Глава 4

Тайные тропы любви

      Неделя пролетела, словно вихрь лепестков, сорванных ветром, и каждый день Ван Ибо и Сюэ Линь встречались в тайных уголках леса, вдали от любопытных глаз. Сюэ Линь полюбила гулять по песчаному дну водоёмов. Она поднимала подол и чувствовала, как тёплая вода мягко ласкает её кожу. Опасаясь, что Чжан Хао, с его лисьим чутьём, может выследить их, Ван Ибо менял места свиданий: то у старого дуба, чьи ветви сплетались, как руки влюблённых, то в густых зарослях, где шёпот листвы заглушал их смех. Они гуляли по лесным тропинкам, держась за руки, их пальцы переплетались, как корни деревьев, что растут вместе веками. Ван Ибо рассказывал ей выдуманную историю о своей предстоящей поездке на север, вынужденной, по делам отца, где, как он мечтал, горы касаются неба, а ветра поют песни свободы. Она слушала, и в её взгляде всё чаще мелькала тень любопытства. Сюэ Линь делилась с ним своими тайнами — о том, как играла на гуцине для ветра и птиц, о том, как мечтала взглянуть на большой мир. Их разговоры были подобны лёгкому танцу, полному невысказанного. — Цин Юэ, — сказал однажды Ван Ибо, широко улыбаясь, — ты же правда небесная дева? Твоя музыка — это голос звёзд. Её смех зазвенел, как колокольчики на ветру. — Может быть, Ли Чжи, я и правда такая, — ответила она с лукавой улыбкой, подыгрывая его фантазии. — Кто знает, что скрывается за моими струнами? Их поцелуи становились всё глубже, всё смелее. Сначала робкие, как прикосновение бабочки к цветку, они превращались в страстные и полные огня. Их тела прижимались друг к другу, и в этих объятиях они забывали обо всём.       Дома Сюэ Линь полностью отстранилась от дел. Она брала книги, уходила в сад и устраивалась возле пруда, погружаясь в чтение. Но больше всего ей нравилось предаваться сладким мечтам. Девушка страстно мечтала о неизведанном, о том, что только подозревала и могла лишь догадываться. Однажды, когда они сидели у ручья, Ван Ибо взял руку Сюэ Линь и, глядя ей в глаза, произнёс: — Цин Юэ, я полюбил тебя. Очень сильно. Как звезда любит ночь, как ветер любит горы. Ты — моя судьба, моё счастье, моя небесная дева. Сюэ Линь замерла. Она никогда не думала, что любовь может быть такой всепоглощающей, такой сладкой. — Ли Чжи, — прошептала она, её голос задрожал, как струна под ветром, — я давно люблю тебя, с первого взгляда. Как луна любит озеро, как цветок любит росу. Ты — мой свет в темной комнате. Их губы встретились, и в этом поцелуе было обещание, страсть и нежность. Они были готовы отдать друг другу всё, что имели.       В тот вечер, вернувшись домой, Сюэ Линь не могла уснуть. Она лежала, глядя на потолок, а её мысли испуганно разбегались. Любовь к Ли Чжи наполняла её, как вода наполняет кувшин, но в груди таилась тень предстоящей свадьбы. Она не хотела быть женой Ван Ибо, не хотела быть пленницей брачного долга.       Мысль о том, чтобы отдаться своему возлюбленному Ли Чжи, зажгла в ней искру дерзости и надежды. Она подарит свою невинность Ли Чжи не как жертву, а как дар любви, как символ их связи, что была чище и сильнее любых уз. Эта мысль охватила её возбуждением, вызвав в Сюэ Линь одновременно сладкое страдание и наслаждение.       Воображение девушки вспыхнуло. Перед глазами всплыли постыдные рисунки, которые она пересматривала почти каждый день после их первого поцелуя с Ли Чжи. Её грудь тяжело вздымалась. Кровь закипела в жилах, словно расплавленный металл. Сюэ Линь заперла дверь, легла на спину, и подняла ночную рубашку. Трудно поверить, но девушка всегда следовала строгим наказам матери и никогда не трогала так свое тело. Матушка боялась, что срамные мысли могут подтолкнуть дочь к необдуманным поступкам, которые будут иметь последствия, как круги на воде. Поэтому после того, как у девочки потекла кровь, она строго пресекала любые разговоры на эту тему и следила за ее поведением.       Потрогав свои груди, Сюэ Линь отметила, что они потяжелели и как будто налились, словно переспелая дыня. Глядя на свое тело, девушка дошла до укромного уголка и обнаружила, что губы её маленького убежища кажутся немного вспухшими и очень чувствительными. Девушка содрогнулась от отвращения, вспомнив старика, который трогал её в том же месте. Но перед глазами возникло лицо любимого, вытесняя мрачные образы. Она слегка подняла палец и пошевелила им. Внезапно Сюэ Линь охватил какой-то безумный сладостный спазм. Девушка тут же очнулась от грез, испытав острое чувство стыда и неловкости, убрала влажную руку, устроилась поудобнее на кровати и вскоре уснула.

Музыка сердец

      На следующий день они договорились встретиться в укромной пещере, скрытой за водопадом, где шум воды заглушал их шёпот. Ван Ибо пришёл первым, его сердце часто билось от какого-то сладостного предчувствия, а в руках он сжимал цветок сливы. Когда Сюэ Линь вошла, её белые волосы засияли в полумраке жемчужной змейкой, и он шагнул к ней, протягивая веточку. — Для тебя, моя небесная дева, — сказал Ван Ибо глубоким, подрагивающим от нежности, голосом. Она приняла цветок, её пальцы коснулись лепестков, и в этот миг девушка поняла: настал тот момент. Возможно, это было неправильно, но её сила воли таяла, как дым, стоило Сюэ Линь увидеть его. — Ли Чжи, мой милый, — прошептала она, опуская взгляд, — я хочу полностью принадлежать тебе. Прошу, пусть эта ночь будет нашей. Ван Ибо замер. Его дыхание сбилось. Он смотрел на нее, и в глазах светилась вся его любовь, вся его страсть. — Цин Юэ, ты уверена? — спросил он низким, полным трепета, голосом. Принимая поцелуи девушки как бесценный дар, он не ожидал ничего большего. — О таком я и мечтать не смел… Она кивнула, а её губы тронула лёгкая улыбка. — Да, я уверена, — просто ответила Сюэ Линь. — Я люблю тебя. Без тебя мои дни кажутся вечностью. Я хочу, чтобы ты был моим первым и единственным мужчиной.       Сюэ Линь стояла посередине пещеры и, не поднимая на него глаз, начала снимать с себя одежду. Она раздевалась для него. Он понял, что этот священный ритуал раздевания был одним из знаков ее доверия. Ван Ибо почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Отчасти потому, что он был счастлив от этого доверия, а отчасти — от страха, что он его недостоин.       Легкая ткань нижней одежды упала на землю, и Ван Ибо едва не потерял дыхание. Он никогда раньше не видел таких прекрасных дев: тонкая талия и высокие, маняще притягательные холмики груди с темными сосками, удивительной красоты бедра, округлые колени, длинные ноги и нежный живот жемчужной белизны. Картина, достойная кисти великого мастера, завершалась белым шелковистым кудрявым руном, которое своей чистотой и цветом могло бы поспорить со снегом горных вершин. Его густота и аккуратные колечки кудряшек были поразительны, а то, что они прятали, обещало неземное блаженство. Ван Ибо уже давно не был целомудренным юнцом, в его объятиях побывало немало красоток. Но сейчас он впервые растерялся. Он осторожно притянул Сюэ Линь к себе, и тела слились, словно две реки. Поцелуй был глубоким и полным огня. Ван Ибо поспешно скинул свою одежду и, уложив на нее Сюэ Линь, опустился на колени. Он стал целовать её лицо, её шею, её плечи: медленно, наслаждаясь прикосновениями. Шелковистые волосы между её стройных ног не могли скрыть нежный цветок, уже распустивший свои лепестки.       Страсть Сюэ Линь усиливалась с каждым движением рук и губ её возлюбленного. Его рука нежно коснулась мягких кудряшек и начала легонько щекотать верхнюю часть её укромного места. Почувствовав это, девушка открыла глаза и опустила взгляд вниз. У неё потемнело в глазах при виде его члена, готового к бою. Величина его так потрясла Сюэ Линь, что она задрожала от ожиданий и страха перед тем, что сейчас должно произойти. Почувствовав это, Ван Ибо поспешил успокоить девушку: — Милая моя, ты так прекрасна, что Луна при виде тебя спряталась в смущении. Если ты передумала, просто скажи, и я остановлюсь. — Я хочу тебя сильнее, чем все блага в жизни, — прошептала в ответ Сюэ Линь. Ван Ибо начал покрывать поцелуями её ноги, бёдра, его прикосновения становились всё смелее, а затем… Затем Сюэ Линь ощутила его горячий язык на губах своего маленького убежища. Она была настолько ошеломлена этой лаской, что готова была упасть на колени и преклониться перед ним, как перед божеством в древнем храме. — Любимая моя, ты словно пьянящее вино, как спелый плод, нектаром тающий во рту. Ван Ибо продолжал говорить, но Сюэ Линь уже плохо его понимала. А когда ее кожи коснулся так сильно желаемый предмет, девушка окончательно утратила способность к соображению, ноги её сами собой раздвинулись, открыв маленькую темно-розовую щель, и предоставляя ему удобный путь к сладким утехам.       Сюэ Линь чувствовала, что пальцы Ван Ибо проникают в нее довольно глубоко, однако, несмотря на все усилия, его огромная штука не входила. Тогда он смочил её слюной, и Сюэ Линь почувствовала его бархатную твердость, раскрывающую её невинные губки. Потом она прошла дальше, и через мгновение Ван Ибо сделал очень резкое движение. Сюэ Линь пронзила такая сильная боль, что она вскрикнула, но в то же время девушка почувствовала, что с целомудрием покончено, и любимый вошел в неё целиком. Несмотря на большую величину «Фэйцзянь» Ван Ибо полностью уместился в «Морских глубинах» Сюэ Линь. Девушка ощущала, как восхитительный гость заполняет её всю. Ван Ибо был наверху блаженства, он замер, давая Сюэ Линь привыкнуть к себе. — Сладкая моя, тебе хорошо? Не слишком больно? Скажи, когда я могу двигаться. Сюэ Линь кивнула и вскоре почувствовала, как он возобновил свои движения. Их близость была подобна музыке: нежной, страстной, полной любви. Каждый жест, каждое прикосновение Ван Ибо было исполнено трепета, словно первый снег, что осторожно покрывает землю. Её возлюбленный наездник неожиданно сделал сильное движение бедрами, отчего девушку вновь пронзила острая, но сладкая боль, от которой она едва не потеряла сознание, а потом Сюэ Линь почувствовала теплую струю на своем животе. — Я люблю тебя, Цин Юэ, — прошептал Ван Ибо, глядя на ее кожу, запятнанную кровью и любовным нектаром. Его губы нежно коснулись губ Сюэ Линь. — И я тебя, Ли Чжи, — ответила она, и в её словах была вся её жизнь. Ничто из того, что воображала себе Сюэ Линь, разглядывая свитки, не могло идти в сравнение с тем, что она сейчас испытала. Какое-то время они лежали, обнявшись, и их дыхание смешивалось, как ветер и листва. Ван Ибо гладил её волосы, его губы касались её виска, а она прижималась к нему, словно маленький лунный котенок.       Было уже очень поздно, одежда девушки была в беспорядке. Она была невероятно смущена, боялась, что ее хватятся домочадцы, и поспешила скрыться, успокоенная заверениями Ван Ибо в своей любви.

Утренняя нега и тени будущего

      Утро робким гостем прокралось в покои Сюэ Линь. Сквозь тонкие занавеси лился мягкий свет, золотя её кожу, ещё хранившую тепло минувшей ночи. Она проснулась в смущённой неге, её тело было невесомым, как перо, а в груди тихим огнем горел отголосок объятий Ли Чжи. Воспоминания о нём вспыхнули в её сознании, и Сюэ Линь улыбнулась, касаясь пальцами щёк, пылающих, как цветущий персик. Ей вспомнилась ночная сцена, пьянящий пряный запах Ван Ибо, и Сюэ Линь захотела узнать, что в ней изменилось. Между ног ощущался зуд. Она подвинула зеркало, села на кровать и, раздвинув ноги, коснулась рукой губ своего убежища. С робким испугом девушка обнаружила там изменения; раньше это была лишь маленькая розовая щелочка, но теперь она стала похожей на свежую рану: ярко-красной, припухшей и настолько большой, что в нее легко мог поместиться не один палец. Сюэ Линь не могла сказать возлюбленному о ненавистной свадьбе, о том, что вскоре им нужно будет расстаться, и с застенчивым стыдом надеялась на скорое продолжение их сладкого занятия, поэтому успокоила себя, что, возможно, теперь его огромный «Фэйцзянь» будет без труда нырять в её «Морскую обитель». Сюэ Линь лениво поднялась с ложа, её длинные белые волосы струились по плечам, и она вспомнила, как в порыве страсти они переплетались с чернильными прядями Ван Ибо. Девушка зажмурилась и сладко потянулась, наслаждаясь остатками неги, что пела в её теле. За окном уже звенели голоса слуг. Сюэ Линь должна была вести себя так, чтобы никто ни о чем не догадался.       Девушка спустилась к завтраку, где её ждали простые, но тёплые блюда: рисовая каша с ломтиками имбиря* и ароматный чай. Она ела медленно, мысли её постоянно возвращались к Ли Чжи, к его сильным рукам, к его объятиям.       После еды её позвали в павильон, где воздух был напоён ароматом цветущего сада. Ёе тут же окружили служанки, а их руки стали порхать, как бабочки, укладывая её белые волосы в изящные узоры. Матушка сидела рядом. Её взгляд был строгим, но полным заботы. Свадьба была ещё впереди, но она решила заранее подобрать украшения, ведь белые волосы Сюэ Линь требовали особого подхода — не каждый нефрит или жемчуг подходил к их редкой красоте. — Ты должна сиять, Сяо Линь**, — сказала мать, закрепляя заколку с крупными изумрудами и рубинами в её причёске. — Ван Ибо увидит твою истинную красоту, когда придёт время. Сюэ Линь лишь кивнула, и её сердце сжалось от упоминания этого имени. Ван Ибо был для неё чужой тенью, что нависала над её счастьем. — Почти все, — сказала она, с гордостью взглянув на дочь. — Осталось лишь подготовить тебя к первой брачной ночи. Сюэ Линь вздрогнула, однако ей удалось совладать со своими эмоциями. Матушка наконец ушла, оставив её наедине с Юэ-цзы. Эта верная служанка всегда была к ней добра, и девушка облегчённо выдохнула. Юэ-цзы присела рядом, её тёплые глаза смотрели на госпожу с ласковой тревогой. — Госпожа, — начала она тихо, её голос дрожал, как натянутая струна. — Вчера я была в городе по поручению вашей матушки и слышала кое-что в таверне… о вас. Сюэ Линь замерла. — Говори, Юэ-цзы, — сказала она, стараясь скрыть волнение. Служанка опустила глаза, сжимая край рукава. — Друзья господина Ван Ибо… и он сам… Они отзывались о вас с презрением. Называли вас гадкой жабой. Молодой господин Ван сказал, что свадьба для него просто позорные обязательства, а его сердце никогда не полюбит старуху. Слова обрушились на Сюэ Линь, как ледяной поток, смывая сладость утра. Её грудь сжалась, глаза защипало, но она гордо выпрямилась, не позволяя услышанным словам сломить себя. —Спасибо, что рассказала, Юэ-цзы, — прошептала она, и хотя её голос был твёрд, в нём чувствовалась скрытая печаль. — Почему его слова так жестоки, хотя он никогда не видел моего лица? Как можно обрести счастье в таком союзе? Юэ-цзы подняла взгляд, блестящий от слёз обиды за свою хозяйку. — Вы не заслуживаете этого, госпожа. Вы прекрасны, как цветок лотоса, господин же, несмотря на свою красоту, высокомерен и холоден, словно зимний ветер.       Сюэ Линь горько улыбнулась и встала. Её движения были медленными, тяжёлыми, словно плечи сдавил невидимый груз. Любовь к Ли Чжи пылала в её сердце с новой силой, и теперь она знала: ночь с ним была не только её счастьем, но и вызовом тем, кто распалял слухи об ее уродстве.

Скрытые истины в трепете утреннего света: письмо

      Утро в поместье Ван началось с мягкого света, что дрожал на стенах янтарной чешуёй. Ван Ибо лежал на своей кровати закрыв глаза, но сон давно покинул его. Воспоминания о чарующей ночи с его небесной девой кружились в голове лепестками вишни, подхваченными весенним ветром. Её тепло всё ещё ощущалось на его коже, её дыхание — лёгкое, как шёлк, — звучало в ушах, а её смех, подобный звону колокольчиков, заставлял сердце трепетать. Любовное томление охватило его, сладкое и мучительное, словно аромат, что манит, но тут же ускользает. Внизу живота разлилось сладостное онемение. Его рука непроизвольно потянулась к нижнему белью, развязывая ленты. Он принялся ласкать себя с исступлением и надеждой повторить ночные забавы со своей возлюбленной. Движения Ван Ибо не прекращались, и вскоре он почувствовал теплые капли на своей коже. «Лаоши был бы в ярости, узнав о такой бездумной трате энергии», — подумал он с улыбкой. Он даже не предполагал, что влюбится так сильно. Они с Чжань Хао всегда потешались над юнцами, которые бегали за девами, словно путники, нашедшие оазис в пустыне. Ван Ибо поднялся с кровати и пару раз прошёлся по комнате, но не находил себе места. Солнце рисовало её имя на стенах. Флейта на столе молчала, словно зная, что его пальцы слишком дрожат, чтобы извлечь мелодию. Ближе к обеду пришёл Чжан Хао. Глаза друга блестели от любопытства, а на лице, как обычно, играла лёгкая насмешка. — А-Бо, что с тобой? — начал он, прищурившись. — Ты бродишь, как потерянный дух, с ошалелыми глазами. Пойдём гулять, свежий воздух разгонит недуги! Ван Ибо улыбнулся, но улыбка вышла рассеянной. — Хао-гэ, я в порядке. Продумываю план побега. Хочу, чтобы всё прошло идеально. Я подумал, что тебе нужно быть среди гостей, чтобы не вызвать подозрение своим отсутствием. Лошадь подготовить не проблема. Привяжу с ночи к дереву, и дело с концом. Чжан Хао шагнул ближе, и его брови изогнулись в недоверии. — Задумался? О побеге? Да ты похож на влюблённого юнца, а не на беглеца! Признавайся, кто она? Ван Ибо покачал головой, щёки вспыхнули, но он скрыл смущение за лёгким кашлем. — Нет никакой «она», Хао-гэ. Может, кажусь рассеянным, потому что мои мысли блуждают, как облака. Чжан Хао фыркнул, скрестив руки на груди. — Облака, говоришь? Ну, смотри, не улети на них слишком далеко! Что-то ты скрываешь, А-Бо. Но ладно, не хочешь — не говори. Только не забывай, я твой друг, а не линьши.*** Он ушёл, оставив Ван Ибо одного, с виноватым сердцем. Прогулки не вышло, и после обеда Ван Ибо бесцельно бродил по поместью. Внезапно взгляд упал на чистый свиток и чернила. Слова Чжан Хао — «не улети слишком далеко» — эхом звучали в голове. Он мечтал убежать с возлюбленной, но не знал, как сказать ей об этом. Теперь, после их близости, это стало возможным. Ван Ибо уже рассказывал ей, что вскоре едет на север по делам отца, но что, если это станет для них спасением? Они сбегут туда вместе, поженятся среди гор и облаков, а вернутся как муж и жена. Отец не посмеет разлучить их, а брачные договоренности придется разорвать. Идея вспыхнула, как солнце, пробившееся сквозь тучи, и он схватил перо. Рука дрожала, но слова, полные страсти, текли как весенняя река: «Моя неземная Цин Юэ, моё божество! Я люблю тебя до безумия. Воспоминания о тебе словно огонь, который сжигает меня изнутри. Я чувствую твои губы на своих, ощущаю прикосновение твоего совершенного тела. Ты — сон, что я боюсь потерять. Я должен надолго уехать и не смогу вынести жизни без тебя. Поедем вместе на север, туда, где горы целуют небо, где я сделаю тебя своей женой, если ты скажешь «да». Мы вернёмся как одно целое, и никто не посмеет разлучить нас. Подумай, моя любовь, и ответь мне. Твой Ли Чжи.» Он перечитал строки и спрятал письмо в рукав, словно драгоценность.

Вечерние объятия: пламя в сердце

Луна лениво поднялась над озером, и её свет пролился на землю жидким жемчугом, отражаясь в глазах Сюэ Линь и Ван Ибо. Они встретились вновь в укромном уголке леса. Но в этот раз воздух между ними дрожал не только от невысказанных чувств, но и от страха, что тенью затаился в их сердцах.       Сюэ Линь стояла неподвижно, её руки нервно теребили кисти пояса, взгляд метался, как пойманная птица, а щёки пылали, подобно лепесткам пиона. Ночь близости была для неё сладким и хрупким сном, но теперь, в холодном свете луны, её сердце сжималось от стыда и ужаса. «Я так бесстыдно предложила ему себя. А вдруг сейчас он отвергнет меня? — шептала ей острая, как лезвие ножа, тревога. Сюэ Линь боялась и желала его одновременно. — Вдруг я была для него лишь каплей росы, что испаряется с первым лучом?» Она опустила голову, боясь, что его глаза выдадут ей горькую правду. Ван Ибо смотрел на неё, и его собственное сердце билось неровно, как барабан, потерявший ритм. Её дрожь, её скованные движения пробуждали в нём смятение. «Неужели она хочет оттолкнуть меня? — думал он, и его пальцы сжались в кулаки. — Вдруг она откажет мне в дальнейших встречах, и эта ночь станет лишь воспоминанием, которое будет ранить мою душу?» Он сделал шаг вперёд, собрав остатки мужества. — Цин Юэ, — его голос был нежным, но дрожал, как трава под первым снегом, — прошлой ночью ты дала мне больше, чем я смел мечтать. Ты — моя жизнь. Я боюсь, что ты жалеешь обо всём, но клянусь, я люблю тебя не только телом, но и душой. Клянусь, что буду защищать тебя, даже если небо рухнет на землю. Эти слова, искренние и тёплые, словно луч солнца, проникли в сердце Сюэ Линь. Слёзы блеснули в её нефритовых глазах, и она подняла взгляд. — Ли Чжи, — прошептала девушка, — я так боялась, что ты отвергнешь меня. Страхи их сердец растаяли, как иней под солнцем, и они бросились друг к другу. Губы их слились в поцелуе, глубоком и сладком, словно мёд.       Вожделение воспламенило плоть Ван Ибо, превращая разум в вихрь страсти. Сюэ Линь не противилась, у нее просто не было сил и желания на это. С блаженным наслаждением она чувствовала, что Ван Ибо увлекает её. Но куда? Вокруг росли деревья, а под ногами шуршали сосновые иголки. Он сел на мшистый камень и поставил Сюэ Линь перед собой. Его рука скользнула ей под юбку и стала подниматься вверх. Девушка замерла, когда Ван Ибо положил ладонь на ее гнёздышко мягких кудряшек. Он начал скользить подушечками пальцев поверх мягких шелковых волос, до тех пор, пока его рука не очутилась в сладких объятьях ее теплого лона. Ей казалось, что всё это сон: длинный и тягучий, словно густая патока, потому что наяву такого не может быть. Это слишком хорошо. Средним пальцем он раздвинул припухшие лепестки и коснулся маленького бугорка. — Я безумно хочу тебя, — прошептал Ван Ибо. — Но боюсь сделать еще больнее, чем вчера. Тихий всхлип перерос в дрожь, которая охватила всё тело Сюэ Линь. — Никакая боль не помешает мне снова принять его, — тихо ответила она, поражаясь собственной смелости. Если это был сон, то она не хотела просыпаться. Ван Ибо начал медленно поглаживать любовный уголок, проникая пальцем в ее раненую щёлочку и снова касаясь затвердевшего узелочка. Блаженство постепенно превращалось в сладостную пытку, а всхлипы переросли в длинные стоны, которые нарастали с каждым движением Ван Ибо. Руки Ван Ибо слегка приподняли девушку над землей и притянули к себе на колени. Чувствуя его внушительный размер Сюэ Линь раздвинула ноги, насколько могла, надеясь, что ее лоно стало более просторным. Она дрожала, как в мучительной пьянящей лихорадке, и старалась помочь ему войти. Ей хотелось впустить его как можно глубже, а ему — проникнуть полностью. Девушка еще чувствовала боль, но не обращала на нее внимания. Огонь, пылавший в ее жилах, давал ей силы все перенести. Наконец Сюэ Линь опустилась полностью и, чувствуя, как ее наполняет блаженной истомой его огромный несгибаемый «Фэйцзянь», который тотчас начал свое плавное ритмичное движение, припала головой к плечу Ван Ибо и отдалась ему со страстью, что не нуждалась в словах. Движения её возлюбленного стали сильнее и резче, а вскоре он освободил её. Сюэ Линь почувствовала на своем измученном лоне любовный нектар, который немного уменьшил пожирающий её жар и успокоил зуд, вызванный его присутствием. После, прощаясь под звёздами, Ван Ибо вложил в её ладонь письмо. — Цин Юэ, прости меня. Сейчас мои действия причиняют твоему телу лишь боль, к тому же, я боюсь зайти слишком далеко. Но я хочу, чтобы у нас было очень много времени познать друг друга, мечтаю о широком ложе, уютном доме. Прочти это, когда я уйду, — сказал он тихо, но с надеждой в голосе. — И подумай, моя небесная дева. Я буду ждать ответа завтра, на этом же месте.

Тайны ночи

Возвращение Сюэ Линь: дрожь и томление

      Ночь окутала поместье Сюэ, словно шёлк, сотканный из теней и лунного света. Сюэ Линь кралась домой мягкими шагами, как у кошки, что боится разбудить спящий дом. Её тело дрожало, а ноги подкашивались, словно их сила осталась в лесу. Страстные и нежные ласки возлюбленного, оставили след не только на сердце, но и в теле. Низ живота болезненно ныл, как далёкая мелодия, напоминая о его размере и её хрупкости. Щёки пылали, волосы, обычно уложенные с изяществом, растрепались, а мятая одежда носила следы их блаженства и липла к коже. Она оправила ткань, её ладони коснулись живота и перед глазами мгновенно вспыхнула картина, как любимый медленно опускает ее на свое огромное орудие. Дыхание девушки тут же сбилось, а глаза лихорадочно заблестели, как звёзды, что вот-вот упадут с неба. Сюэ Линь не понимала, что с ней происходит. Страх и восторг боролись в ней, как два ветра, что сшибаются в небе. «В прошлый раз мне повезло — никто не видел? — пронеслось у неё в голове, когда она оглянулась, прогоняя сладостное видение. — Но что, если именно сейчас проснулась матушка?» Однако ночь молчала, лишь сверчки пели свою песню, и Сюэ Линь проскользнула во двор. Внезапно из тени выступила фигура, и Сюэ Линь ахнула, а её сердце подпрыгнуло, как испуганный заяц. Это была Юэ-цзы, чьи глаза расширились от удивления, когда она увидела госпожу в таком виде. Служанка зажигала масляные фонари во дворе. Они погасли из-за ветра, и павильоны погрузилось в полумрак, что требовало немедленного исправления. — Госпожа! — шепнула Юэ-цзы, и её голос задрожал от волнения и любопытства. — Что с вами? Ваши глаза… они блестят, как у кошки, что втихаря съела сметану! И ваш вид… вы словно попали в бурю! Сюэ Линь застыла соляным столбом, а ее щеки запылали еще ярче. Она попыталась пригладить волосы, но пальцы дрожали, как осенние листья. — Юэ-цзы, я… я просто гуляла, — пробормотала она, но её голос предательски дрогнул. Юэ-цзы прищурилась, изогнув губы в лукавой улыбке. — Гуляли? В полночь, в таком виде? Ох, госпожа, вы же не думаете, что я поверю в это! — Она шагнула ближе, взяла Сюэ Линь под руку и потянула её в дом. — Идёмте скорее, пока вас никто не увидел!       Девушки проскользнули в покои Сюэ Линь, где Юэ-цзы усадила её на постель. Глаза служанки сверкали любопытством, как у кошки, что учуяла мышь. — Ну, госпожа, выкладывайте! — сказала она, скрестив руки. — Кто он? Какой красавец заставил вас сиять, как луну в полнолуние? Сюэ Линь опустила взгляд. Она долго молчала, но потом всё же решила открыться. Юэ-цзы, можно сказать, была её единственной подругой, несмотря на свой статус служанки, и Сюэ Линь вполне могла довериться ей. — Его зовут Ли Чжи. Он любит охоту и музыку, — прошептала она. — А я люблю его. Юэ-цзы ахнула, её глаза расширились от удивления, а на лице расцвела улыбка, полная радости. — О, госпожа! Вы влюбились — это чудесно! — Она захлопала в ладоши, но тут же прищурилась, наклонившись ближе. — И судя по вашему виду, госпожа, вы не просто слушали его музыку! Вы… вы уже были с ним… так? — Она хихикнула, её щёки порозовели от предстоящих откровений молодой госпожи. Сюэ Линь покраснела, как мак, и кивнула, а её губы тронула робкая улыбка. — Да, Юэ-цзы. Мы… мы были близки. И это было… как сон, от которого не хочется просыпаться. Юэ-цзы восторженно рассмеялась: — Ох, госпожа, вы — как героиня из свитков! Прекрасный музыкант и охотник — да он, должно быть, стреляет в сердца, как в оленей! — Она подмигнула. — Но я рада за вас, госпожа. Любовь — это дар, и вы заслуживаете его. Однако я жду подробностей, — Юэ-цзы с нетерпением хлопнула в ладоши. Сюэ Линь достала письмо из рукава. Она прочитала его по дороге, и ее сердце разрывалось от тревоги и счастья. — Он хочет, чтобы я уехала с ним на север. Там мы поженимся, и вернёмся как муж и жена, — она развернула свиток, её глаза влажно заблестели. — Я хочу этого, Юэ-цзы. Я не могу выйти за другого. Юэ-цзы кивнула, её лицо стало серьёзным. Она нервно прошлась по комнате. — Учитывая то, что я слышала про вас от молодого господина Ван Ибо в таверне, я должна помочь вам, госпожа. Я придумаю план. — девушка задумалась, а затем её глаза вспыхнули идеей. — В день свадьбы, когда вас переоденут и оставят одну в комнате невесты, мы поменяемся нарядами. Я поеду в паланкине в дом Ван Ибо, а вы сбежите. Всё необходимое для побега мы спрячем в лесу заранее. Сердце Сюэ Линь застучало от радости. — Юэ-цзы, ты готова на такой шаг ради меня? Но это опасно! Служанка преданно улыбнулась. — Госпожа, я всегда мечтала побыть невестой, пусть и на миг! — Она хихикнула. — А Ли Чжи… вы рассказали ему о помолвке? Губы Сюэ Линь тронула благодарная улыбка. — Я не решилась ему признаться и назвалась вымышленным именем. Он знает меня как Цин Юэ. Я просто приду к нему, как обычно на свидание. До этого письма я думала, что после свадьбы мы больше не встретимся. Но теперь у меня есть шанс любить и быть любимой. Если ты поможешь, я обязательно верну этот долг. Они обнялись, как сестры, и ночь скрыла их тайну.

Обещание в лунном лесу

      Лес дышал ночными тайнами, а листва шепталась, словно сплетничала о влюбленных. Сюэ Линь так торопилась ответить на письмо, что пришла на встречу первой. Строки послания звучали в ее мыслях надеждой на счастливое будущее. И она знала, что ответ готов сорваться с ее губ. Лунный свет уже струился сквозь кроны деревьев и окутывал её мягким сиянием, делая похожей на прекрасный призрак. Вскоре Ван Ибо появился из тени деревьев. Шаги его были мягкими, но уверенными, как поступь зверя, знающего свою тропу. Увидев любимую, его взгляд зажегся теплом и нежностью. — Сюэ Линь, — прошептал он голосом, который был подобен ласковому ветру. — Мое сердце, моя душа. Обдумала ли ты мои слова? — Ли Чжи, я боюсь… Боюсь того, что ждёт нас впереди, боюсь потерять тебя, боюсь выйти за пределы этого леса, — её голос сорвался, дрогнув от волнения. — Ты веришь, что я — небесная дева, а я не знаю, смогу ли остаться той, кем ты меня считаешь. Он нежно взял её ладони в свои, и его тепло рассеяло ледяной холод её страхов. — Цин Юэ, ты моё дыхание. Никогда не сомневайся в моей любви. — Ох, Ли Чжи, я так люблю тебя. Да, я уеду с тобой и стану твоей женой. Он притянул её к себе, обнимая так, будто она была драгоценностью, которую он боялся потерять. — Ты сделала меня самым счастливым на свете, — шепнул он, а его губы коснулись её волос. — Через три дня, в час Лошади встреть меня в роще за старым каменным мостом. Там, где растёт ива. Её ветви укроют тебя от чужих глаз. Цин Юэ кивнула, впитывая каждое его слово. — Я приду, любимый. Три дня без тебя… это слишком долго. Он мягко приподнял её подбородок, заглядывая в глаза. — Знаю, моя милая. Но мне нужно всё подготовить для отъезда. Я буду носить тебя в сердце, как редкий цветок, и мечтать о нашем будущем. Сюэ Линь прижалась к нему и прикрыла глаза. — Я буду отсчитывать мгновения до нашей встречи, Ли Чжи. До дня, когда мы будем вместе. Он поцеловал её: сначала лоб, затем щёки, и, наконец, губы, поцелуем, полным обещаний. Когда они отстранились, их пальцы всё ещё сплетались, не желая разрывать невидимую связь. — Три дня, — сказал Ван Ибо, не отводя взгляда. — Три дня, — эхом отозвалась она. Ван Ибо растворился в ночных тенях, а Сюэ Линь коснулась губ, хранивших тепло его поцелуя.