Глава 17. Возвращение на круги своя.

Компания доехала до больницы Хоукинса быстрее, чем казалось возможным. Машина чуть не вылетела на бордюр, когда Джонатан резко затормозил у главного входа. В салоне все замерли на секунду, будто не веря, что кошмар, который только что пережили, хоть на мгновение отпустил свою хватку. Дверцы хлопнули почти одновременно. Едва Эйприл выбралась из машины, как тут же увидела впереди две знакомые фигуры — Джойс и Джима. Они стояли на крыльце, прямо под ярким светом уличных фонарей, и ждали остальных с выражением тревоги и надежды на лицах. Джойс, вся сжатая, кутающаяся в тонкую куртку, будто бы даже не замечала ночную прохладу. Хоппер стоял рядом, крепко сжав челюсти, одной рукой держа не до конца докуренную сигарету. Джонатан вылетел из машины первым. Он почти подбежал к матери и, не сдерживаясь, прижал её к себе так крепко, будто боялся, что, если отпустит — всё исчезнет. — Джонатан... мой мальчик... — Джойс тут же разрыдалась, слёзы струились по щекам, но она не отстранялась, наоборот, ещё крепче обняла сына, поглаживая его по спине, шепча какие-то слова, которые слышала только она. Эйприл не стала терять своего времени — она буквально налетела на Хоппера. Она стиснула его в объятиях так, что даже его мощная фигура чуть качнулась. — Эй, малыш, — пробормотал Хоппер, немного растерявшись. Он машинально выбросил сигарету в урну, а потом прижал Эйприл к себе, сначала осторожно, но через пару секунд уже уверенно. Одна его рука легла ей на спину, другая — на макушку, и он крепко прижал её к себе, словно оберегая от всего мира. Эйприл почувствовала, как его рубашка под её щекой становится влажной. — Ну, ну, всё, я здесь, — тихо сказал Хоппер. Эйприл отстранилась, быстро смахнув слёзы с ресниц тыльной стороной ладони, но в глазах у неё всё ещё стояли слёзы, а в горле застрял ком. Хоппер, оглядываясь поверх её плеча, вдруг наклонился и прошептал, чтобы никто не услышал. — Что здесь забыл Харрингтон? Эйприл не стала даже оборачиваться — она знала, что Стив вышел из своей машины и сейчас стоит где-то сзади, переминаясь с ноги на ногу: — Долгая история, но он теперь тоже в курсе всего, — коротко ответила она, пожав плечами. Джим поднял бровь, удивлённо посмотрел на неё, но не стал задавать лишних вопросов, только кивнул, будто принял к сведению, и переключил внимание на остальных. Джойс, чуть отстранившись от Джонатана, увидела Эйприл и тут же улыбнулась ей сквозь слёзы. Она мягко обняла девушку, притянув к себе, и Эйприл почувствовала ту же добрую, но тревожную заботу, что и в детстве. — Спасибо, что была рядом с Джонатаном, — прошептала Джойс, и Эйприл только кивнула в ответ, не в силах найти слова. Вместе они направились к дверям больницы. Внутри было неожиданно светло и шумно. Эйприл, проходя по коридору, отметила, сколько знакомых лиц собрались здесь этой ночью. Она ожидала увидеть Майка, Дастина, Лукаса. Но миссис и мистера Уиллеров она не ждала — однако и они были здесь, должно быть, из-за Майка. — Мама! — Нэнси почти бегом бросилась к матери, и та, обняв дочь, провела рукой по её волосам, нежно, бережно, словно боялась спугнуть. Она тихо что-то шептала, гладила по голове, а потом поцеловала в висок. У Эйприл защемило сердце от этого зрелища, от осознания, что такой матери у нее никогда не будет. Что бы не мешать, Эйприл коротко поздоровалась, получив в ответ улыбку и теплый взгляд миссис Уиллер. Мистер Уиллер выглядел уставшим, его глаза были полуприкрыты, и казалось, что он вот-вот задремлет, но, когда они вошли, он встал, чтобы уделить внимание дочери. Эйприл опустилась на свободный стул у стены, скрестив руки на груди и опуская голову, чтобы хоть немного прийти в себя. Время будто растянулось — каждый звук, каждый шаг по кафельному полу отдавался эхом в её голове. Вскоре в зал ожидания вышла медсестра — строгая, но усталая женщина с блокнотом в руках. — Миссис Байерс, Джонатан Байерс, вы можете зайти к нему, — сказала она тихо. — Он ещё без сознания, но вам можно его увидеть. Джойс и Джонатан тут же поднялись, и, бросив короткий взгляд друг на друга, ушли следом за медсестрой. Остальные расселись кто где, каждый погружённый в свои мысли, свои страхи и надежды. Эйприл вдруг обнаружила, что по бокам от неё оказались мистер Уиллер, который, как только устроился поудобнее на стуле, тут же заснул, и Стив, который явно не мог найти себе места. Он то и дело подрагивал ногой, теребил волосы, украдкой посматривал на Нэнси, надеясь поймать её взгляд, но та сидела рядом с матерью и упрямо смотрела в пол. Время тянулось мучительно медленно. Никто не говорил ни слова — только редкое покашливание, скрип кресла, да приглушённые голоса из других палат. Эйприл чувствовала, как напряжение нарастает, будто ком в животе становится всё туже. Она почти не замечала, как Джонатан спустя какое-то время вернулся в комнату и тихо сказал. — Можно. Майк тут же принялся тормошить Дастина и Лукаса — те, едва разлепив глаза, вскочили и помчались к палате, чуть не сбив с ног медсестру. Джонатан кивком пригласил Эйприл идти за ним, а сам пошёл следом за мальчишками. Нэнси, не раздумывая, поднялась и пошла за братом. Эйприл тоже попыталась встать, но тут же почувствовала, как живот скрутило в тугой, болезненный узел. Дыхание сбилось, грудь сдавило, будто огромный камень лег на неё. Она попыталась сделать глубокий вдох, но воздух будто не доходил до лёгких. — Это же Уилл… — пронеслось в голове. — Уилл, который пропал из-за меня. Я должна была пойти с ним в ту ночь, не отпускать одного… Вина с новой силой навалилась на неё, и она вдруг отчётливо представила, как Уилл просит её уйти, как отворачивается, не желая видеть. Дыхание стало прерывистым, в глазах потемнело. — Эйпи, что с тобой? — Хоппер тут же вскочил со стула, его голос был полон тревоги, но Эйприл только помотала головой, не в силах говорить, и выскочила на улицу, глотая слёзы и холодный ночной воздух. Джим замер, было хотел пойти за ней, но вдруг увидел, как Стив неуверенно поднялся со своего места, бросил на Хоппера взгляд, который тот встретил с полным сомнением, и, не дожидаясь разрешения, вышел следом за Эйприл. Стив сам не понимал, зачем идёт за ней. Он был здесь чужим — не знал ни Джойс, ни Хоппера, ни даже Майка и Дастина лично. Лишь слышал о них пару раз от Нэнси и знал, что в городе шерифа зовут Джим Хоппер. Но он поехал с ними, потому что не мог остаться в стороне. Потому что Нэнси здесь, её брат здесь. Потому что, несмотря на ту ссору у кинотеатра и недосказанности, он надеялся, что ещё сможет что-то исправить, что, может быть, не всё потеряно. Но почему сейчас он не остался рядом с Нэнси, не попытался заговорить, не попытался вернуть всё назад? Почему именно сейчас его тянет идти за Картер, которая наверняка пошлёт его куда подальше, стоит ему только приблизиться? Все эти мысли исчезли, когда он увидел Эйприл. Она сидела на мокром асфальте чуть в стороне от больницы, под тусклым светом уличного фонаря. Она сжимала живот, часто дыша, пытаясь выровнять дыхание, и казалась такой хрупкой, что Стиву стало не по себе. Он подошёл к ней медленно, стараясь не спугнуть, не разозлить. Она заметила его, он это почувствовал, но Эйприл только отвернула голову и процедила сквозь зубы. — Иди отсюда, Харрингтон. Стив не ответил, просто сел рядом, на почтительном расстоянии, не пытаясь коснуться или заговорить первым. Несколько секунд они сидели в тишине, слыша только далёкие звуки ночной больницы, шорох ветра, гоняющего по асфальту сухие листья и прерывистое дыхание девушки. Совсем недавно они смеялись и подшучивали друг над другом у дома Байерсов, а теперь снова оказались по разные стороны невидимой стены. Эйприл его явно не переносила, и он это прекрасно понимал — знал, каким был, сколько боли причинил и сколько раз подвёл. Но сейчас всё, что он хотел — чтобы она знала: он рядом, если что. Стив не стал выяснять с ней отношения, не пытался спорить или переубеждать — он чувствовал, что сейчас Эйприл это совершенно не нужно. В её взгляде было столько усталости, столько неловкой боли и внутренней борьбы, что любые слова могли стать лишними. Он просто сидел рядом, глядя на её напряжённый профиль, и старался говорить спокойно, почти буднично, будто обсуждал погоду. — Уилл ждёт тебя, я уверен, — его голос был ровным, тихим, но в нём чувствовалась поддержка, хоть он и маскировал её под обычную беседу. Стив надеялся, что выбрал правильную тактику — не давить, не жалеть, а дать ей опереться на его спокойствие. Он продолжил, чуть тише, но твёрже: — Ты спасала его, Эйприл, искала его наравне с его матерью и братом, хотя он тебе никто. Он не твой брат, не твой друг детства… но ты всё равно продолжала искать, помогать им. Не думай теперь, что не можешь встретиться с ними только из-за того бреда, что у тебя в голове. Слышишь? Он смотрел на неё, внимательно и мягко, не отводя взгляда. Эйприл молчала, но Стив заметил, как она быстро смахнула слезу с щеки, будто боялась, что он увидит её слабость. Она резко повернулась к нему — глаза покраснели, а кончик носа был алым, то ли от холода, то ли от слёз — Стив не мог понять. Она шмыгнула носом, пытаясь вернуть себе обычную ироничную маску, и криво усмехнулась, устало откинув голову на холодную кирпичную стену здания, стала смотреть перед собой. — Психологом заделался, Харрингтон? Плохо получается, — пробормотала она, голос был сиплым и надломленным. Она медленно поднялась с асфальта, вытирая ладонью остатки слёз. Стив тоже встал, не отставая ни на шаг. Некоторое время они стояли рядом, и в воздухе повисло напряжение: за что-то невидимое боролись их взгляды, слова, молчание. — Если я так плох, почему тогда идешь? — не удержался Стив, его голос был чуть мягче, чем обычно, в нем сквозила лёгкая, почти мальчишеская надежда, что она хоть немного примет его поддержку. Эйприл обвела его скептическим взглядом, приподняла бровь и усмехнулась, словно бросая ему вызов. — Я пытаюсь избавиться от твоего общества, Волосаррингтон, — она скривила лицо в привычной гримасе, в которой угадывалось больше благодарности, чем злости, и направилась к дверям больницы. — Поговори с Нэнси, олух, — добавила она через плечо, и, не дожидаясь ответа, исчезла за дверью, шагая к Уиллу. Стив остался на улице, на мгновение растерянный. Он уже собрался идти следом, как вдруг дверь больницы распахнулась, и на крыльцо вышел Хоппер. Он стоял в своей тяжёлой куртке, закуривал сигарету, и его фигура казалась ещё массивнее на фоне ночного неба. Хоппер молча посмотрел на Стива — взгляд был долгим, оценивающим, но без враждебности. А нет, Стив поспешил с выводом. Шериф выпустил густой клуб дыма и ничего не сказал, просто продолжал курить и пристально смотреть на него. Стив замялся, чувствуя себя неуверенно под этим взглядом. — Мне э.… я пойду... — он попытался проскользнуть мимо, указав на дверь, но не успел он открыть дверь, как голос шерифа остановил его: — Парень, — Хоппер не смотрел на него, смотрел куда-то в сторону, в темноту улицы. Стив обернулся, остановился, ожидая продолжения. — Да? — спросил он, стараясь не выдать волнения. Хоппер затянулся, медленно выдохнул дым, затем бросил окурок на асфальт и наконец повернулся к парню: — Отвези её домой после. У меня есть ещё дела, не хочу таскать её с собой, — голос шерифа был усталым, но в нём звучала забота. Это был приказ без приказа, просьба без просьбы — просто взрослый, который понимал, как тяжело сейчас каждому из них. — Да, я… без проблем… — быстро ответил Стив, кивая чуть слишком часто. Он был рад, что ему доверяют, хоть и боялся не справиться. — Спасибо, — коротко бросил Хоппер, и больше ничего не сказал. Он отвернулся, ушёл в ночь, оставив Стива наедине с его мыслями. Стив, ещё раз переведя дух, наконец зашёл в больницу, чтобы найти Эйприл и, возможно, впервые за вечер почувствовать себя не просто “Волосаррингтоном”, а кем-то, кто реально может помочь. *** Эйприл медленно брела по длинному, слегка пахнущему антисептиками коридору больницы, ведущему к палате Уилла. Каждый её шаг сопровождался неуверенностью, словно ноги налились свинцом. Мысли путались в голове, заставляя её то и дело останавливаться и оглядываться, будто кто-то мог подсказать, как поступить дальше. Она всё ещё не могла до конца собраться с духом после всего, что случилось за последние дни, и в груди тянуло от тревоги и какой-то странной вины за то, что она не была рядом, когда случилось самое страшное. В этот момент она заметила, как из палаты, к которой она шла, выходит Нэнси. Девушка выглядела усталой, но в её взгляде читалась решимость, словно она только что приняла какое-то важное решение или закончила трудный разговор. Их взгляды встретились, и обе, казалось, ждали, что первой заговорит другая. Повисла неловкая тишина, наполненная недосказанностью. Одна секунда сменялась другой, но никто не решался нарушить молчание. В конце концов, Нэнси опустила глаза и уже собиралась уйти, направляясь к родителям, которые ждали её где-то поблизости, вместе с Майком, всё ещё находившимся в палате. Но прежде чем окончательно уйти, Нэнси остановилась, когда Эйприл бросила ей через плечо: — Стив переживает из-за вашей ссоры. Эти слова прозвучали неожиданно, и Эйприл сама удивилась, что сказала их вслух. А Нэнси замерла, словно ожидая продолжения. Эйприл, немного опомнившись, продолжила. — Я не знаю, что у вас там за любовный треугольник, ребята, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от неловкости, — но мне кажется, что вам точно стоит поговорить друг с другом. Нэнси резко повернулась, её лицо омрачилось раздражением. — Никакого треугольника нет, — отчеканила она, пристально глядя на Эйприл. — Мы с Джонатаном просто друзья, и всё. Поверь, между нами ничего такого... — Так-так-так, стоп! — Эйприл подняла обе ладони вверх, словно защищаясь от потока слов, и чуть улыбнулась, чтобы разрядить обстановку. Она уже поняла. На что намекала Нэнси. — Я вообще не понимаю, почему все думают, что между мной и Джонатаном что-то есть. Это начинает бесить, если честно. Мы с ним тоже просто друзья, и давай на этом остановимся. Она опустила руки, но успела заметить, как в глазах Нэнси мелькнул странный блеск, когда речь зашла о её отношениях с Джонатаном. Может быть, это было облегчение или просто усталость, но Эйприл решила не вдаваться в подробности. — То есть вы… эм… не пара? — спросила Нэнси, будто уточняя для самой себя. — Нет, я же сказала, — Эйприл нахмурилась, раздражаясь, не понимая, почему это вообще вызывает столько вопросов. В голове роились догадки: если Нэнси вроде как со Стивом, почему же её так волнует личная жизнь Джонатана? Но она решила не вмешиваться, пусть сами разбираются в своих чувствах и отношениях. Когда Нэнси, не сказав больше ни слова, ушла по коридору, Эйприл едва слышно пробормотала себе под нос. — Не любовный треугольник, ага, как же… Не успела она перевести дух, как из палаты, где лежал Уилл, выскочили остальные ребята. Дастин, как всегда неуклюжий и суетливый, буквально влетел в Эйприл, чуть не сбив её с ног. — Вот ты где! — выпалил он, не давая ей опомниться. — Мы тебя заждались, но нам уже пора. Иди, Уилл спрашивал о тебе! Он тут же повернулся и направился к выходу, а за ним, помахав на прощание, последовал Лукас. Эйприл махнула им в ответ и перевела взгляд на Майка. Тот стоял в коридоре, казалось, одновременно счастливый и грустный: на лице его играла слабая улыбка, но в глазах стояла тревога. Собравшись с духом, Эйприл задала вопрос, который мучил её с того самого момента, как она заметила, что Оди нет среди ребят: — Где Оди? Она… Майк сглотнул, отвёл взгляд, будто пытался скрыть слёзы, и шмыгнул носом. — Нет, она жива, я уверен, — тихо сказал он, — она не могла… — Майк, — попыталась его перебить Эйприл, но он не стал слушать, быстро пошёл к родителям и Нэнси, оставив её в коридоре с нарастающей тревогой. Всё внутри сжалось: похоже, девочка Оди действительно пропала или, что ещё хуже, погибла. Но если Майк так уверен в обратном — может, есть надежда? Эйприл хотелось верить в лучшее, но сердце подсказывало, что всё не так просто. Собравшись с мыслями, она подошла к двери палаты Уилла и, замешкавшись у входа, тихонько постучала по косяку, чтобы привлечь внимание. Внутри на неё посмотрели Джонатан, Джойс и сам Уилл. Мальчик лежал на кровати, бледный, с усталым, измученным лицом. Под глазами залегли тёмные круги, на лбу выступил пот, а губы были сухими и бледными. Эйприл не решалась войти, переминалась с ноги на ногу, чувствуя себя лишней. — Привет, Уилл, — наконец выдавила она, голос звучал тихо, почти чужим. Её охватил страх — вдруг он злится на неё, вдруг она не сможет найти нужных слов? Но Уилл, едва заметив её, тут же улыбнулся — устало, но по-настоящему тепло, и протянул к ней руку, насколько позволяли капельницы и слабость. Эйприл не смогла больше сдерживать слёз, подошла ближе, осторожно обняла мальчика, крепко прижимая к себе, насколько позволяло оборудование. Она чувствовала, как хрупкие плечи Уилла дрожат, но в этом объятии было столько поддержки и благодарности, что её страхи растаяли. Отстранившись, Эйприл провела рукой по его волосам, девушка мягко зачесала челку, открывая лоб мальчика, и быстро чмокнула его в это место. — Ты здесь, Хвостик, — прошептала она, с трудом сдерживая рыдания. Хотя слезы уже давно катились по щекам. Уилл сжал её ладонь второй рукой, и в его глазах заблестели слёзы — но это были слёзы облегчения. — Я здесь, — улыбнулся он, словно подтверждая, что всё самое страшное уже позади. — Прости меня, — Эйприл с трудом подбирала слова, — я должна была поехать с тобой тогда, и, может быть, тогда бы… — Не надо, Эйп, — неожиданно жёстко перебил её Уилл, во взгляде мелькнула твёрдость. — Это не твоя вина. И не мамы, и не Джонатана. Я им уже говорил. Эйприл взглянула на Джойс и Джонатана, те тоже кивнули, улыбаясь. Она провела с Уиллом ещё немного времени, чувствуя, как усталость наваливается на неё всё сильнее. Джойс мягко сжала её плечо: — Давай, Эйприл, тебе пора отдохнуть. Эйприл посмотрела на Уилла, который уже начинал засыпать, и, потрепав его волосы напоследок, пообещала прийти завтра. — Я обязательно зайду, — шепнула она, прощаясь с Джонатаном и Джойс. Покинув палату, Эйприл направилась к выходу, надеясь встретить там Хоппера и уехать домой. Но выйдя в главный коридор, она удивилась: на одном из стульев сидел Харрингтон. Он явно задремал, уткнувшись лицом в ладони, и выглядел довольно нелепо. Сама не зная зачем, Эйприл подошла к нему и сильно пнула его по ноге, чтобы разбудить. Стив тут же подскочил, недовольно зашипев, смотря на нее сквозь едва раскрывшиеся глаза: — Чёрт, ты что, больная? Зачем ты это делаешь? — Он потёр ушибленную ногу и бросил на неё ещё один возмущённый взгляд. — Переживёшь, — пожала плечами Эйприл, не убирая ироничной улыбки с лица. — Ты почему тут? Все уже уехали. — Э, да, насчёт этого, — замялся Стив, почесав затылок, — Хоппер попросил меня подвезти тебя, у него дела. Так что… — Какие ещё дела? — Эйприл удивлённо нахмурилась, засовывая руки в карманы кожанки, не понимая, почему крестный вдруг доверил её именно Стиву. Стив нахмурился, опустив плечи, и, всё ещё сидя на холодном пластиковом стуле в коридоре, развёл руками в стороны, как бы показывая свою полную беспомощность: — Извини, он не отчитывается передо мной, — сказал он, чуть склонив голову вбок, будто извиняясь, хотя он явно поясничал. Клоун. — Да, какая жалость, — с явной иронией протянула Эйприл, закатив глаза так выразительно, что Стив даже мельком усмехнулся. Она быстрым шагом направилась к выходу, её кеды глухо цокали по кафельному полу, а плечи были напряжённо подняты — видно, что ей хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе, подальше от больничной суеты. Стив не стал медлить и поспешил за ней, чтобы догнать. Он почти догнал её на повороте к главному входу и, чуть запыхавшись, бросил ей в спину: — Слушай, ты хоть раз можешь не быть такой занозой в заднице? — в голосе его прозвучала смесь раздражения и какой-то почти детской обиды. — Прости, я не просила тебя ждать меня, — огрызнулась Эйприл, даже не оборачиваясь, но в её голосе было меньше злости, чем обычно. Она вдруг резко остановилась, заставив Стива чуть не врезаться в неё, и с прищуром посмотрела на его лицо. — И вообще, тебе не нужно, типа, обратиться к врачу, чтобы твоё личико подправили? Выглядишь дерьмово. Они наконец-то вышли из душного, пропитанного запахом антисептиков здания, и прохладный ночной воздух приятно обдал их лица. Эйприл глубоко вдохнула, словно смывая с себя весь груз больничной атмосферы. Стив тут же устало потер ладонью щёку, словно проверяя, действительно ли его лицо выглядит так плохо. — Во-первых, я уже сделал это, пока ждал тебя, — с деланной невозмутимостью буркнул он, — а во-вторых… — А во-вторых, — перебила его Эйприл, хищно улыбаясь, — ты должен быть уже у себя дома, в мягкой кроватке, с пушистым одеялом и видеть прекрасные сны. Например, как ты выигрываешь кубок школы по баскетболу, а Нэнси награждает тебя страстным поцелуем, — голос её стал нарочито томным, почти театральным, будто она изображает сцену из дешёвой мыльной оперы. — О боже, из твоих уст это звучит так пошло и вульгарно, — застонал Стив, закатив глаза и прикрыв лицо ладонью, словно пытаясь стереть с себя её слова. — Бедняжка Стиви, — с наигранной жалостью пропела Эйприл, надув нижнюю губу и театрально вытирая невидимую слезу. — Только не плачь, а то помимо Волосаррингтона получишь кличку, ну, не знаю… Плаксаррингтон? Слушай, у тебя такая универсальная фамилия, черт возьми! Стив тяжело вздохнул, закатив глаза ещё раз, и привычным движением зачесал волосы назад, будто хотел спрятаться за этой короткой паузой. — Ты правда невыносима, — пробормотал он, хотя в голосе его уже не было злости, только усталое, доброе раздражение. — И твои прозвища — ужасны, ты в курсе? — Переживуууу! — протянула Эйприл, распевая слово, словно мелодию, и, наконец, оба направились к стоянке, где стояла машина Стива. По пути, Стив пытался пару раз вывести ее из себя своими шуточками, на что получил только средний палец в ответ. У самой машины Эйприл вдруг замедлила шаг, остановилась у двери и вопросительно посмотрела на Стива, заставив и его остановиться. Она задумчиво склонила голову набок, будто взвешивая, стоит ли задавать следующий вопрос: — А твои родители? Они не будут переживать, что тебя долго нет? — спросила она, голос её стал мягче, почти заботливым. Стив пожал плечами, словно этот вопрос его совсем не тревожил. — Не, не думаю, — ответил он, чуть отворачиваясь и пряча взгляд. — Они типа заняты, скоро опять уедут по работе. Думаю, их и сейчас нет дома, так что… Он быстро сел в машину, будто хотел поскорее закончить разговор на эту тему. Эйприл молча села рядом, стараясь не задавать лишних вопросов — она вдруг поняла, что не только у неё самой проблемы с семьёй. Какое-то время они ехали в молчании, только шум колёс и редкие вспышки света от проезжающих машин сопровождали их путь. Когда больница уже осталась далеко позади, Эйприл вдруг почувствовала укол вины за свой длинный язык. Она заметила, что Стив заметно приуныл, и попыталась разрядить обстановку: — Ты знаешь, забей, так легче, серьёзно. Мы с моей матерью никогда особо близки не были… ну, а после того, как я… ну, ты знаешь… — она осеклась, не решаясь говорить вслух про наркотики и исправительную школу. Стив кивнул, давая понять, что всё понимает и не требует объяснений. — Сейчас у меня правда есть Хоппер, но, поверь, мы только начали налаживать с ним отношения и… это тяжело, — выдохнула она, уставившись в окно и наблюдая, как за стеклом мелькают огни ночного городка. — Он переживает за тебя, — вдруг сказал Стив, аккуратно сворачивая по дорожке к трейлеру. — Реально, я никогда не видел его таким обеспокоенным, как сегодня в больнице. Стив остановил машину, когда достаточно близко подъехал к трейлеру, заглушил мотор и повернулся к Эйприл. В полумраке салона их взгляды встретились, и на лице девушки появилась настоящая, тёплая улыбка. — Да, Джим хороший, — сказала она с теплотой, переводя взгляд на Стива. — Спасибо, что подвёз, Плаксаррингтон. Бывай! Она выскочила из машины, хлопнув дверцей, а вслед ей раздалось громкое: — ХАРРИНГТОН! Они оба не знали, что каждый из них улыбается, словно пряча эту улыбку только для себя, будто маленький секрет, который греет сердце даже в самые трудные дни. *** Прошло два дня. Два длинных, будто растянутых вдвое дней, наполненных странной смесью тревожного затишья и нарастающего беспокойства. Всё это время Хоппер держал Эйприл на коротком поводке — не в буквальном смысле, конечно, но она чувствовала его взгляд на себе, даже когда он был где-то далеко. Он будто выжидал подходящий момент, чтобы огорошить её чем-то важным. И вот, этим утром, когда лучи солнца едва пробивались сквозь плотные облака, он появился на пороге их дома, будто вырос из-под земли, и, не тратя времени на лишние приветствия, сказал, что ей нужно поехать с ним в хокинскую лабораторию. — Ты должна подписать кое-какие бумаги, — сказал он, глядя прямо и серьёзно, без тени улыбки. — О неразглашении. О том, что ты здесь видела, слышала и в чём участвовала. Это важно, Эйприл, ты последняя, кто остался. Она не стала возражать, просто кивнула, хотя внутри всё сжалось от неприятного предчувствия. Машина Хоппера казалась сегодня особенно тесной, а дорога до лаборатории — бесконечно долгой. За окном мелькали знакомые дома Хокинса, но всё казалось каким-то чужим, как будто она смотрела на город сквозь мутное стекло. Когда они добрались до лаборатории, её встретили безликие коридоры, яркий свет ламп и строгие лица сотрудников. В небольшой комнате, где пахло бумагой, кофе и стерильностью, ей протянули папку с документами. Эйприл медленно перелистывала страницы, вчитываясь в сухие юридические формулировки. "...обязуется не распространять информацию о проведенных экспериментах, наблюдениях, а также любых событиях, связанных с объектом "...". Каждый пункт казался ей всё более абсурдным и пугающим: "Запрещается обсуждать", "Категорически воспрещается разглашать", "Любая утечка повлечёт за собой юридическую ответственность". Она чувствовала, как в груди поднимается волна сомнений и даже страха. Ей было всего семнадцать, а на столе лежали бумаги, которые могли бы связывать её на долгие годы. Она подняла взгляд на Хоппера, который стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Его выражение оставалось непроницаемым, но глаза были полны какой-то усталой заботы и отцовской строгости. Он просто кивнул, не говоря ни слова, и этого оказалось достаточно. Девушка доверяла ему, не могла не доверять. Хоппер знал, что делает, и, если он считает, что так правильно, значит, она поступит так, как он просит. С дрожью в пальцах она вывела свою подпись на последней странице, словно ставя точку в какой-то важной главе своей жизни. Но, как оказалось, это была лишь запятая. Проблемы, конечно, на этом не закончились. Наоборот, казалось, что с подписанием бумаг их стало только больше. Пришло время возвращаться в школу — туда, где жизнь текла своим чередом, и, казалось, никто не подозревал, что где-то совсем рядом развернулся настоящий фильм ужасов. Уже на пороге школы Эйприл почувствовала, как на неё накатывает тревога. Школьный звонок, гомон в коридорах, шумные компании у шкафчиков — всё было до боли привычно, но теперь казалось каким-то чужим, отстранённым. Не успела она толком отучиться, как в конце учебного дня, ее перехватил строгий голос зама, что появилась справа от нее. — Мисс Картер, директор Коул ждёт вас у себя. Сердце Эйприл ёкнуло. Она медленно направилась к двери директора, чувствуя, как под ногами будто бы проваливается пол. Стараясь выглядеть спокойной, она постучала и вошла. В кабинете стоял запах кофе и старых книг, за столом сидел директор Коул. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей подряд. — Проходите, Эйприл, садитесь, — начал он, снимая очки и потирая переносицу. Разговор был напряжённым с самого начала. — Целая неделя пропущенных занятий, без предупреждения и уважительной на то причины, мисс Картер, и это без учёта двух пропущенных дней на этой неделе. — начал директор, его голос звучал устало, но твёрдо. — Я понимаю ситуацию с мистером Байерсом и то, что его старший брат так же долго отсутствовал, всё же такое случилось… но вы… — А что я? — Эйприл подняла бровь, с вызовом глядя на директора. — Я помогала в поисках мальчика. Разве это не уважительная причина? — в голосе её прозвучала нотка раздражения, и она едва сдержала желание закатить глаза. — Это похвально, Эйприл, — директор достал из ящика платок и промокнул потный лоб, — но это не освобождает вас от обязанностей ученика, вы не его семья. Вы могли бы помогать в поисках после уроков, не жертвуя своей учёбой. А теперь что мы имеем? — Он повернулся к лежащей на столе стопке бумаг, снял с неё пару листков и начал зачитывать: — Две пропущенные и не отработанные самостоятельные работы по математике. По естествознанию — нет конспектов по последним двум темам и ни одного домашнего задания. Физкультура — не сданы нормативы бега на дистанции один и два километра… — Почему вы читаете только плохое? — не выдержала Эйприл, подалась вперёд на стуле. — У меня прекрасные оценки по литературе, английскому и истории… — И это не отменяет ваших просчётов в остальных предметах, мисс Картер, — директор перебил её, протягивая листки с замечаниями от учителей и её текущими оценками. Его голос был строг, но устал. — Просто я гуманитарий, — пожала плечами Эйприл, быстро складывая листы вдвое и убирая их в рюкзак. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. — Мисс Картер, — директор тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, — я понимаю, что вы во всём ищете юмор, но пора взрослеть. Недалёк тот день, когда вам предстоит поступать в колледж. С такими оценками вас не примут. Одной литературы и истории будет недостаточно. Подумайте об этом. А пока у вас есть две недели, чтобы закрыть все недочёты, не затягивайте с этим. Всего хорошего. Эйприл кивнула, не сказав ни слова, и вышла из кабинета. В коридоре она остановилась, прислонилась спиной к стене и тяжело вздохнула. В голове бешено носились мысли: как она вообще сможет всё это наверстать за две недели? Мистер Дженкинс, преподаватель по математике, давно относился к ней с презрением, и теперь, после всех событий, мог записать её в личные враги. Она прекрасно знала, что просто так эти две самостоятельные он ей не засчитает. А физкультура? Она никогда не блистала в беге на длинные дистанции, короткие спринты — пожалуйста, но два километра! И, конечно, естествознание, где она и раньше едва успевала за классом. Её мысли начали превращаться в настоящий водоворот самобичевания, и кто знает, как долго бы она ещё стояла так, если бы не чья-то рука, мягко, но уверенно легшая ей на плечо. Эйприл вздрогнула, чуть не подпрыгнула от неожиданности, и резко обернулась. Перед ней стояла Робин — живая, улыбчивая и немного взъерошенная, будто только что пробежавшая марафон. — Эй, прости, я не думала, что ты так глубоко ушла в себя, — сказала она, капитулирующе подняв руки, делая шаг назад, чтобы не напугать Эйприл ещё больше. — Что-то случилось? Робин внимательно посмотрела на девушку перед ней, и в её взгляде было столько искреннего участия, что Эйприл едва сдержала порыв рассказать ей обо всём сразу. — Да как сказать… — Эйприл неуверенно почесала затылок, взъерошив отросшие волосы. — Я бы с удовольствием рассказала, но не… здесь… — Она поморщилась, когда мимо пробежал какой-то школьник и случайно задел её плечом, скинув рюкзак. Хорошо, что лямка всё ещё держалась на локте, иначе бы вещи разлетелись по всему коридору. — Окей, я люблю секреты, — с улыбкой сказала Робин, чуть наклоняясь корпусом к Эйприл, — можем пойти в спортзал, сейчас там пусто. Баскетбольная команда придёт только через полчаса, думаю, нам этого хватит. Девушки направились к спортзалу, пробираясь через шумные коридоры, где жизнь казалась совершенно обычной, несмотря на всё, что произошло за последние недели. По пути Эйприл поймала себя на мысли, что последний раз разговаривала с Робин по душам пару недель назад, когда только-только пропал Уилл. Но казалось, будто с тех пор прошли месяцы. Она вдруг почувствовала, как по ней разливается тепло — ведь теперь есть с кем поговорить, с кем поделиться хотя бы частью своих тревог, если уж нельзя рассказывать о самых страшных тайнах. Робин внушала доверие, была настоящей — может, именно поэтому Эйприл захотелось выговориться, хотя бы о личных проблемах, если уж нельзя — о главном. Зайдя в спортзал, Эйприл сразу почувствовала, как воздух напоён запахом пота, резины и лака. В углу валялся забытый баскетбольный мяч, а на лавке лежал чей-то старый свитер, видимо кто-то забыл. На секунду ей даже стало уютно. — Фу, почему они так воняют, фуууу, — с отвращением протянула Робин, зажав нос двумя пальцами, из-за чего звук вышел гнусавым, бросив многозначительный взгляд на Эйприл. — Добро пожаловать в реальную школьную жизнь, — усмехнулась Эйприл, впервые за день улыбаясь по-настоящему. Эйприл не удержалась от усмешки, и, не спеша, направилась к скамейкам. Она аккуратно положила туда свой потрёпанный рюкзак, достала из бокового кармана сложенный вчетверо листок с пометками директора и вложила его внутрь, будто бы пряча улики. Робин, не отставая, устроила свою сумку рядом, бросив её чуть небрежно, явно не заботясь о сохранности содержимого. Эйприл бросила взгляд на лежащий в стороне баскетбольный мяч, и, не раздумывая, пнула его носком кроссовки в сторону Робин. — Хорошо, что мистер Бобслей не видит этого, — поддразнила Робин, ловко подхватывая мяч и прицеливаясь к кольцу. Она сделала бросок — мяч прокрутился по ободу, но не залетел. — О, он — одна из моих многочисленных проблем, — с кривой улыбкой ответила Эйприл, подбирая мяч. Она замерла, глядя на кольцо, и, чуть прищурившись, вновь попыталась метнуть мяч. На этот раз мяч с глухим стуком ударился о щит и отскочил вбок. Робин, наблюдая за ней, вопросительно подняла бровь: — Короче… — Эйприл глубоко вдохнула, будто набираясь смелости, и, наконец, выдала: — Мистер Коул отчитал меня за недельный прогул и мягко намекнул, что я — балбес. Мне нужно закрыть все пропуски и работы, которые я не сдала, и на все это две недели… — Жеееесть, — протянула Робин, — какие предметы больше всего просели? — Математика, естествознание и физкультура, — перечислила Эйприл, тяжело вздохнув. В этот момент её мяч снова не достиг цели, прокатившись по ободу. Робин цокнула языком, покачав головой. — Дааа, ну с физ-рой я тебе вряд ли помогу, у самой проблемы, но вот математика и естествознание — это моё. Так что… — Ты же младше меня, у нас не разная программа? — Не, не парься, — отмахнулась Робин, пиная мячик — вы на последнем году повторяете то, что мы проходим сейчас. Так что я готова стать твоим частным учителем! — она подмигнула, улыбаясь, и Эйприл вдруг почувствовала, как тяжесть на душе немного отпустила. Подурачившись некоторое время, Эйприл почувствовав усталость после нескольких неудачных бросков, подошла к скамейке, достала из рюкзака бутылку воды и сделала пару глотков, после чего протянула её Робин. — О, спасибо, — благодарно кивнула та и тоже отпила, вытирая губы рукавом кардигана. Пока Робин возвращала бутылку, Эйприл задумалась. Идея с репетиторством показалась ей не такой уж плохой. Робин явно лучше учится, а просить помощи у Джонатана не хотелось: он и так был погружён в заботу о брате, а ещё он пропустил столько же занятий, сколько и она. Ему самому скоро понадобиться помощь. Робин вернула бутылку и Эйприл спросила, немного неуверенно улыбаясь: — Так, значит, не против позаниматься со мной? Я, конечно, не увалень, так что не переживай — тупить буду, но не часто. Эйприл усмехнулась, заметив, что её шутка рассмешила Робин. — Да, я готова помочь! — уверенно ответила Робин. — Мама наконец-то увидит, что я общаюсь со сверстниками, и даже приведу одну домой, — она переминалась с носков на пятки, чуть раскачиваясь, будто не могла устоять на месте от волнения. — Скажем, завтра после школы, тебя устроит? Можем встретиться у выхода. — Да, без проблем, — кивнула Эйприл. В этот момент в спортзал начали заходить парни из баскетбольной команды — шумные, уверенные, кто-то уже подкидывал их с Робин мяч, другие переговаривались между собой. Девушки переглянулись и поняли, что их время здесь вышло. Эйприл заметила среди игроков Хьюза, который пока не обратил на них внимания, увлечённый разговором с каким-то парнем. — Дай мне листок с замечаниями и оценками, я пока посмотрю твои пробелы, — попросила Робин, пока они шли к выходу. Эйприл без колебаний протянула ей бумагу, чувствуя, как с каждым шагом становится чуть легче. Но спокойствие длилось недолго — их заметил кто-то другой. Стив Харрингтон, как по заказу, оказался у выхода. Он будто специально поджидал их, перегородив дорогу, хотя на деле, только зашел в зал. Его взгляд был устремлён только на Эйприл, Робин он будто не замечал вовсе. Бакли, впрочем, не растерялась и хмуро посмотрела на него, протягивая Картер листок с оценками обратно. — Эй, привет, Эйприл, — начал Стив, его голос был чуть напряжённым, но в глазах читалось упрямство. Чего ему? — Угу, привет, — коротко отозвалась девушка, уже было, собираясь пройти мимо, но Харрингтон снова шагнул перед ней, не давая пройти. — Тебе что-то нужно? — спросила она, глядя на него с лёгким раздражением. — Вообще-то да, — замялся парень, почесав затылок, а затем, будто пытаясь защититься, обхватил шею руками сзади. — Я хотел сказать спасибо... мы с Нэнси помирились, и я думаю, это благодаря тебе. То есть, Нэнс рассказала, что ты посоветовала ей поговорить со мной и… спасибо, правда. Эйприл кивнула, не видя смысла развивать разговор, и уже ждала, что Стив наконец-то отойдёт в сторону. Но его взгляд упал на листок, который она держала в руках. — О, это что? — спросил он с любопытством, вытягивая шею. — Да так, личное. Слушай, Харрингтон, я спешу и… — договорить она не успела. Листок вдруг резко вырвали из её рук. — Так, так, что тут у нас… — Хьюз, появившийся словно из ниоткуда, держал бумагу, злобно скалясь. — Отдай обратно, Хьюз, — Эйприл развернулась к нему, в её голосе зазвучала злость. — Неее, мне интересно, что же скрывает наша Кар-Картер, — он специально исковеркал её фамилию, надеясь вывести из себя. — Хватит паясничать Томми, верни ей лист, — голос Стива звучал неожиданно твёрдо, когда он сделал шаг вперёд, вставая рядом с Эйприл и Робин. В его взгляде не было ни привычной неуверенности, ни тени былой дружбы — только тяжёлое, молчаливое ожидание. Стив стоял прямо, плечи расправлены, кулаки напряжены. Томми, как всегда, не упустил случая для мерзкой ухмылки. Он склонил голову набок, его глаза опасно сощурились, а губы растянулись в насмешливой, почти хищной улыбке: — Ой-ой-ой, кто заговорил! Давно таким смелым стал, Стиви? — протянул он, нарочито выделяя его, по-видимому, прозвище. — Слышал, вы опять сошлись с милашкой Нэнси... Продолжаешь свой марафон? Стив стиснул зубы, но не позволил себе ни слова лишнего — только коротко бросил. — Заткнись. И верни то, что взял. Глаза Томми на мгновение потемнели, в них мелькнула тень злости и чего-то почти дикого. Он шагнул ближе, их разделяли всего пара шагов. — Я смотрю, тебе вообще своё личико не жалко, а? Только стали сходить побои от Байерса, а ты уже нарываешься на новые. Хочешь опять походить разукрашенным, Харрингтон? В этот момент напряжение в зале стало почти осязаемым. Кто-то из ребят замер, кто-то, наоборот, начал переговариваться, а кто-то молчал, чтобы не попасть под горячую руку. Робин быстро оценила обстановку и поняла: если сейчас не вмешаться, конфликт перерастёт в нечто большее. Она решилась, хотя голос её слегка дрожал. — Так, ребята, давайте не будем продолжать ссору, — она старалась говорить спокойно, уговаривающе, — Давай ты просто вернешь то, что взял, и мы все разойдёмся по своим делам, как... Томми резко повернулся к ней, его брови сошлись на переносице, и взгляд стал ледяным. — Ты ещё кто такая? — он смерил её с головы до ног, и вдруг его взгляд скользнул ниже, к её груди и задержался там. Томми мерзко ухмыльнулся, не скрывая своего пренебрежения и желания унизить. Робин почувствовала, как по спине пробежал холодок, и тут же запахнула бежевый кардиган, словно пытаясь спрятаться от его взгляда. — Мерзость, — тихо процедила она, едва сдерживая отвращение. — Хватит всех раздражать, Хьюз, верни мне мой лист, — Эйприл не выдержала, шагнула вперёд и попыталась выхватить листок у Томми, но тот ловко отдёрнул руку, посмеиваясь, будто это была всего лишь игра. — Не-не-не, мне же интересно, — с ленцой протянул он, выпрямляя листок и пробегая по нему глазами. Его ухмылка становилась всё шире с каждой прочитанной строчкой, будто он находил в чужой записке повод для новых насмешек. Стив не выдержал. Он быстро подошёл к Томми, рука его метнулась вперёд, и в следующий миг листок оказался в его руках. Стив сжал его, скомкал почти до неузнаваемости, но не отдал обратно. Томми недовольно засопел, в его глазах загорелся знакомый огонёк соперничества. — Чё, защитником заделался, Харрингтон? — с усмешкой бросил Томми, делая шаг навстречу. — С каких пор ты стал таким добреньким к ней, а? Неужели решил влиться в новую компанию? Что, и с Байерсом скоро за ручку ходить будешь? Атмосфера в зале накалялась — казалось, ещё секунда, и начнётся драка. Но вдруг всё прервал оглушительный, резкий свист — звук был настолько громким, что Эйприл аж зажмурилась, инстинктивно прикрыв уши ладонями. В зале повисла тишина, все как по команде повернулись к источнику звука. Мистер Бобслей, учитель физкультуры, стоял у двери, грозно осматривая всех собравшихся. Его лицо было суровым, а во взгляде читалась усталость от бесконечных разборок между учениками. Он медленно опустил свисток, словно прицелившись, и обвёл взглядом Стива, Томми, Эйприл и Робин. — Что здесь происходит? Что за курятник, а? — грозно спросил он, голос его эхом разнёсся по залу. — Вы должны уже бегать во всю, двадцать кругов! Марш! Не дожидаясь ответа, он снова свистнул, почти выталкивая всех из конфликтной ситуации. Томми бросил на Стива последний, долгий взгляд, изучая его с головы до ног, словно запоминая соперника. Затем его взгляд скользнул к Эйприл — в нём было что-то хищное, но он ничего не сказал, только усмехнулся и, не оборачиваясь, ушёл, сразу же присоединяясь к бегу команды. Стив, всё ещё держа в руках скомканный листок, с облегчением выдохнул и протянул его Эйприл. — Извини, я его помял… это… — он запнулся, явно чувствуя себя неловко. — Всё окей, спасибо, — тихо сказала Эйприл, забирая листок обратно и аккуратно разглаживая его пальцами. — Тебе особое приглашение нужно, Харрингтон? — голос мистера Бобслей прозвучал прямо за их спинами, заставив Стива вздрогнуть. — А ты, Картер, когда мне ждать тебя с нормативами? — Я… готовлюсь, как только… — начала было Эйприл, но её тут же перебил учитель: — Готовится она! — с сарказмом повторил он, открывая журнал, что держал под мышкой и пробежал по нему глазами. — В понедельник чтоб была у меня на занятии и сдала всё там. Не сдашь — не мои проблемы будут. Разговор окончен. Ну, Харрингтон, долго тебя ждать? — Да-да, иду… — быстро ответил Стив, бросая короткий взгляд на Эйприл и ее лист. Мистер Бобслей ушёл к команде, наблюдая за их бегом, и атмосфера в зале сразу разрядилась. Эйприл устало вздохнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Она направилась к выходу, машинально поправляя лямку рюкзака, а за ней тут же засеменила Робин, всё ещё бросая тревожные взгляды через плечо. Стив остался на месте, но не спускал с них глаз, провожая взглядом одну конкретную девушку, Робин была уверена — в его взгляде читалась забота, смешанная с тревогой и каким-то новым, едва ощутимым чувством ответственности. Он только теперь понял, что это значит — быть на чьей-то стороне по-настоящему.