату, его взгляд, скользил по стенам, по стыкам плинтусов, по вентиляционной решётке на потолке. Он искал аномалию, царапину, неровность, любое несоответствие. И он её нашёл. На стене над кроватью висела старая, выцветшая карта звёздного неба, единственная вещь, которую комиссия сочла сентиментальной безделушкой и позволила оставить. Дешёвая печать на пожелтевшем картоне, созвездия, подписанные каллиграфическим, но слегка дрожащим почерком Исмана. Все на базе знали, что он увлекался еще и астрономией, мог часами рассказывать о туманностях и чёрных дырах. Это было его безобидное хобби. Ливий подошёл ближе и сердце пропустило удар. Это была не просто карта, это был шифр. Большинство звёзд были отмечены обычными точками, но некоторые крошечными, едва заметными крестиками. Рядом с созвездием Ориона, прямо на Поясе, одна из звёзд была обведена тонкой красной линией. Альнитак. Ливий провёл пальцем по её названию. И под ним, почти сливаясь с фоном, он увидел ещё одно слово, нацарапанное остриём иглы: «Предатель». Исман и Эва часто сидели на крыше, глядя на звёзды. У них были свои названия для них. «Дракон», «Охотник», «Потерянная корона». Это были не официальные названия, а их кодовые имена для операций. Пальцы Ливия проследили едва заметную, процарапанную линию, соединявшую несколько звёзд. Кассиопея. Андромеда. Персей. В официальных отчётах это были провальные миссии, где они теряли людей. Те, где что-то необъяснимо шло не так. Каждая отмеченная крестиком звезда была потерей. Каждая потеря была частью одного маршрута. Его взгляд зацепился за созвездие Персея. Одна из звёзд там была обведена почти невидимым кружком. Алголь. В древних мифах её называли «Головой Демона», «Звездой Дьявола». Её главная особенность, она периодически меняла свою яркость, словно подмигивая с тёмных небес. Подмигивающая звезда. Ливий замер, это был намёк. Сигнал для него. Исман не мог оставить прямых улик, но он мог указать направление. Что в этом мире может подмигивать, как переменная звезда? Что может посылать сигнал, оставаясь на одном месте? Он резко развернулся. Взгляд метнулся по комнате, ища аналогию, и нашёл единственное окно. Оно выходило на старый, заброшенный сектор базы, где днём и ночью горели лишь сигнальные огни на дальней радиовышке. Красные, монотонно мигающие точки на фоне ночного неба. Ливий подошёл к окну, вглядываясь в темноту. Он не знал, что ищет. Отблеск? Движение? Он опустил взгляд ниже на подоконник. С внешней стороны, в углу рамы, едва заметный в сумраке, тускло блеснул крошечный объект, не больше ногтя. Светоотражающий маячок, который активируется только под определённым углом или в луче фонаря. Он не подмигивал постоянно, как Алголь. Он ждал, когда на него направят свет, чтобы моргнуть в ответ. Это был знак, маленький тайник. В углу, под слоем краски, он нащупал крошечный, почти незаметный выступ. Ногтем он подцепил его и потянул. Сердце Ливия заколотилось, это было оно. Исман не просто оставил подсказку, он превратил всю свою комнату в одно большое послание. Он знал, что в случае беды, его комнату обыщут, компьютер изымут, а вещи отправят, но никто не станет демонтировать окно. Ливий достал из своего тактического рюкзака портативный ридер, устройство для считывания данных с любых носителей. Он подключил его к маячку. Экран на мгновение вспыхнул помехами, а затем на нём появилась всего одна строка. Проект «Мираж». Координаты: Алголь-7. Пароль: Её имя. Ливий набрал три буквы: Э В А. Экран вспыхнул, и на него хлынул поток информации. Сердце Ливия заколотилось, это была его система. Система Исмана. Он оставил маячок задолго до того, как база приобрела свой нынешний вид, как личную, несанкционированную сеть для сбора данных, о которой никто не знал. На экране побежали строки кода, а затем открылся доступ к скрытому серверу. Исман никогда не доверял Сету. Он называл его «скользким», человеком с двойным дном. Официально в работе они были союзниками, но Исман видел в нём не просто амбициозного выскочку, а хищника, выжидающего момент. Он был уверен, что Сет сливает информацию на стороне, но не мог понять кому и, главное, зачем. Это не было похоже на банальную продажу секретов врагу. Мотивы были намного глубже. Ливий открыл последний заархивированный файл, это был аудиолог, отрывочная запись, сделанная в спешке. Он замер, а комната вокруг него словно растворилась. Он видел уже не стены, а тускло освещённый медблок. Он видел Исмана. В этот момент память нахлынула на Ливия с оглушительной силой. Исман стоял у двери, его лицо было жёстким от едва сдерживаемого гнева. А он, Ливий, стоял у стола, теребя в руках шприц с антибиотиком для раненого плеча Исмана. — Ты когда-нибудь задумывался, почему Сет всегда выходит чистым? — голос Исмана был тихим.. — Ты опять со своими подозрениями? — устало ответил Ливий. Он не хотел в это верить. Сет, при всей его скользкой натуре, был одним из них. — Не подозрения. Сомнения, — Исман сделал шаг вперёд. — Ты ведь помнишь прошлое задание? Кто дал неверную позицию по цели? Кто настоял на маршруте через сектор с вышкой? Кто исчез на пять минут, когда мы потеряли сигнал? — Исман… — Он всё знал. Он сливает по чуть-чуть, дозировано, — в его глазах горел холодный огонь. — Я клянусь, Ливий, если я найду доказательство… — Не ищи, — оборвал его Ливий, встречаясь с ним взглядом. — Почему? — Потому что ты параноишь. Ливий оказался не прав. Через пару недель Исмана не стало. Он с трепетом включил аудиолог, последний файл, что удалось извлечь с маячка. Медблок был пуст, только фонари на потолке жужжали в полусне. Исман сидел у рабочего стола перебирая бумаги. В логистике был странный разрыв времени. Раненый прибыл раньше, чем должен был. Официальный путь через северный сектор, а отметка в журнале с юго-западного. — Не может быть, — пробормотал он. Он откинулся в кресле. Сжал пальцы до хруста. На столе лежала старенькая флешка с трещиной на боку. Её ему передала техничка, сказав, что «нашла её в прачечной, может, кто-то обронил». Он вставил её. Щелчок. Один файл. Кодированный отчёт. А внизу — имя: А. Сет. Под кодом 7R: Аш. Исман выдохнул. И закрыл глаза. — Чёрт... — прошептал он. — Значит, ты, сукин сын… Он не станет никому говорить. Пока нет железных доказательств, это только разорвёт Эвтиду. Вдруг снаружи хлопнула дверь. Он подскочил, вытащил флешку, сунул в карман. Голос раздался за спиной: — Поздно сегодня, Исман. Не спишь? Он резко обернулся. Сет был на пороге. — Не спится, — ответил ровно Исман. — Завтра миссия. Береги нервы. Не хватало, чтобы ты выдохся раньше времени, — Сет чуть улыбнулся. — Не волнуйся, — Исман убрал отчёты в ящик. — Я держусь, пока никто не стреляет в спину. Сет задержал на нём взгляд, что-то в его лице дрогнуло, но он лишь кивнул. — Спокойной ночи, док. — Спокойной. И только когда Аш ушёл, Исман сел обратно. Уперся взглядом в дверь. Ливий сглотнул ком в горле, возвращаясь в реальность. Он продолжил слушать запись. « — Я говорю быстро и не уверен, что я здесь один. Проверь архив от “Н” — 05-й год. Код доступа — Аш. Сет не тот, за кого себя выдаёт. Я не знаю всей правды. Прости, Эв и береги себя. В случае чего, не верь тому, кто улыбается гнило тебе». Запись оборвалась. Всё встало на свои места. Исман не просто подозревал, он нашёл нить, ведущую к самому сердцу тьмы, и за это его убили. Сет подстроил всё так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Выстрел в спину, о котором Исман возможно подозревал. Ливий поднялся. В его глазах был ужас от того, что он не слушал Исмана. Сет был удавкой на шее всей базы. И Исман нашёл её. Если бы он послушал, пытался понять его, прошарил его комнату раньше, что Эва не попала бы в капкан. — Я не дам тебе забрать её тоже, — тихо произнёс Ливий, повторяя мысли Исмана, которые теперь стали его собственными.

***

— Лиса-а-а. Это ты? Голос на том конце был с лёгкой усмешкой, словно его обладатель никуда не торопился и наслаждался моментом. Эва сжала телефонную трубку, голос срывался, хрипел и казался чужим даже самой себе: — Я достала то, что вам нужно. — Не сомневался в тебе ни на секунду, — мурлыкнул Сет. — Но одного «достала» мало. Оно у тебя с собой? Целое и невредимое? — Да, — коротко бросила Эва, не желая вдаваться в подробности. Чип с данными, который она вытащила из архива, обжигал кожу через карман куртки. Это был ключ к падению тех, кто сломал ей жизнь. — Отлично. Тогда слушай внимательно, лисёнок. Ты сейчас как раненый зверь, за тобой уже наверняка выслали свору гончих. Город для тебя ловушка, тебе нужно исчезнуть и добраться к нам. Через два квартала на восток от тебя есть круглосуточная прачечная. Заходишь, берёшь крайнюю левую машинку, закидываешь туда свои вещи и пушку, которая явно с тобой. В отсеке для порошка найдёшь ключ. Эва слушала, её мозг лихорадочно обрабатывал информацию, никаких вопросов, никаких уточнений. Сейчас она была лишь исполнителем. — Ключ от ячейки на городском вокзале, — продолжил Сет. — Номер 37. Внутри одежда и билет на поезд. Поезд сделает одну остановку на станции «Эхо-Крик». Выходишь там, я тебя подберу. И, Эва... Он впервые назвал её по имени, и от этого простого звука по спине пробежал холодок. Усмешка исчезла из его голоса, остался только холодный приказ. — Не вздумай геройствовать и никаких фокусов. Приведёшь с собой свору шакалов и тебе не понравятся последствия. Поняла? — Поняла, — выдохнула она и повесила трубку, не дожидаясь ответа.