Глава 14. Разбитые костяшки и пончики.

Шелест листьев за спиной был таким резким и чужим, что Эйприл вздрогнула, выпрямившись так резко, будто её ударили током. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухими ударами в висках и ушах, а в горле будто застрял комок, мешающий сделать хоть один нормальный вдох. Её глаза метались по сторонам, выискивая источник звука, и всё тело напряглось, готовое броситься бежать вновь, если из темноты снова вырвется то, от чего она только что спаслась. Этот треск, этот сухой, прерывистый хруст листвы, был слишком похож на тот, что преследовал её в лесу — когда оно, нечто неведомое, гналось за ней, ломая ветви и разрывая ночную тишину своими чудовищными шагами. — Эй, эй, всё хорошо, слышишь? — Стив осторожно подошёл ближе, стараясь не делать резких движений. Его лицо, обычно полное самоуверенности, сейчас было растерянным, даже испуганным. В глазах отражалась тревога. Он протянул руку, но Эйприл отпрянула. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых застыли страх и отчаяние. — Пожалуйста, давай уедем отсюда. Прямо сейчас, пожалуйста, — выдохнула девушка, едва слышно, почти шёпотом, будто боялась, что-то в лесу услышит её просьбу. В её голосе не было ни капли привычной иронии или грубости — только мольба, такая искренняя и беспомощная, что Стив даже не стал переспрашивать. — Хорошо, хорошо, садись, — быстро согласился он, и в его голосе не осталось ни следа неуверенности. Они поспешили к его BMW, машина стояла чуть в стороне от дороги, ближе к обочине, словно сама пряталась от ночи. Металл был ледяным на ощупь, но Эйприл вцепилась в дверцу, будто это был последний островок безопасности, и тут же нырнула внутрь, захлопнув дверь с такой силой, что стекла дрогнули. Она вжалась в сиденье, стараясь стать как можно меньше, и её пальцы сжались до боли, костяшки побелели. Её дыхание было прерывистым, а плечи подрагивали от напряжения. Стив завёл двигатель, и машина послушно взревела, вырываясь из оцепенения. Фары выхватили из темноты дорожные знаки, кусты, блики на влажном асфальте. Машина рванула вперёд, прочь от леса, от того, что там осталось. — Отвезти тебя домой или... — начал было Стив, но Эйприл перебила его, не глядя. — Да, спасибо, — пробормотала она, даже не задумываясь о смысле его слов. Её взгляд был прикован к окну, за которым тёмные силуэты деревьев мелькали, как тени в дурном сне. Каждая тень казалась подозрительной, каждый шорох — слишком знакомым, словно оно, существо из этой Изнанки, могло быть где угодно, прятаться в любой тени, ждать, когда она снова окажется беззащитной. Девушка попыталась глубоко вдохнуть, но воздух застревал где-то в груди. Руки дрожали, и, не выдержав, Эйприл закрыла лицо ладонями, чуть сползая по сиденью вниз, словно хотела исчезнуть, стать невидимой. В голове настойчиво пульсировала мысль: “Не реви. Не смей, идиотка. Не сейчас”. Но сдержаться не получилось. Один-единственный всхлип вырвался наружу — тихий, жалкий, как у ребёнка, которого напугали до слёз. Её плечи затряслись, и она прикусила губу, чтобы не разрыдаться громче. “Сука. Какая же ты дура, Эйприл”, — с ненавистью к себе пронеслось в голове. Машина резко затормозила, и Эйприл почувствовала, как её слегка бросило вперёд. Она не поднимала головы, не хотела, чтобы кто-то видел её такой — слабой, растерянной, растрёпанной. Особенно он. — Эйприл?.. — голос Стива был неожиданно мягким, почти неуверенным. В нём не было ни капли того легкомыслия, которое обычно его отличало. Он звучал хрипло, с какой-то странной участливостью, будто он сам не знал, что делать, но очень хотел помочь. “Чёрт, замолчи, Харрингтон” — Что там случилось? — осторожно спросил он. — Заткнись, прошу, — выдохнула она тихо, не убирая рук от лица. — Кто-то напал на тебя, да? Если да, то... Эйприл резко опустила руки, и Стив замолчал, увидев её глаза — покрасневшие, блестящие от слёз, с тёмными кругами под ними. Щёки были влажными, а на ладонях — тёмные полосы крови, оставшиеся после падения на острые ветки и камни. Она посмотрела на него с такой усталостью и болью, что у Стива перехватило дыхание. — Пожалуйста, Стив, помолчи. Прошу тебя, — тихо сказала девушка, голос дрожал. Он кивнул, не произнеся больше ни слова. Но двигатель не завёл, машина осталась стоять на месте, и Стив продолжал смотреть на неё, не отводя взгляда. Его глаза скользнули вниз, к её рукам, и в них появилось что-то новое. Между ними повисла тишина — густая, напряжённая, наполненная всем тем, что они не могли сказать друг другу. Эйприл впервые за долгое время позволила себе просто дышать, не притворяться сильной, не бороться с собой. Она знала, что сейчас на неё смотрят не как на героиню, а как на человека, которому больно и страшно. И в этом было странное, освобождающее облегчение. Стив аккуратно потянулся к бардачку, достал оттуда салфетки и молча протянул их Эйприл. Она взяла их, не глядя, и благодарно кивнула, вытирая слёзы с лица. Он замолчал, но не завёл двигатель, словно время внутри машины остановилось. Снаружи редкие капли дождя начинали барабанить по крыше, создавая некий ритм, в котором смешивались тревога и отчаяние. Внутри было глухо и тесно: только тёплый влажный воздух, слабый свет от уличного фонаря и напряжение, густое, как туман. Стив не отводил взгляда от Эйприл, его глаза были внимательны, почти изучающие, и она чувствовала: он не просто смотрит — он пытается понять, докопаться до сути, прочитать её мысли, увидеть то, о чём девушка так отчаянно молчит. Его взгляд скользнул вниз, задержался на её руках, сжимающих край сиденья и на подрагивающей коленке. Белые костяшки пальцев, кровь на коже, дрожь, которую она тщетно пыталась скрыть. — У тебя кровь, — тихо произнёс он. Его голос был ровным, но в нём слышалось нечто ещё — тревога, может быть, даже испуг, который он пытался спрятать за спокойствием. Эйприл не ответила. Она чувствовала, как напряжение в ней нарастает, как холодок пробегает по спине. Девушка не знала, что делать с этим вниманием, с этим участием, которого не ждала и не хотела. Всё, чего ей хотелось — чтобы никто не видел её такой, не видел её сломленной, испуганной, слабой. Стив медленно открыл дверь, и в салон ворвался ночной воздух, настойчивый и сырой. Он вышел из машины, тяжело ступая по мокрому асфальту. Из-за зеркала заднего вида, Эйприл видела его силуэт — он казался неуверенным, будто и сам не знал, зачем вышел. Парень открыл багажник, порылся там, и вскоре вернулся, держа в руках старую аптечку, на которой облезла краска и едва угадывался красный крест. Всё его движение — отточенное, привычное, но в них сквозила нервозность, которую он пытался скрыть. — Харрингтон, давай просто уедем, — выдохнула она, сама удивившись, как глухо и устало прозвучал её голос. — Как только закончу с тобой, отвезу тебя к шерифу, — ответил Стив. Его голос был спокоен, даже немного упрям. Она догадывалась: спорить с ним сейчас бесполезно. Эйприл сжала губы, вглядываясь в свои ладони, на которых алели царапины. Девушка ощущала, как в ней поднимается паника, но заставляла себя держаться. Что она могла сказать? Что за ней гналось нечто, не поддающееся логике и описанию? Как объяснить, что в этом мире существуют вещи, от которых не спасёт ни полиция, ни взрослые, ни даже самые храбрые друзья? Что, возможно, Уилл и Барбара уже исчезли навсегда, растворились в той тьме, которая вырвалась наружу? А теперь, может быть, и Хоппер… Дыхание вновь стало прерывистым, только от одной мысли о том, что крестный повторил судьбу Уилла, грудная клетка сжалась, а в голове всё смешалось — страх, вина, злость на себя. — Ну, ну, Картер, дыши, давай. Всё закончилось, — Стив говорил мягко, осторожно, и это почему-то только сильнее её злило. Она ненавидела, когда с ней обращались как с ребёнком, когда её жалели. Или, может быть, девушка просто не могла вынести, что именно он увидел её такой — беззащитной, потерянной, дрожащей от страха. “Из всех людей…” Стив осторожно потянулся к её коленке с обеззараживающим и салфетками. Его рука была тёплой и уверенной, но в движении чувствовалась какая-то неловкость, даже неуверенность. Он будто боялся сделать что-то не так — и это было странно, ведь обычно он вёл себя дерзко и самоуверенно. — Я сама, — резко бросила Эйприл, отстраняя его руку. Она не могла позволить себе ни малейшей слабости, особенно перед ним. Девушка быстро, почти грубо обработала царапины на коленке и ладони, чувствуя, как жжёт спирт, но не позволяя себе ни звука. Затем стёрла кровавый след с щеки, не поднимая глаз — ей казалось, что если она посмотрит на Стива, то не выдержит, расплачется или сорвётся на крик. Всё это время парень молчал, только иногда постукивал пальцами по рулю, создавая нервный, прерывистый ритм, который заполнял тишину. Потом, будто случайно, он включил печку — в машине стало теплее, воздух наполнился мягким, почти домашним теплом. Но напряжение никуда не исчезло, только стало острее, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. — Можем ехать, — наконец сказала Эйприл, бросив аптечку на заднее сиденье. Она намеренно не смотрела на Стива, не желала видеть его взгляд, полный вопросов и сочувствия. Ей было стыдно за себя, за свои дрожащие руки и страх, который она не могла скрыть. Эйприл могла бы позволить себе быть уязвимой перед Джонатаном — он бы понял, молча обнял, не требуя объяснений. Или перед Хоппером — он не стал бы уточнять, просто сжал её плечо и сказал, что он рядом. Даже перед Джойс... Но только не перед ним. Но Стив вновь не завёл машину. Он сидел, уставившись в лобовое стекло, а его пальцы так крепко сжимали руль, что костяшки побелели, а на лбу выступили морщины напряжения. — Что произошло? — тихо спросил Харрингтон, не глядя на неё, будто боялся спугнуть её признание. Эйприл замерла. Она слышала в его голосе не только настойчивость, но и тревогу — настоящую, неподдельную. В этот момент ей показалось, что если она заговорит, то уже не сможет остановиться, что всё вырвется наружу — страх, вина, боль, ужас. — Я не хочу об этом говорить, — выдохнула девушка, и голос её был холоден, как лёд. — Картер... — Харрингтон, — перебила она его резко, будто этим одним словом могла отгородиться от него, от всего мира, от того ужаса, который гнездился внутри неё. Стив раздражённо выдохнул, не отрывая взгляда от дороги, "Заноза", — подумал он. — "Упрямая, как всегда". Стив сжал руль ещё сильнее, пытаясь справиться с собственным бессилием. Он хотел помочь, но не знал, как. Парень видел перед собой не ту саркастичную и дерзкую Эйприл, к которой привык, а девушку, сломанную, испуганную, потерявшую почву под ногами. В машине повисла тишина, наполненная не высказанными словами, неразделёнными страхами и ощущением, что за пределами этого маленького островка света начинается другая реальность — тёмная, опасная, в которую им предстоит шагнуть вместе. Эйприл не знала, что именно её толкнуло: отчаяние, желание отвлечься от собственных мыслей или, может быть, простая потребность сменить неловкую тему, чтобы тишина не давила на её и так расшатанные нервы. Вопрос вырвался прежде, чем она успела его обдумать. — Ты не видел Джонатана или Нэнси? Стив напрягся мгновенно, как будто этот вопрос ударил его по нерву. Его лицо стало каменным, глаза потемнели, а пальцы ещё сильнее вцепились в руль — так, что костяшки побелели. Она видела, как его плечи чуть подались вперёд, будто он инстинктивно защищался от чего-то невидимого. — Видел, — коротко бросил он, не встречаясь с её взглядом. Повисла тягучая пауза, наполненная не только тишиной, но и чем-то тяжёлым, что повисло в воздухе между ними. Эйприл ощутила, как остро пожалела о своём вопросе. Что произошло у них? Хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле. Через несколько секунд Стив резко включил передачу, и машина рванула с места, будто он пытался убежать от разговора. Дорога за окном потянулась размытой полосой, отражая яркие фонари и редкие силуэты деревьев. Внутри машины снова воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только шумом печки и глухим урчанием мотора. — С ними всё хорошо? — осторожно спросила Эйприл, пытаясь не спугнуть его молчаливое согласие на разговор. — Да. С ними двумя, — ответил Стив, и в его голосе прозвучало что-то тяжёлое. Она нахмурилась, не понимая, что именно он имел в виду. — Что за пессимистичная рожа, Волосаррингтон? — решила она пошутить, чтобы разрядить обстановку. Привычное прозвище, которое обычно выводило его из себя, теперь прозвучало почти по-дружески. Стив едва заметно усмехнулся. Обычно это прозвище его раздражало, но сейчас, кажется, ему было не до этого. Он выглядел усталым. Эйприл уже хотела переспросить, но Стив её опередил. Парень говорил медленно, будто обдумывал каждое слово, выбирая, что можно сказать, а что лучше оставить при себе. — Я видел их недавно. Хотел пригласить Нэнси куда-нибудь выбраться, отвлечься. Она вся на нервах из-за Барбары, и я думал, что ей не помешает немного развеяться... — Он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти детское. — Но она сказала, что занята. Что не получится потусоваться. Но, чёрт, она заслужила немного отдыха, правда? — Стив нервно усмехнулся, стиснув зубы. — И, похоже, она нашла, как отвлечься. В компании Байерса. С этими словами он резко свернул с главной дороги, направляя машину к трейлеру Хоппера. Фары выхватывали из темноты куски дороги, мокрые лужи и силуэты кустов. — Подожди. Где ты их видел? — спросила Эйприл, чувствуя, как в ней нарастает любопытство. — В комнате Нэнс, — Стив проговорил это глухо, почти не разжимая губ. — Они... сидели на одной кровати. Так близко. Обнимались, — он сжал руль ещё сильнее, и в его голосе проступила горечь. Эйприл выгнула бровь, пытаясь понять, что именно его так задело. — И из-за этого ты расстроен? — с сомнением спросила она. — Слушай, Харрингтон, я не мастер в отношениях, но измена — это, по-моему, немного другое... — Она соврала мне! — голос Стива стал резче, почти сорвался на крик. — Сказала, что занята, а сама... с этим придурком Байерсом! — Эй, следи за языком, — строго сказала Эйприл, но в её голосе не было злости, только усталость. — О, поверь, я слежу, — процедил Стив, и на мгновение его глаза сверкнули злостью, но тут же потухли. Машина резко остановилась у трейлера Хоппера. Эйприл почувствовала, как напряжение между ними достигло предела. Она повернулась к Стиву, внимательно посмотрела ему в глаза, хотя его взор был обращен на трейлер. Его взгляд был тяжёлым, в нём отражалась и обида, и усталость, и какая-то безысходность. — Слушай, Стив... — Эйприл вздохнула, подбирая слова. — Я понимаю, ты огорчён. Чёрт, наверное, это мягко сказано. Но не делай поспешных выводов, ладно? Поговори с Нэнси. Не руби сгоряча. Не стоит портить что-то из-за дурацкого непонимания, да? Просто... выслушай её. Окей? Стив нехотя перевел свой взор на нее. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, словно надеялась, что её искренность поможет ему справиться с бушующими внутри эмоциями. Стив смотрел в ответ, его лицо постепенно смягчалось. В этот момент между ними установилось странное, невидимое понимание. — Хорошо, — наконец выдохнул он тихо, с трудом, будто каждая буква давалась ему с боем. Эйприл слабо улыбнулась, неуверенно, но искренне. Она потянулась к дверце, уже собираясь выйти, когда Стив неожиданно осторожно коснулся её локтя. Его прикосновение было почти невесомым, но в нем чувствовалась поддержка. — Эйприл... — он замялся, подбирая слова. — Ты всё ещё не сказала, что там произошло. Но... если вдруг решишь поговорить... если тебе понадобится кто-то, кому можно довериться... Эйприл на мгновение задержала взгляд на его руке, потом посмотрела ему в глаза. В них не было ни осуждения, ни давления — только искреннее беспокойство. Хм, он действительно думает, что они стали друзьями? Эйприл была ему благодарна за это, но не хотелось ближайший месяц быть мишенью для насмешек Хьюза, он только успокоился. А в том, что Харрингтон расскажет о сегодняшнем случае своим подпевалам, она почему-то не сомневалась. Но, чтобы не задерживаться с ним дольше, лишь кивнула. — Я поняла. Бывай, Волосаррингтон. — Харрингтон, — автоматически поправил он, но она уже вышла из машины, не заметив, как уголки его губ дрогнули в невесомой улыбке. Хлопнула дверца, отрезая её от уюта салона и тепла. Она оказалась на крыльце трейлера, и дверь за ней захлопнулась с глухим звуком. Внутри было пусто. Хоппера опять не было дома. Сколько раз она уже попадала сюда вот так — в тёмный, безмолвный дом, где казалось, будто стены впитывают тревогу и одиночество. Темнота встретила её, как старый знакомый, окутывая успокаивающей прохладой. Где-то на стене тихо тикали часы, и только их размеренный ход нарушал тишину. Эйприл задержалась в прихожей, прислушиваясь к собственному дыханию. Пустота в доме казалась ощутимой, словно кто-то невидимый наблюдал за ней из глубины тени. За окном шелестели листья — их шорох был едва различим, но в этой тишине он становился почти оглушительным. Она подошла к окну, заглянула в ночную темноту, где фонари размывали очертания деревьев, а ветер шевелил ветви, создавая иллюзию движения. В этой тишине и темноте Эйприл почувствовала себя маленькой и потерянной, но в то же время — странно спокойной. Всё, что происходило за последние дни, казалось сном, из которого она никак не могла проснуться. Но теперь ей предстояло встретиться с этим сном лицом к лицу — в одиночестве, без поддержки, без ответов. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли и силы. Где-то там, в ночи, её друзья нуждались в ней. А в доме, полном теней, ей предстояло найти ответы — или хотя бы не потерять саму себя. *** Утро выдалось на удивление спокойным, если не считать ноющей боли в коленке и жжения в ладонях, которые напоминали о себе с каждой попыткой пошевелиться. Эйприл сидела на краю кровати, ноги свесились на прохладный пол, и осторожно разматывала бинты. Каждый оборот ткани сопровождался лёгким покалыванием, но она старалась не обращать на это внимания. Царапины уже начали затягиваться, покрылись тонкой корочкой, но всё ещё выглядели не слишком приятно — особенно те, что на лице. Тонкие красные полоски пересекали щёку, словно кто-то неаккуратно провёл по ней лезвием. Она нахмурилась, разглядывая себя в зеркале: такие следы могли привлечь ненужные вопросы, а ей меньше всего хотелось объяснять кому-либо, что с ней произошло. Будто в ответ на её тревогу, в комнате зазвонил телефон. Звон был резким, нарушая утреннюю тишину, и Эйприл вздрогнула, прежде чем поднять трубку. На том конце провода оказалась миссис Уиллер — её голос звучал сухо, но не без участия. — Доброе утро, дорогая. На этой неделе помощь с Холли не потребуется, — сообщила женщина, пожелав приятных выходных. — Спасибо, — пробормотала Эйприл, аккуратно повесив трубку обратно на рычаг. Она почувствовала облегчение: сегодня не нужно было изображать бодрую няню, улыбаться и делать вид, что всё в порядке. Она всегда обожала субботы — эти редкие, почти магические дни, когда можно было позволить себе никуда не спешить, лежать в постели сколько угодно, читать или просто смотреть в потолок, слушая, как за окном шуршит ветер. Но сегодня ощущение покоя быстро испарилось, сменившись тревогой, которая жила где-то под сердцем, как маленький ледяной ком. Хоппера всё ещё не было. Ни записки на кухонном столе, ни звонка — ничего. Опять. Это "опять" становилось слишком частым. Она вспомнила, как прошлой ночью возвращалась домой — пустой дом, тишина, отсутствие ответов. Всё это давило, заставляло чувствовать себя ещё более потерянной. Постаравшись взять себя в руки, Эйприл быстро оделась, накинув кожанку поверх футболки, и решительно направилась к выходу. Она решила: если Хоппер не появляется дома, может быть, в полицейском участке ей подскажут, где его искать. Байк встретил её привычным рычанием, когда она выехала на главную улицу Хокинса. Воздух был свежим, почти холодным — от него по коже пробегали мурашки, но солнце уже начинало пригревать, обещая тёплый день. Она чувствовала, как ветер треплет волосы, как за спиной остаётся сонный городок. В такие моменты Хокинс казался... нормальным. Обычным американским городком, где все друг друга знают, где по утрам пахнет выпечкой, а вечером — скошенной травой. Здесь не должно было происходить ничего странного, ничего пугающего. Если бы только это было правдой. Полицейский участок встретил её привычной тишиной и густым запахом кофе, который витал в воздухе. Она едва переступила порог, как чуть не врезалась в Кэллахана — тот торопливо выносил из кухни коробку с пончиками. На его лице мелькнула лёгкая удивлённая улыбка. — Эй, Эйприл, — кивнул он, приподнимая брови. — Что-то случилось? Ты чего тут? Она пожала плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Ищу Хоппера. Ты его не видел? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Кэллахан пожал плечами, задумчиво почесав затылок. — В последнее время он какой-то... странный, — сказал он вполголоса, будто боялся, что шеф может появиться в любой момент. — Мы недавно заезжали к нему с Пауэллом. Весь взвинченный, просил говорить тише... — Он понизил голос ещё сильнее, почти до шёпота. — Сказал, что уезжает с миссис Байерс на пару дней. Куда — не объяснил. Эйприл почувствовала, как напряжение в груди отпускает, и облегчённо выдохнула. Значит, они вместе. Значит, с ним всё в порядке. Это было главное. Тут живот Эйприл решил издать пронзительный звон. Упс. Кэллахан заметил, как девушка неловко стушевалась, и с улыбкой протянул ей открытую коробку с дюжиной пончиков. — На, возьми. Свежие, — подмигнул он. — Спасибо, — искренне поблагодарила Эйприл, забирая из коробки пончик с яркой розовой глазурью. Пончик оказался черничным, с кисло-сладкой начинкой, которая приятно сочеталась с хрустящей радужной посыпкой. Она медленно доедала его, выходя из участка. Солнечные лучи уже ложились на асфальт, воздух наполнялся шумом просыпающегося города. Люди торопились по своим делам, где-то вдалеке лаяла собака, а витрины магазинов отражали её задумчивое лицо. Эйприл шла неспешно, наслаждаясь моментом, когда вдруг её взгляд зацепился за знакомый ржавый «форд» Джонатана, припаркованный у охотничьего магазина. "Ну наконец-то нашлись". Джонатан и Нэнси выходили из магазина, нагруженные покупками — в их руках были две коробки с принадлежностями для охоты. Они о чём-то оживлённо переговаривались, перекидывались короткими шутками, улыбались друг другу — выглядели, как обычные подростки, которые просто решили провести вместе субботнее утро, а не как люди, недавно охотившиеся за монстром из иного измерения и пережившие нечто, что навсегда изменило их жизни. Эйприл уже практически была рядом с парочкой, наблюдая за ними с лёгким облегчением и раздражением одновременно. Она не выдержала и окликнула их, её голос прозвучал резче, чем она планировала, заставив обоих вздрогнуть и обернуться. — Вы где были, чёрт возьми? — голос её дрожал, в нём смешались злость, тревога и облегчение. Нэнси нахмурилась, сразу став настороженной, а Джонатан, будто чувствуя вину, закусил губу и опустил глаза. — После похорон мы не нашли тебя, — начал он осторожно, будто выбирая каждое слово. — Решили сами разобраться... — Вы пошли в лес. Вдвоём, черт и никаких звонков, — перебила Эйприл, скрестив руки на груди. — И что, нашли то что хотели? Нэнси покачала головой, но в её взгляде появилась какая-то странная решимость, смешанная с усталостью. — Нет... но я нашла портал, — тихо сказала она, думая, что Эйприл ей не поверит, но присутствие Джонатана рядом ее успокаивало, но в голосе, все равно, звучала дрожь. — Когда пролезла в него... оказалась в другом лесу. Том же, только... мёртвом. Всё было такое же, но будто выжженное, пустое. И там было оно. Слова Нэнси повисли в воздухе, словно холодная волна накрыла всех троих. Эйприл сглотнула, ощущая, как по спине пробежал холодок. Нэнси и Джонатан уставились на Эйприл в ожидании вопросов, но девушка приняла все спокойно, словно новость о порталах ее вообще не удивила, что заставило Джонатана наконец-то обратить все свое внимание на девушку, и тогда его взгляд стал настороженным. — Что с твоим лицом? — спросил он, подойдя ближе, его голос стал мягче, но тревожней. Эйприл неловко почесала бровь, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я.… искала вас. В лесу. — Она замялась, вспоминая детали ночи. — И, э-э.… встретила того же чудика, что и вы. — Ты что?! — воскликнули они в унисон, их голоса слились в один, наполненный ужасом, и Эйприл невольно поморщилась. “Когда они так спелись?” — мелькнула в ее голове любопытная мысль. — Я оторвалась от него. Или он сам отстал... Не знаю, — пробормотала девушка, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения и усталости. Ну она, что, совсем маленькая? Сначала Харрингтон необычайно участливый и учтивый, сейчас эти двое. — Ты дура, Эйприл, — голос Джонатана дрожал от злости и волнения, он сжал кулаки так, что послышался хруст суставов. — Я знаю! — огрызнулась она, глядя ему прямо в глаза. — Но вас нигде не было — что я должна была думать? Что всё хорошо? Я переживала! Она умолчала про мальчишек и их рации, про то, что они тоже увязли в этом дерьме вместе с ними. Джонатан уже открыл рот, чтобы что-то сказать, возможно, извиниться или снова упрекнуть, когда резкий гудок клаксона разорвал напряжённую атмосферу. Громкий, наглый звук заставил всех вздрогнуть и обернуться. — Эй, Нэнси, когда премьера? — выкрикнул из окна проезжающей машины Питер Харрис, один из дружков Томми. Его ухмылка и наглый взгляд были знакомы каждому в Хокинсе, он всегда был тем, кто первым начинал издеваться над слабыми и подлизываться к сильным. С ним в машине сидели такие же, как он — шумные, самодовольные ребята, которые только и ждали повода посмеяться над кем-то. Машина с ревом уехала, оставив после себя облако пыли и ощущение липкой злобы. — Что это было? — спросил Джонатан, нахмурившись и оглядываясь вслед уехавшей машине. — Я не знаю, — ответила Нэнси, но в её голосе звучало замешательство и тревога. Она тут же посмотрела в ту сторону, откуда приехал автомобиль, и, не обращая внимания на Джонатана, пошла туда быстрым шагом, сжав кулаки. Джонатан было пошёл за ней, но вдруг остановился и обернулся к Эйприл, ожидая. — Я постою тут, мало ли что, посторожу... — пробормотала девушка, явно неуверенно. — Ага, в лесу ты тоже просто походила. Пошли давай, пока она не ушла! — Эйприл закатила глаза, но в глубине души была благодарна ему за заботу. Она издала страдальческий стон, прекрасно понимая, что Джонатан будет припоминать ей это ещё долго, но всё равно пошла следом. Пока они с Джонатаном смогли нагнать Нэнси, девушка уже перешла на бег, почти не реагируя на просьбы Джонатана остановиться. Она, казалось, не слышала ни его, ни Эйприл — была полностью поглощена чем-то своим, внутренним, словно её вела неведомая сила. Они прибежали к кинотеатру, где уже собралась небольшая толпа возмущённых и любопытных людей. Нэнси застыла посреди улицы, глядя вверх, на вывеску, и в её позе чувствовалось потрясение, почти шок. Эйприл, прибежавшая немного быстрее Джонатана, перевела взгляд туда же — и тоже замерла в изумлении, не сразу понимая, что происходит. На верхней вывеске кинотеатра крупными буквами красовалась надпись:

«Все верные ходы — шлюха Нэнси Уиллер».

Буквы были выложены так, что их невозможно было не заметить. Они бросались в глаза каждому прохожему, и с каждой секундой вокруг собиралось всё больше людей — кто-то недоумевал, кто-то хихикал. Глаза Нэнси увлажнились, и Эйприл заметила это даже с расстояния. Рядом Джонатан тяжело дышал, его лицо отражало ровно такое же удивление и недоумение. Он стиснул зубы, и в его взгляде читалась тревога. В этот момент из переулка между зданиями раздались голоса и смех — знакомый, неприятный смех. Все сразу поняли, кому он принадлежит. Звук был слишком громким, слишком наглым, чтобы спутать его с чьим-то ещё. Нэнси даже не оглянулась — она, словно ведомая каким-то внутренним импульсом, быстро направилась в сторону переулка, откуда доносились голоса. Её шаги были быстрыми и решительными, плечи выпрямились, и даже издалека было видно, как она пытается сохранить достоинство, несмотря на то, что только что её имя бессовестно выставили на всеобщее обозрение. Джонатан, не раздумывая, сделал шаг вперёд, собираясь идти следом за ней, но тут Эйприл перехватила его за локоть. Она резко, но мягко остановила его, заставив задержаться на месте. Её рука была тёплой, но хватка — уверенной. — Не надо, Джо, — тихо, но настойчиво сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Если туда пойдёшь ты, кто знает, что будет. Я уверена, что ты не спасёшь положение. В её голосе звучала не только тревога, но и усталость. Эйприл уже догадалась, кто мог быть причастен к этой выходке. Тут не нужно быть Эйнштейном — всё лежало на поверхности. Харрингтон недавно говорил, что видел Джонатана и Нэнси вместе, и его это явно задело, причём сильно. Видимо, настолько сильно, что он не просто обиделся молча, а решил отомстить, причём самым подлым и публичным способом. Он проигнорировал совет Эйприл поговорить с Нэнси — вместо этого поступил так, что даже не удивил её. Она уже не удивится, если позже выяснится, что Стив не только рассказал Томми и Кэрол о встрече Джонатана с Нэнси, но и приукрасил детали так, что теперь до конца школы эта парочка будет подтрунивать над бедной Уилер при каждом удобном случае. — Я ничего не собираюсь делать, Эйп, — тихо произнёс Джонатан, глядя на неё с неожиданной твёрдостью. — Просто… Нэнси должна знать, что она не одна. Он аккуратно, но решительно вырвал руку из её хватки, и пошёл в переулок, не оборачиваясь. Его шаги были чуть неровными, но в них чувствовалась решимость — не дать Нэнси остаться один на один с этой толпой, с издевательством, с подлыми насмешками. Эйприл осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Она провела рукой по волосам, нервно зачесав их назад, и тяжело выдохнула. В голове вертелась мысль: "Ты идиот, Джонатан Байерс. Влюблённый идиот." Но и она сама была не лучше, потому что, несмотря на собственные сомнения и страхи, всё равно последовала за ним. Когда Эйприл и Джонатан приблизились, Нэнси уже стояла лицом к лицу со Стивом, и между ними явно происходил серьёзный разговор. Стив стоял напряжённый, с упрямым выражением на лице, а рядом с ним, словно гиены, выстроились Кэрол, Николь и Томми. Их взгляды были полны злорадства и нетерпения — они ждали развития событий, жадно впитывая каждое слово, чтобы потом пересказать, приукрасить, посмеяться. Стоило им подойти ближе, как внимание Томми тут же переместилось на вновь прибывших. Он с издёвкой оглядел Джонатана, а потом перевёл взгляд на Эйприл, широко ухмыляясь. — О, смотрите-ка, вот и наш табакерочный Джон, и его подружка-скворушка, — выдал Томми, специально растягивая слова, чтобы все услышали. — Или, может, это ворона? Всё время мерзко каркает и лезет не в своё дело. Эйприл резко вскинула бровь, но промолчала. Она уже привыкла к его дурацким прозвищам, и сейчас важнее было не поддаваться на провокацию. Переведя взгляд на Томми, она заметила за его спиной свежую надпись на стене, выведенную всё той же красной из баллончиков: «Байерс — извращенец». Буквы были неровные, но крупные и броские — их невозможно было не заметить. В этот момент все взгляды обратились на Джонатана. — Привет, — ядовито протянул Томми, спрыгивая с возвышения, продолжая улыбаться, словно предвкушая зрелище. Эйприл внутренне приготовилась к конфликту, уже ощущая, как сжимается живот и учащается пульс. Она знала: сейчас будет жарко. В этот момент её взгляд пересёкся со взглядом Стива. Он окинул её быстрым, почти оценивающим взглядом с ног до головы, задержался на порезе на её щеке и лбу. На его лице промелькнула тень беспокойства, но уже через секунду он вновь упрямо уставился на Нэнси, словно напоминая себе, что у него есть цель. — Ты приходил вчера? — голос Нэнси был тихим, но в нём звенела напряжённость. Она смотрела на Стива с пугливой осознанностью. — Динь, динь, динь, может, выдать ей приз? — пропела Кэрол, а Томми тут же положил ей руку на плечи, закуривая сигарету. Их смех был особенно мерзким, в нём не было ни капли сочувствия. — Заткнись, Кэрол, — бросила Эйприл, не выдержав. Её голос был твёрдым, и Кэрол на секунду замолчала, бросив на неё раздражённый взгляд. Нэнси продолжила, делая усилие дышать ровно. — То, что ты якобы видел, это совсем не так, — она смотрела Стиву в глаза, отчаянно надеясь, что он услышит. Стив усмехнулся, взгляд его стал тяжёлым, почти ледяным. — А как, ты просто пригласила его... — он сделал паузу холодно смотря на Джонатана, затем сжал челюсти и перевел взгляд на Нэнси, — ...позубрить? — Стив, прекрати, — Эйприл не выдержала, её голос был почти срывающимся, но она не могла больше это слушать. Парень бросил на неё беглый взгляд, передёрнул плечами, снова повернулся к Нэнси, игнорируя Эйприл. В этот момент Томми решил добавить масла в огонь. — Сделать больше извращенных снимков? — он мерзко усмехнулся, явно гордясь своей остротой и тем, что Кэрол начала хихикать над этим. Джонатан зло посмотрел на Томми, сжав кулаки так, что побелели костяшки, но Эйприл не стала молчать. — Томми, если бы у тебя был мозг, ты бы понял, что даже твоя тень умнее тебя, — процедила она сквозь зубы. Томми ухмыльнулся шире, будто только этого и ждал. Он шагнул к ней, но вдруг Стив резко вытянул руку в его сторону со словом “забей”, остановив его. Эйприл бросила на Стива короткий взгляд — что-то в его глазах мелькнуло, но он тут же отвернулся, как будто не хотел, чтобы она увидела его настоящие чувства. Нэнси вновь повернулась к Стиву, и её голос дрогнул. — Мы ведь с тобой... — Мы ведь с тобой что? Закончи предложение — перебил Стив, заметив, как она запнулась на слове «встречаемся» или «пара». Было видно, что он ждал именно этого признания, будто оно могло что-то изменить. Но Нэнси молчала, не в силах подобрать слова. Стив злился всё больше, его лицо становилось всё мрачнее, он навис над Нэнси, будто пытаясь заставить её сказать то, что он хотел услышать. — Закончи. Предложение, — произнёс он с расстановкой, каждое слово будто вонзалось в тишину. Нэнси молчала. — Иди к чёрту, Нэнси, — наконец выдохнул он разочарованно и резко отошёл в сторону от нее. В этот момент Джонатан решительно взял Нэнси за руку, пытаясь увести её прочь из переулка. Его жест был мягким, но твёрдым, он хотел защитить её от всего этого безумия. Эйприл тут же подхватила его движение, повторяя: — Пошли, Нэнси, — она мягко подтолкнула девушку, отводя её подальше от толпы. Но, похоже, это только разозлило Стива ещё больше. Его компания теперь стояла молча, не вмешиваясь, словно почувствовала, что ситуация вышла из-под контроля. Стив сделал шаг вперёд, его глаза горели злостью. — Знаешь, Байерс, я даже впечатлён, — начал он, подходя ближе и толкая Джонатана в плечо с такой силой, что парень, по инерции, сделал пару шагов вперед. — Я раньше думал, что ты гомик. — Отвали, Стив, — Эйприл уже и правда устала от этого детского ребячества. — Хватит вести себя как ребёнок. — Заткнись, Картер, — резко бросил Стив, и вот он — вновь вернувшийся, мерзкий Харрингтон, каким она его знала до всей этой истории. Эйприл схватила Джонатана за руку, пытаясь увести его с переулка, её голос дрожал от злости. — Пошёл ты. Придурок! — выплюнула она, увлекая Джонатана прочь. Хотя, чего она ожидала от него? Но Стив не унимался, продолжая толкать Джонатана, а Эйприл изо всех сил старалась удержать его за руку, что с каждым толчком от Стива, сжимал ладонь Эйприл все сильнее. — О, да-да-да-да, — толчок. — ваш домишко кишит промашками. — толчок. — Получается, мне не стоит удивляться — вся семья сплошная промашка, — с издёвкой произнёс Стив, смотря в спину Джонатана, что остановился после последнего толчка. Эйприл стиснула зубы, вновь обернувшись к Стиву. — Чего ты добиваешься, а? Ты уже всем всё сказал, отстань от них. — Знаешь, Картер, я даже не удивлён, что ты водишь с ним дружбу. Такие фрики, как вы, должны держаться вместе, — усмехнулся Стив, его слова были полны презрения. Эйприл криво усмехнулась, но не ответила, потому что в этот момент Нэнси громко выкрикнула: “Стив”, надеясь урезонить его, но куда уж там, Стив похоже только разогревался. — Всегда лезешь не в свои дела, которые тебя совершенно не касаются! Если тебе нечем заняться, и ты решаешь поиграть в миротворца, то это не значит, что твои непрошенные советы будут иметь хоть какой-то вес. Чем ты можешь помочь? Подсказать, сколько кольнуть себе дозы, чтобы было не заметно? Рука Джонатана сжалась еще сильнее, как будто он искал в ней опору, чтобы сдержаться. Нэнси поражённо уставилась на Стива, а Эйприл не сводила с него взгляда, в каждом его движении видя лишь злость и внутреннюю боль. Какой же он урод, думала она, не в силах сдержать презрение. Эйприл усмехнулась и, приблизившись к Стиву, выплюнула ему в лицо. — Иди нахуй. — голос сочился презрением и желочью. Пока Стив бегал глазами по ее лицу, не понятно о чем думая, девушка вновь пыталась увести ещё более напряжённого Джонатана. — Пошли, Джо, — прошептала она, но куда уж там. Стив не собирался отпускать их, его голос стал ещё холоднее, после того, как Эйприл отвернулась от него. — На чём мы остановились? Ах да, твоя мамаша... Разве стоит удивляться тому, что случилось с твоим братцем? — он вновь стал пихать Джонатана, и Эйприл заметила, как лицо того исказилось от боли и ярости. Стив перешёл грань, и Эйприл, не выдержав, отпустила руку Джонатана, не видя смысла и не хотя его останавливать. Она почувствовала, как в груди нарастает гнев, готовый вырваться наружу, — и в этот момент в переулке стало по-настоящему тихо, как перед бурей. Стив, не обращая внимания на молчание своей компании, продолжил, и в его голосе уже не было ни насмешки, ни злости — только какая-то усталость и горечь. — Я, пожалуй, не ошибусь, если назову семейку Байерсов позором всего... Стив не успел договорить — кулак Джонатана с необычной для него решимостью и злостью встретился с его челюстью. Удар был настолько резким, что у Стива перехватило дыхание, он пошатнулся и отлетел в сторону мусорных баков. — Зачем ты его отпустила? — с отчаянной обидой и укором в голосе Нэнси бросила взгляд на Эйприл, словно ожидая, что та всё исправит. Эйприл лишь пожала плечами, устало и равнодушно, хотя внутри всё сжалось от напряжения и переживаний за Джонатана. — Харрингтону давно пора пересчитать зубы, — бросила она, не скрывая раздражения. — Сам напросился. Но на этом всё не закончилось — драка разгорелась с новой силой. Стив, оправившись от первого удара, ринулся на Джонатана, и они сцепились, словно два разъярённых зверя. Кулаки мелькали в воздухе, удары сыпались один за другим. Оба парня были в ярости, и ничто, казалось, не могло их остановить. Нэнси кричала, умоляя их прекратить, её голос срывался на отчаянный крик. — Хватит! Остановитесь! Перестаньте! Томми, стоя в стороне, подначивал, выкрикивая глупые шутки и подзуживая остальных. Кэрол, на удивление, выглядела обеспокоенной и даже пыталась уговорить Томми вмешаться. — Томми, сделай что-нибудь! Разними же их! Но драка только набирала обороты. Джонатан, ведомый злостью, ударил Стива ещё сильнее, и тот на секунду потерял ориентацию — этого оказалось достаточно, чтобы Джонатан воспользовался шансом. Он нанёс ещё один удар, после чего Стив рухнул на асфальт, а Джонатан, не сдерживая себя, начал наносить удары по лицу, выплёскивая всю накопившуюся боль за последние дни. Томми, наконец, понял, что ситуация выходит из-под контроля, и попытался оттащить Джонатана, но тот был слишком разъярён и не отреагировал ни на слова, ни на попытки физически остановить. В этот момент Эйприл услышала сзади знакомый звук — скрип тормозов, затем короткий гудок и глухое "клац" двери машины. Полиция. Прекрасно, подумала она с горечью. Как раз то, чего не хватало. Томми, несмотря на усилия, не смог остановить Джонатана. Избиение продолжалось — самое подходящее зрелище для прибывших полицейских. Всё происходило в какой-то жуткой замедленной съёмке: крики, удары, мелькающие лица, кровь на костяшках пальцев. — Всё, Джонатан, правда, хватит! — Эйприл бросилась к ним, её голос дрожал от страха за друга. Она попыталась вцепиться в его руку, но Джонатан, захваченный яростью, вырвал её хватку, чуть не задев Эйприл по лицу — она едва успела увернуться. Но офицеру Кэллахану повезло меньше: когда тот попытался схватить Джонатана за плечо, парень рефлекторно развернулся и влепил ему кулаком прямо в нос. Кровь брызнула, Кэллахан заорал от неожиданности, а офицеру Пауэллу, который был чуть проворнее, удалось наконец схватить Джонатана за обе руки и повалить на землю. Пока Пауэлл надевал на Джонатана наручники, облокотив его на капот машины, Кэллахан, злясь и ругаясь, бросился вдогонку за Стивом и Томми, которые, воспользовавшись суматохой, попытались скрыться. Кэрол металась в конце переулка, выкрикивая их имена, а Нэнси схватилась за голову, не в силах сдержать панику. Вся сцена выглядела как кошмар — вокруг суета, крики, кровь и полицейские с наручниками. Эйприл осела у стены, опускаясь на корточки, и уткнулась лбом в колени. Она чувствовала, как внутри всё сжимается от безысходности и злости на всех — на Стива, на Томми, на саму себя за то, что отпустила руку Джонатана, поддаваясь внутреннему гневу и желанию поставить Харрингтона на место. "Чёрт, нужен Джим, срочно", — с отчаянием подумала она, откидывая голову к холодной кирпичной стене. Только он мог бы хоть как-то уладить это безумие. — Вы все. В машину, — резко сказал вернувшийся Кэллахан, тяжело дыша и вытирая кровь с носа. — Ты тоже, Эйприл. Девушка поняла, что спорить бесполезно. Она поднялась на ноги, бросила последний взгляд на Джонатана, который теперь стоял с опущенной головой, в наручниках, и молча пошла к полицейской машине. В душе у неё было ощущение, что всё только усложняется, а впереди — ещё больше проблем, которые никто не сможет решить без взрослого, которому она доверяют. “Джим где ты, когда так нужен”. *** Полицейский участок встретил их хаотичным грохотом, напоминающим разгневанный улей. Механические пишущие машинки трещали, как автоматные очереди, их металлические клавиши с громким щелчком вбивали букву за буквой в желтоватые листы бумаги. Воздух был густым от запаха, пережаренного кофе, смешанного с едким ароматом типографской краски и пыли, осевшей в щелях старой мебели. Где-то на заднем плане шипел перегретый чайник, его пар клубился над столом, где валялись смятые бумажные стаканчики с остатками напитков. Джонатана посадили за массивный деревянный стол, покрытый глубокими царапинами и пятнами от кофе. Его руки в холодных металлических наручниках лежали перед ним, пальцы слегка подрагивали – то ли от адреналина, то ли от боли. Разбитые костяшки на правой руке уже начали опухать, приобретая сине-багровый оттенок. Дежурный офицер, пухлый мужчина с потухшей сигаретой за ухом, бросил на него оценивающий взгляд, прежде чем уйти звонить Хопперу. Видимо, даже полицейские понимали, что разбираться с Байерсом без шефа – себе дороже. Никто не хотел связываться с Джойс. Нэнси, бледная как мел, стояла у стойки, ее пальцы нервно теребили край кофты. — Можно мне лед? – спросила Уилер секретаршу Фло, голос дрожал, но держался на последних остатках самообладания. — Пойдем, девочка, – вздохнула она, направляясь в комнату отдыха, где в стареньком холодильнике среди бутербродов и банок с газировкой хранились запасы льда для подобных случаев. Эйприл осталась рядом с Джонатаном, развалившись на соседнем стуле. Ее острый взгляд скользнул по его поврежденной руке, затем поднялся к лицу. — Твое хобби точно фотографии? – спросила девушка, нарочито медленно облизывая палец, испачканный в чернилах от какого-то бланка. Когда успела вляпаться? — Или ты все-таки тайный участник подпольных боксерских турниров? Потому что этот хук справа... Что за Халк Хоган разбушевался в переулке? — Она сделала воздушный удар, заставив Джонатан невольно отклониться. Он наконец расслабил сжатые челюсти, уголки губ дрогнули. — Халк Хоган – рестлер, гений, – пробормотал парень, но в его глазах все еще плавали осколки ярости. — Я думаю, если бы не полиция, ты бы довел дело до нокаута, – продолжила Эйприл, осторожно взяв его руку в свои. Ее пальцы, удивительно нежные для такой едкой особы, скользнули по сбитым суставам. — Что за скрытый талант, Байерс? Джонатан вдруг стал серьезен. Его глаза потемнели. — Я не мог терпеть того, о чем он говорил, Эйп. Ни о маме... ни о Уилле... — Он замолчал, затем тихо добавил. — Ни о тебе. Она сжала его ладонь, стараясь не задеть поврежденные места. — Я знаю, Джо. Спасибо. — В ее голосе впервые за весь день не было и намека на сарказм. На мгновение в перепачканном чернилами участке воцарилось что-то вроде тишины. Затем Эйприл не выдержала. — Так ты и Нэнси... – начала девушка, игриво приподнимая бровь. — О нет, Эйприл, замолчи, – Джонатан театрально закатил глаза, откидываясь на спинку стула так, что та жалобно заскрипела. Но она уже разогналась. — Я серьезно, Джо. Вы там у машины стояли, как... – Эйприл сделала паузу для драматического эффекта, – как герои дешевого ромкома перед поцелуем под дождем. — О, да ладно, – он отмахнулся, но Эйприл вдруг резко наклонилась вперед, глаза расширились. — О боже мой. Ты покраснел. Ты реально покраснел! – девушка закусила ноготь указательного пальца, ухмыляясь во весь рот. — Джонатан Байерс втюрился! Я должна это сфотографировать! — Заткнись, ты правда чертенок, – пробормотал парень, но уши его горели малиновым. Пальцы нервно забарабанили по столу. Эйприл, не сдаваясь, сложила губы трубочкой и начала издавать преувеличенные звуки поцелуев. — Мм-чмок! О, Джоооони, ты такой сильный, когда дерешься~. — Хватит, ты... – он уже готов был что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась. Нэнси вернулась с полотенцем, наполненным льдом. Эйприл мгновенно оценила ситуацию – ее глаза сузились, как у кошки, заметившей добычу. Она медленно перевела взгляд с Джонатана на Нэнси, затем обратно, и вдруг с преувеличенной учтивостью поднялась со стула. "Ну, я поняла, когда мне стоит уйти", – пробормотала Эйприл, играя бровями в сторону Джонатана, делая преувеличенный реверанс. — Не буду мешать... медицинскому осмотру. Чтобы окончательно не смутить и без того смущенную парочку, она направилась к столу Кэллахана. Офицер сидел, прижимая к распухшему носу лед, завернутый в грязноватую тряпку. Его лицо было перекошено от боли, а взгляд – мрачнее грозовой тучи. — Как нос, офицер? – спросила она, невинно улыбаясь и незаметно подбираясь рукой к коробке с пончиками, стоявшей на краю стола. — Брось ты. Бери свой пончик и отстань, – прошипел мужчина, даже не глядя на нее. Эйприл пожала плечами и вытащила шоколадный десерт, с наслаждением откусывая кусок. Она уже собиралась вернуться к Джонатану и Нэнси, но тут дверь участка распахнулась с такой силой, что стекла задрожали, а несколько бумаг слетели со столов. Ворвалась Джойс. Ее волосы были растрепаны, глаза дико блестели. За ней, тяжело ступая, вошел Хоппер – его массивная фигура заполнила дверной проем. Шеф мгновенно окинул помещение взглядом, нашел Эйприл и нахмурился, увидев, как она машет ему надкушенным пончиком. — Хэй, – сказала она с полным ртом, крошки посыпались на грязный пол. — Эй! Джонатан! Боже мой, Боже, что случилось?! – Джойс бросилась к сыну, ее голос дрожал от волнения. — Почему он в наручниках?! Эйприл тем временем подкатила пустующий стул и поставила его рядом с Джонатаном, продолжая жевать. Она чувствовала, как напряжение в комнате нарастает. — Ваш парень атаковал офицера полиции, – сухо пояснил Кэллахан, уже стоя за ними. "Какой вкусный пончик". — Снимите их! – голос Джойс прозвучал так, будто она готова была сама вырвать ключи у копа. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Эйприл на секунду задумалась, глядя на Джойс. В голове мелькнула мысль: "Хотела бы я, чтобы у меня была такая мама." Но тут же ее лицо омрачилось – вспомнилась собственная мать, ее равнодушные глаза, после смерти отца. — Боюсь, я этого не могу сделать... – начал Кэллахан, но Джойс уже не слушала. — Снимите их! – повторила она, и в голосе ее зазвучала сталь. Эйприл тем временем прикончила пончик, балдея от его сладости. — Ты слышал, сними, – раздался громовой голос Хоппера. Он сделал шаг вперед, и даже воздух, казалось, сгустился вокруг его массивной фигуры. Но, видимо, нашелся смельчак, решивший, что авторитет шефа на него не распространяется. Офицер Пауэлл, до этого молча наблюдавший со стороны, осторожно кашлянул. — Шеф, я понимаю, все на нервах, но... – он протянул папку, в котором наверняка уже было заведено дело – вы должны на это взглянуть. Эйприл вздохнула. — Офицер Пауэлл, а вы мне нравились, – пробормотала девушка, закатывая глаза, затем принялась облизывать уголки рта от шоколадной глазури, заметив пятнышки в отражении выключенного компьютера. Хоппер молча взял папку, пробежался глазами по содержимому, затем резко вышел с двумя офицерами. Через пару минут он вернулся, неся в руках коробку с товарами из охотничьего магазина. — Что это? – Джойс растерянно уставилась на предметы, которые Джим бросил на стол, начиная рыться в коробке. Эйприл, уже стоявшая за спинами Джонатана и Нэнси, оперлась руками на их стулья. — Спроси у сына. Это из его машины, – проворчал Хоппер, переводя тяжёлый взгляд на Джонатана. — Что?.. – Джойс была в шоке. Ее глаза метались от предметов к лицу сына. Джонатан попытался защититься. — Почему вы рылись там? — Не те вопросы задаешь сейчас. Поговорим у меня в офисе, – Хоппер наклонился к нему через стол, его голос звучал угрожающе. — Вы не поверите, – пробормотал Джонатан, сжимая кулаки, но продолжая неотрывно глядеть на напряжённого шерифа. Наручники звякнули. “А ты смелый Джо” — Может, попытаемся? – шеф нагнулся еще ближе. Эйприл тяжело вздохнула, привлекая к себе его внимание. Но он лишь бросил на нее взгляд и продолжил. — Кого-то здесь вообще не должно было быть. Эйприл легонько ткнула Нэнси в плечо, заставив ту вздрогнуть. — Это он про тебя, – прошептала она. Нэнси нахмурилась, а Хоппер уперся взглядом в Эйприл. — Я о тебе, Эйприл Картер. "Ой-ой, он зол", – подумала упомянутая, но тут же добавила. — У меня есть оправдание! Джонатан тебе все расскажет. Упомянутый бросил на нее взгляд, полный немого укора. "Предатель", – словно говорили его глаза. — Не переживай. С тобой будет отдельный разговор, – пообещал Хоппер, и в его голосе не было ни капли шутки. Эйприл скривилась. "Ну блеск", – вздохнула она, предвкушая долгую и неприятную беседу. Где-то в глубине души девушка уже начала придумывать оправдания, но понимала – в этот раз отговориться не получится.