Часть 3

Холодный пот прошиб его мгновенно — будто кто-то вылил ведро ледяной воды прямо на грудь. Он тонул. Вода везде — ледяная, густая, солёная, как ржавчина на языке. Она заливалась в нос, в горло, в лёгкие, вырывая воздух с каждым движением. Паника стиснула горло: он не мог дышать. Он не мог думать. Волны мотали его из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Барахтаясь в чёрной воде, он не чувствовал ни низа, ни верха. Всё слилось в один гудящий мрак. Не было света. Не было поверхности. Не было звёзд, луны, берега — ничего, кроме вязкого ужаса и собственного рваного дыхания, точнее, его отсутствия. Он размахивал руками, но всё, чего касались пальцы — только пустота. Или водоросли. Или чьи-то волосы? Чей-то труп? Его стошнило прямо в воду, и от этого стало только хуже. Глаза щипало — адская соль впилась в роговицу, как наждак. Он открыл рот, чтобы закричать, но только вдохнул ещё больше воды. Она прошла по горлу, словно лёд и пламя одновременно, наполняя его изнутри. Грудь разрывалась. Руки уже не слушались. В ногах — судороги. Он умирал. Один, в чёрной пустоте. Нет. Нет. Я не хочу умирать. Не сейчас. Не так. Пожалуйста. Пожалуйста! Последний образ — расплывчатая тень, как будто на поверхности. Кто-то был там. Кто-то смотрел вниз. Не помогал. Просто смотрел. И в этот момент… Рико резко вскочил на кровати, как будто его выстрелили вверх из глубины. Хриплый вдох — первый настоящий, воздух рванулся в лёгкие, заставляя закашляться. Он схватился руками за грудь, футболка прилипла к телу от пота. Сердце колотилось — бешено, беспорядочно, будто хотело вырваться наружу, вместе с рёбрами. Он огляделся. Темнота. Сплошная, удушающая темнота. Рико задыхался, дрожал, как при сильнейшей лихорадке. Пальцы впились в ткань футболки на груди — будто если он отпустит, то утонет снова. Он не мог видеть. Он не мог понять, где он. Всё ещё там? В воде? Глаза расширились, отчаянно ища хоть что-то, что скажет: ты здесь, ты живой. «Это было не просто сном. Я... я же умер.» Он не издал ни звука. Ни слова. Только сиплый, прерывистый вдох. Грудь сжалась от ужаса. Паника заполняла всё. И тут — резкий хват за плечо.Он дёрнулся, в панике отползая, чуть не упав с кровати. Почти ударил того, кто приблизился — из инстинкта. Из ужаса. — Эй! Рико! — послышался знакомый голос, тихий, но напряжённый. Он моргнул. Свет вспыхнул — слабый, ночник. В углу комнаты. Достаточно, чтобы различить лицо. Кевин. Он был рядом. Волосы растрёпаны, глаза широко распахнуты от тревоги. Он приподнялся с постели, наклонившись к нему. — Тише. Всё хорошо. Это я. Я с тобой, — голос мягкий, успокаивающий, но Рико всё ещё дрожал. Он не мог ни говорить, ни дышать нормально. Он пытался, но из горла вырывались лишь обрывки воздуха, как будто он всё ещё захлёбывался. Кевин осторожно присел рядом, не приближаясь слишком быстро. Он видел, что тот в панике. — Рико... — тихо, как будто разговаривал с дикарём, — это был просто кошмар. Слышишь? Просто кошмар. Ты здесь. Ты в своей комнате. Всё хорошо. Рико всё ещё не мог ответить. Он схватился за руку Кевина — резко, крепко, как утопающий за спасательный круг. И не отпускал. Кевин не отпрянул. Он только сильнее подался вперёд, теперь уже сидя рядом. Глаза у него были серьёзные. Он выглядел моложе, чем обычно. Испуганнее. — Я рядом, брат. Слышишь? Я с тобой. Рико сжал губы, пытаясь выговорить хоть что-то: — Я… Кев… я… — Он не мог. Он не мог сказать, что это было не просто кошмаром. Что он чувствовал смерть. Что он был мёртв. Он уткнулся лбом в плечо Кевина, позволив себе на секунду — одну секунду — почувствовать тепло другого человека. Руки Кевина неуверенно обвились вокруг его плеч, затем крепче. Настоящее, живое тепло. — Чёрт… Рико, ты меня напугал, — прошептал он. — Ты стонал во сне. Потом начал дёргаться… Я думал, у тебя припадок. Рико не ответил. Он только сжал его крепче. В голове стояло: «Я ведь даже не боюсь воды. Раньше не боялся. Почему именно это? Почему я снова и снова вижу, как умираю? Я ведь и правда умер. Я не должен был умирать...» Он дрожал. Он никогда не дрожал. Даже когда участвовал в уличной драке, даже когда выступал перед публикой. Даже когда ожидал горячей взбучки от матери. Но сейчас — это было по-другому. Кевин гладил его по плечу, по спине — немного неловко, но с душой. — Всё хорошо, — бормотал он. — Это просто сон. Просто сон. Рико знал, что это не просто сон. Это был кошмар наяву. Но, чувствуя тепло, как его гладят, постепенно успокаивался. Ничего не будет хорошего. Но, видя, как сидит рядом мальчик — ха, мальчик с почти взрослым взглядом — ему становилось хорошо. Сам он не ожидал, что так случится. Нет, он знал, что будут кошмары — они и были, — но быстро успокаивался до этого, не подав и вида. Что-то изменилось. Кевин сидел рядом, чувствуя, как дрожит Рико. Его худенькие пальцы всё ещё мёртвой хваткой сжимали ткань его рукава, будто отпусти — и снова утонет. Он чувствовал эту дрожь не только кожей — где-то глубоко внутри тоже трясло. От страха. От бессилия. Такого он не видел давно. Он молчал, позволив другу вцепиться в него. Тихо сидел, глядя на него сверху вниз — на сгорбленную спину, тёмные волосы, залипшие ко лбу, слипшиеся от пота. Даже сквозь тусклый ночник было видно, насколько бледен Рико. Словно не из кошмара вернулся, а из-под земли вылез. Нет, он уже был таким. Один раз. Кевин сжал губы. В памяти врезалась сцена, которую он годами пытался забыть. Тогда Рико было всего десять. Он стоял на коленях, кровь капала с разбитой губы. Хозяин был в ярости. Причина? Ничтожная. Пятая позиция в тренировочном рейтинге. "Ты Морияма. ТЫ — мой племянник. Первый — или ничто." После этого Кевин буквально выволок его из зала. Рико плакал. Хрипло, сдавленно. Ни крика, ни мольбы — только истеричный всхлип, повторяющийся как заевшая запись. Он тогда обработал его царапины, как умел. Потом сел рядом, как сейчас. Слово в слово сказал: "Я рядом, брат. Всё хорошо." Рико молча схватил его за руку. И тогда, как и сейчас, не отпустил. Но с тех пор — Рико изменился. Стал агрессивнее. Яростным. В нём поселилось что-то новое — не злоба даже, а... сумасшествие? Такое, что холодило взгляд. Он смеялся страшно, так, словно пытался что-то доказать. Работал как машина, которая свихнулась. Иногда — до крови на ладонях. А сейчас? Сейчас это был не тот Рико. Его плечи дрожали. Губы чуть слышно шевелились, будто он пытался что-то сказать и не мог. Страх — настоящий, животный — поселился в его глазах. Он был в панике, как ребёнок, потерявшийся в толпе. И он вцепился в Кевина так, как давно уже не делал. Кевин сглотнул. Его сердце всё ещё бешено билось от испуга. Он осторожно прижал Рико ближе. Протянул руку, провёл по волосам. Мокрым. Смешным. Всё тем же вихрастым зарослям, которые Рико вечно отказывался стричь ровно, ссылаясь на "личную эстетику". — Ты меня слышишь? — спросил он тихо. — Это был просто сон. Всё уже закончилось. Рико не ответил, только сильнее вжался в него. Кевин на секунду зажмурился. Внутри кольнуло что-то неприятное, неосторожное. Он не знал, что ему страшнее — видеть Рико снова ставшим маленьким, уязвимым, живым... или то, что он уже привык к его маске. «Ты ведь сам стал чужим», — подумал он. — «Ты говоришь, как взрослый. Смотришь, как тренер. Иногда ты смотришь на меня, будто я незнакомец. Будто ты знаешь больше. Будто ты — это уже не ты.» Он тяжело выдохнул. — Я думал, ты больше не ломаешься, — пробормотал он, почти про себя. — А теперь вот — сидишь, как тогда. Даже сильнее. Рико вздрогнул, но не отстранился. Это уже было чем-то. Кевин продолжил, шепча, словно боясь услышать собственные мысли: — Помнишь... ты тогда сказал, что это было в последний раз. Что ты больше не будешь плакать. Что заставишь всех бояться себя. Он чуть усмехнулся. С горечью. — Ты ведь добился. Все боятся. Даже я иногда. — Пауза. — А потом ты просто…тонешь. Кевин сжал пальцы на плече друга чуть крепче. — Эй. Если снова начнёшь тонуть — тяни меня за собой, понял? Не молчи, не делай вид, что всё нормально. Не исчезай в себе, как другие. Я тут, слышишь? Он замер, прислушиваясь. Рико тихо дышал. Он всё ещё дрожал — но чуть слабее. Тепло тела, близость, слова — хоть немного, но снимали наваждение. И в эти минуты он казался младше. Снова просто ребёнком. Кевин не понимал, что именно происходит, но чувствовал: с Рико что-то не так. Не просто стресс, не просто кошмар. Он стал… другим. Чуть чужим. Как будто в его глазах теперь — не только боль, но и знание. Как будто он видел что-то, что детям не положено видеть. Он не знал, откуда это берётся. Не понимал. Но не собирался отступать. — Только не исчезай, — повторил он. — Ты можешь быть кем угодно. Хоть грёбаным злодеем. Но только не исчезай. Он не знал, понял ли его Рико. Но знал: если этот кошмар повторится — он снова будет рядом. И, может, однажды — узнает, почему Рико изменился.

***

Тренировка шла своим чередом. Пыльный зал, запах пота и железа, свист трости, лязг обуви о деревянный пол. Всё как всегда: ритм, отточенные движения, одинаковые переклички голосов, крики, отбивающиеся эхом от холодных стен. Рико знал каждую трещину на этих досках, каждый замедленный шаг, каждую ошибку в темпе. Знал до боли, до автоматизма, до тошноты. Но сегодня всё было иначе. Он почти не спал. Вернее, вовсе не сомкнул глаз. Лёжа в темноте, всё ещё чувствуя липкий холод кошмара, Рико крутил одно и то же в голове, как заевшую плёнку: «Почему? Почему я видел это? Почему это так реально? Что со мной не так?» Он помнил, как проснулся с рывком. Помнил Кевина рядом, тёплую руку на плече, дрожь в собственном теле, панический ужас, который не отпускал. А сейчас, под жёстким светом зала, оттого ужаса остался только осадок — густой, тяжёлый, вязкий. Словно гнилое болото внутри. Рико не хотел здесь быть. Всё заебало. Эти лица, эти движения, даже Кевин рядом. Всё казалось ненастоящим, как плохой спектакль. Он чувствовал себя актёром, который забыл слова и теперь просто шевелит губами, надеясь, что никто не заметит. Свист. Тэцузде понял давно что его племянник изменился, но махнул на это рукой. После того наказании прошло уже недели, и он заметил изменении. Раньше если племянник старался делать всё что он скажет, то сейчас он казался совершенно безразличным. Морияма-старший знал характер своего племянника, дерзкий в сторону других, но трусливый как мышь перед ним. А ведь сейчас он лишь наблюдал как Рико сверлит его взглядом ненависти и презрении. Не тот ребёнок которого он воспитал, и всё же, сам тренер махнул на него рукой, решив что это не меняет абсолютно ничего. Пока этот дерзкий щенок не стал игнорировать его приказ. Тэцузде нахмурился. Что за хрень с этим сопляком. В какой-то момент свист тренера прорезал зал особенно резко. Рико чуть вздрогнул, но не обернулся. — Рико! — прозвучал голос Мориямы-старшего, холодный, как сталь. Рико медленно повернул голову. Его взгляд встретился с глазами Тэцудзы. Младший хотел игнорировать этого ублюдка. Он еле как терпел его тиранию. Этот роль послушного пса. Он ведь совсем не такой, но обстоятельства того требовали. — Ты слышал приказ, сопляк? — спросил тренер, глядя на него раздраженно. Он ожидал что сейчас Рико как обычно переклонится перед ним, даже если изменился после того случая. Это не имело значение. Рико молчал. Внутри что-то рвалось наружу, едкая, колючая злость, застрявшая в горле. — Ну? — повторил Тэцудза, чуть повысив голос, нетерпеливо ожидая ответа. Ему совсем это ситуация не нравилось. — Слышал я тебя, старый, — наконец ответил Рико. Голос был хриплым от усталости, но твёрдым. Ему не хотелось сейчас разговаривать с ним, но и сдержать свой нрав он не мог. Не сейчас. Тэцузде почувствовал укол раздражения. Обычно Рико говорил «Да, Хозяин». Или молча кивал, поджав губы. А тут — «старый». — Ты как разговариваешь, сопляк? — рявкнул он, подойдя ближе. Совсем он не ожидал такой дерзости от такого ничтожества. Рико даже не отшатнулся. — Как хочу, так и разговариваю, — выдохнул он, и голос у него был усталым, но твёрдым, как ржавое лезвие. Тэцузде почувствовал, как по спине побежали мурашки. Этот взгляд. Ему не понравился этот взгляд. Сбоку Кевин чуть не выронил мяч. «Что он творит? Ты идиот, Рико! Ты же сейчас получишь за такие слова.» Сердце забилось в груди. Он хотел подойти, сказать: «Эй, тихо, не нарывайся…». Но знал, что Рико его не послушает. Более того — может обозлиться ещё сильнее. Кевин стиснул зубы. «Дурак. Ты же знаешь, чем это закончится…». Он наблюдал за всем этим напряженно, с невозможностью хоть как-то вмешаться. Ха, забавно будет, он поможет, а потом огребнёт от Хозяина, и после уже от самого Рико, за то что вообще вмешался. Тем временем Тэцузде не унимался, начиная ещё больше злится. — Ещё раз! — прорычал он. — Повтори! Он ожидал услышать: «Да, Хозяин». Но Рико не сказал. — Не буду я тебя так называть, — твёрдо бросил он. — Хозяин… Ты совсем охренел, старый ублюдок? Он выдохнул эти слова, как яд, с презрением, с усталостью, как человек, которому надоело притворяться. На миг на поле повисла тишина. Даже дыхание остальных стало слышно. Тренер взмахнул на него рукой, звук пощечины заставил всех присутствующих вздрогнуть. Такого неповиновение он терпеть не мог, даже от своего племянника. Тем более от него же. Рико его игрушка, который не нужен даже отцу. — Повтори еще раз, кто я для тебя? — надменно потребовал Тэцузде, смотря на Рико сверху вниз. Мальчишка отпустил голову, что слегка порадовало тренера. Рико выпрямился, и поднял голову, глядя прямо ему в глаза. Взгляд стал прямым, жёстким, как сталь. Он даже не моргнул. — Да хоть бей и избивай меня, но называть тебя Хозяином не собираюсь, старый ублюдок,— голос звенел от ярости, но был холодным. — Если тебе дорога жизнь своего племянника, поменяй что-нибудь в этом грёбаном распорядке. У Тэцузде лицо перекосилось. Морщины стали глубже, взгляд налился кровью. — Что ты сказал?.. — голос низкий, тихий. Опасный. Рико не отвёл взгляда. Он впервые посмотрел на дядю не как на старшего, не как на тренера. А как на человека, которого ненавидит. «Ты мне никто. Ты думаешь, что ты Бог. Но для меня ты просто старый сломанный тиран.» — Ты глухой? — процедил Рико. — Сказал: бей меня, ломай, мне плевать. Но звать тебя Хозяином я не стану. Рука Тэцузде сжалась на трости так, что та хрустнула. Взмах. Свист в воздухе. Трость со звуком рассекла воздух и ударила Рико по плечу. Парень пошатнулся, но не упал. Лицо исказилось от боли, но он не заорал. Только выдохнул сквозь зубы. «Больно? Конечно. Но не так больно, как тогда…» Вокруг слышался шёпот, кто-то отводил глаза, кто-то смотрел с ужасом. Несколько мальчишек, которые раньше боялись Рико, впервые почувствовали к нему… что-то другое. Уважение? Жалость? Кевин сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он не мог на это смотреть спокойно, ему становилось всё хуже. «Чёрт, Рико… ты сломаешься… ты же не сдержишься.» Он хотел подойти, но Рико отступил на шаг. Всё также стоя твердо на ногах, никак не обращая внимание на боль. Ему было все равно, главное с этим ублюдком разобраться. Тэцузде шагнул к нему, глаза горели бешенством. — Ты думаешь, я не сломаю тебя, щенок? — прорычал он. — Думаешь, показал свои зубки, и всё ты лучше? Рико лишь ответил с явным презрением: — Попробуй, старик. Посмотрим, кто кого. Мне всё равно как, но я тебя убью, ублюдок. Ещё один удар. Сильнее. Рико выдохнул, сжав зубы, и выпрямился. Его колотило от боли, но взгляд не потух. Кевин видел, как у него дрожат руки. Как плечо наливается багровым. И всё равно: он стоял. «Ты ведь не железный… Почему ты это делаешь?..» В душе Кевина всё рвалось наружу. Страх, злость, желание встать рядом. «Скажи хоть слово. Попроси. Я влезу. Я не дам тебя бить!» Но Рико молчал. Только смотрел с ненавистью. «Не хочу быть слабым, не хочу. Даже если сдохну — не скажу это слово…» Тэцузде остановился. Его лицо дрожало от злости. У него чуть не случился инсульт от ярости. Лицо стало багровым. Он поднял опять трость выше, готовясь ударить по лицу. Но не ударил. Застыл. Его взгляд наткнулся на взгляд племянника — и впервые за долгое время он почувствовал что-то вроде… страха. Этот взгляд был не взглядом подростка. Он был взрослым, сломанным, но страшным. Тишина была звенящей. Кевин смотрел, как трость застывает в воздухе. «Что это? Он… Он испугался?» Внутри боролись страх за друга и странное чувство гордости. «Рико, чёрт тебя дери… Ты сумасшедший, но ты живой». Рико дышал часто, тяжело. Боль в плече пульсировала, но он не отводил глаз. Внутри был страх, да. Но сильнее было отвращение. — Ты всё равно не добьёшься, чтобы я тебя называл так, — прохрипел он. Тэцузде опустил трость, но взгляд его был мёртвым. — После тренировки — ко мне, — тихо прорычал он. — Разберёмся. Он развернулся, сжав кулаки, так что костяшки побелели. Его трясло. — Тренировка продолжается! — заорал он, уже не глядя на Рико. Рико стоял, тяжело дыша, плечо горело огнём. Он не двигался, пока не услышал свисток. Кевин подбежал к нему, когда тренировка возобновилась. — Ты рехнулся?! — прошептал он, срывающимся шёпотом. — Ты знаешь, что теперь будет?! — Знаю, — устало сказал Рико. — Пусть. — Ты чего добиваешься?! — Кевин схватил его за рукав. — Хочешь, чтобы он тебя убил? — Хочу, чтобы он понял, что я не буду рабом. Кевин замер. Он увидел в глазах друга что-то новое. Боль, усталость… и твёрдость, которой раньше не было. — Ты же говорил, что потерпишь… — Говорил, — согласился Рико. — Но я устал. Кевин смотрел ему в глаза и видел, что усталость эта — не только от тренировок. Она глубже. Глубже, чем их прошлое, чем шрамы, чем ночные кошмары. Тренировка шла дальше. Рико играл почти на автомате. Плечо болело, трость оставила синяк. Но это было неважно. В голове шумели мысли. «Я больше не могу. Я не хочу. Пусть бьёт. Пусть наказывает. Пусть ненавидит. Но я не скажу этого слова, много хочет, старый хрычь». Он знал цену своего бунта. Знал, что будет потом. И всё равно не отступал. Тэцузде наблюдал за ним, глаза были холодными, как сталь. «Он думает, что вырос? Что стал мужиком? Хрен с два…» Но в глубине души старик почувствовал укол тревоги. В этом взгляде было что-то, чего не должно быть у ребёнка. После тренировки все расходились, опустив головы. Никто не смотрел на Рико. Одни боялись, другие — уважали, но боялись сказать хоть слово. Кевин задержался. — Ты… пойдёшь к нему? — спросил он. — Придётся, — устало сказал Рико. — Но не бойся. Всё будет. — Не будет… — Кевин тихо выдохнул. — Ты меня пугаешь, понимаешь? Рико чуть усмехнулся. Улыбка получилась горькой.— Себя я пугаю больше. Он похлопал друга по плечу и пошёл в сторону кабинета Тэцузде. Кевин остался стоять, глядя ему вслед. В груди жгло страхом и чем-то ещё. «Ты ведь снова сломаешься… Или не сломаешься, но станешь ещё хуже. Кем ты станешь, Рико?..» Он понимал, что его друг уходит в тьму. И не знал, сумеет ли вытащить его оттуда. И в этот момент Кевин впервые по-настоящему испугался. Не за то, что Рико могут избить. А за то, кем он станет после. Ему же ведь потом латать Рико.