Глава 6

Дыхание леса и эхо Небес

      Превозмогая боль, Сюэ Линь поднялась на ноги. Всё её тело болело, удар стражника оставил за собой тупую, гудящую боль, от которой она потеряла сознание. Крови не было видно, но каждый вдох отзывался резкой судорогой, а на плечах и запястьях проступали синюшные пятна, будто тёмные цветы Преисподней. Закат ещё тлел на горизонте, но небо уже темнело, наливаясь густой синевой, и время поджимало. От дома её отделяли ли чужой земли, и она, стиснув зубы, побрела к лесу — туда, где деревья могли укрыть её от разбойников. Шаги давались с трудом, ноги дрожали, как у оленёнка, а руки, висели, словно плети. Лес был густым, с холодным дыханием ветра, скользящим меж стволов, и она с опасением шагнула в его объятия. Вскоре девушка заметила блеск воды. Это была лужа — мутная, мелкая, похожая на небесный осколок. Жажда давно жгла горло Сюэ Линь, а теперь стала и вовсе невыносимой. Она упала на колени, её пальцы вцепились в грязь, а тело подалось вперёд. Сюэ Линь наклонилась и жадно начала пить, лакающими движениями, как бродячая собака. Вода была горькой, с привкусом земли и прелой листвы, но девушка пила и пила, не в силах оторваться. И тут воздух задрожал перед глазами, стал состоять словно из крохотных мерцающих чешуек, похожих на крылья стрекозы. Её взгляд помутнел, тело отяжелело, и Сюэ Линь упала на землю.       Сознание девушки растревожил протяжный стон, от которого кровь стыла в жилах. Сюэ Линь открыла глаза. Звук повторился, и ее всю затрясло от страха. И тут она увидела их: стая волков стояла перед ней, их глаза горели в полумраке, как угли костра. «О нет, нет…» — прошептала она и поднялась. Она попыталась сделать шаг, но ноги словно приросли к земле. «Я упала без памяти, а потом уснула, — успокаивала себя Сюэ Линь, глядя на стаю. — И это всего лишь сон». Однако она понимала, что это не так. Вожак шагнул к ней, и остальные последовали за ним. От страха девушка не могла сделать и шага и зажмурилась, смиряясь с судьбой. Однако случилось невероятное: их тёплые тела задели её ноги, и она почувствовала, как они трутся о неё, словно верные псы. Вожак стаи внимательно посмотрел на нее своими умными глазами. Сделав несколько шагов, он остановился, словно приглашая следовать за ним. Остальные звери повторили его движение. Девушка поняла, что они не враги и явно зовут ее куда-то. Выбора всё равно не было, и она решила пойти за ними. Каждый шаг причинял боль, а мысли кружились, как ястребы над добычей. Ли Чжи… нет, Ван Ибо. Она поняла, что он обманул её, скрывая своё истинное имя. Зачем? Её сердце сжалось, как цветок у которого оборвали лепестки. Может, клан Сюэ чем-то насолил клану Ван? Может, это была их месть: заманить её в свои сети, опозорить, а потом бросить? Она вспомнила рассказ Юэ-зы о нежелании Ван Ибо жениться. А может, из-за свадьбы он просто не хотел, чтобы незнакомка знала правду о нём? Но тогда почему признался ей в любви? Почему его руки обнимали её, его губы шептали клятвы, зная, что у них не будет будущего? Почему он лёг с ней, если всё это было ложью? Просто ради развлечения?       От этой мысли в груди стало пусто, словно у неё вырвали сердце. Желудок Сюэ Линь сжался от тошноты. Внезапно мучительный спазм согнул её пополам, девушку вырвало. Она упала на колени, кашляя и задыхаясь. Горькая желчь смешалась с грязью, и Сюэ Линь зажмурилась, пытаясь прогнать образ его лица, его улыбки, его губ.       Волки ждали, их глаза следили за ней с терпением каменных изваяний. Собрав остатки сил, она встала и продолжила путь, ведомая их безмолвным зовом. Лес становился гуще, ветви сплетались в густой купол, укрывая её от всех. Наконец они остановились у входа в пещеру. Сюэ Линь вошла внутрь. Она так устала и вымоталась, что легла в угол и забылась беспокойным сном. Волки окружили её, словно тёплое одеяло, и легли рядом.

Встреча главы Сюэ с союзниками

      Солнце едва пробивалось сквозь серые дождевые тучи, когда глава Сюэ шагнул в зал собраний своего поместья. Воздух был пропитан запахом дерева и воска от свечей, но в его груди горел огонь гнева. Клан Ван поставил его в невыносимое положение: дочь пропала, честь растоптана, а враги уже смеются за его спиной. Сегодня он должен был заручиться поддержкой союзников. За длинным столом уже сидели главы дружественных кланов и торговых гильдий. На их лицах читалась смесь сочувствия и расчёта. Глава Сюэ выпрямился и заговорил: — Вы все знаете, что сделал клан Ван, — начал он, обводя взглядом собравшихся. — Они украли мою дочь, опозорили мой дом, а теперь она пропала. Я не прошу жалости. Я прошу об услуге. Отрежьте их от торговли, пусть их богатство обратится в пыль. Глава клана Линь, худой мужчина с острым взглядом и куцей бородкой, кивнул, постукивая пальцами по столу. — Мы знаем, глава Сюэ. Клан Ван перешёл черту. Мои люди готовы перекрыть южные дороги для его повозок. Но… — он замолчал, его губы чуть дрогнули в намёке на улыбку, — твоя дочь… Я слышал, она прекрасна, как цветок лотоса. Мой младший брат ещё не обручён… Глава Сюэ нахмурился, его брови сошлись, как грозовые тучи. Он стиснул кулаки под столом, но голос остался холодным. — Мы здесь не для того, чтобы торговать судьбой моей дочери, господин Линь. Её еще нужно найти, и тогда я сам решу её будущее. Торговец из гильдии Чжоу, полный мужчина с лоснящимся лицом, хмыкнул, потирая руки. — Конечно, господин Сюэ, мы с тобой. Клан Ван заслуживает урока. Но всё же подумай, брак может стать удачным решением для сделки. — Хватит, — оборвал его Сюэ, его голос стал резким, как удар хлыста. Он поднялся, опершись ладонями о стол, и его тень упала на собравшихся. — Вы поможете мне или будете тратить моё время? Вы все знаете, что я способен справиться без вашей помощи, но так будет быстрее. Я хочу, чтобы он как можно скорее ощутил последствия своих действий. Союзники замолчали, переглянувшись. Наконец глава Линь поднял руку, словно сдаваясь. — Мы с тобой, господин Сюэ. Остальные кивком подтвердили свое согласие.

Разговор глав кланов

Ночь легла на поместье Ван, когда к воротам прибыл глава Сюэ со своими воинами. Глава Ван приветствовал его с нервной улыбкой, скрывавшей волнение. — Господин Сюэ, я ждал тебя, пройдем в павильон, спокойно поговорим, — начал он, его голос был мягким, почти умоляющим. — Мы ищем твою дочь. Я не хотел… — Не хотел? — перебил его Сюэ, шагая вперёд. — Твой сын украл её, твои воины бросили её, а ты говоришь, что не хотел? Не смей лгать мне в лицо, Ван! Лицо господина Вана побледнело. — Мой сын ошибся. Я признаю, что плохо его воспитал. Но я не строил заговор против тебя. — Ошибся? — Глава Сюэ рассмеялся, и этот смех был холодным, как зимний ветер. — Ты думаешь, я поверю, что ты не знал? Я дал тебе шанс вернуть её, но прошли уже сутки, а моей дочери все нет! Глава Ван сжал кулаки, его голос задрожал от отчаяния. — Господин Сюэ, подумай! Мы можем договориться! Я найду её, я заплачу… — Да ты, верно, издеваешься надо мной?! Заплатишь? — Глава Сюэ шагнул ближе, его голос понизился до угрожающего шёпота. — Ты за все заплатишь, но не золотом. Твои склады скоро опустеют, а люди разбегутся. Верни мне дочь, или я раздавлю твой клан, как змею под ногой. — Ты не сделаешь этого… — выдавил он, но в его тоне уже не было уверенности. — Сделаю, — отрезал глава Сюэ, развернулся и пошёл к выходу. У порога он остановился, бросив через плечо: — Молись, чтобы она была жива, Ван. Иначе ты пожалеешь, что родился.

Поиск возлюбленной: тени отчаяния

      Тем временем Ван Ибо мчался по ночной дороге. Он видел, как стражники сбросили Сюэ Линь у поворота. Добравшись до места, он увидел лишь мокрую землю, примятую траву и тишину, тяжёлую, влажную от надвигающегося дождя. — Цин Юэ! — крикнул он, и его голос сорвался. — Сюэ Линь! Лес ответил лишь далёким криком ночной птицы. Луна, бледная и слабая, иногда пробивалась сквозь сгущающиеся тучи, не давая достаточно света, чтобы обнаружить хоть какие-нибудь следы. Ван Ибо упал на колени, вцепившись пальцами в грязь, словно мог выкопать из неё её следы. Отчаяние сжало его грудь ледяной рукой. «Цин Юэ, нет — теперь Сюэ Линь — забрали, или она ушла, или…» Ван Ибо не хотел думать о худшем, но мысли резали его острыми ножами. Он поднялся и огляделся. Идти дальше было невозможно — ночь слепила его темнотой, а силы таяли, как воск под пламенем. Он решил ждать утра, чтобы продолжить поиски. Собрав сухие ветки, он развёл костёр. Огонь вспыхнул, треща и шипя, как живое существо, и бросил слабый свет на его измученное лицо. Он сел рядом с костром и тепло коснулось его рук. — Какой же я идиот, — прошептал Ван Ибо хриплым, почти чужим голосом. — Из-за одной глупой ошибки всё потерял. Семью. Честь. Её. Не смог защитить ту, кого люблю больше жизни. Какой я мужчина после этого? Он до боли сжал кулаки, но эта боль была слабой по сравнению с той, что терзала его душу. Перед глазами вставала Сюэ Линь — её мягкая улыбка, белоснежные волосы, её голос, что звал его в сады блаженства. А теперь она где-то там, одна, в беде, а он сидит здесь, бесполезный и сломленный. — Прости меня, — выдохнул он, и слова растворились в треске огня. — Я просто юнец, который только сейчас повзрослел… Тяжелая усталость навалилась на него, как горный обвал. Костёр догорал, и угли тлели красными точками в темноте. Ван Ибо свернулся рядом с ними и, подтянув колени к груди, забылся сном.       Рассвет пробился сквозь плотные тучи, серый и угрюмый, словно мир оплакивал его потерю. Ван Ибо очнулся от холода, сковавшего его тело. Дождь начался ещё до того, как он открыл глаза — мелкий, но муторный. Он стучал по земле, по траве, по его истерзанной душе. Одежда прилипла к коже, став мокрой и тяжёлой. Костёр, что он разжёг ночью, давно угас, оставив лишь горстку чёрных углей. Он встал, размял затекшие мышцы и осмотрелся. Лес молчал, укрытый тонкой дождевой сеткой. Ван Ибо не представлял, где искать Сюэ Линь. Дождь смыл все следы, превратив землю в грязное месиво, которое не давало ни единого намёка. С тяжёлым сердцем он оседлал коня и направился к ближайшей деревне. Ему нужна была вода и еда, а также хоть какая-нибудь зацепка, чтобы продолжить поиски.       Деревня встретила его пустыми улочками. Редкие прохожие прятались от дождя под навесами. Но его взгляд остановился на листах бумаги, прибитых к гунгао* перед трактиром. Они намокли, края их загнулись, но текст всё ещё можно было разобрать. Ван Ибо подъехал ближе, и сердце его ухнуло вниз: на листах были приметы Сюэ Линь — её имя, её лицо, грубо нарисованное, но до боли знакомое. А ниже обещание щедрого вознаграждения от клана Сюэ. — Давно это здесь? — спросил он у старика, что стоял неподалёку, щурясь из-под капюшона. — Вчера под ночь повесили люди из клана Сюэ, — буркнул тот, сплюнув в грязь. — Глава ищет свою дочку. Многие наши сразу ушли в лес. Деньги да красотка — кто ж откажется? Кровь отхлынула от лица Ван Ибо. Быстро же люди Сюэ управились! Теперь её искали не только он и клан Сюэ, но и охотники, жадные до наживы, и если они найдут Сюэ Линь первыми… Он не смел додумать эту мысль. В отчаянии он развернул коня и поскакал обратно, туда, где их схватили стражники и где он потерял её. Ван Ибо решил вновь начать с того места и методично шаг за шагом осматривать местность. Земля превратилась в ровное, безжизненное полотно. Он ходил кругами, крича её имя, но лес отвечал мягким шорохом капель да насмешливым молчанием. Его голос срывался, растворяясь в сыром воздухе, одежда полностью промокла, а силы таяли, как весенний снег. День перевалил за полдень, дождь не утихал, и он решил остановиться и немного погреться у костра. В деревне он так и не купил провизии, поспешив на поиски, но в кармане его одежды, той что он сбегал в день свадьбы обнаружился кусочек сушёного мяса, который дождь превратил в липкий слизняк. Он отпустил коня пастись, а сам присел под раскидистым деревом и начал разводить костёр. Неловкие пальцы несколько раз роняли огниво, прежде чем Ван Ибо удалось высечь искру. Сырые ветки занялись с трудом, но вскоре пламя затрещало, бросая слабый свет на его лицо. Он отломил кусочек мяса: оно было солёным и неприятным, но он заставил себя жевать, хотя кусок не лез в горло. Зачем он ест, если Сюэ Линь, возможно, умирает от голода? Зачем дышит, если не может вдохнуть для неё? Мясо застряло в горле, и он бросил остаток в огонь, глядя, как оно шипит и чернеет. И вдруг Ван Ибо увидел волка. Зверь осторожно вышел из-за деревьев, и его пронзительные глаза посмотрели прямо на него. Волк ненадолго остановился, затем медленно направился к нему. Ван Ибо осторожно потянулся к мечу. Волк подошел так близко, что он уже мог дотянуться до него. Он не отрывал от Ван Ибо взгляда янтарных глаз, умных, каких не бывает у зверей. Внезапно что-то дрогнуло в его сердце. Это было видение, порождённое его усталостью, его отчаянием — так сказал себе Ван Ибо. Но волк тонко завыл, его голос, полный тоски, пронзил воздух, а потом он развернулся, прыгнул раз, другой, словно приглашая следовать за собой. — Это безумие, — пробормотал Ван Ибо, но ноги уже несли его вперёд. — Насколько же я дурак, чтобы идти за зверем? — шептал он, но не останавливался, ведомый странной, необъяснимой надеждой. Ван Ибо порадовался, что не оставил лошадь, потому что шли они долго, углубляясь всё дальше в лес. Волк вёл его вдоль речушки, через густую чащу, а непрекращающийся дождь всё стучал по листве. И вдруг Ван Ибо увидел пещеру. Он бы никогда не нашёл её сам. Волк остановился, бросил на него последний взгляд и скрылся за деревьями. Окрестный лес был безмолвен, затаился, будто сдерживая дыхание, и Ван Ибо ступил внутрь. Глаза привыкли к темноте, и в углу пещеры, он увидел скрюченную фигуру. Она сидела, прижавшись к холодной стене, лицо бледное, как у призрака, а глаза закрыты. — Сюэ Линь, любимая! — крикнул он, бросаясь к ней. Он упал на колени рядом, руки дрожали, когда он коснулся её щеки. Она была холодна, как камень, и не откликнулась на его зов. Её дыхание было едва слышным, как шорох опавших листьев. — Нет, нет, пожалуйста, очнись! — его голос сорвался, но Сюэ Линь осталась неподвижна.       Нужно было немедленно развести костёр, согреть её, найти еду и воду. Он принялся собирать ветки. У входа в пещеру сложил костёр, высек искру, и огонь затрещал, осветив бледное лицо девушки. Он бережно поднял её, и перенёс ближе к теплу. Её одежда была пропитана влагой. С трепетом он развязал её пояс, снял мокрую ткань, и перед ним предстал тёмный, как ночь, синяк, который расползался по ребрам, запястья и плечи тоже пострадали от безжалостных рук стражей. Он зажмурился и отвернулся, сжимая кулаки до боли в ладонях. — Это я довёл тебя до этого, — виновато прошептал он. Но время не ждало. Девушку нужно было срочно везти домой, к отцу, к целителям. Но сначала она должна хоть немного придти в себя, иначе путь станет её могилой. Ван Ибо вышел наружу и, сорвав пару широких листьев, сложил их в подобие чаши и набрал дождевой воды. Вернувшись, он осторожно поднес её к губам Сюэ Линь. Капля за каплей он вливал влагу, шепча: — Малышка моя, мой лунный котенок, прошу, очнись… Её губы дрогнули, она сглотнула, и веки затрепетали, но взгляд всё равно оставался мутным. Еды не было, последний кусок мяса оказался отвратительным, и он бросил его в костер. Дождь закончился, оставив за собой водяную взвесь. Ван Ибо решил отправиться к речке, пока не стемнело, чтобы попробовать поймать рыбу. У ручья он долго вглядывался в воду, пытаясь ухватить скользящие тени рыб, но пальцы хватали лишь воду. Его охватило отчаяние, и он с яростью ударил по воде. — Почему я даже этого не могу? Бесполезный дурак! Он уныло побрёл обратно. Внезапно его шаги спугнули куропатку, и она в панике вылетела из кустов. Ван Ибо, повинуясь инстинкту, выхватил меч, и клинок поразил добычу. У костра он ощипал птицу, поджарил мясо на огне и, остудив, начал кормить Сюэ Линь. Он разрывал куски пальцами, выбирал мягкие и сочные, подносил к её рту, и она ела: медленно, с трудом, но жизнь возвращалась в её глаза. Наконец, она осмысленно посмотрела на него: — Ты? … Её рука, слабая и дрожащая, потянулась к лицу Ван Ибо, касаясь щеки, словно проверяя его реальность. — Как ты меня нашёл? — спросила она, языком облизывая сухие губы. Ван Ибо поймал ее руку и поднес к своим губам, его голос дрогнул от боли: — Это невероятно, но сюда меня привел волк. Прости меня, Сюэ Линь. Я не знаю, как вымолить у тебя прощение. Если бы я сразу сказал, что я Ван Ибо, этого бы не случилось… Она молча смотрела на него, а потом её глаза закрылись, и она вновь погрузилась в забытье. Уже стемнело, и дорога к дому главы Сюэ под покровом ночи была слишком опасна. Одежда еще не просохла, и Ван Ибо решил, что они останутся здесь до утра. Он опустился рядом, осторожно придвинув девушку к себе. Её белые волосы больше не стягивал платок и они, спутанные и влажные, тяжелыми прядями рассыпались по плечам. Он осторожно провел пальцами по ним, распутывая пряди. Каждое его прикосновение было наполнено нежностью, как будто могло вернуть ей силы. — Сюэ Линь, моя любимая небесная дева — прошептал он, его голос был мягким и нежным. — Ты жива… Я так люблю тебя, сладкая моя. Он наклонился и коснулся её виска губами, лёгким, трепетным поцелуем, полным любви, что текла из его сердца, как ручей в весеннем лесу. Потом его губы нашли её щёку, оставляя тёплый след, и он задержался там, вдыхая её слабый аромат, смешанный с запахом леса. Её лицо, бледное и измождённое, было для него прекраснее утренней зари, и он смотрел на неё, не в силах насытиться. Сюэ Линь пошевелилась, её дыхание стало глубже, и он начал укачивать её, как дитя, что нуждается в защите. Его руки поддерживали её плечи, не сжимая, лишь слегка покачивая в такт мягкому треску огня. Её голова склонилась к его груди, и он гладил её волосы снова и снова, чувствуя, как её слабое тепло пробивается сквозь его боль. — Ты моя светлая луна, — тихо сказал Ван Ибо, его губы скользнули к её лбу, оставляя ещё один поцелуй. — Даже в этой тьме ты сияешь для меня. Прости, что не защитил тебя… завтра мы вернёмся домой, и я искуплю свою вину.       Её веки дрогнули, слабая улыбка тронула губы девушки, словно она уловила его слова во сне. Ван Ибо не осмелился обнять её крепче он лишь укрыл её просохшей одеждой, пристраиваясь рядом. Огонь потрескивал, отбрасывая тени, похожие на танцующие фигуры влюблённых, и он позволил себе забыться сном, держа её близко, но осторожно, как самое драгоценное сокровище под звёздами.

Утро в лесу и танец клинка

      Рассвет пробивался сквозь ветви, словно робкий гость, не смеющий нарушить тишину. Ван Ибо открыл глаза, чувствуя, как усталость цепкими когтями сжимает его тело, но мысль о Сюэ Линь заставила его встрепенуться. Она лежала рядом, её белые волосы рассыпались по редкому мху, точно снег на тёмной земле. Дыхание её стало глубже, спокойнее, а кожа, ещё вчера подобная льду, теперь отдавала слабым теплом. Он протянул руку, осторожно убрал прядь с её лица и, почти не дыша, прошептал: — Ты всё ещё со мной, мой лунный котенок. И этого довольно.       Он поднялся и оглядел пещеру. Конь ждал снаружи, фыркая от утренней прохлады. Ван Ибо понимал; дорога домой не ждет: Сюэ Линь срочно нужно лечение. Он подошёл к коню, мягко погладив его по холке, и шепнул: — Нам нужно спешить, друг мой. Он бережно поднял Сюэ Линь и усадил её поперёк седла. Её спина слегка касалась его руки, которая крепко удерживала её, чтобы она не упала. С тихим стоном девушка шевельнулась, её веки дрогнули, но сознание не возвращалось. Опираясь на камни Ван Ибо с усилием взобрался на коня, не отпуская её ни на миг. Конь недовольно фыркнул, но остался послушным. Ван Ибо устроился в седле и притянул Сюэ Линь к себе. Её голова склонилась к его груди. Он распустил пояс, распахнул халат и осторожно обернул ткань вокруг их тел, закрепляя её мягко, но надёжно, чтобы не тревожить ушибы. Её дыхание выровнялось, и он обнял её одной рукой за плечи, а другой держал поводья. Поводья натянулись в ладонях, и конь пошёл шагом, медленно унося их сквозь лес.       После дождя лес дышал тишиной и свежестью, но Ван Ибо не позволял себе расслабиться. И вот, на повороте тропы, из тени деревьев выступили пятеро мужчин. Глядя на их небритые лица, топоры и копья в руках, Ван Ибо понял что это охотники за наживой из деревни, чьи души давно проданы за звон монет. Он напрягся и освободился от ткани, связывавшей его с Сюэ Линь. — Эй, парень, придержи коня, — прогремел голос одного из них, здоровяка с уродливым шрамом через лицо. — Что за красавица с тобой? Ван Ибо натянул поводья, голос его был холоден и напряжен: — Это моя спутница. Она ранена и нуждается в покое. Пропустите нас, и никто не пострадает. «Шрам» осклабился, показав жёлтые зубы: — Ранена, говоришь? А волосы-то её — чистый снег. Я ведь не слепой, парень. Это не та ли девица, за которую назначена награда? Отдавай её, и, может, мы оставим тебе жизнь. Остальные шагнули ближе, окружая их полукругом. Один, с топором в руках, хмыкнул: — Не упрямься, мальчишка. Мы люди простые, нам лишняя возня ни к чему. Отдашь девку — и гуляй себе дальше. Ван Ибо стиснул зубы и крепко сжал поводья. Он подвёл её однажды, не уберёг от беды. Второй раз этого не будет. — Она моя, — отрезал он. — И если вы думаете, что я отдам её вам, то вы глупее, чем кажитесь. Главный со шрамом расхохотался, и звук протяжным эхом раскатился по лесу: — Смотрите-ка, какой храбрец! Ну что ж, щенок, ты сам выбрал свою судьбу. Бери его, ребята! Ван Ибо спрыгнул с коня, отвёл его в сторону и опустил Сюэ Линь. — Прости, что оставляю тебя снова. Но это ненадолго. Ван Ибо встал в боевую стойку. Он был неподвижен, как скала перед бурей и выжидал. Охочие до награды деревенщины стали медленно его окружать, затем довольно умело напали. Первый ринулся с копьём, целя в сердце. Ван Ибо шагнул в сторону, клинок его взлетел, разрубив древко надвое, а затем полоснул по руке врага. Кровь брызнула на землю, охотник взвыл, роняя обломки. Двое других атаковали разом: топор свистнул над головой, копьё метило в бок. Ван Ибо пригнулся, пропуская удар, и вонзил меч в бедро первому — тот завалился на бок, громко крича и зажимая рану. Второй усердно махал копьём, но клинок отбил его, а нога Ван Ибо с силой ударила охотника в грудь и тот, задыхаясь, отлетел назад. Третий незаметно подкрался сзади, и его шипастая дубина обрушилась на плечо. Боль пронзила тело, но Ван Ибо лишь стиснул зубы, развернулся и одним взмахом рассёк руку врага. Кровь хлынула рекой, и человек отшатнулся, воя от ужаса. «Шрам» рванулся вперёд с яростным рёвом. Его топор взмыл к небесам. Ван Ибо встретил этот удар своим мечом. Лес огласил звон стали, а искры разлетелись, как звёзды. Они сцепились. Их лица разделяло лишь мгновение. Мужчина рычал словно медведь, но Ван Ибо оказался быстрее. Он выбил топор и вонзил клинок врагу в грудь. Тот захрипел, кровь выступила на губах, и он рухнул на землю, устремив взгляд в пустоту. Оставшийся охотник, потрясенный гибелью друзей, бросился бежать, не разбирая дороги. Ван Ибо не последовал за ним. Тяжело дыша, он вытер меч о траву и убрал его в ножны. Плечо болело, одежда начала пропитываться кровью, но он победил.

Горькое прощание

      Ван Ибо вернулся к Сюэ Линь. Она дышала ровно, не ведая о развернувшейся стычке. Он снова привязал её к себе и повёл коня вперёд. Дорога тянулась долго. Закатное солнце уже проливало на двор клана Сюэ багровый свет, словно предвещая бурю, что вот-вот разразится. Ван Ибо спешился, взял Сюэ Линь на руки и шагнул к страже. — Откройте ворота! Молодой госпоже Сюэ Линь срочно нужна помощь! — крикнул он. Ворота распахнулись, и слуги выбежали наружу, принимая девушку из его рук. Но спокойствие длилась недолго — из глубины двора выступил глава Сюэ. Он в мгновение ока оказался перед Ван Ибо и схватил его за ворот халата, рванув с такой силой, что ткань затрещала. — Ты, жалкий выродок! — его голос был подобен раскату грома. — Как ты посмел явиться в мой дом после того, что сделал с моей дочерью?! Ван Ибо пошатнулся: — Господин Сюэ, я вернул ее домой! Я не хотел ей зла, клянусь… — Не хотел?! — глава Сюэ тряхнул его снова, так что голова Ван Ибо мотнулась назад. — Ты опозорил её перед всеми в день свадьбы, а теперь смеешь лепетать свои жалкие оправдания? Ты трус и позор своего рода! Ван Ибо понимал, что обвинения главы Сюэ справедливы, и это разрывало его сердце. — Я люблю её, господин. Я готов искупить всё, что натворил. Дайте мне шанс… Глава Сюэ отпустил его ворот лишь затем, чтобы с размаху ударить кулаком в грудь. Тот отшатнулся, сплевывая кровь, но не упал. Глава Сюэ шагнул ближе, его голос стал низким, угрожающим: — Любовь? Ты смеешь пачкать это слово своим ртом? Моя дочь лежала там, в грязи, под дождём, без сознания, пока ты, ничтожество, пытался разобраться со своими грязными мыслями! Я раздавлю тебя, как змею, прежде чем ты еще раз переступишь порог этого дома! Ван Ибо сжал кулаки, кровь капала с его губ, но он упрямо поднял голову: — Я не уйду, пока Линь-эр** сама не прогонит меня. Вы виноваты в том, что прятали свою дочь от всех, словно она недостойна этого мира. И теперь смеете обвинять клан Ван в заговорах и лжи? Вы, господин Сюэ, больше всех виновны в случившемся. Эти слова стали последней каплей. Глава Сюэ издал яростный рык, его лицо побагровело от гнева. — Ах ты, дерзкий щенок! Думаешь, твоя наглость спасёт тебя? Стража! Двое стражников бросились вперёд, их руки сомкнулись на плечах Ван Ибо, как железные тиски. — Ты истекаешь кровью недостаточно сильно, чтобы удовлетворить меня, ничтожество! Вышвырните его за ворота, и пусть его кровь зальёт дорогу, если он посмеет вернуться! Стражники вытолкнули его за ворота. Рана в плече вспыхнула огненным цветком боли, когда его тело скользило по каменной дороге. Тяжёлые створки с грохотом захлопнулись, отрезав его от поместья.