Жатва

«Я хотел бы обещать тебе вечность, но всё, что я могу, это дать тебе сегодняшний день, оплаченный кровью всех твоих врагов.»

***

Злость осела на языке привкусом ржавой меди, густой, горячей, как настоящая кровь из разбитой губы. Амен стоял на противоположной платформе от неё неподвижно. Между ними пустые рельсы, по которым, набирая ход, уползал поезд. В тусклом свете вагонного окна на мгновение мелькнул профиль Эвы. Тонкая шея, упрямый разворот плеч. Эвтида не обернулась, очевидно она смотрела только вперед, в ту тьму, куда вел этот проклятый состав. — Глупая! — выдохнул он, и одно это слово обожгло легкие. — Самоуверенная девчонка. Что ты творишь? Он хотел бы ненавидеть ее в эту секунду. За то, что не доверилась, за то, что решила стать мученицей, спасая всех их от Кая и Сета, за тот выстрел, который до сих пор отдавался в его бедре тупой болью. — Какая же ты дура! Если они тебя тронут, я сожгу этот мир до основания, — пронеслось в голове, пока красные огни последнего вагона не растворились в черном зеве туннеля. Амен развернулся прочь. Каждый шаг давался с трудом, заставляя челюсти сжиматься до хруста. Он миновал пустые скамьи, прошел под мигающей лампой, которая противно жужжала, как потревоженное насекомое, и вышел к парковке. Старый асфальт крошился под ногами. В тени заброшенной охранной будки хищно поблескивал боками его внедорожник. С трудом закинув раненую ногу в салон, Амен на несколько секунд прикрыл глаза, в салоне пахло его собственной кровью. Он достал телефон. — Амен, — голос Ливия в динамике был непривычно серьезным, на Бастионе сейчас явно было не до сна. — Она ушла, Ливий. Поезд на север, в сторону лесополосы. На том конце воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом бумаги. — Значит, всё-таки решилась, — Ливий тяжело вздохнул. — Амен, ты в курсе, что ты сейчас самая легкая мишень в этом секторе? Ты ранен, ты один, и ты идешь прямо туда, где тебя явно не ждут с распростертыми объятиями. — Мне плевать, — Амен завел двигатель, и машина отозвалась угрожающим рокотом. — Ты нашел то, о чем мы говорили? — Нашел, — голос Ливия стал тише, в нем проскользнула горечь. — Исман был куда умнее, чем все думали. Он вел записи, короткие заметки, зашифрованные под медицинские отчеты. Я расшифровал последнюю часть и оказалось он догадывался, где скрывает свою шкуру Сет. — Говори, — процедил Амен, выруливая с парковки на разбитое шоссе. — Исман, из тех координат, которые я обнаружил в его комнате, пометил заброшенный ангар. — Скидывай координаты на планшет и веди меня по его записям. Если Исман нашел лазейку, я должен о ней знать. — Я уже загружаю карту, — Ливий застучал по клавишам. — Амен, есть еще проблема посерьезнее твоей дыры в ноге. Амен вдавил педаль в пол. Фары внедорожника разрезали мглу, выхватывая из небытия дорожные знаки. — Не тяни, Ливий. — Миро, — голос Ливия стал тише, он явно проверял, не подслушивают ли его на базе. — Наш доблестный капитан Бастиона окончательно слетел с катушек. Он лтдаст всё за найденный чип. Миро сейчас трясется за свою шкуру так, что стены в его кабинете вибрируют. Если этот чип попадет не в те руки, Миро пойдет под трибунал или его яйца скормят псам. Амен усмехнулся кривым оскалом. Злость на языке стала совсем невыносимо горькой. — Миро оказывается всегда был трусом, — прохрипел он, вписываясь в крутой поворот. — Его не племянница волнует, а то, что на этом чипе записано каждое его предательство. Какая ирония. — Он ищет её, Амен, и тебя ищет! Миро приказал перехватить вас обоих. Для него вы теперь живые улики. Что мне ему сказать? — Скажи ему, чтобы забился в самую глубокую нору и не смел дышать в мою сторону. С капитаном я разберусь позже, когда вытащу её. Если он встанет у меня на пути, то Бастиону придется искать нового командира. Ты мне поможешь? В трубке на секунду повисла тишина. Ливий понимал, что сейчас они оба подписывают себе смертный приговор. — Помогу, конечно да, — наконец выдохнул он. — Ты сдохнешь там, — без тени иронии добавил Ливий. — Не сегодня. Сначала я заберу её домой. Амен скинул звонок, швырнул телефон на соседнее сиденье и до упора выжал газ. Злость больше не горчила кровью. На планшете, закрепленном на панели, вспыхнула красная точка, его цель. Исман, мертвый, но всё еще верный их службе, указывал дорогу. Амена не волновали чипы, компромат или трясущийся за свою жизнь Миро. В его мире существовала только одна константа, его девочка в уходящем поезде, которая думала, что может спасти всё ценой своей жизни.

***

На базе Бастион воздух, казалось, можно было изрезать ножом, вокруг нервное напряжение, воздух пропитанный озоном от работающих серверов и липким страхом тех, кто понимал, что как «раньше» уже не будет. Ливий сидел в полумраке своего операционного зала, освещаемый лишь голубым светом трех мониторов. Его пальцы порхали по клавиатуре, имитируя стандартную проверку системных логов, но под этой маской рутины разворачивалась настоящая цифровая война. На скрытом слое экрана пульсировала маленькая красная точка, внедорожник Амена, летящий по трассе 402. — Ты слишком напряжен, Ливий. Голос Миро раздался за спиной внезапно ударом хлыста. Капитан Бастиона стоял в дверях, его тень растянулась по полу, достигая стола Ливия. Миро не спал, его глаза покраснели, лицо осунулось, а пальцы беспрестанно теребили кобуру на поясе. — Кофе кончился, капитан, — не оборачиваясь, бросил Ливий, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А отчеты по трафику сами себя не напишут. Миро подошел ближе. Его тяжелые шаги отдавались в ушах Ливия гулким ритмом. За спиной капитана, в коридоре, замерли двое солдат из личной гвардии, его угрюмые «псы», верные только приказу и деньгам. — Брось эти сказки, — Миро оперся руками о стол Ливия, наклоняясь слишком близко, что Ливий почувствовал запах дорогого табака и пота. — Где Амен? Он исчез с радаров. И девчонка... Ты ведь знаешь, где она, верно? Ливий медленно повернул голову, встречаясь взглядом с капитаном. — Амен кажется взрослый мальчик, Миро. Он не докладывает мне о каждом своем шаге. Мы ведь даже не приятели. Вероятно, поехал проветриться после того, как твоя племянница сделала в нем лишнюю дырку. Миро сжал край стола с силой, что пластик жалобно хрустнул. — Она уже не просто племянница и моя кровь. Эвтида воровка. У нее вещь, которая принадлежит Бастиону и если Амен решит, что он выше правил и может забрать её себе... — Миро замолчал, подбирая слова, но его бегающий взгляд выдавал его с головой. Он до смерти боялся того, что на этом чипе. — Я отправил группу перехвата по северному направлению. Шесть человек. Если они найдут его раньше, чем он найдет ее, то будет плохо. Для всех. Ливий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Шесть профессиональных ликвидаторов, против одного раненого Амена. — Иди отдыхай, Миро, — Ливий снова повернулся к экранам. — Я сообщу, если его сигнал всплывет. Когда капитан, тяжело дыша, вышел, оставив одного из своих солдат дежурить у двери, Ливий едва не выругался вслух. Ситуация была дрянная, ведь сейчас за ним следили, каждый его клик фиксировался, а значит прямой связи с Аменом больше нет. Он поспешно открыл на втором мониторе зашифрованный файл, те самые заметки Исмана. Пальцы Ливия быстро ввели команду, перенаправляя группу перехвата Миро на ложный след, к заброшенному вокзалу в десяти километрах от реальной цели. Это даст Амену лишние пятнадцать минут. Не густо, но в их ситуации за пятнадцать минут можно успеть сжечь целую армию. На планшете Амена, закрепленном в машине, должно было высветиться короткое сообщение: «Псы на хвосте. Сменил им маршрут. У тебя 15 минут. И не вздумай там сдохнуть, Амен. Мне еще отчет за тебя писать». Ливий бросил быстрый взгляд на солдата у двери, тот смотрел в стену, но рука его лежала на прикладе автомата. — Давай, Амен... — прошептал Ливий одними губами, глядя, как красная точка приближается к черному пятну на карте. В этот момент один из мониторов замигал красным. Кто-то пытался взломать его сессию из кабинета капитана. Миро не просто догадывался об их связи, сейчас он проверял его. Времени почти не осталось. Ливий выпрямил спину и начал стирать логи. Пути назад не было. Теперь он тоже был предателем Бастиона, и его жизнь теперь целиком зависела от того, успеет ли Амен вытащить Эвтиду из этой мясорубки.

***

Внедорожник резал ночную мглу. Боль в бедре билась в такт сердцу. Каждая кочка, каждый рывок руля отзывались вспышкой перед глазами, но Амен лишь сильнее вцеплялся в кожу оплетки. В салоне всё еще ощущалось присутствие Эвтиды. Совсем слабо, на грани галлюцинации, казалось его преследовал ее образ с самой первой встречи на базе. Амен вспомнил их первый день, как он только прибыл на «Бастион», холодный исполнитель лишенный эмоций, присланный навести порядок там, где запахло мятежом. Он стоял у окна своей комнаты в жилом корпусе, вглядываясь в серые сумерки плаца. Эвтида уже считалась «легендой» Бастиона, одной из самых элитных, самых смертоносных единиц. Она стояла в окне корпуса напротив, тонкий, но удивительно сильный силуэт, вырезанный светом ламп на фоне темного проема. В какой-то момент она подняла голову, словно почувствовала его тяжелый, немигающий взгляд. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга через пустоту двора. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть цвет глаз, но Амен кожей почувствовал, как между ними натянулась невидимая струна. Высоковольтный провод, прикосновение к которому означало мгновенную смерть. Он потерял голову после ее откровений, когда эта сильная девочка открылась перед ним, хотя его разум, обученный убивать без тени сомнения, еще долго пытался отрицать очевидное. — Посмотрим, как ты работаешь, Кросс. — бросила она ему при их первой личной встрече, даже не потрудившись поднять взгляд на него. Никто. Никто не смел называть его по фамилии. Никто не смел так дерзко вздергивать подбородок, когда он нависал над ней своей тяжелой, давящей громадой. Она пробовала его фамилию на вкус, как терпкое вино, превращая её в щит, в вызов, в способ держать его на расстоянии вытянутой руки. «Кросс». В её устах это звучало как приговор и как высшая милость одновременно. Он должен был ее сломать. Должен был стереть эту насмешку с её лица, но вместо этого он впервые за все годы почувствовал, как сердце, давно превратившееся в кусок мерзлого гранита, дало трещину. Амен вспомнил, как они работали в группе. Её сосредоточенность была почти пугающей. Она не просто отдавалась службе, казалось она танцевала со смертью, и каждое её движение было выверено до миллиметра. Он мог бесконечно наблюдать за тем, как она хмурит свои соболиные брови, когда данные на мониторе не желали складываться в общую картину, как она нервно жевала свои губы не замечая ничего вокруг, привычка, от которой у него внутри всё сворачивалось в тугой узел. В эти моменты она казалась ему самой хрупкой и одновременно самой могущественной силой в мире. Он потерял голову в ту же секунду, хотя признался себе в этом не сразу. Он хотел подойти, накрыть её ладони своими, спрятать от этого гнилого мира, от Миро, от Сета, от самой смерти. Ему хотелось, чтобы она была с ним до самого конца, чтобы каждое утро начиналось с её сонного ворчания и очередного колкого: «Кросс, ты снова занял всю кровать». Он мечтал о тишине, в которой будет слышно только её дыхание, но сейчас вместо тишины был рев двигателя и кровь, пропитавшая сиденье. Ему хотелось обладать ею. Не так, как обладают трофеем, а так, как человек жаждет воздуха перед тем, как утонуть. Он хотел, чтобы она была с ним до самого конца, неважно, в тихом доме за городом или в сырой грязи на очередной вылазке. Он думал о том дне, когда служба закончится, и он сможет просто зарыться лицом в её волосы, вдыхая этот невозможный запах ее волос, и слушать, как она ворчит на него за очередную проявленную грубость. Смогут ли они когда-нибудь просто дышать? Этот вопрос бил по вискам сильнее любой пули. Они оба были детьми войны, инструментами в руках предателей. У таких, как они, не бывает «долго и счастливо», бывает только «сдохнуть вместе в один день». Их мир был сшит из колючей проволоки и оплачен кровью. И всё же, Амен знал, если ему суждено сгореть, он сделает это только ради неё. Если ему придется вырвать её из лап Сета, он перегрызет глотки каждому, кто посмеет на нее взглянуть. Она могла стрелять в него, могла бежать, могла ненавидеть его до дрожи, это не имело значения. Она была его единственной константой, его личным проклятием и единственным спасением. Это все, лишь бы еще раз увидеть, как она вскидывает подбородок и с насмешкой произносит: — «Ну что, Кросс, опять пришел меня спасать?» На планшете мигнуло сообщение от Ливия. 15 минут. Пятнадцать минут до того, как его настигнут псы Миро. Пятнадцать минут до встречи с Эвтидой. Амен вдавил педаль в пол, и внедорожник взревел, бросаясь в атаку на темноту. Злость больше не была горячей. Он чувствовал её страх там, впереди, в этом гнилом ангаре, и этот страх отдавался в его теле невыносимой судорогой. — Ты никуда от меня не уйдешь, Эва, — прорычал он сквозь сцепленные зубы. — Только не смей умирать раньше, чем я приду. Он вспомнил вкус её губ, соленых от слез и сладких от его собственного безумия. Вспомнил, как её пальцы впивались в его плечи, в ту ночь, когда война отступила на второй план. В его голове всё еще звучало это дерзкое, колючее «Кросс». И ради того, чтобы услышать его снова, он готов был пройти через все девять кругов ада, которые ждали его в Эхо-Крик. Спустя время его глаза выхватили из темноты очертания заброшенного ангара. Огромные бетонные конструкции возвышались над землей. — Глупая, без тебя моя жизнь, это затянувшаяся агония. — подумал Амен, выключая фары, погружая машину в полную темноту. Теперь он двигался по приборам, ведомый мертвым Исманом и живой яростью. Амен проверил оружие. Холодный металл привычно лег в руку на мгновение успокаивая. Боль в ноге отошла на второй план, вытесненная чистым адреналином. Он вышел из машины, бесшумно прикрыв дверь. Ночной воздух был пропитан запахом гнили и скорой грозы. Амен замер в тени массивного бетонного блока, прижимаясь к нему спиной. Планшет в его руке безмолвно транслировал картинку с взломанных Ливием внешних камер, но картинка была зернистой и мертвой. Ему нужно было видеть, что происходит внутри. — Ливий, — прошептал он в микрофон гарнитуры, едва шевеля губами. — Мне нужны глаза в ангаре. Живо. На базе Бастион, Ливий, обливаясь холодным потом под пристальным взглядом охранника Миро, судорожно вбил цепочку кодов, оставленных покойным другом. — Угу... — отозвался едва слышно Ливий в ухо Амену. Экран планшета Амена мигнул и расцвел четким, цветным изображением. То, что он увидел, заставило его пальцы на рукояти пистолета побелеть. В центре огромного, залитого резким светом прожекторов ангара разыгрывался финал трагедии. Эвтида, его гордая, непокорная Эва, была привязана к тяжелому металлическому стулу. Её голова была опущена, темные пряди волос слиплись от пота и крови, скрывая лицо. Над ней, вибрируя от безумного возбуждения, нависла Дия. В её руках хищно поблескивали длинные ножницы. Она что-то шипела, скалясь в безумной улыбке, и кончик лезвия уже гулял по щеке Эвы, оставляя тонкую алую полосу. Незнакомый мужчина сидел чуть поодаль, нервно ломая пальцы, его лицо дергалось от истерического тика. Сет замер в тени, сложив руки на груди, в его холодном взгляде читалась скука, смешанная с ожиданием развязки. Периметр просматривался камерами, но хозяева расслабилась, все были увлечены зрелищем в центре зала. Они ждали, когда Эва сломается и отдаст им то, за чем они все здесь собрались. — Ливий, — голос Амена был лишенным всего человеческого. — На мой сигнал выруби освещение в ангаре. Амен медленно закрыл планшет. В его голове больше не было планов или обходных путей, остался только свист этих проклятых ножниц у её кожи. Он вернулся к внедорожнику, бесшумно скользнув на водительское сиденье. Двигатель взревел, нарушая тишину ночи утробным рыком. Амен не собирался прокрадываться. Внедорожник сорвался с места, мгновенно набирая безумную скорость. Черная громада неслась прямо на главные ворота ангара, тяжелые, бронированные ставни, которые казались непреодолимыми. Удар. Звук столкновения был подобен взрыву фугаса. Сталь смялась, как фольга. Петли, не выдержав чудовищной инерции многотонной машины, вылетели с корнем, разлетаясь во все стороны смертоносными осколками. Ставни ворот с грохотом рухнули внутрь, поднимая в воздух тучи пыли, бетонной крошки и искр. Внедорожник влетел в ангар, продираясь сквозь обломки, и замер в самом центре, в нескольких метрах от остолбеневших похитителей. Капот был искорежен, из-под него с шипением вырывались клубы белого пара, окутывая машину мистическим саваном. Фары были разбиты, но двигатель всё еще ревел. В ангаре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением пара и звяканьем оседающего металла. Дия замерла, её рука с ножницами так и осталась занесенной над Эвой. Глаза её расширились от первобытного ужаса. Кай вскрикнул, отшатнувшись назад, его истерика достигла пика, он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Даже Сет, вечно спокойный и отстраненный, дернулся, инстинктивно потянувшись к кобуре, его дезориентированный взгляд метался по залу. Пыль медленно оседала, кружась в лучах прожекторов. Дверь водителя со скрежетом открылась. Из клубов пара, из самого сердца этого рукотворного хаоса, показалась высокая фигура. Он еще не вышел полностью в круг света, его лицо было скрыто тенью, но Эве не нужно было видеть его глаз. Она, обессиленная, со сломанными ребрами и затуманенным сознанием, почувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. Она узнала бы этот силуэт из миллиона других, узнала бы эту тяжелую, уверенную поступь, эту ауру сдерживаемого бешенства, которая волнами исходила от него, заставляя сам воздух вибрировать и пахнуть грозой. Амен стоял на границе тьмы и света, возвышаясь над обломками ворот, как падший ангел, вернувшийся за своим. Раненый, уставший, прошедший через предательство и огонь, он выглядел более живым и опасным, чем когда-либо. Сердце Эвы, которое уже почти замерло в ожидании конца, пропустило удар, а затем забилось так сильно, что, казалось, действительно сломает грудную клетку. Боль, страх, отчаяние — всё это отступило на задний план, смытое одной-единственной осознанной мыслью. Он не бросил её. Он не отступил, несмотря на её выстрел, несмотря на всё их прошлое и туманное будущее. Он медленно поднял руку, и в свете прожекторов блеснула сталь его оружия. Его взгляд, холодный и смертоносный, впился в Дию. — Положи. Ножницы. Сука, — голос Амена был низким, лишенным всяких эмоций, и от этого звука по спине каждого присутствующего пробежал ледяной холод могилы. — Гаси, сейчас! — прошептал Амен в пустой салон, зная, что Ливий услышит через систему автомобиля. Бойня была неизбежна. Время на раздумье закончилось, началась жатва.