Глава 19. Рождество весёлый праздник ?

Последние недели сливались для Эйприл в одно непрерывное месиво из школьных занятий, ночных смен в закусочной и редких моментов покоя в своем трейлере. Каждый день начинался и заканчивался одинаково - будильник-радио, вечно играющее "Every Breath You Take" The Police, быстрый завтрак из подгоревших тостов, дорога в школу через заснеженные улицы Хокинса. Временами ей казалось, что она живет в каком-то сонном состоянии, где даже редкие встречи с друзьями воспринимались сквозь легкую дымку усталости. Но сегодня, 23 декабря, календарь напомнил ей - это не просто очередной зимний день. На старой отсыревшей страничке настенного календаря, подарок Джойс с милыми котятами, красовалась пометка: "ДР. 18 лет." Цифра 18 была обведена несколько раз - видимо, в момент особого энтузиазма. Эйприл этого не делала, последний раз она серьезно относилась к этому празднику в четырнадцать, дальше было не до этого. Значит оставался Хоппер. Эйприл присела на край продавленного дивана, потягивая слишком сладкий растворимый кофе, и размышляла о том, как странно отмечать день рождения, когда одни, из самых важных людей, уже не могут поздравить. Мама бы наверняка испекла свой фирменный яблочный пирог с корицей, пожалуй, на этом ее искренность и закончилась бы, а папа... Папа подарил бы что-нибудь практичное, но с душой - как тот складной нож на четырнадцатилетние, что еще было ожидать от шефа полиции. А потом они бы поехали в “Häagen-Dazs”, и он покупал бы там столько мороженого для нее, сколько она просила, не боясь, что она может заболеть, потом бы выбил для нее какую-нибудь плюшевую игрушку в тире. Ее размышления прервал резкий топот по ту сторону двери, от которого задрожали стекляшки в импровизированной скульптуре из пивных бутылок на столе. — Кого черт... - пробормотала она, отставляя кружку с переслащённым кофе, вставая. Дверь открылась с характерным скрипом, и в проеме возникла массивная фигура Джима, все еще стучащего ботинками уже по коврику в трейлере, закутанного в свою парку с меховым воротником. Его щеки пылали от утреннего холода, а изо рта вырывались клубы пара, словно он был живым паровозом. Когда же он заметил ее, то неловко замер, не ожидая увидеть ее дома в учебный день. Но видимо поняв, что сюрприза не будет, горько выдохнул, но шагнул к ней и замер. — С днюхой, малышка, — прохрипел он, вытаскивая из-за спины огромную коробку, что еле удерживал двумя руками, заботливо обернутую в газетные страницы с кроссвордами. — Не вздумай говорить, что разбудил. Уже девять, а ты должна быть в школе, лентяйка. — пожурил ее мужчина, замечая немного сонный вид девушки. Эйприл автоматически приняла тяжелый сверток, едва не выронив его от неожиданности. — Джим, я.… - она растерянно моргнула, переминаясь с ноги на ногу. — Ты же ненавидишь рано вставать. — Для именинницы сделал исключение, — буркнул он, стряхивая с плеч снежинки, которые тут же растаяли на трейлерном полу. — Ну давай, открывай. Не заставляй старого человека долго ждать, мне еще обратно в участок ехать. Пальцы Эйприл дрожали, когда она разрывала упаковку. Под слоем газет скрывалась коробка с надписью "Winsor & Newton" — профессиональный набор масляных красок, десятки тюбиков, аккуратно разложенных в деревянном ящичке, набор кистей из собольего волоса и альбом с плотной бумагой, о которой она могла только мечтать. — Но это... это же... — она подняла на Хоппера широко раскрытые глаза, замечая мягкую улыбку на его губах и нежность во взгляде. — Это стоит как ползарплаты! — Джойс сказала, ты недавно пялилась на такой в магазине, — он неловко почесал затылок, явно смущенный ее реакцией. — Ну, знаешь... Ты же все эти свои комиксы рисуешь... Подумал, может, с настоящими красками получится лучше. Эйприл вдруг почувствовала, как в горле встает комок. Она даже не подозревала, что кто-то заметил ее минутное увлечение рисованием. Она и вправду начала рисовать комиксы, точнее пыталась, но делала это не серьезно, лишь бы занять время, когда по телеку не было ничего стоящего, а вся домашка была сделана. Эйприл не думала, что Джим придаст этому значение. Осознание того, что он следит за ее увлечениями и хобби приятно грело изнутри. — Я.… - она сделала шаг вперед, положив подарок на столик рядом и, с не присущей для нее силой, обняла Хоппера, уткнувшись лицом в колючий мех его воротника. — Спасибо, правда. Ты лучший. Хоппер погладил ее по спине двумя руками, будто согревая. — Ладно, ладно, именинница, — буркнул он, но в его голосе появились теплые нотки. — Только смывай эти краски с мебели, а то Джойс мне голову оторвет, она только недавно навела здесь порядок. И бегом в школу. Когда дверь закрылась за Хоппером, Эйприл еще минут десять сидела на полу, перебирая кисти и вдыхая резковатый запах свежей краски. Возможно, этот день не будет таким уж плохим. В школе ее ждал новый сюрприз. По мимо того, что ее не поймали на прогуле, так еще и на перемене Джонатан неожиданно загородил ей дорогу у ее шкафчика. Его темные волосы, как обычно, падали на глаза, но сегодня он явно нервничал - пальцы теребили уголок какого-то свертка. — Эйприл. — пробормотал он, резко сунув ей в руки плоскую прямоугольную упаковку. - Это... ну... — он сделал паузу, явно подбирая слова. — Не открывай при всех, ладно? И с Днем Рождения — последовали крепкие объятия, и Эйприл пошутила над Джонатаном, что он по-прежнему стесняется дарить и получать подарки. В ответ она получила тычок в бок и взъерошивание своих и без того непослушных волос. Она повертела сверток в руках, пытаясь угадать содержимое. Упаковка была обернута в старые газетные листы и перевязана черной ниткой — типично джонатановский минимализм. — Можно хотя бы потрясти? — пошутила она, но парень уже растворялся в толпе, лишь махнув рукой в ответ. В пустой раздевалке, Эйприл развернула подарок. Из обертки выскользнула виниловая пластинка — The Clash, "Combat Rock". Именно тот альбом, за которым она безуспешно охотилась всю оставшуюся осень. На углу обложки была аккуратная пометка чернилами: "Для тех, кто не боится громких аккордов. С ДР. Чертенку от Фотографа." Она прижала пластинку к груди, чувствуя, прилив благодарности. Джонатан запомнил ее случайную жалобу на то, что в местном магазине никогда нет нормального панка. Это было так... так по-джонатановски — молчаливое внимание к деталям, которое значило больше, чем громкие слова. После уроков ее ждал Уилл с его характерной застенчивой улыбкой. Он протянул ей конверт, сделанный вручную из пергаментной бумаги, с затейливым рисунком дракона, обвивающего готическую башню. На рисунке имена и пожелания от остальных мальчишек. Корявый почерк Майка, угловатые буквы Лукаса и растянутые, чуть ли не на весь лист, предложения от Дастина, вызвали непроизвольную улыбку. Внутри конверта лежала миниатюрная фигурка эльфа-разведчика, которую Уилл, судя по всему, раскрашивал несколько ночей подряд — краска местами легла неровно, но это лишь придавало фигурке особое очарование. — Для нашей новой кампании, - прошептал он, оглядываясь, как шпион. — Я придумал для тебя новый класс — полуэльфийка-разбойница с арбалетом. Если... если захочешь играть, конечно. Эйприл представила, как мальчик снова соберутся в подвале у Уиллеров, с чипсами и "Кока-колой", под смех и споры о правилах, пока она, с Холли на руках, придумывала, как ей не вылететь хотя бы в первом раунде. После всего, что произошло, такие простые моменты стали бесценными. — Я буду первой в списке, — пообещала она, аккуратно упаковывая фигурку обратно в конверт. Вечером, когда она уже собиралась завалиться спать, раздался очередной стук. На пороге стояла Джойс с огромной корзиной, от которой шел умопомрачительный аромат свежей выпечки. — Извини, что так поздно, Хоппер просил передать, что задержится. — засмеялась она, вваливаясь в трейлер без приглашения. — Знаю, знаю, но что поделать, если все хотят поздравить нашу девочку. Из корзины появился шарф ручной работы — мягкий, серо-голубой, с неровными петлями, выдававшими, что вязала его не профессиональная мастерица. — Первая попытка, — смущенно призналась Джойс, когда Эйприл прижала шарф к лицу, вдыхая запах шерсти и каких-то духов. — Ну и.… — она достала пару кожаных перчаток с меховой подкладкой. — Чтобы не мерзли руки, когда на работу бегаешь. Эти, знаешь ли, безумно теплые... Эйприл не смогла сдержаться — она всхлипнула, уткнувшись в плечо Джойс. Все эти подарки, все эти люди, которые стали семьей... Это было больше, чем она могла ожидать. — Ну-ну, — гладила ее по голове Джойс. — Это же только начало. Послезавтра Рождество, а у меня для тебя сюрприз. Когда Джойс ушла, оставив ее с корзинкой печенья, Эйприл села на диван и обняла колени, откусывая песочное тесто. Впервые за долгие месяцы она почувствовала — возможно, жизнь действительно налаживается. Но теперь перед ней стояла новая задача — найти достойные подарки для всех этих людей, которые стали важны. Деньги, скопленные за месяцы подработкой нянькой у Уиллеров, лежали в жестяной коробке из-под печенья — не богатство, но для скромных подарков хватит. Правда, о новой камере для Джонатана пришлось забыть — такие вещи стоили как маленький автомобиль. Вместо этого, на следующий день, она отыскала в букинистическом магазине редкий альбом уличной фотографии — потрепанный экземпляр "The Americans" Роберта Франка. Джонатан как-то упоминал, что мечтает его увидеть. Для Хоппера и Джойс она купила набор элитного кофе, по секрету от продавца узнала, что это тот самый сорт, что полицейские пьют в нью-йоркских участках, и две кружки - Джойс с надписью: "Лучшая мама", а Хопперу... Хопперу она выбрала кружку с надписью: "Главный по вафлям", долго колеблясь между ней и вариантом "Лучший крестный в мире". В "RadioShack" ее ждала удача — новое дополнение к "Dungeons & Dragons" с картами подземелий и набор фигурок. Их старые миниатюры выглядели как после апокалипсиса — дракон без одного крыла, орк с отломанной секирой, волшебник, больше похожий на бездомного. Теперь у Уилла и ребят будет материал для новых приключений. И плюсом, девушка решила лично для Уилла купить набор красок, фломастеров и карандашей, подарком шел альбом. Она надеялась, что этот презент Уилл так же высоко оценит, Эйприл знала, как он любил рисовать. Для Холли выбор был очевиден — плюшевый медвежонок в рождественском колпаке, при нажатии на живот которого, начинает играть мелодия «Jingle Bells», мягкий и милый, как сама девочка. Но с Робин все оказалось сложнее. Девушка с ее взбалмошным характером и неожиданными увлечениями была настоящей загадкой. После нескольких часов раздумий, Эйприл собрала странную коллекцию: винил с саундтреком к "Бегущему по лезвию" (их совместный ночной просмотр с попкорном закончился тогда тем, что они пролили бутылку колы на кровать), книгу по криптографии (новое увлечение Робин, о котором Эйприл узнала совсем недавно, странно покосившись на девушку при этом), и потрепанный экземпляр "Вина из одуванчиков" Брэдбери, потому что в какой-то беседе Робин обмолвилась, что это единственная книга, которую она еще не прочла у автора. 24 декабря ее кошелек был пуст, но подарки, пока что, не упакованные, лежали ровной стопкой у двери. Эйприл плюхнулась на диван, глядя на эту груду. Впервые за долгое время она чувствовала — возможно, Рождество действительно может быть волшебным. *** 25 декабря 1983 года началось неожиданно ясно для зимы в Индиане. Лучи холодного зимнего солнца пробивались сквозь потертые занавески трейлера Эйприл, рисуя на стене причудливые световые узоры. Она проснулась от того, что солнечный зайчик прямо-таки танцевал у нее на лице, настойчиво требуя подняться с постели. — Уже утро... — прошептала она, протирая глаза и с трудом фокусируя взгляд на будильнике-радио, который показывал 9:17. Радио тихо бубнило что-то про рождественские распродажи в Sears. Эйприл потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки после сна на этом вечно продавленном диване. Сегодня был особенный день — не просто Рождество, а первое настоящее Рождество в ее новой жизни, среди людей, которые стали ей по-настоящему дороги. Весь день прошел в лихорадочных сборах. Эйприл перебирала купленные подарки, снова и снова проверяя, все ли на месте. На кухонном столе царил творческий хаос — обрывки подарочной бумаги с оленями и снежинками, клубки разноцветных лент, ножницы и несколько полупустых чашек остывшего кофе. Она тщательно упаковывала каждый подарок, стараясь сделать края идеально ровными, а банты — пышными. — Черт возьми, — выругалась она, когда очередная лента упрямо не хотела завязываться так, как надо. — Кто вообще придумал эти праздничные церемонии? С Байерсами и Хоппером все было относительно просто — Джойс лично пригласила их с Джимом на праздничный ужин, пообещав "самый настоящий рождественский фуршет". Но вот с Робин и маленькой Холли ситуация была неясной — остались ли они в городе или уехали к родственникам? Эйприл уже представляла, как придется неделю разыскивать их, чтобы вручить подарки. Ответ пришел неожиданно — около часа дня, раздался резкий телефонный звонок. Эйприл, вся в обрывках скотча и подарочной бумаги, едва успела схватить трубку. — Алло? — выдохнула она, зажав телефон между ухом и плечом и пытаясь одновременно закончить упаковку. — Эйприл, это Джонатан. — В трубке раздался его спокойный, немного хрипловатый голос. — Слушай, я заеду за тобой в семь. Потом заедем за Уиллом — он сейчас у Уиллеров. Если хочешь заскочить к Робин по пути — скажи, свернем. Эйприл почувствовала, как в груди что-то теплое и приятное сжалось. Эйприл рассказал ему о его зарождающейся дружбе с Робин, в надежде, что ее два друга смогут найти общий язык и поладить, они могли бы тусоваться вместе. Но Джонатан не спешил знакомится с Робин, аргументируя это тем, что одной Эйприл ему вполне достаточно, сопровождалось это все характерными жестами парня, а именно — прокручивание пальца у виска головы. Ближайшая подушка быстро нашла лицо шутника Байерса. — Идеально, — улыбнулась она, хотя знала, что он этого не видит. — Робин была бы отличной идеей. Спасибо, Джо. — Без проблем. До семи. Она положила трубку и взглянула на часы — времени оставалось полно, но ей еще нужно было привести себя в порядок. Поэтому не теряя времени, она продолжила упаковку подарков. Ровно в 19:00 под окном раздался настойчивый гудок Джонатана. Эйприл как раз заканчивала расчесывать свои волосы, пытаясь придать им хоть какую-то приличную форму. Последний взгляд в зеркало — черная водолазка под горло, такие же черные брюки, единственное приличное пальто бежевого цвета (совершенно не подходящее для декабрьских холодов, но другого у нее просто не было). Она схватила аккуратно уложенную пачку подарков и выскочила наружу, едва не поскользнувшись на припорошенном снегом крыльце. При подходе к машине девушка заметила, что Джонатан еле сдерживает смех. Козел. Холодный воздух сразу же обжег легкие, заставив ее на секунду задержать дыхание. Джонатан, высунувшись из окна машины, наблюдал за ней. — Не замерзнешь? — с ухмылкой спросил он, бегло оглядев ее наряд, пока она подходила. — Пальто у тебя, конечно, стильное, но на улице декабрь, если ты вдруг не заметила. Минус десять, между прочим. Эйприл фыркнула, закидывая подарки на заднее сиденье и плюхаясь на переднее. — О, Джо, избавь меня от этого, — отмахнулась она, разминая пальцы в перчатках, что подарила Джойс. — Я не собираюсь гулять по сугробам. Да и вообще, на себя посмотри — у тебя куртка осенняя, кеды и джинсы. Кто бы говорил про отмерзание задницы! Джонатан завел машину, включил печку и ухмыльнулся. — Я молчал о заднице. Теплый воздух начал медленно наполнять салон, смешиваясь с привычным запахом бензина, старой кожи и чего-то еще, что было характерно именно для машины Джонатана. Эйприл потянулась к регулятору печки, выкручивая его на максимум. — Ну и ладно, — усмехнулась она, устраиваясь поудобнее. — Главное, чтобы подарки не замерзли. Представляешь, если фломастеры в наборе для Уилла замерзнут? Первой остановкой был дом Робин. Пока Джонатан медленно ехал по заснеженной улице, Эйприл нервно постукивала пальцами по подарку для подруги, молясь, чтобы та оказалась дома. Удача улыбнулась ей — в окне горел свет, а когда машина остановилась, и Эйприл вышла из нее, хлопнув дверью, занавески шевельнулись, и через мгновение на крыльцо выскочила сама Робин. Она была одета в совершенно нелепый рождественский свитер с огромным оленем, который явно вязала для нее какая-то заботливая родственница, короткие шорты и плотные колготки в рубчик. Ее короткие волосы были собраны в небрежный пучок, а на ногах болтались огромные мохнатые тапки. — О, как хорошо, что ты здесь! — воскликнула Робин, буквально подпрыгивая на месте от возбуждения. — Я звонила, но ты не брала трубку! Заходи, заходи! Эйприл бросила взгляд на Джонатана, и тот просто кивнул, давая понять, что подождет в машине. Следующие несколько минут были настоящим хаосом — Робин металась по дому, что-то ища, даже не слушая Эйприл, продолжая непрерывно болтать: — Я ненадолго, Роби, мне ещё нужно… — Тс-тс-тс! Я знала, что ты заедешь! Ну, вернее, надеялась. Вообще-то я хотела сама к тебе прийти, но потом подумала, что вдруг ты у своего другого друга, прости, я забыла его имя или еще где... О, черт, где же я это положила... Ага! Вот же! Она вернулась с красиво упакованными подарками в руках, слегка запыхавшись. Девушки замерли, каждая со своим презентом, создавая странную зеркальную картину. Эйприл первой нарушила молчание. — Это тебе, — сказала она, протягивая свой сверток. — Надеюсь, понравится. С Рождеством, Роби. Робин с жадностью разорвала упаковку, и ее глаза буквально загорелись, когда она увидела содержимое — винил с саундтреком к "Бегущему по лезвию", книгу по криптографии и потрепанный экземпляр "Вино из одуванчиков". — Ты... Ты же помнишь, как я.… — она не закончила фразу, просто бросилась вперед, обхватив Эйприл в крепких объятиях. — Это идеально, просто идеально. Через мгновение Робин сунула ей в руки свою коробку. — Теперь твоя очередь. Открывай! Эйприл осторожно потянула за фиолетовый бантик и открыла крышку. Внутри лежал, набор виниловых наклеек с изображениями героев из «Звёздные войны», пару карточек с любимыми актерами Эйприл и кассета с надписью "Our Mixtape. Vol. 1" подписанная «Для самых странных дней» — Робин собрала на неё любимые песни, которые они слушали вместе, пока занимались. — Второй подарок! — воскликнула Робин, не давая Эйприл опомниться, сунув ей еще одну небольшую коробочку. — Я не могла остановиться на одном. Ты же не думала, что я забыла про твой День Рождения? Честно говоря — думала. Они начали общаться с девушкой относительно недавно, поэтому Эйприл не рассчитывала, что Робин запомнит эту дату. Во второй коробке оказался небольшой серебряный кулон в виде скрипичного ключа — простой, но изящный. — Спасибо, — прошептала Эйприл, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Это... Это самое лучшее. Робин просто улыбнулась и снова обняла ее. — С Рождеством, подруга. Не теряйся, ладно? Через пять минут Эйприл уже сидела в машине, с гордостью демонстрируя Джонатану свои подарки. Тот лишь усмехнулся своей характерной усмешкой и тронул с места. Впереди их ждал дом Уиллеров, праздничный ужин у Байерсов *** Старая машина Джонатана с глухим скрипом тормозов остановился перед аккуратно убранным домом Уиллеров, его колеса хрустнули по свежевыпавшему снегу. Эйприл сидела на пассажирском сиденье, нервно перебирая пальцами мягкий материал плюшевого мишки для Холли. Ярко-красный бант уже слегка перекосился. Ее мысли метались между нетерпеливым желанием поскорее вручить подарок маленькой девочке и мучительными сомнениями насчет коробки с новым изданием " Dungeons & Dragons ". "Отдать сейчас Уиллу, чтобы он мог объяснить ребятам, что это общий подарок для всей партии? Или лучше отдать Уиллу, а он сам отнесет мальчикам?" - эти мысли крутились в ее голове, как заезженная пластинка. Она даже не заметила, как сильно сжала подарок, пока не услышала мелодию исходящую от мишки. Размышления прервал резкий металлический хлопок дверцы — Джонатан вышел из машины, подгоняя и ее сделать это. Эйприл невольно передернулась, наблюдая, как он сначала поправил воротник, затем провел рукой по волосам, отбрасывая непослушные пряди со лба, перед тем как сделать решительный шаг к парадному входу. — Ты на подиуме, Джо? - крикнула она ему вслед, выходя из машины и догоняя его, кутаясь в свое бежевое пальто, которое внезапно показалось ей тонким, как папиросная бумага. Ее голос дрожал не только от холода — в груди странно сжалось при виде того, как он так тщательно готовится к встрече. Джонатан лишь скривился в ответ, его дыхание превращалось в белые облачка пара на морозном воздухе, и направился к крыльцу, на ходу снова поправляя прическу. Эйприл уже открыла рот, чтобы бросить еще какую-нибудь колкость, но в этот момент дверь распахнулась так стремительно, будто кто-то специально стоял за ней в ожидании. На пороге, залитая теплым желтым светом из дома, стояла Нэнси Уиллер. Она была одета в нарядный белый свитер с поверх рубашки, ее каштановые волосы были уложены в аккуратные локоны, а на щеках играл румянец. В этот момент все встало на свои места - вот почему Джонатан так тщательно прихорашивался. Они замерли, смотря друг на друга через заснеженное крыльцо: Нэнси в своем праздничном наряде, излучающая тепло и домашний уют, и Джонатан в своей вечной куртке, ссутулившийся от холода, но не отводящий взгляда. Воздух между ними буквально искрился. Эйприл почувствовала себя неловким третьим лишним в этой сцене. Она громко шаркнула ногами по снегу, пытаясь привлечь внимание. — Это все супер, конечно, — наконец прервала молчание Эйприл, сунув медведя под мышку, притопывая. — Но на улице дико холодно. Может, поиграем в гляделки в теплом доме? Мои пальцы на ногах скоро отвалятся! Нэнси и Джонатан словно вышли из транса, одновременно моргнув и отводя взгляды. — К-конечно, проходите, — застенчиво улыбнулась Нэнси, отступая от двери и жестом приглашая их внутрь. Ее голос звучал немного дрожащее, а пальцы теребили край свитера. Теплый воздух дома Уиллеров обволок Эйприл, как мягкое шерстяное одеяло. Она с наслаждением передернула плечами, чувствуя, как морозное напряжение постепенно покидает ее тело. В воздухе витал сладкий аромат свежей выпечки и хвои, смешанный с запахом воска от горящих свечей. Из кухни вышла миссис Уиллер, с подносом в руках, на котором дымились только что испеченные рождественские печенья в форме звезд и елочек. — О, Эйприл, Джонатан! Как приятно вас видеть! — Ее голос звучал по-матерински тепло и гостеприимно. — Вы как раз вовремя, я только что достала печенье из духовки, они еще очень горячие! Мистер Уиллер в это время возился с гирляндами у окна на кухне, пытаясь их повесить, так как один конец конструкции отлетел. Вдруг огни вспыхнули и начали мигать в хаотичном порядке, бросая по стенам беспорядочные блики. Мерцающий свет почему-то вызвал у Эйприл неприятные воспоминания - перед глазами мелькнули образы темного дома Байерсов, странных существ и панического страха. Ее передернуло, и она быстро моргнула, чтобы прогнать навязчивые мысли. — Не подскажете, где Холли? — спросила Эйприл, засовывая снятые перчатки в карманы пальто, поднимая плюшевого мишку так, чтобы Карен могла его разглядеть. — У меня для нее небольшой подарок. — О, как это мило с твоей стороны, Эйприл! — женщина ласково посмотрела на девушку, ее глаза блестели от умиления. — Она в гостиной, играет. Можешь не разуваться, проходи так. — Затем она повернулась к Джонатану. — Уилл внизу, в подвале, с ребятами. Позовешь его сам или... — Да, спасибо, — кивнул Джонатан и направился прямиком в подвал, бросив еще один быстрый взгляд на Нэнси, которая принялась подниматься по лестнице наверх. Эйприл тем временем двинулась в гостиную, но, переступив порог, тут же замерла, как вкопанная. На диване, окруженная разбросанными игрушками, сидела маленькая Холли. И рядом с ней, помогая девочке строить башню из кубиков, сидел тот, кого видеть она бы не хотела еще дольше. Они не общались с того злополучного дня на школьном дворе, когда волейбольный мяч врезался ей в лицо. Несколько раз она замечала его взгляды в школе, но он так и не решался подойти, каждый раз в последний момент меняя направление своего движения, будто боялся начать разговор первым. Сейчас он был одет в темно-синий свитер, с белыми рисунками, и простые бежевые штаны. Его обычно идеально уложенные волосы сегодня выглядели слегка растрепанными, вероятно, от активной игры с малышкой. — Эпи! - воскликнула Холли, заметив застывшую в дверях девушку. Ее звонкий голосок заставил Стива поднять голову, и на мгновение их взгляды встретились. Эйприл быстро перевела глаза на подбегающую девочку, которая врезалась в нее и обняла за ноги с такой силой, что она едва не потеряла равновесие. — О, кто это у нас здесь? - сказала Эйприл, стараясь говорить, как можно естественнее, хотя ее голос звучал чуть выше обычного. Она положила руку на маленькие плечики девочки, затем спустилась чуть ниже и нежно пощекотала Холли, а другой рукой все ещё держала медведя. Девочка взвизгнула от щекотки и залилась звонким, искренним смехом, который эхом разнесся по всей гостиной. — Смотри, что у меня есть для тебя, - Эйприл, присела на корточки, выставляя перед собой игрушку, стараясь не смотреть в сторону дивана, где сидел Стив и наблюдал за ними. — Он волшебный, только тсс... — она театрально поднесла палец к губам, изображая строгое лицо и начала говорить шёпотом. — Это большой секрет... но, если нажать ему на животик, он заиграет особую рождественскую мелодию. Холли, не теряя ни минуты, с детской непосредственностью нажала пухлым пальчиком на мягкий животик плюшевого медведя. Раздался легкий щелчок механизма, и гостиную мгновенно наполнила весёлая, чуть механическая мелодия "Jingle Bells", звучащая из встроенного динамика игрушки. Глаза девочки расширились до невероятных размеров, отражая искренний восторг, а её розовые губки растянулись в улыбке. — У-у-у! — вскрикнула она, сжимая подарок в объятиях так сильно, что бедный медвежонок на мгновение потерял форму. Затем, не раздумывая, Холли резко потянулась к девушке и, встав на цыпочки, оставила небольшой блестящий след от слюны на щеке Картер, когда поцеловала её. — Фу-у, — скривилась Эйприл, но в глазах её светилась тёплая улыбка. Она машинально вытерла щёку рукавом, когда маленькая ладошка уже цепко схватила её пальцы и потянула к дивану. — Холли, детка, мне уже пора, — тихо, почти шёпотом сказала Эйприл, бросая быстрый взгляд через плечо. Она уже слышала голоса Джонатана и Уилла, только что поднявшихся из подвала, а к ним, грациозно скользя по паркету в своих праздничных чёрных туфлях, приближалась Нэнси. Эйприл отметила это украдкой, ощущая знакомую неловкость ситуации — её пальцы непроизвольно сжались, на ладошке маленькой девочки. Но Холли уже вовсю демонстрировала своего нового плюшевого друга: — Смотри, Стив, что мне подарила Эпи! — радостно выкрикнула девочка, по-своему коверкая имя Эйприл, что вызывало у той лишь умиление. Холли трясла медведем перед лицом Стива, будто это было не просто игрушечное животное, а самое настоящее сокровище, достойное всеобщего восхищения. Стив, до этого момента наблюдавший за сценой с лёгкой улыбкой, наклонился вперёд. Его тщательно уложенные волосы упали на лоб, но он быстро зачесал их назад. Стив внимательно рассмотрел подарок, его пальцы на мгновение коснулись мягкого меха, будто проверяя качество. — Вау, вот это мишка, — сказал он, и в его голосе звучала неподдельная искренность, без намёка на привычную снисходительность. Ловким движением он подхватил Холли под мышки и усадил её себе на колени, устроив поудобнее. — У меня такого никогда не было. Правда, — добавил он, бросая быстрый взгляд на Эйприл, в котором читалось что-то неуловимое — то ли извинение, то ли надежду на понимание. — Это все Эпи! — гордо заявила Холли, энергично болтая ножками в воздухе. Её крошечные туфельки с бантиками стучали по коленкам Стива, но он даже не поморщился. Девочка повертела медведя в руках, демонстрируя его со всех сторон, затем снова нажала на животик, и веселая мелодия снова заполнила комнату. — Он волшебный! — прошептала она Стиву на ушко, но так громко, что слышно было всем. Харрингтон засмеялся — настоящим, искренним смехом, который заставил его глаза блестеть ещё ярче. Он обнял Холли одной рукой, прижимая к себе, и девочка радостно прильнула к его груди, не выпуская медведя из рук. Эйприл наблюдала за этой сценой, чувствуя, как в груди что-то странно сжимается. Это было... неожиданно. В коридоре Нэнси все еще, что-то говорила Джонатану, но Эйприл не вслушивалась. Её внимание было приковано к тому, как Стив осторожно поправил бантик в волосах Холли, как его большие, обычно такие уверенные руки сейчас были такими нежными с ребёнком. "Чёрт", — подумала Эйприл, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Она резко отвернулась, делая вид, что поправляет воротник водолазки. — Ладно, принцесса, мне пора. Счастливого праздника, — произнесла девушка, стараясь придать своему голосу теплые, но решительные нотки. Ее пальцы, привыкшие к грубым поверхностям, с неожиданной нежностью потрепали шелковистые волосы Холли, старательно обходя хрупкие бантики, которые миссис Уиллер старательно завязывала. Каждый локон был уложен с материнской заботой, и Эйприл не хотела разрушать этот праздничный образ. Она уже сделала шаг назад, ощущая под ногами мягкий ковер гостиной, когда внезапно маленькая ладошка Холли, теплая и немного липкая от сладостей, крепко перехватила её указательный палец. Детские пальчики сжались с удивительной силой, словно крошечный, но непреклонный замок. — Стиви тоже хотел тебе подарок, — проговорила девочка, выговаривая слова с той милой несуразностью, которая свойственна трехлеткам. Её голос, обычно такой звонкий и беззаботный, сейчас звучал неожиданно серьезно, будто она понимала всю важность этого момента. — Стиви, ты забыл? В комнате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая только тихой возней миссис Уилер на кухне и мерцающей гирляндой на елке. Эйприл почувствовала, как воздух словно загустел вокруг них. Она замерла, и её тело напряглось, будто готовясь к удару. Краем глаза она заметила, как Стив тоже застыл на месте — его плечи слегка подались вперед, а пальцы непроизвольно сжали край дивана, оставляя на ткани едва заметные складки. "Не надо", — пронеслось в её голове, и это была не просто мысль, а настоящая мольба, от которой в висках застучало. Стив медленно поднял взгляд от пола, где он, казалось, изучал узор персидского ковра с необычайной тщательностью. Его глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, сейчас казались почти беззащитными. Он нервно постукивал пальцами по колену, ритмично, как метроном, отсчитывающий секунды этого неловкого молчания. Потом, сделав глубокий вдох, который заставил его широкие плечи подняться и опуститься, он потянулся к небольшой коробке, стоявшей на кофейном столике рядом с полупустым бокалом яблочного сидра. "Не надо, Харрингтон", — снова мысленно взмолилась Эйприл, чувствуя, как её ладони становятся влажными, а в груди разливается странное, тревожное тепло. Но было уже поздно — его рука уже тянулась к подарку, и она заметила, как слегка дрожат его пальцы, когда он берет аккуратно завернутую коробочку. Стив, сместив Холли с своих колен, поднялся с дивана, и Картер невольно отметила, как непривычно неуверенно он двигается — обычно его движения были такими плавными и уверенными, словно он всегда знал, куда и зачем идет. Сейчас же он сделал несколько осторожных шагов, будто боясь споткнуться о собственные ноги. Остановившись перед ней, он чуть замялся, и в этот момент Эйприл заметила мельчайшие детали: как его кадык дрогнул, когда он сглотнул; как тень от длинных ресниц легла на его щеки; как неровно бьется жилка на шее под тонкой кожей. Подарок в его руках был завернут в простую, но аккуратную упаковку — голубую бумагу с серебряными снежинками. Бант был завязан не идеально, с одной стороны чуть больше, чем с другой, что выдавало отсутствие опыта в таких делах. — С Рождеством, Эйприл, — произнес он, и его голос, обычно такой звучный и уверенный, сейчас звучал тише и глубже, с легкой хрипотцой. Харрингтон протянул подарок, и его рука замерла в воздухе между ними, будто мост через пропасть, которую никто из них не решался пересечь. "Пожалуйста, нет", — снова взмолилась она про себя, чувствуя, как сердце бешено колотится, угрожая вырваться из грудной клетки. Казалось, весь мир сузился до этой маленькой коробочки в его руках, до дрожи в её собственных пальцах, когда она, почти против своей воли, приняла подарок. Бумага была удивительно гладкой под её пальцами, а серебристый бант переливался в свете рождественских гирлянд. Она заметила, как тщательно были загнуты уголки, как аккуратно проклеены края — такая работа требовала времени и терпения, двух качеств, которые она никогда не ассоциировала со Стивом Харрингтоном. — Я не знал, что тебе нужно... или чего тебе хочется, — начал он, и его голос прервался, заставив его откашляться. Он почесал затылок, затем закинул руку за шею, и Эйприл увидела, как напряглись мышцы его предплечья под рукавом свитера. Его обычная уверенность, та самая, что сводила с ума половину школы, куда-то испарилась, оставив перед ней просто парня — немного растерянного и уязвимого. — Так что... — он сделал паузу, и его губы искривились в странной, нервной полуулыбке, — ты можешь открыть его позже... или, ну... — он махнул рукой, почти задев хрустальную вазу на столике, которая закачалась с тихим звоном, — выкинуть. Не знаю, это твое право. Он посмотрел на нее, и в его глазах — этих обычно таких насмешливых, уверенных глазах — она увидела странную смесь: надежду, тщательно скрываемую под слоем показного безразличия, и страх — не того, что подарок не понравится, а чего-то большего, более важного. — Спасибо, — наконец выдавила из себя Эйприл. Её пальцы скользнули по гладкой поверхности упаковки, оставляя едва заметные следы. — Но у меня нет для тебя... — она замолчала, чувствуя, как жар поднимается к щекам, окрашивая их в яркий румянец. — Эй, нет, забей, — он резко махнул рукой, и этот жест был таким нехарактерным, таким несвойственным его обычной уверенной манере держаться. — Это моя инициатива и вообще-то , — он потянул рукой за шею снова, — изначально я думал отдать его Нэнси, чтобы она передала тебе, но, видимо, она забыла. "Конечно забыла", — пронеслось в голове у Эйприл с усмешкой. "Она сейчас дарит что-то Джонатану, ей не до меня". Но вслух она лишь сказала, стараясь, чтобы голос не дрогнул: — Понятно. Она уже сделала шаг назад, собираясь развернуться и уйти с достоинством, сохранив хотя бы видимость самообладания, когда Стив неожиданно сделал движение вперед. Его пальцы слегка коснулись её запястья — легкое, почти невесомое прикосновение, но от него по её коже пробежали мурашки. — Эйприл, ты прости, я тогда... — начал он, и в его голосе прозвучала такая искренность, что у неё перехватило дыхание. — Все хорошо, — быстро перебила она его, резко отводя глаза к рождественской елке, где мерцали разноцветные огоньки. Его взгляд был слишком интенсивным, слишком проницательным, и она чувствовала, что если посмотрит в эти глаза сейчас, то может потерять последние остатки контроля над ситуацией. Стив ей явно не поверил — она и сама себе не верила в этот момент, — но, видимо, решив не портить праздничное настроение, лишь кивнул. Затем он улыбнулся — той самой знаменитой улыбкой Стива Харрингтона, которая сводила с ума половину девушек в школе, но сейчас в ней было что-то новое, какая-то глубина, которой раньше не было. — С Рождеством, Эйприл, — произнес он во второй раз, и в этих простых словах звучало столько, что у неё снова защемило в груди. Девушка кивнула в ответ, не доверяя своему голосу, и поспешила к выходу, где уже ждали Джонатан и Уилл. Она не видела, как Стив смотрел ей вслед — его лицо отражало странную смесь эмоций: сожаление о сказанном и несказанном, надежду, которая ещё теплилась вопреки всему, и что-то ещё, что трудно было определить — может быть, понимание, что это только начало чего-то нового, или конец чего-то старого. Нэнси прошла мимо нее по коридору, замедлив шаг на мгновение, словно колеблясь. Ее пальцы нервно перебирали край свитера, когда она бросила на ходу: — Веселого Рождества, — ее голос звучал сдавленно, будто она не была уверена, ответит ли Эйприл или просто пройдет мимо, сделав вид, что не расслышала. В глазах Нэнси читалась странная смесь вины и смущения, а губы слегка дрожали, прежде чем сомкнуться в натянутую улыбку. — И тебе, — еле слышно ответила Эйприл, вновь надевая перчатки, намеренно ускоряя шаг, чтобы сократить этот неловкий момент до минимума, внезапно ощущая себя не в своей тарелке. Ее ботинки гулко стучали по деревянному полу коридора, ритмично отбивая желание поскорее оказаться у выхода, где её уже ждали Джонатан с Уиллом. В машине она молча уступила переднее сиденье Уиллу, что быстро забрался в машину и плюхнулся на сидение. Сев, она инстинктивно прижалась к дверце, создавая максимально возможную дистанцию между собой и миром за стеклом. Подарок от Стива — небольшая, но удивительно тяжелая коробка — лежал у нее на коленях, и она сжала его так сильно, что пальцы заболели. Бумага под ее пальцами казалась обжигающе горячей, даже сквозь перчатки, словно внутри находился не предмет, а кусочек раскаленного угля. — Хорошо, пристегнись, — сказал Джонатан, поучительным тоном Уиллу, усаживаясь за руль. Пальцы его крепко сжимали руль. Он сделал глубокий вдох, прежде чем повернуть ключ зажигания, и в этот момент Эйприл заметила, как тень пробежала по его лицу — мимолетная, но выразительная. — Можно открыть? — спросил Уилл у брата, кивая на коробку, которую дала ему Нэнси. Его глаза сияли от нетерпения, а пальцы уже подрагивали, желая открыть глянцевую бумагу. Он ерзал на сиденье, и его восторг был настолько заразительным, что даже Эйприл почувствовала, как уголки ее губ непроизвольно дрогнули. — Да, конечно, — ответил Джонатан, пытаясь скрыть любопытство под маской безразличия, но Эйприл, знавшая его слишком хорошо, заметила, как его взгляд скользнул к подарку, когда Уилл начал его разворачивать. В уголке его глаза затаилась искорка интереса, которую он не смог полностью подавить. Уилл поспешно расправился с упаковкой, разрывая бумагу с детским нетерпением, и его пальцы дрожали от возбуждения. Эйприл невольно наклонилась вперед, цепляясь за спинку переднего сиденья, чтобы разглядеть содержимое, и ее глаза расширились от удивления, когда среди клочков оберточной бумаги показалась коробка с изображением подарка. — Камера? Ух ты, это круто! — воскликнул Уилл, бережно доставая коробку из бумаги. Его пальцы с благоговением скользили по коробке, исследуя каждый дюйм, каждую деталь. — Круто? Это охрененно! — воскликнула Эйприл, мысленно подсчитывая, сколько может стоить такая модель. Она свистнула, и звук получился резким и пронзительным в замкнутом пространстве машины: — Это же Pentax ME Super, мечта любого фотографа! Настоящая профессиональная техника! — Да, очень круто, — подтвердил Джонатан, бросая последний взгляд на освещенные окна дома Уиллеров, прежде чем завести машину. В его голосе звучала странная нота — смесь удивления, благодарности и чего-то еще, что он явно старался скрыть. Он резко повернул ключ зажигания, и двигатель ожил с низким рычанием, заглушая натянутую тишину, которая на мгновение воцарилась в салоне. Машина тронулась с места, и Эйприл почувствовала, как напряжение в ее плечах немного ослабло, когда дом Уиллеров начал уменьшаться в заднем стекле. Снег мягко падал на дорогу, и колеса слегка поскрипывали на свежем снежном покрове, создавая убаюкивающий ритм. — А у тебя там что, Эйп? — Уилл любопытно обернулся к ней, держа в руках свою новую драгоценность. Его движение было таким резким, что мальчик сильно качнулся на сидении, и ремень больно врезался ему в грудь, когда Джонатан завернул за угол. — Аккуратно, Уилл! — его голос прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал, и он тут же смягчил интонацию. — Сиди спокойно. — Да так, Харрингтон подарил, — ответила Эйприл на его вопрос, стараясь говорить, как можно небрежнее, делая вид, что разглядывает что-то за окном. Она сосредоточилась на снежинках, тающих на стекле, стараясь не думать о том, что лежало у нее на коленях. — Кто, кто, прости? — Джонатан недоверчиво усмехнулся, но удивленным не выглядел, переглядываясь с братом, затем обращая свое внимание на Эйприл. Его брови почти исчезли под челкой, так высоко они поднялись от удивления. Уилл в ответ только пожал плечами, его пальцы продолжали исследовать коробку. — Я слышал, он просил Нэнси передать подарок для Эйприл и тебя, но она подарила только твой, — сказал Уилл, и в его голосе появились странные нотки, которые Эйприл не смогла расшифровать. Джонатан хмыкнул, поняв, что камера была не от Нэнси, а от Стива, но промолчал, лишь сжав руль чуть сильнее, так что его костяшки побелели. Он резко переключил передачу, хотя в этом, казалось, не было необходимости, и машина слегка дернулась. — Можно и это открыть? — глаза Уилла загорелись новым любопытством. Он уже тянул руки к подарку, лежащему у Эйприл на коленях. — Ага, бери, конечно, — будничным тоном ответила Картер, передавая подарок, делая вид, что ее не интересует содержимое, хотя сама украдкой поглядывала на коробку, которую Уилл уже начал разворачивать с присущим ему энтузиазмом. Она чувствовала, как ее сердце начало биться чаще, когда слой за слоем исчезала оберточная бумага. — Охренеть! — воскликнул Уилл, за что тут же получил замечание от брата. — Язык, Уилл, — тут же отреагировал Джо, но затем улыбнулся — ему явно нравилось видеть брата таким взволнованным и радостным после всего случившегося. — Вы только посмотрите! — он достал коробку с изображением стильных наушников с тонким металлическим оголовьем и небольшими чёрными чашками, и его глаза загорелись, как рождественские гирлянды. — Это же Koss Porta Pro! C ними в комплекте, еще вроде бы, должен идти плеер. Круть! — Дорогие, по-видимому, — равнодушно заметила Эйприл, судя по восторгу Уилла, пожимая плечами, хотя внутри у нее все сжалось от такого щедрого подарка. Джонатан же, украдкой, бросил на нее взгляд. "Чертов Харрингтон, ну и зачем ему это?" — подумала она, чувствуя, как в груди поднимается странная смесь благодарности и раздражения. Ее пальцы непроизвольно сжались, оставляя вмятины на сидении машины. Старший Байерс продолжал наблюдать за нервной подругой через зеркало заднего вида, его проницательный взгляд не упускал ни одного ее движения. Он видел, как ее пальцы бессознательно сжали сидение машины, как ее дыхание стало чуть более частым, как она избегает смотреть прямо на подарок в руках его брата. Но парень ничего не сказал, лишь слегка сжал губы, последний раз посмотрев на девушку и сосредоточился на дороге. — Ты дашь послушать мне парочку треков на них, Эйп? — Уилл умоляюще посмотрел на нее, держа наушники так бережно, будто это была какая-то древняя реликвия. Его глаза были округлены от восторга, а губы дрожали от нетерпения. Эйприл улыбнулась и потрепала его по волосам, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Ее пальцы запутались в его мягких прядях, и на мгновение она почувствовала себя почти спокойно. — Конечно, ты первый в очереди, но только после ужина, ладно? — она сделала строгую мину, но глаза ее смеялись, отражая огни проезжающих машин. — Класс! — мальчик загорелся от восторга и всю оставшуюся дорогу до дома Байерсов не выпускал из рук ни камеру, ни наушники, попеременно разглядывая то одно, то другое, как будто боялся, что они исчезнут, если он отведет взгляд. Внутри машины стояла почти домашняя тишина, только из магнитолы тихо играла рождественская песня — " Christmas in Dixie " Alabama! звучащая чуть хрипловато через старые динамики. Голос Рэнди Оуэн смешивался со звуком двигателя и шумом шин по снегу, создавая странно уютную атмосферу. Эйприл откинулась на сиденье и закрыла глаза, позволяя музыке и ритму дороги убаюкать свои мысли. Воспоминания её диалога с Стивом вновь пронеслись с предельно ясностью, тяжелой и необъяснимой, как и все, что происходило в этот вечер. Она не была готова использовать его подарок — не сейчас, может быть, не никогда. Но подъездая к дому Байерсов, она дала зарок, не портить праздник фантомными и ненужными сейчас мыслям, давая себе возможность раствориться в уютной атмосфере, в кругу близких ей людей. А остальное подождёт. Как и всегда.