Глава 11. Линии разлома человечности.

Вечерний воздух Хокинса был прохладен и свеж после дневной жары, когда Эйприл вышла из дома Уиллеров. Она задержалась на крыльце, чувствуя, как легкий ветерок касается её щёк, заставляя кожу покрыться мурашками. Глубоко вздохнув, девушка попыталась унять дрожь в руках, оставшуюся после странных событий в комнате Майка — слишком много вопросов, слишком мало ответов. Она провела ладонью по лбу, стряхивая напряжение, и только тогда заметила, как небо над крышами окрасилось густым оранжевым цветом. Мотоцикл стоял за домом — тяжелый, черный, с тускло поблескивающими в угасающем свете дня хромированными деталями. Эйприл провела пальцами по сиденью, словно проверяя, на месте ли реальность, а затем резко дернула ручку зажигания. Двигатель взревел, нарушив вечернюю тишину, будто разделяя её нетерпение и тревогу. Она села, поправила ремешок шлема и выехала на дорогу, чувствуя, как ветер треплет волосы, а сердце начинает биться быстрее. Центр городка встретил её привычной картиной: несколько машин у заправки, пара прохожих, спешащих по своим делам, и уютное, почти домашнее свечение витрин небольших магазинчиков. Где-то вдалеке лаяла собака, а из открытого окна аптеки доносились приглушённые голоса. Остановившись у кинотеатра, Эйприл заглушила двигатель и вытащила из сумки стопку листовок. Фотография улыбающегося Уилла смотрела на неё с плаката, и сердце болезненно сжалось. Она провела пальцем по бумаге, разглаживая мятую складку у края, и пробормотала себе под нос: — Начну отсюда... Внутри кинотеатра пахло попкорном, старым ковром и чем-то ещё неуловимо уютным, как будто здесь время шло медленнее. Доска объявлений висела рядом с кассой, заставленная афишами новых фильмов, рекламой местных мероприятий и пожелтевшими объявлениями о пропавших кошках. Из подсобки появился мистер Кларк — седовласый старичок с добрыми глазами, в которых отражалась вся история этого городка. Его густые брови взметнулись вверх, когда он увидел Эйприл, и лицо озарилось мягкой улыбкой. — Чем могу помочь, юная леди? — его голос был хрипловат, но тёплый, словно шерстяной плед. Эйприл с трудом удержала дрожь в голосе, показывая плакат. — Можно повесить листовку о пропавшем мальчике? Это... Уилл Байерс и… Старик вздохнул так тяжело, что, казалось, на его плечи легла вся боль города. — Ах, этот несчастный случай с Байерсом... Конечно, вешай на самое видное место, — он подошёл ближе, осторожно взяв у неё листовку. — Давай-ка я помогу. Такие вещи нельзя оставлять без внимания. Они вместе прикрепили плакат к самому центру доски. Мистер Кларк аккуратно разгладил уголки, чтобы ничего не мешало фотографии. Его пальцы дрожали. — Надеюсь, мальчуган найдётся, можешь повесть листовку снаружи — прошептал он, и в его глазах Эйприл увидела неподдельную грусть, смешанную с тревогой. — Спасибо, мистер Кларк, — тихо сказала она, чувствуя, что поддержка этого старика значит больше, чем можно выразить словами. Следующей остановкой стал Safeway. Магазинчик из которого девушку благополучно уволили, когда она оставила его, что бы последовать за Джонатаном в поисках Уилла. Она уже собиралась войти, когда взгляд зацепился за знакомый силуэт — у тротуара стоял блестящий BMW. Сердце провалилось куда-то в живот. — Нет, только не Харрингтон... — она поморщилась, с трудом подавляя раздражение. Внутри магазина пахло моющими средствами и свежим хлебом. За кассой копошился Гаррет — её бывший коллега, с вечно недовольным выражением лица. Он поднял глаза, как только услышал звон колокольчика на двери, и тут же скривился. — Ну что, вернулась? — проворчал он, будто Эйприл была последним человеком, кого он хотел бы видеть сегодня. — Не за работой, — спокойно ответила она, показывая листовки. — Можно повесить объявление? Гаррет что-то буркнул себе под нос, но нехотя кивнул, не сводя с неё подозрительного взгляда. Эйприл уже подошла к доске объявлений у входа, когда из-за стеллажей с чипсами раздался раскатистый смех, заставивший её сжаться. — Ну супер... — прошептала она, чувствуя, как ладони становятся влажными. Не успела она прикрепить первый плакат, как за спиной раздался мерзкий, слащавый голос. — О, смотрите-ка, кто решил нас осчастливить своим присутствием! Томми Хьюз стоял в проходе, самодовольно ухмыляясь. Его правая рука лежала на плече Кэрол, которая смотрела на Эйприл с плохо скрываемым презрением. В руках она держала пару банок пива. Чуть поодаль, рассматривая стеллаж с алкоголем, стоял Стив Харрингтон — он делал вид, что рассматривает бутылки, но взгляд его был насторожен. — Томми, ты сегодня особенно остроумен, — не оборачиваясь, бросила Эйприл, натягивая на лицо равнодушную маску. — Видимо, использовал все свои мозговые клетки на этот каламбур. Кэрол фыркнула, пряча улыбку за рукой. — Пытаешься казаться крутой? Эйприл глубоко вдохнула, чувствуя, как злость подступает к горлу. Она медленно повернулась, прижимая листовки к груди— О, Кэрол заговорила! Я уж думала, ты только умеешь висеть на Томми, как дешёвое украшение и жевать жвачку с открытым ртом. — Ты бы поостереглась со словами, наркоманка — Томми шагнул ближе, его лицо исказилось в злой ухмылке. — Может ты пацана за дозу и убила. Кто вас знает, угашенных. Стив молчал, но его плечи напряглись, а взгляд стал ещё более мрачным, когда он перевел его со стеллажей на них. Он будто хотел что-то сказать, но сдержался. — Знаешь, — Эйприл пристально посмотрела на Томми, гадая, как такие люди вообще могли существовать, — если бы у тебя было хоть немного сочувствия, ты бы не тратил время на глупые шутки, а помог бы искать Уилла. Но, наверное, у тебя и на это мозгов не хватит. Эйприл, не дожидаясь продолжения, вышла из магазина, хлопнув дверью так, что стекло в ней дрогнуло. На улице она принялась крепить листовку к столбу, стараясь не обращать внимания на дрожь в руках. Но не успела она закончить, как троица вывалилась из магазина. Томми нарочно толкнул её плечом, заставив листовку съехать вбок. — Осторожней, Эйприл, а то ещё что-нибудь потеряешь, — язвительно бросил он, не скрывая довольства, перекладывая пакет с дюжиной банок пива в другую руку и пошел дальше, за ним хвостиком прошагала Кэрол, хихикая. — Чёрт! — сквозь зубы выругалась Эйприл, осторожно отклеивая плакат, чтобы прикрепить его ровно. Какие же они мерзкие ублюдки. Сзади вновь послышался смех Кэрол. Не отвлекаясь от работы, девушка боковым зрением заметила фигуру рядом с собой. “Он издевается?” Стив, изучающий ее профиль , тихо сказал. — Эйприл... — в его голосе прозвучала нотка сожаления, но девушка уже не слушала, лишь громко фыркнула, показывая свое отношение ко всей этой ситуации. Она была занята своим делом — и ничто не могло её остановить. Стив выдохнул, вновь посмотрев на нее, но ничего не сказал и направился к своим друзьям. Справившись с работой, Эйприл отошла на несколько шагов, чтобы оценить результат. Она прищурилась, выпрямив спину и чуть наклонив голову — листовка держалась ровно, фотография Уилла была хорошо видна, а надпись: «Вы меня видели» бросалась в глаза каждому прохожему. На миг девушка испытала удовлетворение: Уилл найдется, может не сразу, но найдется. С этой позитивной мыслью, Эйприл развернулась в сторону аптеки, но ее взгляд зацепился за кинотеатр и три фигуры, стоявшие рядом. Обернувшись, она тут же застыла, будто вросла в асфальт. Внутри всё сжалось в ледяной комок, в груди бешено заколотилось сердце, а по венам разливалась горячая, почти жгучая злость. Всего в каких-то метрах от неё Томми Хьюз, склонившись, что-то яростно выводил на плакате о пропавшем мальчике маркером. Кэрол, стоявшая рядом, заливалась смехом, её звонкий голос резал слух, а Харрингтон… он просто стоял и смотрел, сложив руки в карманы своей спортивной куртки. Его лицо было отрешённым, будто происходящее его не касалось вовсе. “Ублюдки”, - пронеслось в голове у Эйприл, и она стиснула зубы так, что на мгновение заболели челюсти. Эйприл рванулась к ним, чувствуя, как с каждой секундой злость вытесняет остатки страха и усталости. Она уже на ходу услышала обрывки их разговора, что доходили до нее, словно через толщу воды: — Да ладно тебе, Стив, просто шуточка! — смеялся Томми, не отрываясь от листовки, продолжая рисовать что-то на улыбающимся лице Уилла. — Может, его инопланетяне забрали, а? Или он сам сбежал — от такой-то семейки... — Томми, заткнись, правда хватит, — глухо бросил Стив, потянувшись одной рукой к локтю Томми, но его рука тут же была перехвачена ладошкой Кэрол. Харрингтон сжал губы и посмотрел на рыжую. — Да расслабься ты, — Кэрол хлопнула его по плечу, привлекая внимание обратно к их шутке, продолжая хихикать. — Это ничего, просто прикол. Эйприл больше не могла слушать. Она подошла так быстро, что Томми не успел отреагировать: со всей силы она толкнула его в плечо, и тот едва не потерял равновесие. Листовки, которые она сжимала в руках, разлетелись по асфальту, но ей было всё равно. — Ты совсем охренела?! — взвизгнул Томми, хватаясь за Кэрол и Стива, чтобы не упасть. Лицо Кэрол вытянулось от шока и боли. Рука Томми зацепилась за ее волосы, больно дёрнув. Тут же пискнув, Кэрол перевела свои больше глаза и сразу нашла взглядом разъяренную Эйприл. Эйприл же шагнула вперёд, в упор глядя в глаза Томми. Такие мерзкие, полные недоумения и злорадства. — Закрой свою пасть, ублюдок! — голос её дрожал от ярости и ей показалось, что она вот-вот и вправду зарычит. Стив попытался встать между ними, подняв руки, будто мог этим успокоить бушующую бурю. — Эй, эй, спокойно! Не надо, ладно? — в его голосе прозвучала настороженность, он явно не хотел быть частью этого конфликта. — Заткнись, Харрингтон! — Эйприл почти зарычала, её пальцы сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки, а отросшие ногти больно впились в ладони. — Ты хоть представляешь, что чувствует его мать сейчас? Его брат? Вы, вы просто… — она запнулась, голос дрогнул, — вы превращаете это в шутку! В шутку мать вашу! Томми презрительно скривил губы, собираясь бросить очередную колкость, но Эйприл не дала ему ни шанса раскрыть его мерзкий рот. — Он всего лишь ребёнок! — она почти рычала, — Он мог… он мог сейчас лежать где-то в лесу, один, напуганный, замёрзший… или хуже… — к её ужасу голос дрогнул, глаза предательски увлажнились, но она не собиралась плакать перед ними. — Если вы так ненавидите меня, хорошо. Если вы так хотите сделать мне больно, прошу. Но не смейте впутывать сюда Уилла и его семью. Вы не смеете глумиться над этим. Не над Уиллом, который ничего вам не сделал. На мгновение вокруг повисла тишина, но ненадолго. Томми, лишь фыркнул, его лицо оставалось каменным, будто чужая боль для него не существовала, затем на его лице вновь появилась плотоядная ухмылка, а в глазах вновь стали плясать чертята. Томми Хьюз - безнадежный, пропавший человек. Переведя взгляд с Тома на Кэрол, Эйприл горько усмехнулась. Рыжая перестала смеяться, опустив глаза в пол и интенсивно жевала нижнюю губу. Видимо, в этот момент она вспомнила о своей младшей сестре, и на секунду на её лице мелькнуло сомнение, которое тут же улетучилось, стоило руке Томми коснуться ее волос в извиняющимся жесте. Но больше всего Эйприл поразил Стив, хотя она давно должна была привыкнуть к этому. Парень стоял отрешённо, не поднимая взгляда. Его губы были сжаты в тонкую линию, а выражение лица стало непроницаемым, словно он носил маску. Эйприл подошла к нему вплотную, заставляя встретиться взглядом. Стив попытался отвести глаза, но она не позволила, вновь встав перед ним. — Знаешь, что самое мерзкое? — её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём звучал ледяной упрёк. Глаза Стива словно умоляли ее прекратить. —Ты мог бы остановить это. Ты мог бы хотя бы попытаться быть человеком. Но ты выбрал то, что выбрал. Поздравляю, Харрингтон — ты именно такой, каким я тебя всегда считала: пустым, трусливым и жалким. Стив открыл было рот, будто хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. На его лице мелькнула тень боли, но он не произнёс ни звука, продолжая разглядывать ее лицо. Эйприл резко развернулась, смахнув крупицы слёз с лица тыльной стороной ладони, и поспешила к своему мотоциклу. Она не стала подбирать выпавшие листовки — в этот момент ей было всё равно. Сердце бешено колотилось, грудь сдавило от злости и обиды, а перед глазами всё плыло. Она завела мотоцикл, не глядя ни на кого, и, срываясь с места, помчалась прочь от этого проклятого магазина, от этих людей, от их пустых взглядов и жестоких шуток. Её не волновало, что Стив, не дождавшись, пока Томми и Кэрол уйдут, молча наклонился и начал собирать разбросанные листовки, под осуждающий взгляд Тома и насмешливое фырканье Кэрол. Харрингтон аккуратно сложил их, задержавшись взглядом на улыбающемся лице Уилла. Его руки чуть подрагивали. Что бы стоящие рядом подростки не заметили этого, Стив сжал листовки, продолжая разглядывать фотографию пропавшего ребенка, но его лицо оставалось все таким же нечитаемым — где-то между злостью на себя, стыдом и чем-то ещё, что он сам себе боялся, признаться. Виной. *** Эйприл проснулась с ощущением, будто кто-то за ночь засыпал ей мозги песком. Серое утреннее солнце пробивалось сквозь занавески, рисуя на потолке трейлера причудливые узоры. Она медленно моргнула, пытаясь собрать воедино обрывки мыслей. Голова гудела, будто после ночной вечеринки, хотя единственным её "вечерним развлечением" были слёзы и бессонница. Потрескавшиеся губы слиплись, когда она попыталась зевнуть. В воздухе витал знакомый запах - дешёвый кофе, оставленный Хоппером, смешанный с затхлостью старого трейлера. Эйприл потянулась, услышав характерный хруст позвонков. Её тело болело так, будто всю ночь она провела в драке, а не в постели. — Чёрт... — прошептала она, проводя ладонью по лицу, ощущая под пальцами следы от подушки на щеке. Вчерашний день оставил после себя тяжёлое похмелье эмоций. Воспоминания всплывали обрывками: тёмные глаза Одиннадцати, полные недетской боли; мерзкий смех Томми; кровь из носа девочки; и тот момент, когда дверь захлопнулась сама по себе... Эйприл сжала веки, пытаясь отогнать эти образы. Она пнула скомканное одеяло ногой и поднялась, ощущая, как холодный линолеум леденит босые ступни. На кухонном столе лежала записка Хоппера, придавленная солонкой: "Не смей прогуливать школу. И поешь что-нибудь." Эйприл скривила губы в подобии улыбки. Его забота по-прежнему казалась ей неестественной, как будто он играл роль отца по сценарию, который не до конца понимал. Хотя девушка пыталась отдать ему должное, он старался, уже за это она была ему благодарна. Она любит его, но пропасть между ними была большой. Эйприл следом, скомкала записку и бросила в мусорное ведро, где она приземлилась поверх вчерашней коробки от пиццы. Ванная комната встретила её ледяным дыханием. Старый нагреватель снова не работал, о чём свидетельствовала лужица под ним. Эйприл повернула кран, и ледяная вода хлынула с металлическим скрежетом. Она умылась, резко вдохнув, когда холодные струи коснулись кожи. Капли воды скатились по шее под майку, заставив её вздрогнуть. Зеркало перед ней было покрыто пятнами, но отражение всё равно было безжалостно честным. Эйприл пристально рассмотрела своё лицо: — Ну и рожа... За последние недели она действительно немного набрала вес. Щёки уже не были такими впалыми, но всё равно напоминали ей те времена, когда еды никогда не хватало. Скулы всё ещё резко выделялись, как горные хребты на карте её несчастий. Круги под глазами стали менее тёмными, но теперь в них появилась новая глубина - тень постоянной усталости. Ключицы всё ещё выпирали, словно пытаясь прорвать кожу, но уже не так резко, как раньше. — Хоть не похожа на зомби, — пробормотала она, проводя пальцами по шее, где пульс отдавался учащённо. Одевалась она на автомате: чёрная водолазка, плотно облегающая тело; потрёпанные джинсы; митенки, скрывающие шрамы, были надеты под водолазку. Сейчас в них не было нужды, но они придавали ей успокоения. Последним штрихом стала кожаная куртка. Рюкзак, набитый не столько учебниками, сколько пустыми тетрадями, тяжело повис на плече. Завтрак она проигнорировала. Мысль о еде вызывала тошноту - желудок сжался в тугой узел ещё с вечера. Вместо этого она вышла на улицу, где её ждал верный мотоцикл, покрытый утренней росой. Школьная парковка встретила её почти пустотой. Слишком рано для большинства учеников. Эйприл припарковалась на своём обычном месте под голым клёном, чьи ветви скрипели на ветру. Она огляделась - машины Джонатана нигде не было видно, хотя он всегда приезжал на занятие пораньше. Это заставило её нахмуриться. Может, он всё ещё искал Уилла? Или... Она резко оборвала эту мысль, чувствуя, как в горле снова подступает ком. Кабинет литературы пах старыми книгами и меловой пылью. Кроме неё в классе были только Сайлас - тот самый тихоня, который всегда сидел, сгорбившись, будто пытаясь стать невидимкой, и Майла - девочка-призрак, чьё присутствие можно было заметить только по шелесту страниц. Эйприл плюхнулась на своё место у окна, положив голову на сложенные руки. Холодное руки щекотали лоб. Урок прошёл как в тумане. Голос миссис Браун - размеренный, методичный - звучал где-то далеко, будто из-под воды. Эйприл машинально записывала что-то в тетрадь, но её почерк становился всё более неразборчивым, буквы расползались, как тараканы. Мысли упорно возвращались к вчерашнему дню: к подвалу Уиллеров, к той странной лысой девочке, к её взгляду, полному чего-то... нечеловеческого. — Мисс Картер, останьтесь, пожалуйста, после урока. Фраза вырвала её из оцепенения. Эйприл моргнула, осознавая, что вокруг уже поднимается шум - стулья скрипят, сумки звенят молниями. Она не заметила, как пролетели эти сорок пять минут. Миссис Браун - женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и глазами цвета старых монет - сидела за своим столом, перебирая стопку работ. Очки сползли на кончик носа, отражая тусклый свет ламп. — Подойдите, — она указала на стул рядом жестом, каким, наверное, приглашала учеников ещё тридцать лет назад. Эйприл неуверенно подсела, вдруг осознав, как громко стучит её сердце. Ладони стали влажными, и она незаметно вытерла их о джинсы. — Ваше эссе о проблеме отчуждения в "Над пропастью во ржи"... — учительница положила перед ней листок, испещрённый аккуратными пометками красной ручкой. — Оно исключительно. Эйприл замерла. В ушах зазвенело. Она посмотрела на свою работу - три страницы, написанные ночью, между приступами тревоги. Красных пометок почти не было. — Я... э... спасибо, — она прочистила горло, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Вы уловили суть Холдена Колфилда так, как не смогли многие мои ученики, — миссис Браун улыбнулась, и в этот момент её лицо стало мягче, моложе. — Эта работа заслуживает не просто пятёрки, а настоящей похвалы. Эйприл опустила взгляд, внезапно заинтересовавшись узором на своей митенке. Похвала была... неожиданной. Непривычной. Как тёплый дождь после долгой засухи. — Просто... я понимаю его, — тихо сказала она, сжимая и разжимая пальцы. — Это видно, — учительница кивнула, и в её взгляде было что-то, от чего Эйприл захотелось спрятаться. — Продолжайте в том же духе. Выйдя из кабинета, девушка глубоко вздохнула. Воздух в коридоре пах мокрой тряпкой, уборщица в конце коридора мыла пол, своевременно надо сказать и дешёвым парфюмом старшеклассниц. Эйприл зачесала волосы назад, чувствуя странное тепло в груди. Кто-то заметил. Кто-то оценил. Это было... ново. И тут кто-то врезался в неё с такой силой, что её рюкзак соскользнул с плеча. — Ой! Эйприл едва удержала равновесие, схватившись за стену. Перед ней стояла девушка её роста - каштановые волнистые кудри, отдающие рыжиной, растрёпанные, будто она только что вылезла из сушилки, широко раскрытые голубые глаза и рот, образующий идеальную букву "О". — О боже, прости, я такая неуклюжая, честное слово, иногда мне кажется, что я так и не научилась ходить в детстве, потому что до сих пор врезаюсь во всё подряд, и мой папа говорит, что я как щенок, который не знает размеров своего тела, и... Эйприл моргнула, пытаясь уловить суть этого словесного водопада. Голова снова начала пульсировать в такт быстрой речи незнакомки. — Всё окей, забей, — она махнула рукой, поправляя рюкзак и собираясь уйти. — Подожди! — девушка снова преградила ей путь, жестикулируя так активно, что чуть не задела проходящего ученика. — Ты вчера круто долбанула Томми, там, около кино. Я сама хотела высказать ему за ту херню, что он творит, но ты меня опередила. Эйприл подняла бровь, изучая незнакомку. Темно-синие глаза из-за освещения, веснушки, растянутый свитер с выцветшим принтом какой-то музыкальной группы. — Я Робин, кстати, — девушка улыбнулась, и её лицо сразу стало очень... живым. — Эйприл. — Эээ... хотела сказать, что ты хорошо держишься, — Робин внезапно стала серьёзной, её голос потерял прежнюю прыть. — Я знаю, ты дружишь с Байерсами, и этот мальчик... наверняка был важен для тебя. Был. Слово впилось в сознание, как гвоздь. Эйприл почувствовала, как сжимается горло. Воздух внезапно стал густым, как сироп. Робин заметила её реакцию и тут же затараторила снова, её руки задвигались, как у дирижёра. — О чёрт, я сказала херню, да? Прости, правда, просто иногда мои мысли быстрее меня, и мой рот не успевает их фильтровать, мама говорит, что мне нужно думать, прежде чем говорить, но у меня это как-то не очень получается, и... — Всё в порядке, — Эйприл слабо улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу спадает. — Спасибо. Робин закрутила прядь волос вокруг пальца, внезапно смутившись. В коридоре за их спинами уже начинала собираться толпа - перемена в разгаре. — Ну... вроде всё. Приятно познакомиться официально. Эйприл присмотрелась к ней. Что-то в этом лице казалось знакомым, но она не могла понять, что. — Мы... разве уже были неофициально? Робин усмехнулась, и её нос сморщился забавно. — Мы ходим на одни музыкальные занятия у мисс Клик. Хотя в последнее время тебя там не видно. Я помню, как она пыталась заставить сыграть тебя на скрипке, ты резанула смычком так, что пара струн лопнула, после этого она перестала давать тебе инструменты. Эйприл смутилась. Она действительно бросила занятия где-то в конце октября. Музыкальный слух у нее отсутствовал - это точно. — Да, я.… всё навалилось, — она пожала плечами, избегая прямого взгляда. — Понимаю, — Робин кивнула, и в её глазах не было привычного Эйприл осуждения, лишь смущение их диалогом. Видимо Робин было так же сложно заводить новые знакомства, как и Эйприл, но по какой-то причине, они обе все ещё стояли друг напротив друга. И к удивлению, Эйприл не ощущала особого дискомфорта, но и стояла молча, пока Робин, по видимому, не решила взять все в свои руки. — Слушай, если захочешь потусоваться или что-то вроде этого - подходи на занятие. Отвлечёшься хоть как-то. Ладно, бывай! Она отсалютовала двумя пальцами у виска и скрылась в толпе, оставив после себя лёгкий шлейф чего-то цитрусового. Эйприл стояла, переваривая этот странный разговор. Робин была... ураганом. Сначала извинения, затем восхищение, потом соболезнования, а в конце - предложение "потусоваться" и быстрое ретирование от Эйприл. Это было дико. Непривычно. Но... приятно. Звонок на урок прозвенел, вырвав её из раздумий. — Чёрт, — пробормотала она, направляясь к кабинету истории, но теперь в её шаге было чуть больше лёгкости. Школьный день тянулся мучительно долго, словно кто-то замедлил ход времени специально, чтобы продлить мучения Эйприл. Солнце уже клонилось к закату, бросая косые оранжевые лучи через грязные окна коридоров, превращая их в клетки из света и тени. Она так и не увидела Джонатана за весь день - ни на уроках, ни в столовой, ни у его шкафчика. Это беспокойство грызло её изнутри, смешиваясь с остатками вчерашнего гнева и сегодняшней усталостью. Нервы были натянуты как струны, когда её чуть не сбили с ног во второй раз за день. Но если первая встреча с Робин оставила после себя странное тепло, то теперь перед ней стояла Николь - эта рыжая моль, вечно кружащая вокруг Кэрол в надежде попасть в её "элитный" кружок. Девушка промчалась мимо, даже не извинившись, её рыжие кудри развевались как огненный шлейф, направляясь к спортзалу. Там, конечно же, была Кэрол, ожидающая начала баскетбольной игры, где должны были играть Хьюз и Харрингтон. Эйприл подошла к своему шкафчику, резко повернув комбинацию замка. Металл был холодным под пальцами, покрытыми мелкими царапинами. Она выгрузила ненужные учебники, которые громко шлёпнулись на дно шкафчика, когда её вдруг осенило - проявочная! Если Джонатан где-то в школе, то только там. Красный свет в фотолаборатории ударил по глазам, заставив на мгновение ослепнуть. Воздух был густым от запаха химикатов - резкого, едкого, въедливого. В этом кровавом полумраке она разглядела сгорбленную фигуру Джонатана, который вздрогнул и поспешно сунул в сумку несколько только что проявленных фотографий. — Ну привет, фотограф, — саркастично бросила Эйприл, переступая порог, смотря на парня со смесью обиды и радости. Джонатан обернулся, и она увидела, как его лоб блестит от пота, а тёмные волосы прилипли к вискам. Его глаза были слишком широко раскрыты, а пальцы нервно дёргали молнию на сумке в попытке застегнуть. — П.. привет, — пробормотал он, слишком быстро, слишком неестественно. — Прости, просто... работал над проектом. Они вышли из проявочной в пустой коридор, где Эйприл тут же начала свою лекцию, пока они шли к его машине. — Ты вообще представляешь, что я думала? Ни звонка, ничего! Весь день ни слуху, ни духу! Уилл пропал, черт Джо, а ты... Но её слова застряли в горле, когда они подошли к месту где припарковался Джонатан. У его машины уже была "весёлая" компания. Стив Харрингтон сидел на капоте с той небрежной грацией, которую он всегда демонстрировал - одна нога свисала вниз, другая согнута в колене, рука опиралась о колено, вторая вальяжно свисала. Он выглядел расслабленным, но плечи были неестественно напряжены. Николь примостилась рядом, как верный пёс, а Томми и Кэрол буквально навалились на дверцу машины, слившись в пошлых объятиях. Заметив Джонатана, вся четвёрка моментально оживилась, будто стая голодных гиен почуяла лёгкую добычу. Стив, до этого лениво развалившийся на капоте машины, соскользнул вниз, вмиг собравшись и став настороженным. Томми и Кэрол нехотя оторвались друг от друга, бросив друг другу заговорщические взгляды — предвкушение очередного зрелища сверкало у них в глазах. — Привет, — начал было Стив, но Джонатан резко перебил: — В чём дело? — он шагнул вперёд, инстинктивно выпрямив спину и слегка заслоняя собой Эйприл. В этот момент он выглядел гораздо выше и старше, чем обычно — решимость и тревога смешались на его лице. Этот жест вызвал у Эйприл странное ощущение: что-то тёплое и неожиданно нежное сжалось у неё в груди. Она не позволила себе расслабиться и тут же поравнялась с Джонатаном, становясь плечом к плечу — пусть даже против всей этой компании. Джонатан бросил на неё короткий, обеспокоенный взгляд, в котором читалась немая просьба: "Не вмешивайся, пожалуйста". Но Эйприл уже не могла отступить. Стив стрельнул взглядом в Эйприл, потом снова перевёл внимание на Джонатана. — Николь рассказала нам о твоих... работах, — он кивнул в сторону рыжей девушки, которая стояла чуть поодаль, смотря на Джонатана, будто это всё было её заслугой. Эйприл нахмурилась, не понимая, о чём речь, но решила пока не вмешиваться, внимательно следя за каждым движением противников, словно хищник, ожидающий удобного момента для атаки. Кэрол тут же подхватила, играя с прядью своих светлых волос, будто демонстрируя свою беззаботность. — Было... интересно. — Да, занятное дело, — Томми широко ухмыльнулся, его глаза блестели от предвкушения унижения. Он явно наслаждался каждой секундой этого спектакля. — Мы бы хотели взглянуть, знаешь, как ценители искусства. — Стив упорно игнорировал Эйприл, будто её присутствие не имело значения, чего нельзя было сказать о Томми: его взгляд буквально прожигал её насквозь. — Да, может, и Эйприл откроется нам с другой стороны, — добавил Томми, подмигнув ей с наглым видом. Кэрол тут же ткнула его локтем, а Стив устало попросил его помолчать. Вся сцена напоминала плохо срежиссированный спектакль, где каждый знал свою роль, кроме Джонатана и Эйприл. — Что происходит? — наконец не выдержала Эйприл, бросая требовательный взгляд на Стива. — То, что тебя не касается, Картер, — холодно отрезал Стив, не сводя глаз с Джонатана, который будто сжался под этим взглядом, выглядя ещё более смущённым и потерянным. Томми и Кэрол заулюлюкали, словно подливая масла в огонь. Их смех был злорадным, режущим уши. — Больно разговорчивым стал Волосаррингтон? — Эйприл почувствовала, как гнев поднимается по её телу, как ртуть в старом ртутном термометре. На её выпад Стив напрягся, но предпочёл промолчать, сжав губы в тонкую линию. Джонатан, судя по всему, пытался уйти от конфликта. Он не хотел эскалации, но и не собирался отступать. — Не понимаю, о чём ты, — бросил он, протискиваясь к машине, хватая Эйприл за запястье и мягко, но настойчиво, увлекая её за собой. В этот момент напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Да что ты? — Стив сделал шаг вперёд, его глаза сузились, он явно не собирался отпускать ситуацию. В этот миг Томми, двигаясь с проворством крысы, выхватил сумку с плеча Джонатана. Стив издал наигранно сожалеющий звук, словно всё происходящее — шутка, а не унижение. Эйприл тут же рванулась вперёд, но Томми ловко, будто отрепетировано, передал сумку Стиву. — Верни сумку! — потребовала она, её голос дрожал от ярости. — Пожалуйста, — тише добавил Джонатан, и в этом "пожалуйста" было столько боли и страха, что даже Кэрол на секунду перестала улыбаться. — О Боже, как он дрожит, — Стив притворно покачал головой, небрежно роясь в сумке. — Наверняка есть что скрывать. Эйприл снова попыталась перехватить внимание, но Стив лишь мельком взглянул на неё, поджав губы, прежде чем отвернуться. Он поставил сумку на капот, не давая Джонатану ни малейшего шанса вернуть её, и продолжил копаться внутри. — Джек-пот! — вдруг воскликнул Стив, его голос прозвучал как выстрел. Он достал пачку фотографий и начал раздавать их Томми и Кэрол, с издёвкой комментируя каждую. — Вот это я понимаю — настоящий талант. Эйприл переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. Сердце стучало где-то в горле, ладони вспотели. Стив выхватил фотографии обратно из рук Кэрол и Томми, под их возмущенное “эй” и протянул их ей. Она взяла снимки — и сразу почувствовала, как по щекам разливается жар. На фотографиях были они: Стив, Нэнси, Томми, Кэрол — у бассейна в доме Харрингтонов. Один кадр — Стив и Нэнси в воде, смеющиеся, беззаботные, как будто весь мир существует только для них. Другой... Эйприл зажмурилась на секунду: на фото Нэнси снимала верхнюю часть одежды, её спина была повёрнута к камере. Слишком личное, слишком уязвимое. Эйприл подняла глаза на Джонатана. Он стоял, опустив голову, его уши пылали алым, а плечи были напряжены до предела. — О, ну посмотрите на него, — Стив развёл руками, будто приглашая всех оценить позор Джонатана. — Ему стыдно. Вот такой друг у тебя, Картер? Он продолжал разглагольствовать о "правильности", его голос звучал громко и самодовольно, когда Эйприл холодно перебила. — Тебе ли говорить о правильности, Харрингтон? — её слова были как плеть, и она с удовлетворением отметила, как Стив напрягся, а его глаза впились в неё с такой интенсивностью, что ей стало физически жарко. Стив понял, о чем она говорит, с особой ясностью. Их вчерашняя встреча. Разрисованный плакат пропавшего мальчика. В этот момент между ними будто проскочила искра — смесь злости, обиды и чего-то ещё неразрешённого. Они могли наговорить друг другу много чего, но Нэнси появилась, как раз вовремя. Она подошла быстро, настороженно, её лицо было встревоженным. Внимание всей компании мгновенно переключилось на неё, и даже она не избежала ядовитых комментариев Кэрол и Томми, которые тут же начали перешёптываться, оценивая её внешний вид и поведение. Стив выхватил фотографии из рук Эйприл и протянул их Нэнси. Та молча посмотрела на снимок, затем на Джонатана. В её глазах смешались шок, разочарование и, возможно, что-то похожее на жалость. — Видите? Он прекрасно понимает, что это плохо, — Стив подошёл к Джонатану, демонстративно игнорируя испепеляющий взгляд Эйприл. — Но... так ведут себя извращенцы. В этот момент атмосфера вокруг стала тяжёлой, как перед грозой. Каждый взгляд, каждое движение были наполнены напряжением, и казалось, что вот-вот что-то сломается — кто-то сорвётся, кто-то перестанет молчать, и последствия будут необратимы. Стив медленно вытянул руку, и с преувеличенной заботой, почти театрально, начал отряхивать и поправлять рубашку Джонатана, словно заботился о нём, но в каждом движении сквозила насмешка. Его пальцы задержались на плече Джонатана чуть дольше, чем нужно, и этот жест был не столько дружеским, сколько унизительным — почти как у взрослого, вытирающего грязь с лица непослушного ребёнка. — Это прогрессирует, и помочь им никто не сможет. С этими словами Стив с хрустом разорвал фотографии, сложив их пополам и безжалостно рвав бумагу на части. Обрывки с изображениями друзей, улыбок, летнего солнца, — всё это летело на землю, словно не имело никакой ценности. Эйприл почувствовала, как в ней взрывается новый вал ярости. Она рванулась вперёд, намереваясь отобрать хотя бы остатки, но Томми встал у неё на пути, ухмыляясь своей крысино-радостной ухмылкой. Его рука перехватила её за плечо, но встречаясь с её взглядом — полным такой злости, что, казалось, он мог прожечь дыру в его душе — Томми отшатнулся. Только кивок Стива заставил его окончательно отступить, и он пожал плечами, будто ему всё равно. — Всё нормально. Забирай, — Стив неожиданно спокойно протянул Джонатану его камеру. В этот момент на лице Джонатана мелькнула тень надежды и облегчения — он почти поверил, что худшее позади. Но радость длилась лишь долю секунды. Стив "случайно", с небрежной неосторожностью, выронил камеру прямо перед руками Джонатана. В воздухе повисло напряжённое ожидание, и вот — камера с глухим, страшным звуком ударилась о тротуар. Раздался хруст пластика и стекла, такой громкий, что даже птицы на ближайшем дереве вспорхнули. По асфальту покатились осколки объектива, отражая в себе искажённые лица всей компании. Многоголосое "Оооо" прокатилось по двору, как волна, и тут же настала тишина, густая и вязкая. Даже Томми, который обычно веселился громче всех, замер, словно не ожидал такого финала — хотя по его лицу скользнула тень удовлетворения. Эйприл застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. Она знала эту камеру — знала, ведь именно ее отец подарил ему ее на его тринадцатый день рождения. Эйприл помнила, как Джо был рад ею, как берёг. Это был не просто предмет — это был последний подарок отца его подруги, память о той части жизни, которая уже никогда не вернётся. Сердце Эйприл сжалось от боли. — Ты... — голос Эйприл дрожал от ярости, — конченный ублюдок! Стив встретился с ней взглядом, его кадык дёрнулся, будто он хотел что-то сказать или проглотить застрявшее в горле слово. Но привычная маска безразличия тут же вернулась на его лицо. Он отвернулся, будто ничего не произошло, и бросил через плечо. — Всё, идём, игра скоро начнётся. Он шагнул прочь, бросив на прощание странный, нечитаемый взгляд — в нём смешались злость, усталость и что-то ещё, что Стив тщательно скрывал даже от самого себя. Томми и Кэрол потянулись за ним, их смех постепенно стихал. Джонатан медленно опустился на колени рядом с разбитой камерой. Его движения были осторожными, почти благоговейными — он собирал осколки объектива, словно мог склеить ими разбитое прошлое. Его пальцы дрожали, а глаза были влажными. Нэнси, всё это время стоявшая в стороне, наконец наклонилась, чтобы помочь. Но вместо этого она подобрала разорванные фотографии, задержалась на мгновение, вглядываясь в них, и, не сказав ни слова, развернулась и ушла, когда Стив позвал её. Её шаги были быстрыми, почти беглыми, а плечи — напряжёнными. Эйприл, не в силах сдержать злость, послала Стиву вслед фак, вложив в него всё своё презрение и боль. Затем она повернулась к Джонатану, опустившись рядом с ним. — Что это было? Джонатан не сразу ответил. Он смотрел на осколки, будто надеялся, что, если будет достаточно долго смотреть, всё починится, само собой. — Я... пытался фотографировать весёлые моменты, — пробормотал он, не поднимая глаз. В его голосе слышалась горечь и отчаяние, как будто он винил себя за то, что эти моменты закончились вот так. Эйприл тяжело вздохнула. Она вспомнила, как советовала ему искать свет даже в самые тёмные дни, и поняла, что Джонатан воспринял её слова слишком буквально. — «Веселые моменты»? — Эйприл резко подняла голову. Её карие глаза, обычно тёплые и искрящиеся насмешкой, теперь были похожи на два куска закалённого янтаря, в которых плясал холодный огонь. Она смотрела на Джонатана так, будто могла прожечь в нём дыру одним взглядом. — Ты снимал Нэнси, когда она переодевалась? Джонатан застыл, как зверёк, пойманный в свете фар. Его пальцы сжались на обломке объектива так сильно, что кожа на костяшках побелела. Веки дрогнули. Молчание тянулось, становясь невыносимым, и оно говорило куда больше, чем любые оправдания. — Я... я не планировал этого, — наконец пробормотал он, не рискуя встретиться с её взглядом. Голос был глухим, сломленным, будто каждое слово давалось с трудом. — Это был случайный кадр. Я даже не заметил в тот момент... — Случайный? — Эйприл резко вскочила на ноги, и осколки камеры в её кулаке угрожающе звякнули. — Джонатан, ты же не такой. Ты не один из этих... — она замялась, пытаясь найти менее болезненное слово, но оно вырвалось само, резкое и беспощадное, — подглядывающих фриков! Джонатан наконец поднял на неё глаза. В них стояла такая мука, что Эйприл на мгновение стало стыдно за свою резкость, но она тут же подавила это чувство. Его губы дрожали, а в глазах плескалось отчаяние. — Я знаю, — его голос был едва слышен, словно он говорил только себе. — Это было глупо. Я просто... — Просто что? — Эйприл скрестила руки на груди, взгляд её был колючим, как морось перед грозой. — Я хотел запечатлеть настоящие моменты. Не эти... постановочные улыбки, которые все носят в школе. А что-то настоящее. И... — он замолчал, плечи его бессильно опустились, взгляд снова упал вниз. — И случайно снял Нэнси полуголой, — безжалостно закончила за него Эйприл. В её голосе звучала горечь, которая с каждой секундой становилась всё глубже. Джонатан резко встал, его движение было резким, почти болезненным. Лицо исказилось от обиды и боли. — Ты думаешь, я специально это сделал? Ты действительно веришь, что я такой? Эйприл закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она знала Джонатана слишком давно, чтобы подозревать его в злонамеренности, но факт оставался фактом — фотографии были, и теперь они стали оружием в руках Харрингтона и его компании. — Я не знаю, что думать, — наконец выдохнула она, голос её был уже не такой уверенный, как прежде. — Но теперь у Харрингтона есть повод считать тебя маньяком, а Нэнси... — она не договорила, но Джонатан всё понял без слов. В его глазах мелькнула тоска. Он опустил голову, и между ними повисла тяжёлая, вязкая тишина. Вдалеке, за корпусом школы, доносились крики и смех — на баскетбольной площадке уже началась игра. Где-то там Стив, вероятно, блистал, будто ничего не случилось, будто не разбил только что чью-то жизнь. Вечерний воздух стал прохладнее, и Эйприл поёжилась, то ли от холода, то ли от всего, что только что произошло. — Нам нужно убраться отсюда, — наконец сказала она, с силой бросая последний осколок камеры в сумку. Голос был твёрдым, решительным. — Пойдем. Джонатан только кивнул, ссутулившись, словно под тяжестью невидимого груза. Они уже отходили к стоянке, когда из-за угла школы появилась ещё одна фигура. Робин. В свете заходящего солнца, волосы девушки отливали рыжим, а веснушки выделялись ярче. Тут она заметила их. Яркое солнце, пробивающееся сквозь облака, отражалось в её пряных локонах, а на лице появилась смесь удивления и сочувствия. Она оглядела их с ног до головы, задержав взгляд на разбитой камере в руках Джонатана и мрачном лице Эйприл. — Ого. Вы выглядите так, будто только что пережили апокалипсис, — заметила она, вскидывая брови и поднимая уголки губ в характерной полуулыбке. — Или его только что устроил Харрингтон? Его придурочный дружок хвастается на весь коридор, что они только что урезонили извращенца с фотиком. Эйприл фыркнула, устало, с горечью, но всё же с оттенком благодарности за попытку разрядить обстановку. — Ты не представляешь, насколько близко к истине. Робин хмыкнула, явно готовая поддержать их или хотя бы просто быть рядом. Над Хокинсом сгущались тучи, и на секунду Эйприл показалось, что впереди их ждёт нечто куда более тяжёлое, чем этот вечер — но, возможно, теперь у них будет хотя бы кто-то, кто поймёт и не осудит.