Глава 8. Ужасы начинаются.

Вечер воскресенья, 6 ноября, опустился на Хокинс тихим, почти бархатным покрывалом. Листья клёнов, устилавшие лужайки перед домами, шуршали под мягким ветром, нашептывая сказки о грядущей зиме. В доме Уиллеров, как обычно, царило оживление, но в этот раз оно было особенно приятным, с привкусом умиротворения. Эйприл, удобно устроилась на ковре в гостиной, окруженная яркими куклами Барби. Маленькая Холли, с копной золотистых косичек, ниспадающих на плечи, с сосредоточенным видом дирижировала кукольным чаепитием. — А теперь Барби скажет: "Ой, какое красивое платье!" — сказала Эйприл, передвигая куклу и старательно копируя высокий, немного писклявый голос. Холли звонко рассмеялась, хлопая в маленькие ладошки. "Еще! Еще!" — требовала она, тряся своими косами, требуя продолжения кукольного представления. Где-то в глубине дома, в подвале, раздавались приглушенные возгласы и взрывы смеха. Четверо неразлучных друзей, включая Майка, сына Уиллеров, уже десятый час подряд самозабвенно погружались в мир "Подземелий и драконов". Эйприл с улыбкой прислушивалась к их восторженным крикам. Казалось, сегодняшняя кампания была поистине эпической. Она знала, как важны для Майка эти моменты с друзьями, когда они могли вместе фантазировать, придумывать истории и сражаться с воображаемыми монстрами. "Идеальный расклад", — подумала она, бережно поправляя выбившуюся прядь волос у Холли. Уилл смог отпроситься у Джойс к Майку, так что ей не пришлось разрываться между двумя подопечными, и ее ответственность ограничивалась присмотром за одной Холли. И никто никому не мешал, тут Эйприл слегка поморщилась, вспомнив недавний приход старшей сестры Уиллер, Нэнси. Она всегда старалась показать свою значимость и контролировать ситуацию, что иногда раздражало Эйприл. Когда Нэнси вернулась с прогулки, где-то после обеда, то решила заглянула в гостиную. На её лице было выражение, которое ясно говорило: "Я здесь главная". На ней была ее любимый полосатый свитер и джинсы клеш. — Как у вас тут дела? — спросила она, скрестив руки на груди и оглядывая комнату с некоторым подозрением. Эйприл её не винила. Нэнси, как старшая сестра, всегда чувствовала ответственность за своих младших брата и сестру. Она старалась быть примером и следить за тем, чтобы всё было в порядке. Однако, её забота часто переходила в чрезмерный контроль, что могло раздражать окружающих. Она еще не понимает, что Эйприл отлично справляется и без ее указок. — Все прекрасно, — ответила Эйприл, помахав Нэнси куклой и не отрываясь от игры. Она не хотела вступать в длинные разговоры, предпочитая просто заниматься своими обязанностями. Нэнси наклонилась, чтобы поцеловать сестру, но Холли, неожиданно, играючи отвернулась, крепче прижимаясь к Эйприл, что Нэнси восприняла как отказ. — Холли! — укоризненно сказала Нэнси. Но тут раздался телефонный звонок из комнаты девушки. Судя по тому, как старшая Уиллер покраснела и бросилась к аппарату, звонил кто-то очень важный. Эйприл даже догадывалась кто. Лицо Нэнси преобразилось, глаза заблестели, и она, забыв обо всём на свете, быстро поднялась наверх. — Ну вот и славно, - прошептала Эйприл, облегченно вздохнув. Она была рада, что Нэнси отвлеклась и оставила их в покое. Холли, словно понимая её чувства, хихикнула в ответ. Примерно через полчаса раздался звонок в дверь. Холли, услышав его, тут же вцепилась в Эйприл мертвой хваткой. Очевидно, оставаться одной она не собиралась. — Ну ладно, поехали, разведчица, - вздохнула девушка, поднимая девочку на руки. Она всегда с пониманием относилась к детским страхам и привязанности, стараясь быть для Холли не просто няней, а другом. На пороге стояли мистер и миссис Уиллер, загруженные пакетами. Вид у них был усталый, но они тут же преобразились как увидели свою младшенькую. — Эй, смотри кто пришел, Холли! — весело сказала Эйприл, стараясь создать атмосферу радости встречи. — Моя малышка! - воскликнула миссис Уиллер, спеша обнять дочь и оставляя на её щеке громкий поцелуй. Материнская любовь переполняла её, и она не могла сдержать своих чувств. Мистер Уиллер потрепал девочку по голове, хотя его лицо по-прежнему напоминало натянутую маску вечного недовольства. — Ох, Эйприл, не знаю, что делала бы без тебя, - сказала Карен, когда Эйприл объявила, что накормила Холли детской пюрешкой, что стояла в холодильнике на случай задержки родителей, выставляя пакеты на кухонный стол. Она была искренне благодарна девушке за её помощь и заботу о Холли. — Поможешь уложить её? - спросила миссис Уиллер, уже роясь в холодильнике в поисках чего-нибудь на ужин. Эйприл кивнула. Семья Уиллеров платила ей неплохие деньги, да и Карен частенько добавляла пару баксов за помощь по хозяйству. Кто она такая, чтобы отказываться? К тому же, ей действительно нравилось проводить время с Холли. После того как девочка была уложена, Эйприл принялась помогать миссис Уиллер на кухне. Помещение наполнилось привычными звуками – стук ножа по разделочной доске, шипение сковороды, попытки мистера Уиллера починить телевизор, сопровождаемые его ворчанием. Вдруг из подвала донёсся особенно громкий визг – похоже, мальчишки только что одержали важную победу в игре. Миссис Уиллер поморщилась и решительно направилась к двери в подвал. — Майкл! - её голос прозвучал как сигнал тревоги. Через минуту она вернулась, а за ней, как торнадо, влетел Майк. Его лицо было красным от возбуждения, а глаза горели азартом. — Мам, ну еще двадцать минут! Мы почти... — Завтра в школу, Майкл! — строго сказала Кэрен, прерывая его, не желая слушать его дальше. — Но мам, мы планировали эту игру неделю! Кто знал, что она займет 10 часов… — Майк попытался оправдаться, но его голос звучал жалобно. — Вы играли 10 часов!? — спросила она пораженно. Она не могла поверить, что они провели столько времени в подвале. Эйприл, откусывая кусочек огурца с разделочной доски, наблюдала за этим спором с тихим интересом. Майк, осознав, что в порыве отчаяния выдал слишком много информации матери, пораженно и с открытым ртом уставился на нее, но тут же попытался спасти ситуацию, бросив последний, спасательный круг, — Пап, ну еще двадцать минут… — Он знал, что отец, возможно, был его единственной надеждой. Мистер Уиллер, не отрываясь от налаживания старенького телевизора, на экране которого мелькали размытые кадры вечерних новостей, лишь буркнул в ответ. — Делай то, что велит мама. — Затем он со злостью начал колотить по корпусу бедного телевизора, надеясь, видимо, таким образом исправить помехи, которые терзали изображение. Мистер Уиллер был человеком простых удовольствий и привычек. Вечер у телевизора был для него священным ритуалом, который нельзя было нарушать. Он не любил вмешиваться в семейные споры, предпочитая, чтобы Карен принимала решения. Его бурчание было скорее привычкой, чем проявлением недовольства. Майк, окончательно сдавшись, развел руками в отчаянии и бросил умоляющий взгляд на Эйприл. В её глазах он искал хоть какую-то поддержку, надеясь, что она сможет заступиться за него. Та лишь пожала плечами, слегка улыбаясь, и снова откусила сочный огурец. Этот жест, хоть и безобидный, окончательно добил Майка, и он, скорчив обиженную гримасу, чувствуя себя преданным, поспешил в подвал. Пока расстроенные мальчишки собирались в подвале, чтобы в последний раз взглянуть на свою не доигранную игру, Эйприл тоже начала готовиться к уходу. Она сложила свои вещи в рюкзак, попрощалась с Карен и Тедом и вышла на улицу, дожидаясь мальчишек. Едва переступив порог дома, она ощутила прохладное ноябрьское дыхание ночи. Воздух был свежим и бодрящим, наполненным запахом опавших листьев и приближающейся зимы. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Первыми из дома выскочили Лукас и Уилл, за ними – понурый Майк, а затем и расстроенный Дастин, чьи кудряшки казались особенно растрепанными в свете уличного фонаря. — Твоя сестра сильно изменилась, — проворчал Дастин, поднимая свой велосипед. В его голосе звучало разочарование. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Майк. Ему не нравилось, когда кто-то критиковал его сестру, даже если он сам иногда думал о ней плохо. Но пытался скрыть это за призмой плохого младшего брата. — Сильно нос задирает, — ответил кудрявый мальчик, скривив губы. — Да, — хором поддержали его Лукас и Эйприл, подтверждая его слова. — Потому что мутит с говнюком Стивом Харрингтоном, — продолжил Лукас, бросая взгляд в сторону дома. В его словах звучала нескрываемая неприязнь. Лукас был самым прямолинейным и резким из компании. Он не стеснялся выражать свои мысли и чувства, даже если они были неприятными для других. Это качество Эйприл в нем ценила. — Конечно, — снова согласилась Эйприл, заводя свой мотоцикл. — Это была ее главная ошибка. — Мотор байка взревел, заглушая тишину ночи. Эйприл в силу своего возраста понимала куда больше мальчишек. Нэнси, как и все подростки, ищет себя и пытается найти свое место в мире, считая, что если она будет встречаться с самовлюбленный красавчиком, то это сделает ее взрослее. Эйприл также считала, что Стив Харрингтон – не лучший выбор для неё. Они были совершенно разные. Лукас ухмыльнулся ей в ответ, оценив её прямоту. — Точняк! — воскликнул Дастин, запрыгивая на свой велосипед. — И превращается в чмо. — Она всегда была чмом, — заявил Майк, пытаясь скрыть свою обиду за бравадой, что вызвало у Эйприл непроизвольную улыбку. Она знала, что Майк, несмотря на свои слова, очень любит свою сестру. — Нет, была клевой! — возразил Дастин, отъезжая. — Раньше даже эльфом наряжалась! — Четыре года назад? — недоверчиво спросил Майк, разводя руками в недоумении, припоминая те давние времена. — Не важно! Ладно, пока! - крикнул Дастин, махая Эйприл на прощание и набирая скорость. — Покеда, - добавил Лукас, кивнув им на прощание, исчезая в ночи на своем велосипеде. Пока Майк и Уилл о чем-то тихо переговаривались, Эйприл надела свой видавший виды шлем. Когда Уилл, наконец, подъехал к ней на своем велосипеде, она спросила его с беспокойством в голосе. — Ты точно доедешь сам? — Да, не переживай. Уже поздно - езжай к Хопперу, а то он... — Вот именно, Уилл, уже поздно и.… — Эйприл запнулась, не договорив. Она чувствовала какое-то неясное предчувствие, но не могла понять, что именно её тревожит. — Все будет хорошо, Эйп! Слово Радагаста Бурого! — торжественно провозгласил он, называя имя своего любимого персонажа из "Властелина колец" или “Хоббита”, она плохо в этом разбиралась. В глазах мальчика горел огонек уверенности. Эйприл хмыкнула, нежно потрепав его по голове. Она знала, что Уилл очень дорожит своими друзьями и не хотел бы их подвести. — Хорошо. Догоняй своих партийцев, - сказала она, стараясь скрыть свою тревогу. Уилл, радостно улыбнувшись, быстро умчался вслед за Лукасом и Дастином, а Эйприл помахала на прощание Майку и отправилась домой на своем мотоцикле, даже не подозревая, что совсем скоро будет тысячу раз проклинать себя за то, что не настояла на своем и не поехала тогда с Уиллом. Ведь где-то в темноте, среди голых ноябрьских деревьев, что-то шевельнулось. Что-то, что наблюдало. Что-то, что ждало своего часа... Зло затаилось, притаилось в тени, готовое вырваться наружу и поглотить этот маленький городок. *** Холодное, пронизывающее ноябрьское утро настойчиво пробиралось сквозь щели в стенах старенького трейлера, настойчиво напоминая о приближающейся зиме. Эйприл неохотно открыла глаза, чувствуя, как сон ускользает, уступая место реальности. Она резко потянулась к будильнику, стоявшему на шаткой тумбочке у кровати - 6:47. До звонка, возвещавшего начало мучительного дня в школе, оставалось еще целых тринадцать драгоценных минут. "Идеально", - подумала она, отбрасывая в сторону легкое одеяло, которое почти не спасало от холода. Сегодняшний побег из школы был тщательно спланирован до мельчайших деталей: полная смена в Safeway, а значит, что те долгожданные наушники, кремового цвета стильные штаны и новые кеды наконец-то станут её. Она мечтала о них уже несколько недель, представляя, как будет слушать музыку, не отвлекаясь на шумные классы и скучные уроки. Тишину небольшого трейлера нарушал только тяжелый, размеренный храп Хоппера, доносившийся из соседней комнаты. Девушка осторожно приоткрыла дверь, стараясь не скрипеть старыми петлями, и замерла на пороге, оценивая обстановку. Шеф лежал на старом диване в гостиной со свешенными с дивана руками. Вчерашний страх снова сжал ей горло, словно ледяная рука. Когда она вернулась домой и увидела его без сознания на диване, первая мысль, пронзившая её, была о передозировке или каком-нибудь смертельном сочетании пива с таблетками, которыми он злоупотреблял, чтобы заглушить свою боль. Но тогда он только невнятно крякнул, перевернулся на другой бок и продолжил спать, словно ничего и не произошло. "Старый пьяница", - прошептала она, качая головой, но тут же пожалела о своей резкости, отдергивая себя. Несмотря на все его недостатки, Хоппер был ей как отец, несмотря на все обиды и недомолвки, что были между ними. На цыпочках подойдя к дивану, она заботливо поправила сбившийся плед, который сама же и накинула на него прошлым вечером, стараясь укрыть его от холода. В душе, под шум льющейся воды, Эйприл позволила себе немного помечтать о будущем. Всего пара смен в Safeway, и она сможет купить те самые наушники, которые видела в витрине магазина уже целый месяц. Вода была ледяной, обжигая кожу - старый нагреватель снова барахлил, как это часто случалось, - но она стоически терпела, напевая под нос последний хит The Clash, стараясь отвлечься от неприятных ощущений. Завтрак получился на удивление удачным: яичница не пригорела, как обычно, вафли "Eggo" идеально подрумянились в тостере, а кофе пах... ну, как минимум не отвратительно, что уже было большим достижением. Взяв маркер и нацарапав на листке бумаги короткое сообщение: "Не забудь поесть. Не смей умирать. Эйприл", она прикрепила записку к дверце холодильника при помощи старого магнита в виде ярко-красной клубники. Эта записка была своеобразным ритуалом между Эйприл и Хоппером. Она знала, что он не всегда заботится о себе, и таким образом пыталась хоть немного контролировать его жизнь и здоровье. Safeway встретил её пустотой и звенящей тишиной. Лишь тусклый свет ламп освещал ряды полок, заполненных товарами. Эйприл быстро прибралась, расставила продукты по местам и к 8:30 была готова к открытию магазина. Первые покупатели - пожилая пара, медленно передвигавшаяся между рядами, и молодая мать с капризным ребенком, не предвещали ничего необычного. День обещал быть спокойным и монотонным. Ровно в 9 утра дверь магазина распахнулась с такой силой, что старый колокольчик над входом зазвенел истерично, словно пытаясь предупредить о надвигающейся беде. Джонатан Байерс влетел внутрь, словно за ним гнался сам дьявол. Его глаза бешено метались по магазину, словно он что-то отчаянно искал. На его лице застыла гримаса ужаса и отчаяния. — Эй, Фотограф, все нормально? — спросила она, инстинктивно отступая назад от его дикого, испуганного вида. Голос Джонатана звучал так, словно он был на грани нервного срыва. Джонатан, тяжело дыша, схватился за край прилавка, его длинные пальцы впились в старую, деревянную столешницу. — Уилл заходил к тебе перед школой? — выпалил он, не сводя с неё испуганного взгляда. — Что? Нет, в этот раз его не было, — ответила Эйприл, медленно осознавая, что что-то не так. Лёгкая утренняя прохлада сменилась леденящим душу холодом. Старые раны, прикрытые дешевыми пот митенками, начали зудеть, напоминая о давно забытых страхах. — Я подумала, он проспал и не успел заскочить. Уилл иногда действительно забегал в Safeway перед школой, чтобы схватить шоколадный батончик, который она отдавала ему бесплатно и обменяться парой слов, в конце пожелав друг другу удачного дня. Но это случалось нерегулярно - может, раз-два в неделю. Сегодня она даже не заметила его отсутствия, сосредоточившись на работе и своих мыслях о новых наушниках. — Джонатан, что случилось? — её голос стал резче, в груди защемило от нарастающего беспокойства. Шрамы под митенками стали зудеть. Парень тяжело облокотился на прилавок, запустив дрожащие руки в свои растрепанные, темные волосы. — Уилла не было дома, когда мы хотели разбудить его в школу, — проговорил он осипшим голосом. Эйприл замерла, как будто её ударило током. Слюна во рту вдруг стала густой, как сироп, и её стало трудно глотать. — Я думал, что он заходил к тебе... что ты видела его, — прошептал Джонатан, смотря на неё полными отчаяния глазами. — Эй-эй, Джо, спокойно, слышишь? — она протянула руку, но не решилась прикоснуться к нему, боясь спугнуть. — Он не всегда заходит ко мне. Может, пошел в школу пораньше? Может, встретил кого-то из друзей? — Я надеюсь, — прошептал Джонатан, словно молясь. Его голос звенел, как натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. — Мама поехала к Хопперу заявлять о пропаже, но я не знаю... Эйприл почувствовала, как в голове щелкает какой-то переключатель. — Вы искали в замке Байерса? — спросила она, протягивая ему последнюю, спасательную соломинку, за которую Джонатан тут же поспешил ухватиться. Его глаза расширились от осознания. — Нет... нет, не смотрели. Точно! Спасибо, Эйп! — он уже развернулся к выходу, готовый бежать на поиски брата, когда она приняла окончательное решение. — Я еду с тобой, — твердо заявила она. — Что? Нет, Эйп... У тебя работа... — попытался возразить Джонатан, но она его перебила. — Да и не спорь, Байерс, — она уже срывала с себя фартук с логотипом магазина. — Сейчас не время для споров. Джонатан, словно поняв без слов, насколько важна была её помощь, благодарно кивнул и, не теряя ни секунды, выбежал на парковку, оставив за собой шлейф тревоги и беспокойства. Эйприл, стараясь не паниковать, быстро повесила на стеклянную дверь магазина табличку с лаконичной надписью: "Перерыв 40 минут" и закрыла магазин, запихнув ключи в карман джинс, надеясь, что этого времени хватит, чтобы найти Уилла. Она знала, что если задержится, то потеряет работу, но сейчас это не имело никакого значения. Жизнь Уилла была важнее. В салоне старенькой машины Джонатана пахло масляной краской, скипидаром и старыми книгами - запахами, которые она хорошо помнила, бывая у них в гостях. Эйприл судорожно вцепилась в продавленное сиденье, когда Джонатан резко выехал с парковки на дорогу, не обращая внимания на правила и сигналы других водителей. В его глазах читалась только одна мысль - найти брата. — Ты говорил с Майком? Может, Уилл заскочил к нему перед школой?— спросила Эйприл, стараясь хоть немного успокоить Джонатана и себя саму. Она надеялась, что это окажется просто глупой ошибкой, и Уилл в порядке. — Первое, что сделала мама, позвонила им, — ответил Джонатан, слишком резко переключая передачу, отчего машину ощутимо тряхнуло. — Ничего. Дом Байерсов, обычно такой уютный и гостеприимный, предстал перед ними в этот раз мрачным и неестественно тихим, словно в нём кто-то умер. Джойс, бледная и измученная, стояла на крыльце, нервно теребя руки, как будто это была последняя ниточка, связывающая её с реальностью. Когда Эйприл выскочила из машины, Джойс бросилась к ней, обхватив её так крепко, что у девушки перехватило дыхание. От женщины исходил жар и отчаяние. — Все будет хорошо, Джойс. Мы найдем его, — прошептала Эйприл, чувствуя, как дрожит всё тело женщины. Она попыталась обнять её в ответ, стараясь передать хоть немного тепла и поддержки. Джойс отстранилась, её глаза были красными от слёз, но сухими. Она словно выплакала все слёзы, которые у неё были. — Эйприл предположила, что Уилл может быть в замке, — быстро сказал Джонатан, стараясь не терять времени. — Точно! — в голосе Джойс впервые за долгое время прозвучала слабая надежда, и все трое бросились к заднему двору, надеясь найти Уилла в его любимом убежище. Замок Байерса — его любимое детское убежище, построенное из старых одеял, веток, палок и подручных материалов — выглядел заброшенным и забытым. Холодный ветер трепал его стены, а старое одеяло, служившее дверью, свисало неподвижно, словно в трауре. Джойс с дрожащими руками отдернула одеяло, открывая вход в шалаш. Пустота внутри была громче любого крика. Тишина давила на уши, словно предвещая что-то ужасное. — Уилл? — голос Джойс дрогнул и разбился о тишину. — Уилл, милый? Ты здесь? — УИЛЛ! — стал кричать Джонатан, ходя рядом с убежищем. — УИЛЛ! — к ней тут же присоединилась Джойс. Эйприл опустилась на колени, заглядывая в каждый угол самодельного шалаша. На полу валялись фигурки из "Подземелий и драконов", лист бумаги с набросками, пустая пачка от чипсов и другие мелочи, напоминающие о детских играх. Всё было, как всегда. Эйприл почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Где-то в глубине сознания зазвучал голос, который она старательно игнорировала всё это время: "Ты должна была проводить его домой вчера. Это твоя вина". Она вспомнила, как не настояла на том, чтобы проводить Уилла домой, решив, что он в безопасности. Она сжала кулаки, пока ногти не впились в ладони, причиняя боль. — Мы найдем его, — повторила она, на этот раз больше для себя, чем для остальных. — Мы обязаны. Двадцать долгих, мучительных минут бесцельного блуждания по осеннему лесу, словно по лабиринту, оставили на всех троих тонкую, но ощутимую плёнку отчаяния. Холодный ветер пробирал до костей, а голые ветви деревьев, казалось, смыкались за спиной, скрывая любые следы, любые намёки на присутствие Уилла. Каждая сломанная ветка, каждая примятая травинка вселяли надежду, которая тут же разбивалась о реальность - ничто не указывало на то, что здесь был Уилл. Когда они, обессиленные и разочарованные, вернулись в дом Байерсов, тишина внутри давила сильнее, чем самые громкие крики. Воздух был словно пропитан страхом и беспомощностью. Солнечный свет, проникавший сквозь грязные окна, казался тусклым и безжизненным. Джонатан, не говоря ни слова, достал из старого шкафа пачку белых листов бумаги и несколько разноцветных маркеров. Он понимал, что нужно действовать, что нужно сделать всё возможное, чтобы найти брата. "Вы видели меня?" — прошептал он одними губами, выводя первые буквы на бумаге. Его пальцы дрожали от усталости и переживаний, оставляя неровные, смазанные штрихи. Эйприл, стараясь поддержать его, взяла второй маркер и попыталась вывести надпись красивым, разборчивым почерком. Она знала, что листовки должны быть привлекательными, чтобы люди обратили на них внимание. Но её руки предательски тряслись, превращая аккуратные буквы в кривые, неровные линии. В узком коридоре Джойс, словно заведённая, в который раз набирала телефонный номер. Её голос, резкий и напряжённый, словно натянутая струна, резал тишину, — Мне нужно поговорить с Лонни. Нет, СЕЙЧАС же! — Судя по её сжатым кулакам и дрожащему подбородку, разговор с новой пассией бывшего мужа шёл не лучшим образом. Она хотела узнать, где Лонни, и не видел ли он Уилла. Когда трубка снова легла на подставку с громким, отчаянным стуком, она закричала— Тварь. — Джойс была на грани нервного срыва. Она чувствовала себя беспомощной и винила себя в том, что не смогла уберечь сына. Разговор с новой малолеткой бывшего мужа только усугубил её состояние. — Мам, — осторожно позвал Джонатан, отрываясь от плаката и стараясь не напугать её ещё больше. — ЧТО?! — Джойс резко обернулась, её глаза горели безумным огнём. Она была готова сорваться на любого, кто попадётся ей под руку. — Надо успокоиться, — сказал он тихо, но твёрдо. В его голосе звучала усталость, но не страх — как будто он уже много раз проходил через эту ситуацию, пытаясь утихомирить бурю эмоций матери. Джонатан знал, что сейчас нельзя поддаваться панике. Он понимал, что ему нужно взять себя в руки и поддержать мать, чтобы вместе найти Уилла. Эйприл сжала маркер в руке ещё сильнее, пока костяшки пальцев не побелели. Она продолжала старательно выводить следующую букву, но мысли были далеко. "Вы видели меня?" — слова на бумаге выглядели жалкими, беспомощными. Какая разница, насколько красиво они написаны, если Уилла нет? Какая разница, если они не помогут его найти? Джойс, словно, не слыша его слов, снова схватила телефон, не бросая отчаянных попыток дозвониться до бывшего мужа. Внезапно её локоть дёрнулся, когда Джонатан легонько толкнул девушку плечом, кивая в сторону окна и одновременно зовя мать жестом. — Мама, — тихо сказал он. Но Джойс, ослеплённая яростью и отчаянием, уже в который раз швырнула телефонную трубку на подставку, вновь нервно спросила “что”. — Полиция, — вдруг произнёс Джонатан, отходя от окна и вставая с продавленного дивана. Его глаза были прикованы к окну, словно он увидел там что-то невероятное. Эйприл подскочила на ноги, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу. И она оказалась права — к дому подъезжал Хоппер. Когда они выскочили на покосившееся крыльцо старенького дома, перед ними предстал мрачный, словно грозовая туча, Хоппер. Его лицо было каменным, не выражающим никаких эмоций, но в глубине тёмных, запавших глаз читалось что-то тяжёлое, почти виноватое. Он медленно, с какой-то тягостной неохотой, достал с багажника своей видавшей виды полицейской машины велосипед Уилла. Велосипед, который она видел всего несколько часов назад, когда Уилл радостно крутил педали, направляясь домой. Эйприл с трудом сглотнула. Ком в горле стал таким большим, что дышать было почти невозможно. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая похоронный марш. Она понимала, что это плохо, очень плохо. В доме Джойс, не дожидаясь никаких объяснений, сразу же набросилась на Хоппера с вопросами. — Он просто лежал там? — Её голос дрожал от страха и отчаяния. — Да, — ответил Хоппер коротко, избегая её взгляда. Его голос звучал глухо, как будто он уже перебрал в голове все возможные варианты, но ни один из них не казался правильным, ни один не давал утешения. — Один из моих парней нашёл его на обочине леса. Больше ничего. Пока остальные, словно в замедленной съёмке, обсуждали дальнейшие действия, а два офицера, Кэллахен и Пауэлл, бесцеремонно рылись в комнате Уилла, словно искали ответы на вопросы, Эйприл опустилась на старенький, продавленный диван. Голова раскалывалась от напряжения и недосыпа — она с силой надавила пальцами на виски, пытаясь выдавить из себя хоть одну здравую мысль, хоть какую-то идею, которая могла бы помочь. — Чёрт, — прошептала она одними губами, закрывая глаза. — Неужели он правда пропал? — Неужели всё это происходит на самом деле? Глаза предательски наполнились слезами, обжигая веки. Картинки, словно кадры из фильма ужасов, всплывали перед глазами против её воли: Уилл, запертый где-то в тёмном, сыром подвале... Уилл, кричащий о помощи, но никто не слышит его... Уилл, где-то совсем один, в темноте и страхе... Слеза, предательски сверкнув, скатилась по щеке. Эйприл резко вытерла её рукавом старой куртки, но на смену ей уже катилась следующая, и следующая. Она не могла остановить поток слёз. Диван прогнулся рядом от веса ещё одного тела. Джонатан, стараясь не шуметь, сел к ней поближе, кладя свою руку поверх её. — Всё будет хорошо, Эйп, — сказал он тихо, пытаясь её успокоить. В его голосе звучала какая-то обречённость. Эйприл фыркнула, отворачиваясь от него. — Это я должна утешать тебя, а не ты меня, Джо. — Она чувствовала себя виноватой в том, что позволила себе расслабиться, что отпустила Уилла одна, что решила озвучить. — Я должна была поехать с ним, если бы… если бы я только… Джонатан тут же прервал ее и строго сказал. — Даже не думай винить себя, Хоппер предположил, что скорее всего, Уилл вернулся домой и тут уже что-то произошло, а я должен был быть здесь. Я… — парень шмыгнул носом, на что девушка погладила его руку, затем он продолжил. — Ты и так сполна помогаешь нам, — ответил он, слегка сжимая её руку. — Просто будь рядом. Задняя дверь внезапно распахнулась — Джойс, срывающимся голосом, ввела в дом Смайла, старого, облезлого пса. Пёс, обычно такой шумный и непоседливый, сейчас шёл тихо, прижав уши к голове, как будто чувствовал, что происходит что-то нехорошее. Его нос дрожал, пытаясь уловить какой-то знакомый запах, но, казалось, он ничего не находил. Через несколько долгих, мучительных минут в дом, словно ураган, ворвался Хоппер. Его лицо было красным от напряжения, жилы на шее напряглись, словно струны. — Я собираю поисковый отряд, — заявил он, оглядывая всех присутствующих. — С волонтёрами, с добровольцами — будем прочёсывать лес. — Я с тобой, — твёрдо сказала Эйприл, вставая с дивана. Она больше не могла сидеть сложа руки. — Нет, ты... - начал было возражать Хоппер. — Не спорь, Джим. Я иду, — перебила его Эйприл, смотря прямо в его глаза. — Я знаю этот лес не хуже вас. Он посмотрел на неё долгим, оценивающим взглядом — и впервые за сегодня в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение. Короткий, едва заметный кивок головой. Эйприл быстро обняла Джойс и Джонатана на прощание — их тела были напряжёнными, словно натянутые струны. От Джойс пахло краской и кофе, от Джонатана — чем-то древесным и чуть-чуть потом. — Мы найдём его, — прошептала она, стараясь вселить в них хоть немного надежды. Но ночь, долгая и мучительная, принесла только разочарование. Фонари, словно слепые глаза, выхватывали из непроглядной темноты лишь мокрые корни деревьев, скользкие от дождя камни и пустые бутылки из-под пива, брошенные кем-то в лесу. Голоса волонтёров, сначала громкие и уверенные, к утру стали хриплыми и усталыми. — Уилл! УИЛЛ! Уилл Байерс! - разносилось эхом по ночному лесу. К рассвету, измученные и обессиленные, они вернулись в полицейский участок с пустыми руками. Хоппер сидел за своим столом, сжимая в кулаке старый, гранёный стакан, наполненный янтарной жидкостью, пахнущей виски. Его глаза были красными от бессонной ночи, а на лице застыло выражение безысходности. — Где он, Хопп? — спросила Эйприл тихо, подходя к его столу. Он не ответил. Просто сжал стакан в руке ещё сильнее, так, что костяшки пальцев побелели, словно мрамор. Затем резко встал и обнял крестницу, утешительно поглаживая по чуть отросшим волосам. За окном занимался новый день, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Но для них этот день не принёс ничего, кроме страшной догадки, которая постепенно становилась ужасающей правдой:

Уилла больше не было.