Глава 20. Приходи и наклюкайся.

Осень 1984 года в Хоукинсе выдалась необычайно теплой и ласковой, словно сама природа решила подарить жителям городка последний подарок перед долгими зимними месяцами. Золотисто-багряные листья кленов и дубов, обычно уже осыпавшиеся к середине октября, продолжали украшать ветви деревьев. Они шелестели на легком ветерке, создавая уютный фоновый шум. Воздух был насыщен ароматами спелой осени и едва уловимым горьковатым ароматом опавшей листвы, смешанным с запахом жареных каштанов от уличного ларька мистера Боцмана. Эйприл шла по главной улице, засунув руки в карманы джинсовой куртки. Солнце, хоть и не такое жаркое, как летом, все еще приятно грело спину, и она решила не надевать теплую одежду, хотя утренний воздух уже предупреждал о приближающихся холодах. Под ногами хрустели опавшие листья, а вдалеке виднелись первые признаки подготовки к Хэллоуину - украшения на крыльцах домов и бумажные афиши на витринах магазинов. Мысли девушки были заняты тем, что у нее оставался последний год обучения в старшей школе Хоукинса. Это осознание вызывало странную смесь чувств - с одной стороны, девушка буквально физически ощущала, как эти стены, эти коридоры, эти вечно осуждающие взгляды учеников и учителей давят на нее. Она мечтала о дне, когда наконец сможет вырваться отсюда, оставить все позади. Но с другой стороны... Перспективы были туманными. И это мягко сказано. Эйприл мысленно представляла себя сидящей перед приемной комиссией какого-нибудь колледжа. Вежливые улыбки, холодные взгляды, оценивающие ее документы. И затем - тот самый момент, когда их глаза упадут на графу "Исправительное учебное заведение". Она уже видела, как эти вежливые улыбки застынут, как взгляды станут оценивающими уже по-другому. А когда они, движимые профессиональным любопытством (или обычным человеческим любопытством), заглянут в примечания и увидят причину перевода... "Нам очень жаль, мисс Картер, но, учитывая обстоятельства..." - фраза звучала в ее голове настолько четко, будто секретарь приемной комиссии стоял прямо перед ней. Девушка резко тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. Нет, она знала эту песню наизусть. Слышала ее вариации слишком много раз. Но что ей действительно нужно было сейчас - так это план Б. И он у нее был. Джим. Девушка могла устроиться к нему в участок - разбирать бумаги, отвечать на звонки, возможно, даже помогать с оформлением протоколов. Не самое захватывающее занятие, черт возьми, даже скучное до зубной боли, но... стабильное. И главное - не требующее рекомендательных писем от директора школы или кого-либо образования. Но прежде всего нужно было сосредоточиться на главном - сдаче SAT в конце года. Со словесной частью проблем быть не должно - она всегда была сильна в языках, а книги поглощала с аппетитом. Но математика... Тут все было под большим вопросом. Цифры и формулы упорно отказывались укладываться в голове, несмотря на все усилия. Но у нее был целый год, чтобы разобраться. Целый год... Мысли прервал резкий гудок проезжающего грузовика. Эйприл вздрогнула и поняла, что уже стоит перед входом в Palace Arcade - местом своей подработки последние несколько недель. Вздохнув, Эйприл потянула за ручку двери, и сразу же на нее обрушился знакомый гвалт - грохот игровых автоматов, визги детей, смешанные с электронными мелодиями из динамиков. Работа здесь была далека от идеала. Шумные дети, постоянно что-то ломающие, вечно орущие и требующие внимания. И Кит. О, этот всегда жующий что-то Кит. Картер даже не запомнила его фамилию - да и зачем? Он был одним из тех людей, которые раздражают уже самим фактом своего существования. Вечно придирался по мелочам, вечно ворчал, вечно хрустел чипсами или сухариками прямо у нее над ухом, будто специально старался вывести ее из себя. Но она терпела. Потому что альтернативы пока не было. Ситуация с няньством у Холли тоже изменилась. С начала сентября малышка пошла в садик, и Карен больше не нуждалась в ее услугах так часто. За последние два месяца женщина просила посидеть с девочкой всего пару раз, и то на несколько часов. Эйприл видела, как женщина неловко вертится, придумывая объяснения, почему больше не зовет ее так часто. Чтобы не ставить женщину в неловкое положение, Картер сама сказала, что нашла новую работу. Реакция Карен была мгновенной - она буквально выдохнула с таким облегчением, что Эйприл едва сдержала смех. Было одновременно смешно и грустно. Переступив порог аркады, Эйприл сразу же услышала знакомый гнусавый голос. — Ты опоздала на семь минут. Кит стоял за стойкой, облокотившись на прилавок и жуя что-то (опять!), наблюдая за ней с выражением лица, которое явно говорило "я тебя поймал". Эйприл медленно выдохнула, считая про себя до десяти. Затем, подняв голову, ответила с самой невинной улыбкой. — А ты ешь. Опять. Кит нахмурился, его брови поползли вверх по лбу, образуя глубокие морщины. — К чему это? — Ну, мы же обмениваемся очевидной информацией. — Ответила она, проходя мимо него в сторону комнаты персонала, чтобы переодеться в фирменную майку с логотипом Palace Arcade. Но Кит, не привыкший оставаться без последнего слова, ловко перегородил ей дорогу, продолжая жевать с преувеличенным удовольствием свой снек. — Не забудь надеть перчатки, — бросил он, бросая многозначительный взгляд на ее руки. — Нечего детей пугать. Эйприл резко сжала кулаки, чувствуя, как горячая волна гнева поднимается от шеи к лицу. Ее руки действительно выглядели лучше, чем год назад - мелкие шрамы побледнели, некоторые почти полностью исчезли. Но следы все еще оставались, и дети, эти маленькие бесцеремонные создания, всегда замечали их. Тыкали пальцами, спрашивали, больно ли было, как это случилось. Поэтому пара старых митенок вновь стала ее неизменным атрибутом на работе. — Спасибо за заботу. — Процедила девушка сквозь зубы, резко развернулась и направилась переодеваться, оставив Кита с его вечным недовольным выражением лица. Переодевшись в тесной комнатке для персонала, Эйприл с неохотой надела фирменную майку Palace Arcade — синюю, с выцветшим от многочисленных стирок логотипом на груди. Материал был грубоват и слегка кололся, а размер явно великоват, из-за чего рукава сползали. Она потянула за шнурки митенок, плотнее прижимая их к запястьям, скрывая бледные шрамы, которые все еще выделялись. Последний взгляд в крошечное зеркальце, висевшее на гвоздике — отросшие волосы, выбившиеся из хвоста, темные круги под глазами от недосыпа. Обычный будний день. Выйдя в зал, она заняла свое место за главной стойкой — длинной пластиковой поверхностью, испещренной царапинами и следами от стаканов. Работа здесь была монотонной и скучной: принимать деньги, выдавать специальные монетки-жетоны, изредка менять призы за набранные очки. В обязанности также входило следить, чтобы никто не разгромил дорогостоящие автоматы, но, как правило, дети ограничивались лишь слишком активным нажиманием кнопок. Однако Кит, видимо, считал себя не просто кассиром, а главным надсмотрщиком всего заведения. Высокий, тощий, с вечно сальным лицом и всклокоченными темными волосами, он патрулировал зал, как тюремный надзиратель. Его острый нос, казалось, чуял малейшие нарушения, а узкие глаза моментально замечали любое неподобающее поведение. — Не бей по кнопкам! — Его гнусавый голос разнесся по залу, перекрывая звуки игровых автоматов. Он навис над мальчишкой лет десяти, который слишком увлекся игрой в Pac-Man. — Ты что, дома тоже все ломаешь? — Осторожнее с джойстиком! — уже через минуту раздался новый окрик. Кит буквально вырвал руку другого ребенка от контроллера Space Invaders. — Это не твои игрушки, понял? Эйприл наблюдала за этим спектаклем, потирая виски. Головная боль, начавшаяся еще утром, усиливалась с каждым его выкриком. — Ты что, хочешь сломать его?! — теперь Кит орал на группу подростков у автомата с Donkey Kong. — Отстань от детей, Кит! — не выдержала Эйприл. Ее голос, громкий и резкий, заставил нескольких посетителей обернуться. Она даже не взглянула в его сторону, продолжая пересчитывать мелочь в кассовом ящике. Кит мгновенно появился у стойки, хрустя очередной порцией чипсов из вечно присутствующего у него пакетика. Его желтоватые зубы с усилием перемалывали соленые ломтики, а крошки падали на стойку. — Если нечем заняться, — продолжила Эйприл, не поднимая глаз, — то сделай перерасчет или помой окна. Грязные уже. Кит замер, его челюсть перестала двигаться. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только электронными звуками игр. Затем он сглотнул, встряхнул пакетом от чипсов и зашел за стойку. — Между прочим я выполняю свою работу. — Пробурчал он, садясь на стул позади нее, его тонкие губы искривились в недовольной гримасе. Эйприл лишь закатила глаза и с усилием захлопнула кассовый ящик, заставив монеты внутри звякнуть. — Я не замечала от тебя большой прыти, когда к нам заходят клиенты выше или старше тебя, — парировала девушка, наконец переведя на него взгляд. Парню хватило ума промолчать. Через пару часов заведение заполнилось послеобеденной толпой — школьники, сбежавшие с последних уроков, уже толпились у самых популярных автоматов. Яркие неоновые вывески "Dig Dug" и "Galaga" мерцали в полумраке зала, отражаясь в широко раскрытых глазах детей. Воздух был насыщен смесью запахов — дешевого парфюма от автомата с призами и вездесущего аромата попкорна, который закончился практически сразу. — Ты вообще планируешь сегодня работать? — Эйприл бросила взгляд на своего коллегу, который устроился в углу на единственном стуле для персонала. Его длинные ноги были небрежно раскинуты, а пальцы перепачканы оранжевым порошком от чипсов. Кит лениво поднял глаза от комикса, который читал вместо того, чтобы помочь ей хоть как-то. — Я жду важных клиентов. — Ответил он, намеренно растягивая слова. — А пока - поддерживаю атмосферу. — Атмосферу закусочной? — У Эйприл задергался глаз, и она провела пальцем по стойке, оставляя четкую полосу на пыльной поверхности. —Может, хотя бы протрешь столешницу? Или это тоже ниже твоего достоинства? Кит медленно поднялся, его худощавая фигура отбрасывала длинную тень на стену, украшенную постером с Pac-Man. — Ты сегодня особенно колючая, Картер. Если у тебя дерьмовое настроение, то не нужно портить его всем. Эйприл сжала кулаки, чувствуя, как горячая волна гнева поднимается к лицу. — Ты… — Картер бросила взгляд на его грязную майку с выцветшим логотипом аркады, затем выдохнула и отошла от него, беря какой-то журнал в руки и облокотившись на стойку, начала его читать. “Неделю, Эйприл. Потерпи всего неделю.” Лицо Кита покраснело, его пальцы нервно забарабанили по стойке. Он явно хотел что-то сказать, но вместо этого резко развернулся, плюхнулся на единственный стул в углу и, достав новый пакет чипсов, начал яростно хрустеть ими. "Серьезно?”— подумала Эйприл, наблюдая, как его челюсть вновь пришла в движение. — Он что, только есть и умеет?" В этот момент колокольчик над входной дверью звонко звякнул, оповещая о новом посетителе. Эйприл автоматически выдала заученную фразу, даже не поднимая глаз от журнала, который начала листать: — Здравствуйте, рады видеть вас в Palace Arcade. Цена монет указана на табличке. Убедительная просьба не впихивать их силой, если они легко не проходят в монетоприемник, иначе автомат сломается. Позовите сотрудника, в случае проблемы. Она уже протягивала руку к стопке с монетками, когда услышала неожиданный ответ, что заставил ее поднять голову и увидеть перед собой необычную посетительницу. Рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, веснушчатое лицо, большие голубые глаза, внимательно изучающие ее. Девочке на вид было лет тринадцать, не больше. На ней была поношенная красная спортивная куртка с выцветшими белыми полосками на рукавах, джинсы с заплатками на коленях и потрепанные кеды. — Мне две монеты, пожалуйста. — Попросила девочка, выкладывая на стойку долларовую купюру. Голос звучал уверенно, без тени смущения, что было необычно для подростка в таком месте. Девочка. В аркаде. Одна. Это было настолько редким явлением, что Эйприл на секунду застыла, рассматривая неожиданную гостью. Обычно сюда приходили исключительно мальчишки — орали, толкались, тратили карманные деньги на Dig Dug и Centipede, соревнуясь, кто наберет больше очков. Девочки если и появлялись, то лишь в роли младших сестер, которых неохотно тащили за собой старшие братья, или уставших мамаш, оттаскивающих своих перевозбужденных чад от автоматов с криками: "Хватит! Мы уже час тут! Домой!" — О... — Эйприл моргнула, опомнившись, и быстро достала две блестящие монетки из стопки. — Вот, держите. Девочка молча забрала монеты, кивнула и направилась вглубь зала. Эйприл невольно следила за ней взглядом, любопытствуя, к какому автомату та подойдет. К ее удивлению, девочка уверенно направилась к Dig Dug — одной из самых популярных и сложных игр в аркаде, где обычно собиралась самая шумная компания старшеклассников. Эйприл замерла, наблюдая, как рыжая девочка с неожиданной ловкостью управляется с джойстиком. Ее пальцы двигались с хирургической точностью, а взгляд, прикованный к экрану, излучал холодную концентрацию профессионального игрока. — Ого... — вырвалось у Эйприл, ее голос прозвучал тише обычного, полный неподдельного удивления. Она склонилась вперед через стойку, опираясь локтями о слегка липкую поверхность. — Если эта малышка побьет рекорд, местные парни с ума сойдут. Представляю лицо Дастина, когда увидит, что его драгоценный рекорд побила какая-то девчонка. Кит, услышав это, медленно оторвался от своего вечно присутствующего пакетика с чипсами. Он лениво пережевывал очередную порцию, крошки застревали в углах его тонких губ. — Навряд ли, — флегматично процедил он, размазывая жирные пальцы по краю стойки. — Девчонки не созданы для видеоигр. У них мозги устроены по-другому — для кукол там, плетения браслетиков... — Он сделал презрительный жест рукой, словно отмахиваясь от всей женской половины человечества. Эйприл резко развернулась к нему, ее черные волосы хлестнули по воздуху. — Она уже играет лучше тебя. — Язвительно заметила девушка. — Если вспомнить, как ты позорно проиграл в эту же игру тому пухлощекому мальчишке на прошлой неделе. Сколько ему, двенадцать было? — Она прищурилась, наслаждаясь тем, как лицо Кита покраснело от ярости. Кит резко подскочил с стула, швырнул пакет с чипсами на стойку, рассыпав крошки по всей поверхности. — Можем поспорить, — неожиданно оживился он, и в его обычно тусклых глазах вспыхнул нездоровый азарт. Он наклонился ближе, и Эйприл почувствовала запах дешевого сыра и злости от его дыхания. — Если твоя рыжая фея проиграет, ты организуешь мне свидание с Нэнси Уилер. Настоящее свидание. В кино. С попкорном. Со всем этим. — Он сделал театральный жест руками. Эйприл поморщилась, будто внезапно проглотила лимонную дольку. Ее нос сморщился, а губы непроизвольно скривились в гримасе отвращения. "Фу", — пронеслось у нее в голове. Не то чтобы Картер испытывала личную неприязнь к Киту, хотя кого она обманывала. Но мысль о том, чтобы подставить Нэнси, даже в шутку, вызывала у Эйприл физическое отторжение. Да и... — Уилер встречается с Харрингтоном, — сухо напомнила она, стараясь говорить максимально нейтрально, хотя имя Стива странно застряло у нее в горле. Кит фыркнул и, с преувеличенным театральным вздохом, забрал с стойки брошенную пачку чипсов, доедая остатки. — Да, когда их последний раз видели вместе, напомни-ка? — Он хрустнул снеком с таким видом, будто только что разоблачил величайший заговор века. — Раньше их было водой не разлить, а сейчас... — Парень многозначительно поднял бровь, делая паузу для драматического эффекта. — Что-то случилось у сладкой парочки. — Это он сказал тише, бубня себе под нос. Эйприл резко отвернулась, делая вид, что проверяет кассу, хотя делала это совсем недавно. Ее пальцы нервно перебирали купюры, хотя на самом деле она не видела цифр перед собой. После прошлого Рождества действительно что-то изменилось в отношениях Нэнси и Стива. Но что еще больше смущало — изменилось и ее собственное отношение к Харрингтону. Он вдруг начал активно искать с ней общения: все чаще и чаще он подходил к ней в коридорах школы, пытаясь завязать разговор. И обычно выбирал настолько глупые поводы, что сам это понимал, когда поджимал губы, стоя рядом с ней. Они не были друзьями, но и недругами теперь, похоже, тоже. Между ними установилось странное перемирие, граничащее с… чем? Она сама не могла определить. Эти мысли вызывали у нее странное беспокойство, как будто под кожей бегали мурашки. — Хорошо, — неожиданно согласилась Эйприл, резко разворачиваясь к Киту. Эйприл наклонилась вперед к нему, опираясь одной рукой на стойку, сокращая расстояние между ними до минимума. — Но, если она выиграет, — ее голос звучал низко и угрожающе. — То ты отработаешь за меня две смены в выходные. Полные смены. И деньги — все до цента — достанутся мне. Понял? Кит замер, его глаза расширились. На секунду в них мелькнуло сомнение, но затем азарт взял верх. — Ты ужасна, — заявил он, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Идет. — Спасибо за комплимент, — ухмыльнулась Эйприл, чувствуя, как адреналин начинает разливаться по венам. В этот момент рыжая девочка неожиданно вернулась к стойке. Ее лицо было сосредоточенным, а в голубых глазах горел холодный огонь решимости. — Еще одну монету, — сказала она коротко, протягивая монету в пятьдесят центов. На ее ладони девушка заметила мелкие царапины. Эйприл молча выдала ей мелочь, затем переглянулась с Китом. Между ними пробежало мгновенное понимание — без лишних слов они оба отошли от стойки и начали осторожно продвигаться к автомату, куда направилась девочка, стараясь не привлекать внимания. Пять минут напряженного наблюдения пролетели как одно мгновение. Эйприл завороженно следила, как пальцы девочки летали по кнопкам, как ее тело полностью синхронизировалось с игрой, будто она сама стала частью цифрового мира. И вот — кульминация. На экране Dig Dug яркими пикселями вспыхнуло: "NEW HIGH SCORE: MADMAX" Триумфальный гимн автомата огласил весь зал, привлекая внимание других посетителей. Эйприл не смогла сдержать торжествующей ухмылки, особенно когда увидела выражение лица Кита. Его челюсть буквально отвисла, глаза округлились до размеров блюдец, а пальцы непроизвольно сжали пакет с чипсами так, что тот лопнул, рассыпав содержимое по полу. — Макс? — прошептала Эйприл, разглядывая никнейм победительницы, выгравированный на таблице рекордов. В этом имени было что-то дерзкое, вызывающее. Совсем как его обладательница. Кит тяжело вздохнул, его плечи обмякли, будто из него выпустили весь воздух. Как будто ища утешения в привычном ритуале, он автоматически полез в карман за новой пачкой чипсов, хотя предыдущая лежала у его ног нетронутым мусором. "Серьезно?" — мысленно вздохнула Эйприл, наблюдая, как он с почти животной яростью вскрывает новую упаковку. *** Треск статики в телефонной трубке смешивался с тихим скрипом карандаша по бумаге, создавая странную симфонию домашнего уюта. Эйприл устроилась в своем любимом углу дивана, где пружины уже запомнили форму ее тела. Потрепанная обивка подлокотника, приятно давила на спину сквозь тонкую ткань ее футболки. Ноги, согнутые в коленях, образовали идеальную подставку для тетради – новой, но уже с потрепанными уголками. Оранжевый свет абажура настольной лампы создавал на стенах трейлера причудливый театр теней. Лучи мягко скользили по обоям. В этом теплом освещении даже потертости и трещины выглядели уютно, как шрамы с интересной историей. Карандаш в ее пальцах двигался почти самостоятельно - сначала это был просто глаз, нарисованный с хирургической точностью. Ресницы, тщательно прорисованные по одной, складка века, даже крошечные капилляры в белках, но выходило это настолько плохо, что Эйприл стало стдыдно. Но затем линии начали жить своей жизнью, изгибаясь в странные, почти гипнотические узоры, превращаясь то в паутину, то в лабиринт, то в нечто совершенно неописуемое. — Нет, Джо, его лицо стоило того, — голос Эйприл звучал глубже обычного, насыщенный неподдельным удовольствием. Она на секунду прикусила нижнюю губу, наблюдая, как карандаш замер в воздухе, прежде чем снова коснуться бумаги. — Ты просто не представляешь, как было приятно наблюдать, как его самодовольное выражение лица медленно тухнет, словно лампочка с перегоревшей нитью. — Ее губы растянулись в улыбке, когда девушка представила, как лицо Кита постепенно теряло цвет — от розового к бледному, затем к сероватому, когда на экране высветился новый рекорд. Как его глаза округлились, а челюсть буквально отвисла, оставив рот приоткрытым в немом вопросе. Где-то на другом конце провода Джонатан что-то пробормотал, и Эйприл поспешно добавила, слегка прижимая трубку плечом. — И пожалуйста, не говори Уиллу и ребятам об этом. Пусть для них это будет сюрпризом. Ее пальцы снова ожили, карандаш затанцевал по бумаге, выводя новые линии. Она не совсем понимала, что именно рисует — рука двигалась сама по себе, а сознание лишь слегка направляло процесс, как капитан корабля в тумане. Постепенно из хаотичных штрихов начал проявляться образ — сначала это были просто черты лица, но затем проступил узнаваемый нос, характерный прикус, и вот перед ней на бумаге ухмылялся карикатурный Кит с чипсами, высыпающимися изо рта. Эйприл прыснула и быстро перевернула лист, чувствуя, как смех пузырится у нее внутри, как газировка в только что открытой банке. — Ха-ха, хорошо. — Раздался слегка искаженный смешок Джонатана, проходящий через помехи телефонной линии. — Жаль, что на этих выходных ты не выйдешь на работу. Сама бы увидела их лица, когда обнаружат, что их драгоценный рекорд побит. — В его голосе слышалась та же радость от предвкушения, что и у нее. — Ооо, поверь, я это переживу. — Эйприл провела карандашом резкую диагональную линию, и внезапно рисунок обрел форму - это было Оно. Тот самый монстр, что терроризировал их жизни прошлой зимой. Ее рука непроизвольно дрогнула, размазав рисунок по листу. — Да и все равно Дастин еще недели две будет ныть об этом, если не сможет побить рекорд этой девочки. — Она намеренно сделала голос беззаботным, вытягивая слова и даже слегка напевая, стараясь отогнать мрачные мысли, которые, как тучи, нависли над ней. — А так - честно выигранные выходные. Две полные смены, которые этот обжора отработает за меня. Тишина на другом конце провода затянулась настолько, что Эйприл уже подумала, не разъединились ли они. Но затем ее мысли резко переключились, и вопрос вырвался сам собой, прежде чем она успела его обдумать. — Как Уилл? - Два простых слова, но они повисли в воздухе, как тяжелый груз. На другом конце воцарилась напряженная тишина — даже статические помехи на линии, обычно такие назойливые, теперь казались громче обычного, как если бы сама вселенная затаила дыхание. Через несколько мучительно долгих секунд послышался тяжелый вздох — не просто выдох, а целая история боли и беспокойства, переданная в одном звуке. — Врачи наблюдают за ним и.… - Голос Джонатана дрогнул, словно он говорил через сжатые зубы. — Я не знаю, Эйприл. Просто не знаю. После того происшествия за мальчиком установила строгий медицинский контроль сама лаборатория— анализы каждую неделю, осмотры, странные аппараты, которые жужжали и мигали, как что-то из научно-фантастического фильма. Эйприл до сих пор не могла решить, хорошо это или плохо. — Эй, все будет хорошо, слышишь? - ее голос прозвучал тверже, чем она ожидала, почти матерински, хотя девушкаа никогда не думала о себе в таком ключе. Одним резким движением Эйприл зачеркнула только что нарисованного монстра - крест-накрест, с такой силой, что бумага чуть не порвалась. Затем с силой вырвала листок из тетради, звук отрывающейся бумаги громко хлопнул в тишине трейлера, и смяла его в кулаке, чувствуя, как бумага сопротивляется, образуя острые складки. — Уилл сильный, сильнее, чем кажется. И я уверена, что с ним все будет в порядке. Мы все будем в порядке. Джонатан снова вздохнул, но на этот раз вздох закончился короткой, почти неуловимой усмешкой. — Тебе бы психологом быть, открывать свои тренинги, знаешь, и все такое. "Как пережить апокалипсис и не сойти с ума" или "Основы выживания в параллельном измерении". — В его голосе появились нотки тепла. — Что ж, если это и так, — Эйприл отложила тетрадь в сторону, и она со стуком упала на деревянный журнальный столик, слегка покачнув стоящий рядом стакан с остатками чая. Девушка потянулась на диване, чувствуя, как позвонки приятно хрустят, принимая более удобное положение. — То надеюсь, что ты никогда не станешь моим клиентом. — Кстати, Уилл по крайней мере рад, что ты пойдешь с нами на Хэллоуин выпрашивать конфеты. — Сменил тему Джонатан, и Эйприл представила, как он сейчас сидит у себя в комнате, прислонившись к стене, телефон зажат между ухом и плечом. — О да! — Эйприл оживилась, представляя предстоящие выходные. Тепло разлилось по груди при мысли о их традиционном походе. — Зайдем к мистеру Дженкинсу. Он поставил мне неуд на последней проверочной, так что я готова даже одеться в смерть с косой. — Она представила старика в дверях его дома, его удивленное лицо при виде ее костюма, и усмехнулась. — Какой кошмар. — Джонатан театрально ужаснулся, и Эйприл уже открыла рот, чтобы парировать, но внезапно ее накрыла волна усталости - не просто сонливость, а глубокая, всепоглощающая усталость, которая шла из самых костей. Непроизвольный зевок прервал разговор, заставив ее широко раскрыть рот и зажмуриться. — Иди отдыхай, — мягко сказал парень, явно услышав это. В его голосе была та самая забота, которая всегда заставляла ее чувствовать себя в безопасности. — Встретимся завтра в школе. У входа в восемь, как обычно. — Ага, давай. — Эйприл улыбнулась, затем добавила, прикрывая новый зевок тыльной стороной ладони. — И не забудь принести мою кассету с Queen. А то я все эти выходные проработала без музыки, чтобы ты мог слушать мою любимую группу без меня. И только попробуй забыть. — Угрожаешь? — засмеялся Джонатан, и она представила, как его глаза сужаются от смеха, образуя лучики морщинок в уголках. — Нет, просто напоминаю о социальной справедливости. — Парировала девушка, сдерживая очередной зевок, от которого слезились глаза. Повесив трубку, Эйприл еще некоторое время лежала, разглядывая трещины на потолке. За окном трейлера зашумел ветер, заставляя ветки ближайшего дерева постукивать по крыше, как пальцы нетерпеливого гостя. Эйприл встала, потянулась, чувствуя, как мышцы приятно напрягаются после долгого сидения, и, щелкнув выключателем, погрузила трейлер в темноту. Оранжевый свет уступил место серебристому лунному сиянию, пробивающемуся сквозь занавески. Скомканный листок с рисунком так и остался лежать на полу, едва различимый в темноте - белый комок в ореоле теней. Призрак прошлого, который они все пытались забыть, но который, казалось, навсегда останется частью их жизни, как шрам на коже или трещина в потолке. Эйприл на секунду задержала на нем взгляд, затем глубоко вздохнула и направилась к кровати, где ее ждало одеяло, уже остывшее за долгий осенний вечер. *** Эйприл проснулась от резкого, назойливого звука будильника — этого дешевого пластикового кошмара, который девушка ненавидела всей душой. В комнате было душно, несмотря на открытое окно — октябрьское утро выдалось неожиданно жарким. Она потянулась, смахнула со лба прядь волос, слипшихся от пота, и с раздражением швырнула подушку в стену. — Идеальное начало дня, — проворчала Картер, массируя глаза, в надежде снять с них усталость. Было впечатление, будто она вообще не спала. Когда Эйприл встала и направилась в ванну, чтобы умыться, то мельком взглянула на себя в зеркало. Лицо бледное, под глазами легкие синяки от недосыпа, волосы — черный хаос, который даже расческа не могла укротить. Умывшись, ей стало чуть легче. Первым ударом судьбы в этот день стали ее любимые джинсы. Они идеально сидели на бедрах, мягко облегая фигуру, с аккуратной потертостью на коленях и едва заметной дыркой у кармана. Но когда она натянула джинсы и потянула за пояс, раздался предательский звук — и шов на внутренней стороне бедра расползся на сантиметров десять. — Черт! Черт возьми! Эйприл срывала с себя джинсы так яростно, будто они были ее личными врагами, и швырнула их в угол комнаты с такой силой, что они ударились о стену и бессильно сползли на пол. — Ну просто замечательно! Она стояла посреди комнаты в одном белье, сжав кулаки, чувствуя, как глупая бытовая проблема вызывает у нее прилив ярости. Или просто потому, что утро и так было паршивым? Пришлось перебирать остатки гардероба. Оставались только те самые черные брюки — строгие, официальные, купленные мамой специально для... того дня. Для “похорон” Уилла. Эйприл замерла, держа брюки в руках. От воспоминаний ее резко перевернуло внутри — будто кто-то сжал желудок в кулак. Она отчетливо помнила, как стояла на кладбище в этих брюках, как они неприятно натирали в поясе, как капли мелкого дождя оставляли темные пятна на ткани... Девушка глубоко вдохнула, закусила губу. Выбора не было. Брюки оказались еще более неудобными, чем она помнила — плотная ткань сковывала движения, пояс давил на живот, а стрелки теперь слегка перекосились. Чтобы хоть как-то сгладить неудачность образа, Эйприл надела белую блузку с длинными рукавами — единственную более-менее подходящую вещь под эти брюки. Блузка была слегка великовата, но зато скрывала ее худощавую фигуру. — Ну и наряд, — фыркнула девушка, поворачиваясь перед зеркалом. — Прямо как у секретарши из дешевого фильма. — Она резко дернула плечами, как бы стряхивая с себя эти мысли, и направилась к выходу. Выйдя во двор, Картер сразу почувствовала утреннюю прохладу. Воздух пах опавшими листьями и чем-то металлическим. Ее мотоцикл стоял под навесом, покрытый утренней росой. — Ну, красавец, давай не подводи сегодня, — пробормотала она, погладив бензобак, как лошадь перед скачками. Первая попытка завести — тишина. Вторая — двигатель кашлянул и замолчал. Третья, четвертая... На пятой попытке раздался жалкий хриплый звук, будто мотоцикл извинялся перед ней. — Да чтоб тебя! Эйприл пнула колесо, почувствовав резкую боль в пальцах ног — новые ботинки оказались не такими удобными, как казалось в магазине. Пришлось сдаться. Она гортанно выдохнула и зашагала к автобусной остановке, мысленно пообещав разобраться с мотоциклом после школы. *** Автобус с громким скрежетом остановился перед Эйприл, выпуская клубы выхлопных газов, которые смешались с утренней прохладой. Дверь со скрипом открылась, словно нехотя впуская новых пассажиров. Эйприл резко вдохнула этот знакомый запах — смесь бензина, резины и чего-то затхлого, что всегда витало в школьных автобусах. Шагнув внутрь, она сразу почувствовала на себе десятки глаз. Впереди сидела группа девушек, тут же замолчавших при ее появлении. Одна из них, блондинка с розовыми резинками в волосах, даже слегка отодвинулась к соседке, будто боясь случайного прикосновения. Эйприл, закатив глаза на столь карикатурное поведение, специально прошлась ближе к ней, заставив чуть ли не вжаться в свою подружку. “Кашлянуть на нее что ли?”. — мысленно вздохнула Эйприл, проходя по проходу. Ее ботинки прилипали к липкому полу, оставляя едва слышные отрывистые звуки. Эйприл выбрала место посередине — не слишком близко к шумным старшеклассникам сзади, но и не рядом с периодически сморкающимся водителем. Сиденье было прохладным, а его кожаная обивка уже успела выцвести и покрыться множеством мелких царапин. Как только они тронулись, Эйприл открыла свой рюкзак и чуть помедлив, достала на свет наушники. Тот самый подарок Стива. Они и вправду оказались потрясающими. Когда Уилл первый решил проверить их звук, то остался глубоко впечатленным, что подогрело любопытство девушки еще больше. Хотя она и надеялась, что будет держать этот подарок где-нибудь под кроватью, так и не решившись воспользоваться ими. Что ж, врать себе у нее всегда плохо получалось. Надев наушники, девушка достала из кармана плеер - серебристый Panasonic с потертыми уголками. Кассета была уже вставлена - "Another Brick In The Wall pt.2" — Pink Floyd. Кнопка “play” щелкнула с характерным механическим звуком, и через мгновение мир заполнили знакомые гитарные риффы. Эйприл закрыла глаза, позволяя музыке унести ее подальше от этого душного автобуса, от любопытных взглядов, от всего этого кошмара под названием "школьное утро". Пальцы сами собой отбивали ритм по колену, а в голове сами собой, проносились слова песни. На мгновение она даже забыла о порванных джинсах, вышедшем из строя мотоцикле и неудобных брюках с дурацкой блузкой в придачу. Но иллюзия была недолгой. Резкий толчок при торможении вернул ее в реальность. Автобус подъезжал к школе, и Эйприл с неохотой сняла наушники, аккуратно свернув провод особым способом, которому научил ее Джо. "Никогда не сворачивай его кольцами", - вспомнила девушка его слова, – "иначе жилы внутри перекрутятся, и звук испортится". Школьный двор уже кишел учениками. Эйприл, выходя, машинально поправила рюкзак на плече и огляделась в поисках Джонатана. Не заметив его у входа в школу, она подумала, что он уже в школе, поэтому, оправив блузку, направилась к главному входу. И тут ее внимание привлек резкий звук. Визг шин, громкая музыка — что-то тяжелое, вероятно Metallica — и на парковку с разворотом въехал синий Camaro. Машина была явно не новая, но ухоженная: краска блестела на солнце, а хромированные диски сверкали. Из распахнутых окон лилась музыка, заглушающая все вокруг. Машина резко затормозила, подняв облако пыли, и из нее выскочили двое. Парень — высокий, в джинсовой куртке поверх белой футболки. Его светло-каштановые волосы, были уложены с нарочитой небрежностью — будто он только что встал с постели, но при этом выглядело это стильно. Он сразу закурил сигарету, сделав это с такой небрежной грацией, что даже Эйприл на мгновение заворожилась, поэтому решила перевести взгляд на второго пассажира машины. И... — О. — Пробормотала Картер, узнав рыжую девочку, которая на прошлой неделе побила рекорд на автомате. Она была одета так же, как и в их первую встречу, только сейчас она была более угрюмая и раздраженная, это было заметно по ее нахмуренным бровям. Девочка даже не оглянулась, хлопнула дверью с такой силой, что машина качнулась, и тут же умчалась прочь на скейтборде в сторону средней школы, ловко объезжая группы учеников. “Похоже, у мальчишек будет новенькая”. — Усмехнулась про себя Эйприл, наблюдая, как несколько младших учеников провожают рыжую взглядами. Но ее внимание переключилось на парня. Эйприл невольно задержала взгляд. В нем было что-то... опасное. Может, в этом холодном взгляде серо-голубых глаз, или в едва заметном шраме над бровью. "Новенький". - Зачем-то сказала себе Эйприл, хотя это было и так понятно. И судя по тому, как Кэрол и ее подружки тут же оживились, перешептываясь и поправляя волосы, он уже стал объектом всеобщего внимания. Парень резко отошел от своей машины и направился прямиком к школе проходя мимо Эйприл так близко, что она уловила его запах - смесь табака, кожи и чего-то свежего, вероятно, одеколона. Уже было, собираясь идти, девушка остановилась, когда брошенный им окурок сигареты, пролетел в нескольких сантиметрах от ее плеча. "Надменный тип". - Подумала Эйприл, осматривая свою одежду еще раз. Эйприл пробиралась сквозь шумный школьный коридор, где ученики толпились у шкафчиков, переговариваясь и смеясь. Воздух был густым от запахов дешевого парфюма, жвачки и чего-то ещё . Несравнимые ароматы школы. Она наконец заметила Джонатана у его шкафчика — он стоял, облокотившись на металлическую дверцу, погруженный в свой блокнот с потертой коричневой обложкой. Сегодня он выглядел... по-другому. Его обычно растрепанные темные волосы были аккуратно уложены, будто он потратил утро на то, чтобы пригладить непослушные пряди. Вместо привычного потертого свитера или фланелевой рубашки на нем была новая джинсовая куртка — темно-серая, идеально сидящая на нем, с аккуратно закатанными рукавами, обнажающими тонкие запястья. "Нэнси". — Моментально догадалась Эйприл. Только ради нее Джонатан мог так стараться. Она подошла ближе, и он поднял голову, заметив ее. Прежде чем он успел открыть рот, девушка выпалила: — Прости, прости, прости! Байк заглох и все тут. Пришлось бежать к автобусной остановке, а этот идиотский автобус ехал так медленно, будто водитель специально издевался. Плюс еще эти... — Спокойно. — Джонатан поднял руку, прерывая ее поток слов. Его голос был ровным, но в уголках губ дрожала усмешка. — Я вообще хотел спросить, что это за наряд, но ты сразу начала какую-то покаянную речь. Эйприл нахмурилась, чувствуя, как тепло разливается по ее щекам. — А что не так с моей одеждой? Джонатан медленно осмотрел ее с ног до головы, и его взгляд задержался на белой блузке и черных брюках. Он слегка склонил голову набок, будто разглядывая музейный экспонат, и наконец произнес с убийственной искренностью. — Ты выглядишь как библиотекарша на собеседовании. Или ты ограбила магазин, где одевается миссис Нублар? — Мои джинсы порвались! — Выпалила Эйприл, скрестив руки на груди и похоже слишком громко, так как парочка учеников обернулись на них. — Видимо, три порции картошки фри вчера вечером после работы были лишними. — Невозмутимо заметил Джонатан, перелистывая страницы блокнота. — Очень смешно, Байерс. — Проворчала Эйприл. — Кто-то сегодня особенно остроумен? Она облокотилась на соседний шкафчик, скрестив ноги в надежде, что это хоть немного скрадывает формальность ее наряда. Но тут за ее спиной раздался низкий, слегка хрипловатый голос: — Не могла бы ты отойти? Эйприл резко обернулась. Тот самый новенький. Вблизи он казался еще выше — ей пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В его серо-голубых глазах читалось холодное раздражение. Он смотрел на нее оценивающе, скользя взглядом сверху вниз. "Ну и козел". — подумала она, стиснув зубы. Девушка лишь молча отошла, но не опустила взгляд, продолжая изучать его. Новенький достал из кармана джинсов смятый листок с кодом, хотя он только, по-видимому, получил его. Его пальцы — длинные, с коротко подстриженными ногтями и легкими царапинами на костяшках — быстро набрали комбинацию 3-7-2-1. Дверца шкафчика открылась с глухим металлическим звуком, и он без раздумий запихнул внутрь почти все учебники, оставив только один — английский. Затем он повернулся к ним, слегка приподняв бровь. — Где кабинет английского? — Его тон был скучающим, но в нем явно читалось нетерпение, будто он не привык ждать и не собирался тратить время на вежливость. Эйприл намеренно молчала, скрестив руки на груди. Но Джонатан, всегда избегавший конфликтов, ответил первым. — 231 кабинет. Как только завернешь за угол, самая последняя дверь. Новенький лишь хмыкнул в ответ, бросив на них быстрый взгляд, в котором читалось что-то между безразличием и легкой насмешкой. Затем... он подмигнул? Ей? Или просто так, в воздух? Прежде чем она успела понять, он уже резко развернулся и ушел, вновь оставив после себя шлейф табачного дыма и свежести. — И кто это был? — спросил Джонатан, больше риторически, чем действительно интересуясь, открывая свой шкафчик, чтобы вытащить оттуда кассету и передать ее Эйприл. — Новенький, — пожала плечами Эйприл, принимая кассету с музыкой Queen, кривя губы. — И он мне не нравится. Джонатан фыркнул. — Тебе вообще мало кто нравится. Кроме меня, Робин... — Еще Уилл и Лукас, — перебила она, подражая его тону. — Ну и.… по настроению — Майк и Дастин. Хотя, если честно, Эйприл действительно любила всех мальчишек — но Уилла, пожалуй, чуть больше остальных. Джонатан покачал головой, закрыл шкафчик и кивнул на часы. — Иди уже на урок. А то опять будешь жаловаться на несправедливую двойку. Он уже уходил, когда Эйприл показала ему язык. Затем она подошла к своему шкафчику, открыла его и задумалась на секунду, разглядывая беспорядок внутри: смятые рисунки, несколько фантиков, пустая пачка жвачки. "Надо бы прибраться", — мелькнула мысль, но Эйприл тут же отмахнулась от нее, запихнув внутрь из рюкзака ненужные учебники и положив кассету и захлопнув дверцу. Направляясь на литературу, она невольно оглянулась, но новенького уже не было видно. "Интересно, надолго ли он здесь?" Но что-то подсказывало ей, что этот парень — не из тех, кто просто исчезает. *** Ленч-тайм в школе выдался необычайно солнечным и теплым для конца октября - последний подарок уходящего лета перед наступлением промозглых ноябрьских дней. Смешанные ароматы доносились из открытых дверей столовой - аппетитный запах жареных куриных наггетсов, сливочное дыхание картофельного пюре и сладковатый дух консервированной кукурузы. Но самым приятным был запах свежескошенной травы, принесенный легким ветерком с школьного двора, где несколько рабочих завершали последние осенние работы перед зимой. Через распахнутые двери главного входа доносился гомон учеников, рассредоточившихся за новыми белыми пластиковыми столиками, которые администрация школы установила в начале учебного года. Их смех и оживленные разговоры сливались в единый жизнерадостный гул, иногда прерываемый возгласами во время импровизированных соревнований по метанию картофельного пюре. Но Эйприл Картер не разделяла всеобщего веселья. Она стояла, прислонившись спиной к холодной металлической поверхности своего шкафчика №346, расположенного в самом конце коридора старшей школы. Ее черные лоферы с потертыми ремешками нервно постукивали по полу, выбивая несложный ритм, который только девушка могла слышать. В руках она вертела замок от шкафчика - маленький, потертый, с потускневшей биркой, на которой еще можно было разобрать номер. "Я могла бы выйти на улицу. — Пронеслось в голове, когда Эйприл оглянулась на выход из школы. — Присоединиться к остальным. Погода действительно идеальная для октября." — Мысленным взором она уже видела себя сидящей за одним из новых столиков, возможно, даже удалось бы найти Джонатана или Робин. Но вместо этого ее пальцы сжали замок. "Пора наконец разобраться с этим чертовым бардаком". — Решительно подумала она, резко выводя код на замке, 8-4-6-3. Дверца шкафчика со скрипом открылась, обнажая хаос, который выглядел так, будто кто-то специально тщательно перемешал все содержимое, чтобы усложнить ей задачу. Перед ее глазами предстало зрелище, достойное художественного фильма о постапокалипсисе: скомканные листы бумаги с недописанными сочинениями и начатыми эссе, стопка старых домашних заданий, несколько карандашей с обломанными грифелями, пустые упаковки от жвачки "Big Red", несколько монеток, закатившихся в угол. Все это вперемешку с учебниками, тетрадями и конспектами, которые она не открывала уже несколько недель. Эйприл глубоко вздохнула, закрыв глаза на мгновение, пытаясь собраться с силами перед началом этой эпической битвы с хаосом. Когда Картер вновь открыла глаза, ее взгляд невольно упал на внутреннюю сторону дверцы шкафчика, где в художественном беспорядке были приклеены вырезки из журналов, которые она собирала из скуки. Там красовался Патрик Суэйзи из "Изгои", а чуть левее общее фото банды из фильма. Рядом - Харрисон Форд в образе Индианы Джонса, с хлыстом в одной руке и загадочной улыбкой на загорелом лице. И, конечно же, Том Круз в той самой сцене из "Рискованного бизнеса", где он скользит по полу в носках и рубашке - изображение, которое девушка вырезала из старого журнала "Teen Beat", купленного на распродаже в местном магазине. До чего нелепый момент в фильме, что вызвал у Уилла покраснение кончика ушей, а у Джонатана натужный смех. Фотографии уже пожелтели по краям от времени, клей в некоторых местах потерял свои свойства, и уголки изображений начали отклеиваться, создавая эффект "лохматой" галереи. Эйприл осторожно провела указательным пальцем по изображению Суэйзи, чувствуя под подушечкой пальца шероховатость старой бумаги и липкие следы от клея. "Если в следующем году этот шкафчик достанется какому-нибудь парню, он вряд ли обрадуется такому декору". — Мелькнула у нее мысль. Ее пальцы уже потянулись к уголку фотографии, готовые отодрать ее раз и навсегда, но что-то остановило ее. В груди возникло странное чувство протеста, почти физическая боль при мысли о том, чтобы расстаться с этими изображениями здесь и сейчас. "Пусть пока останутся. — Передумала она, оставляя в покое фотографии. — Хоть что-то приятное должно быть у меня в этой чертовой школе." — Ее пальцы вместо того, чтобы отрывать фотографии, нежно расправили уголки, будто укладывая спать дорогие сердцу воспоминания. Погруженная в эти размышления, Эйприл не заметила приближающихся шагов — легких, почти бесшумных, но быстрых и уверенных. Эйприл даже не успела среагировать, когда два теплых пальца неожиданно впились в ее бока, щекоча через тонкую ткань белой блузки. Прикосновение было таким неожиданным, что девушка вздрогнула всем телом, как от удара током. — Эй! – вскрикнула она на весь коридор, резко развернувшись и инстинктивно замахнувшись рукой, которая летел прямиком к лицу обидчика. Ее ладонь остановился буквально в сантиметре от знакомой довольной физиономии Стива Харрингтона, который уже успел отпрянуть назад, подняв руки в защитном жесте, но при этом не потеряв своего обычного самоуверенного выражения. Его солнцезащитные очки, до этого покоившиеся на макушке его идеально уложенных волос, теперь съехали на нос, отражая в своих зеркальных линзах ее разъяренное лицо. — Все пытаешься показать мне свой коронный удар? — он усмехнулся, медленно поднимая очки обратно, на макушку, отчего его глаза стали казаться больше и выразительнее. — Спасибо, я был бы рад и дальше оставаться в неведении относительно силы твоего правого хука. Эйприл фыркнула, раздраженно поправляя блузку, на которой остались едва заметные следы от его пальцев — два небольших помятых участка ткани, которые почему-то казались теплее остальной одежды. Она чувствовала, как это место странным образом пульсирует, будто кто-то оставил на ее коже невидимые отметины. В ушах неожиданно зазвучала кровь, гулко стуча в висках, и Эйприл на мгновение потеряла дар речи, что было для нее крайне нехарактерно. — Серьезно? В очках в помещении? — наконец выдавила она из себя, скептически окидывая его взглядом с ног до головы. Ее глаза задержались на его новой синей куртке — явно дорогой, идеально сидящей на его широких плечах. — Тебе точно никто до этого по голове не ударил? Или ты просто решил, что "крутые парни не снимают очки", как в тех идиотских фильмах про них? Не дожидаясь ответа, она развернулась обратно к шкафчику, чувствуя, как тепло от его прикосновения распространяется по всему телу, вызывая странное беспокойство. Ее пальцы нервно перебирали содержимое шкафчика, но девушка уже не могла сосредоточиться на уборке. — Опять колючка Картер, – проворчал Стив, но в его голосе не было ни злости, ни раздражения — скорее какая-то странная смесь тепла и привычной снисходительности. Он обошел ее с грацией хищника, непринужденно облокотившись на соседний шкафчик, и теперь изучал ее профиль с таким вниманием, будто пытался запомнить каждую деталь — форму ее носа, изгиб губ, как тёмные пряди падают на плечи. Когда стало ясно, что Эйприл намеренно игнорирует его присутствие, делая вид, что полностью поглощена уборкой, парень решил привлечь внимание другим способом — тем, который всегда выводил ее из себя. — Ого. — Преувеличенно удивился он, скрещивая руки на груди, наклоняясь и заглядывая в ее шкафчик с преувеличенным интересом. — Я думал, грязнее, чем у Томми, шкафчика я никогда не увижу. Ты там что, решила устроить бесплатное жилище для тараканов? Его взгляд скользнул по содержимому, отмечая каждую деталь, и вдруг зацепился за коллекцию фотографий актеров на внутренней стороне дверцы. Губы Стива растянулись в широкой ухмылке, когда он понял, что нашел идеальный повод для подколов. — Ух ты. — Протянул парень с фальшивым изумлением, притворно широко раскрыв глаза. — Нашей Эйприл все-таки нравятся мужчины. И не просто мужчины, а самые что ни на есть голливудские красавчики. Он постучал указательным пальцем по изображению Тома Круза, специально выбирая самое нелепое фото. Стив наблюдал за ее реакцией, как хищник следит за добычей, ожидая взрыва. — Ха-ха-ха, смешно, Харрингтон. — Сквозь зубы процедила Эйприл, чувствуя, как жар поднимается к ее щекам. Она резко загородила содержимое шкафчика дверцей, но тут же поняла, что этим только подлила масла в огонь, когда он вновь отодвинул ее, чтобы посмотреть на реакцию девушки. — Ты мешаешь мне убираться. И вообще, разве у тебя совсем нет дел, чем копаться в чужих вещах? Эйприл схватила первую попавшуюся под руку пустую пачку от жвачки и несколько фантиков от шоколадных батончиков, и направилась к ближайшей мусорке, расположенной в конце коридора. Шкафчик остался открытым, предоставляя Стиву полный обзор ее личных вещей — что, как она понимала, было стратегической ошибкой, но сейчас слишком злилась, чтобы думать об этом. Именно тогда его внимание привлекла потрепанная тетрадь в мягком переплете с надписью "Эскизы", сделанной ее неровным почерком. Тетрадь лежала под грудой бумаг, но уголок выглядывал, словно маня любопытного Стива. Когда Эйприл вернулась, бросив мусор в урну с таким размахом, что несколько бумажек вылетели обратно, он уже ждал ее с хитрой ухмылкой, которая обычно предвещала неприятности. — Ты у нас типа художник? — Спросил Стив, делая вид, что просто поддерживает беседу, но его глаза блестели азартом. — Можно посмотреть? Я и не знал, что у нашей колючки Картер есть скрытые таланты. Он потянулся за тетрадью с преувеличенной осторожностью, но Эйприл среагировала молниеносно — ее ладонь со всего размаха шлепнула его по руке с такой силой, что звук хлопка заставил ее поморщится. — Ай! — Притворно вскрикнул Стив, отдергивая ладонь и размахивая ею в воздухе, будто она действительно была обожжена. — Какая же ты садистка. — Нарочито небрежно протянул парень, но в его глазах читался азарт — игра только начиналась. Прежде чем Эйприл успела среагировать, он ловким движением, отработанным на баскетбольной площадке, выхватил тетрадь прямо у нее из-под носа, при этом грациозно отпрыгнув на безопасное расстояние. — Ты совсем охренел, отдай! — закричала Эйприл, бросаясь к нему с таким пылом, что несколько старшеклассников, проходивших мимо, оглянулись. Стив быстро развернулся и прижался спиной к шкафчику, подняв тетрадь высоко над головой — на уровень, до которого она не могла дотянуться без помощи стула или, по крайней мере, хорошего прыжка. Эйприл, не рассчитав инерцию своего движения, чуть не рухнула прямо на него, но в последний момент успела опереться руками о шкафчик. Никто из них не успел среагировать на эту внезапную близость, потому что Стив, не теряя самообладания, уже открыл тетрадь на последней странице, где красовалась карикатура на Кита. Тот самый, что девушка нарисовала во время их разговора с Джонатаном. Рисунок был выполнен с преувеличенными чертами — огромный нос, торчащие уши, и подпись "Мудак" с еще несколькими нелестными эпитетами, которые она позволила себе. — Опа. — Торжествующе протянул Стив, поворачивая тетрадь так, чтобы Эйприл тоже могла видеть свое "произведение искусства". — И кто это у нас? Эйприл вырвала тетрадь из его рук с такой силой, что та чуть не порвалась. Не обращая на это внимания, девушка сильно ударила его по голове тетрадью, сбив солнцезащитные очки, которые сползли ему на лоб, придавая его лицу комично-растерянное выражение. — Ты идиот. — Сказала Картер, но в ее голосе было скорее раздражение, чем настоящий гнев. Сама, не понимая почему, она чувствовала странное возбуждение от этой перепалки — адреналин пульсировал в венах, заставляя сердце биться чаще, а ладони слегка дрожать. Стив вернул очки на прежнее место, неожиданно приняв серьезное выражение лица. Его голос потерял настоящую насмешливую нотку, когда он спросил, хотя и пытался сохранить весель в голосе: — Нет, серьезно, кто это? Парень что ли? Он и сам не понял, почему задал этот вопрос — слова словно вырвались против его воли. Но почему-то в этот момент ему стало важно знать ответ, важнее, чем он мог бы объяснить. Взгляд, который бросила на него Эйприл - полный искреннего недоумения и немого вопроса "Ты серьезно сейчас это спрашиваешь?" — чуть расслабил его, снял какое-то необъяснимое напряжение. А когда она наконец ответила, скривив губы в гримасе, что это ее идиот-коллега по работе, его плечи, которые были незаметно напряжены все это время, окончательно расслабились. Он даже не осознавал, что они были напряжены до этого момента. Эйприл нахмурилась, не понимая его странной реакции. Чтобы разрядить неожиданно наступившую неловкость, девушка необдуманно бросила. — Ты видел новенького? Того, что приехал сегодня на синем Camaro? Это оказалось ошибкой. Лицо Стива на мгновение стало непроницаемым — словно опустился какой-то внутренний занавес, скрывающий его настоящие эмоции. Но уже через секунду он пожал плечами с преувеличенной небрежностью, вернувшись к своей обычной маске самоуверенного красавчика. — Видел мельком. — Сказал он, намеренно растягивая слова. — Не успел даже рассмотреть его как следует. А что, он тебе уже понравился? — В его голосе прозвучала легкая насмешка, но что-то в интонации выдавало его. Что-то в том, как он произнес эти слова, говорило Эйприл, что он врет — либо о том, что видел новенького мельком, либо о своем безразличии к этому факту. Но она решила не углубляться в эту тему. — Ты зачем здесь, кстати? — Спросила Эйприл наконец, намеренно делая голос резче, чем обычно, и снова принимаясь за уборку. Ее пальцы нервно перебирали содержимое шкафчика, выбрасывая явный мусор, но в голове крутилась только одна мысль: "Почему он вообще подошел ко мне?" Стив неожиданно нервно замялся — редкое зрелище для всегда уверенного в себе Харрингтона. Он переминался с ноги на ногу, его пальцы барабанили по поверхности соседнего шкафчика, а взгляд упорно избегал встречи с ее глазами. Когда он заговорил, его голос звучал непривычно неуверенно: — Решил скрасить твое одиночество. — Он шутливо поиграл бровями. — Ты была чуть хмурой на математике, и... — Фраза оборвалась на полуслове, он лишь передернул плечами, оставляя недосказанность висеть в воздухе между ними. Эйприл почувствовала, как по ее щекам разливается горячая волна — предательский румянец, который она ненавидела больше всего на свете. Ее пальцы непроизвольно сжали случайно попавшуюся в руки тетрадь так сильно, что костяшки побелели. "Он смотрел на меня во время урока? Зачем? Как долго? И почему я этого не заметила?" — эти вопросы проносились в голове с бешеной скоростью. — Да, ты же знаешь, мистер Дженкинс умеет выбивать из строя. — Пробормотала она, отчаянно цепляясь за эту нейтральную тему, лишь бы заполнить наступившую неловкую паузу. Ее голос прозвучал неестественно высоко, почти фальшиво. — Да, да, точно. — Поспешно согласился Стив, кивая головой. Он говорил так, будто каждое слово давалось ему с трудом, словно парень взвешивал что-то важное в уме и не мог принять решение. Тишина снова повисла между ними, на этот раз еще более гнетущая. Эйприл слышала, как где-то вдалеке хлопнула дверь, раздались чьи-то шаги, но все это казалось происходящим в другом измерении. Весь ее мир сейчас сузился до этого маленького участка школьного коридора, до расстояния в метр, что отделяло ее от Стива. Наконец, видимо приняв какое-то внутреннее решение, Стив глубоко вздохнул и потянулся к внутреннему карману своей куртки. Его движения были необычно скованными, когда он доставал сложенный вдвое листки бумаги, явно помятые от многочисленных попыток исправлений или в порыве резкого раздражения. — Я тут э.… в общем, да... — Стив нервно провел рукой по своим идеально уложенным волосам, нарушая их безупречную укладку. — У тебя же все хорошо с литературой? — Этот вопрос прозвучал так, будто он вырвал его у себя силой. Эйприл медленно подняла бровь, изучая его с явным непониманием. В голове проносились десятки вариантов, к чему он клонит, но ни один не казался правдоподобным. Стив Харрингтон, король школы, обращается к ней за помощью? Это должно было быть какой-то шуткой, но его поведение было слишком странным для розыгрыша. Он выдохнул, словно перед решающим прыжком, и протянул ей листок: — Это что-то вроде моего сочинения, но я не мастак в этом. — Его голос звучал почти виновато. — А последний день сдачи завтра. Так что ты не могла бы, ну... помочь? Эйприл взяла листки, их пальцы на мгновение соприкоснулись, и она почувствовала, как его пальцы слегка дрожат — или это дрожали ее собственные? Развернув бумагу, девушка облокотилась спиной о свой открытый шкафчик, тут же почувствовав, как угол учебника неприятно впивается в поясницу. Но эта боль казалась такой незначительной и отрезвляющей, по сравнению с тем, что происходило у нее в груди. Текст перед ее глазами сначала казался просто набором слов — она не могла сосредоточиться, слишком осознавая присутствие Стива, его взгляд, пристально изучающий ее лицо в поисках реакции. Но постепенно вчиталась, заметив пометки на полях — явно чужой почерк, аккуратные замечания. Пока девушка читала, Стив стоял рядом, и она чувствовала его взгляд на себе. Он наблюдал за каждым изменением в ее выражении лица — за тем, как сдвигаются ее брови, когда она находит особенно грубую ошибку, как слегка приоткрываются губы при неожиданно удачном сравнении. Временами он даже задерживал дыхание, словно боясь спугнуть ее мыслительный процесс. "Зачем я вообще ей это дал?" — Мысленно ругал он себя, уже пожалев о своей спонтанной просьбе. Нэнси уже исправила основные ошибки, черт побери! Зачем ему понадобилось показывать этот позор еще и Эйприл? Но что-то внутри настаивало — ему было важно именно ее мнение, ее оценка. Эйприл в задумчивости прикусила нижнюю губу — этот привычный жест, который он видел сотни раз, но сейчас почему-то вызвал у него странное ощущение в груди. Стив невольно задержал взгляд на ее губах, на том, как ее зубы слегка сжимают мягкую кожу, и вдруг осознал, что пялиться слишком долго. Как будто током прошибло — он резко перевел взгляд внутрь ее шкафчика, только для того, чтобы снова замереть, заметив торчащий из рюкзака край наушников — его подарка на прошлое Рождество. Воспоминание нахлынуло внезапно. Как он полтора часа метался по магазинам, выбирая между тремя моделями, как мучился сомнениями, подойдут ли они ей. Как, перед этим, вылавливал Джонатана на переменах — тот явно не горел желанием общаться, а когда Стив заикнулся о подарке для Эйприл, посмотрел на него так, будто он больной идиот. Возможно, так оно и было. Но сейчас, видя, что наушники до сих пор у нее, что она ими пользуется, Стив почувствовал странное тепло в груди. Джонатан, хоть и ворчал, но подсказал, что Эйприл любит музыку. Маленькая победа, крошечный мостик между их такими разными мирами. — Я знаю, это бред и.… — Начал Стив, но Эйприл резко подняла указательный палец, заставляя его замолчать. В ее глазах читалась такая концентрация, что он не посмел продолжать. Не отрываясь от чтения, она повернулась к рюкзаку — возможно, в поисках ручки — и вдруг замерла, уставившись на него с внезапным пониманием. — Тут уже есть заметки, как нужно исправить, и.… — Начала девушка, изучая его лицо в поисках объяснения. — Да, это эээ... — Стив поспешно перебил, его глаза беспокойно забегали. — Миссис Браун любезно помогла мне найти пару ошибок и, да... Он не понимал, зачем только что соврал про учительницу вместо того, чтобы сказать правду о Нэнси. Но с каждой секундой он все больше осознавал, что является идиотом. — Я могу? — Эйприл достала из шкафчика карандаш. Ее взгляд был вопросительным, но в нем не было признаков раздражения, что он взвалил на нее эту работу. Это хорошо. — Да, да, конечно. — Поспешно согласился он, делая шаг ближе. Внезапно сократившееся расстояние между ними заставило его сердце учащенно забиться. Они оба замерли, когда она приблизилась, чтобы объяснить ошибки. Теперь их разделяли считанные сантиметры — достаточно, чтобы он почувствовал легкий аромат ее шампуня, что-то фруктовое, возможно персиковое, смешанное с естественным запахом ее кожи. Этот аромат кружил голову сильнее любого алкоголя. — Насчет орфографии. — Начала Эйприл, ее голос звучал непривычно мягко. — У тебя здесь немного неточно выбрана форма. — Девушка поставила аккуратную галочку напротив нескольких фраз, ее пальцы двигались уверенно, без обычной резкости. — И здесь слова повторяются, это режет глаз и слух, когда читаешь. Картер продолжала объяснять, периодически бросая на него взгляды — проверяя, понимает ли он. Стив кивал, но большую часть времени смотрел не на листок, а на ее лицо — на то, как шевелятся ее губы, подкрашенные легким блеском, когда она пытается объяснить ему ошибки, как морщится кончик носа, когда находит особенно грубую ошибку, как черные, на удивление, длинные ресницы отбрасывают тень на щеки. — Хотя могу сказать, что мне понравилось твое сравнение выигрыша в баскетбольном матче с участием твоего дедушки в войне. — Неожиданно похвалила она, и в ее голосе прозвучала искренняя теплота, которую он слышал так редко. — Это классно, правда. Оригинально. Затем девушка снова поднесла карандаш к бумаге, он заметил, что ее пальцы уже не сжимали его так судорожно, и начала рисовать стрелочки, соединяя разрозненные части текста: — Но ты не совсем корректно скомпоновал это. — Ее голос теперь звучал почти как у учителя, но без тени снисхождения. — Вот если попробовать написать так... — Она провела линию от одного предложения к другому. — То получится логичнее. А в целом... — Эйприл сделала паузу, впервые за все время улыбнувшись ему по-настоящему, без привычной иронии. — Очень даже неплохо. Девушка передала ему исправленный листок, и их пальцы снова соприкоснулись — на этот раз чуть дольше, чем необходимо. Стив внимательно изучил пометки, будто видел их впервые, хотя половину из них сделала Нэнси. Но почему-то именно правки девушки напротив казались ему сейчас самыми важными. — Я понятно объяснила? — спросила Эйприл, и в ее глазах читалась неподдельная заинтересованность и легкая доля неуверенности. — Если нет, то я могу... — Нет, нет, все супер. — Поспешно перебил он, пряча листок во внутренний карман куртки. — Спасибо. Правда. Коридор старшей школы Хоукинса, который всего минуту назад казался безжизненным и пустым, внезапно наполнился энергией и движением. Где-то вдалеке скрипнула дверь, и в это пространство ворвались знакомые голоса, разорвавшие напряженную тишину между Эйприл и Стивом. Звонкий, как колокольчик, голос Нэнси Уилер переплетался с тихим, спокойным баритоном Джонатана Байерса, создавая странно гармоничный дуэт. Их разговор был наполнен такими естественными паузами и созвучными интонациями, что даже Эйприл, обычно скептически настроенная к подобным вещам, на мгновение задумалась о том, как органично эти двое теперь смотрелись вместе. Хотя эта мысль мелькала в голову у нее не в первый раз. Джонатан и Нэнси прошли буквально в нескольких сантиметрах от них, полностью поглощенные своим разговором. Девушка что-то оживленно рассказывала, а парень слушал с тем особенным вниманием, на которое был способен только он. Они не заметили ни Эйприл, застывшую у своего шкафчика с зажатым в руке комком бумаги, ни Стива, чье лицо буквально преобразилось при виде Нэнси. Эйприл не могла оторвать взгляд от Стива. Она видела, как его глаза, только что такие насмешливые и озорные, вдруг загорелись особым светом, как будто кто-то включил внутри него лампочку. Уголки его губ непроизвольно потянулись вверх, образуя ту самую улыбку, которую Эйприл знала слишком хорошо — теплую, искреннюю, полную обожания. Такую, какой он никогда не улыбался ей. Её передёрнуло. С чего он вообще должен был это делать, но нарастающее напряжение думало иниче. "Опять это". — Пронеслось в голове Эйприл, и девушка почувствовала, как в груди что-то неприятно сжимается, опускаясь тяжелым комком к самому желудку. Ее пальцы сами собой сжали комок бумаги так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя маленькие полумесяцы на коже. Стив, словно забыв о ее существовании, уже шагал к Нэнси, оставив Эйприл одну среди разбросанных вещей и странного чувства, которое она тут же попыталась рационально объяснить. “Наверное, просто голодна. — Убеждала она себя. — Или эти дурацкие брюки слишком тугие в поясе". — С раздражением забрав последний комок бумаги из шкафчика, Эйприл с силой захлопнула дверцу. Громкий металлический звук эхом разнесся по коридору, заставив нескольких учеников обернуться с недоуменными взглядами. Эйприл собрала оставшийся мусор с пола — несколько пестрых фантиков от конфет, смятый листок с неудачными попытками решить алгебраическое уравнение и сломанную ручку, которая предательски протекла у нее на прошлой неделе, оставив синее пятно на любимых джинсах. Направляясь к урне в конце коридора, она заметила, как ее тень на стене выглядела особенно угловатой и нелепой в этом формальном наряде. Бросив мусор, Картер на мгновение задержалась, наблюдая, как бумажки медленно падают в металлическую корзину. Затем резко развернулась, с силой оттолкнувшись носком ботинка от пола, и пошла в направлении, куда исчезли Джонатан, Нэнси и Стив. Коридор делал плавный поворот за угол, и открывал вид на небольшую группу людей у шкафчиков. Эйприл сразу заметила Джонатана — он стоял чуть в стороне, его темные глаза не отрывались от Нэнси. В его взгляде было что-то такое, от чего у Эйприл снова защемило в груди от вида парня — смесь восхищения, нежности и той особой преданности. Ей было больно за друга. В этот момент Нэнси, которая к моменту подхода Эйприл оживленно разговаривала с парнем, вдруг взвизгнула от неожиданности — Стив подкрался сзади с грацией опытного баскетболиста и обхватил ее руками, легко подняв в воздухе. Ноги Нэнси беспомощно болтались на несколько сантиметров выше пола, а ее смех звенел по всему коридору. "Как же предсказуемо". — Мысленно процедила Эйприл, чувствуя, как тот самый "голод" превращается в нечто острое и колющее, будто кто-то вонзил ей между ребер лезвие перочинного ножа. Но она тут же отмахнулась от этого ощущения, списав его на усталость или, возможно, начинающуюся простуду — в конце концов, сезон гриппа уже начался. Решив не оставаться в роли молчаливого наблюдателя, Эйприл подкралась к Джонатану сзади, надеясь, что он ее не заметит. Ее лоферы почти не издавали звуков на линолеуме, а шум школьного коридора должен был вообще заглушать любой звук. В последний момент девушка прыгнула, хватая его за плечи в своеобразном жесте обнимания, который они отработали за годы дружбы — резко, неожиданно, но без настоящей грубости. — Бу! — воскликнула она прямо у него над ухом, наслаждаясь тем, как он вздрогнул всем телом от неожиданности. Сумка чуть не слетела с его плеча, но цепкие пальцы фотографа в последний момент спасли драгоценные вещи в ней. Джонатан развернулся, и на его обычно серьезном лице появилась редкая улыбка — настоящая, не та, что он иногда демонстрировал на людях, а искренняя, с морщинками у глаз. Он оглядел Эйприл с ног до головы— и не удержался от комментария: — Тебя еще не приняли за учительницу в таком наряде? — он сделал паузу для драматического эффекта. Его голос звучал ровно, но в глазах танцевали искорки веселья, а уголки губ подрагивали, сдерживая смех. Эйприл фыркнула и уже собиралась ответить своей фирменной колкостью, но вдруг заметила в его руках ярко-оранжевую листовку, которая резко контрастировала с его обычным стилем одежды. — Что это у тебя? — с притворным любопытством спросила она, ловким движением выхватывая бумагу из его рук прежде, чем он успел среагировать. Развернув листовку, она прочитала вслух, нарочито растягивая слова: — "Хэллоуин вечеринка у Тины... Приходи и наклюкайся..." — Девушка подняла глаза на Джонатана, демонстративно подняв бровь. — Оригинально. Прямо поэзия какая-то. Джонатан лишь пожал плечами. Однако прежде чем он успел что-то сказать, в разговор неожиданно вмешалась Нэнси, что до этого тихо наблюдала за ними. Ее голубые глаза блестели от возбуждения, а щеки порозовели. Уилер слегка прикусила нижнюю губу, прежде чем повторить вопрос, на этот раз более мягко, почти застенчиво: — Ты же пойдешь, Эйприл? — ее голос был пропитан странной смесью умоляющих и просящих ноток, словно она пыталась сохранить внешнее спокойствие, но внутри боролась с каким-то сильным чувством. Ее пальцы нервно теребили край оранжевой листовки, оставляя на бумаге едва заметные следы от влажных подушечек пальцев. Эйприл, обычно такая наблюдательная, на этот раз не заметила, как Стив, стоявший в паре шагов позади Нэнси, внезапно замер от произнесенного вопроса. Его расслабленная поза мгновенно изменилась — спина выпрямилась, плечи напряглись, а пальцы, только что игриво теребившие прядь ее волос, непроизвольно опустились в карманы джинсов. Он сам не мог бы объяснить, почему его так зацепил этот простой вопрос, почему дыхание вдруг стало тихим, а слух полностью абстрагировался от назойливого постороннего шума, концентрируясь только на голосе Картер. — Я не думаю, — наконец ответила Эйприл после долгой паузы, нарочито медленно качая головой так, что черные пряди волнением, заплясали у ее щек. Она сделала ловкое движение, закинув руку на плечо Джонатана, и почувствовала, как его костлявое плечо напряглось под ее ладонью. — Мы с ним обещали Уиллу, что будем вместе выпрашивать конфеты в этот Хэллоуин. — Продолжила девушка, намеренно делая акцент на слове "обещали". Ее глаза скользнули в сторону Стива, поймав его напряженный взгляд. — Да и я бы хотела наверстать упущенное за два года, так что без обид. На лице Нэнси, обычно таком выразительном, промелькнула целая гамма эмоций — сначала легкое подпрыгивание век, затем едва заметное сжатие губ, и наконец — тень разочарования, скользнувшая по ее чертам, как облако, закрывающее солнце. Но она быстро взяла себя в руки, заставив уголки губ приподняться в натянутой, слишком идеальной улыбке, которую Эйприл сразу распознала как фальшивую. — Да, Джонатан говорил об этом, — прозвучало слишком быстро, слишком неестественно высоким тоном. Голос Нэнси слегка дрогнул на последнем слове, и девушка поспешно отвернулась к своему шкафчику, делая вид, что срочно ищет что-то внутри. Ее пальцы беспорядочно перебирали содержимое, хотя взгляд был расфокусирован и явно не видел ни учебников, ни разбросанных тетрадей. Эйприл вновь поймала взгляд Стива — его карие глаза, теперь изучали ее с непонятным выражением, в котором смешались удивление, разочарование и что-то еще, чего она не могла распознать. Эйприл лишь пожала плечами в ответ, как будто говорила "ну что поделаешь", но в глубине души чувствовала странное удовлетворение от его реакции. Затем толкнула Джонатана локтем в бок, сильнее, чем планировала, заставив его слегка ахнуть. — Ну что, пойдем в кафетерий? — Спросила Картер нарочито громко, так, что эхо разнеслось по коридору. — Умираю с голоду, у нас есть еще десять минут до следующего урока, на котором миссис Нублар высосет из меня все соки. — Последние слова она произнесла с особой интонацией, размахивая руками, как зомби из дешевого фильма ужасов. Байерс кивнул, его темные глаза мельком скользнули по Нэнси, задержавшись на ее ссутулившейся спине, но он ничего не сказал. Они начали отходить, оставляя Стива и Нэнси в странной, напряженной тишине, которая повисла между ними, как густой туман. Через несколько шагов Джонатан не удержался от очередной шутки, по поводу ее наряда, наклоняясь к Эйприл так близко, что его дыхание коснулось ее уха: — Ты только посмотри на себя —если пойдешь на Хэллоуин в костюме офисной работницы, то уверяю, Уилл будет в восторге. Особенно если ты будешь весь вечер ворчать на него, как настоящая секретарша. Эйприл толкнула его сильнее, на этот раз намеренно, заставив споткнуться о собственные ноги. Но Джонатан, сохраняя равновесие, тут же ответил тем же — его локоть мягко толкнул ее в бок, заставив невольно рассмеяться. Их смех — один звонкий и немного истеричный, другой тихий и хрипловатый — эхом разносился по коридору, сливаясь в гармоничный дуэт, пока они удалялись. Они не видели, как за ними следят две пары глаз. Карие глаза Стива, обычно такие теплые, теперь были полны непонятного разочарования и чего-то еще — может быть, досады или даже легкой обиды. Он стоял неподвижно, как статуя, лишь пальцы нервно постукивали по бедру в такт удаляющимся шагам. Даже когда Эйприл и Джонатан уже свернули за угол и их фигуры окончательно исчезли, Стив продолжал стоять, словно вкопанный. Его взгляд был устремлен в пустоту, где только что исчезли двое его... кого? Друзей? Знакомых? Он сам не мог дать точного определения. Челюсти его были сжаты так сильно, что на скулах проступили резкие тени, а в висках пульсировала кровь. Пальцы, не слушаясь, сжали край оранжевой листовки, что он взял у Нэнси, смяв тонкую бумагу до хруста. "Почему это так чертовски важно?" — мысленно ругал он себя, ощущая странное чувство потери, будто упустил что-то существенное, что уже никогда не вернётся. В груди клубилось непонятное чувство — не то досада, не то обида, не то что-то ещё, чего он не мог назвать. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что он только что провалил какой-то важный тест, даже не успев понять, в чём именно заключались вопросы. Рядом Нэнси с преувеличенным усердием копалась в шкафчике, перекладывая учебники с места на место. Её тонкие пальцы слегка дрожали, когда она брала тетрадь по химии, но внешне сохраняла безупречное спокойствие — поднятые плечи, ровная спина, собранные в аккуратную прическу волосы, без единого изъяна. Только человек, знавший её достаточно долго, мог заметить, как напряжена линия её губ и как неестественно блестят глаза. Но внутри у неё всё сжалось в тугой болезненный узел. Она так надеялась, что Джонатан придет... что они наконец смогут потанцевать вместе под медленную музыку, без этих вечных неловких пауз, когда оба не знают, можно ли обнять друг друга при всех, не вызовет ли это пересудов... "Он бы пошел на вечеринку, если бы Эйприл согласилась...", — пронеслось в голове, и это жгло сильнее, чем она готова была признать. Мысль острая, как лезвие, резанула по самым уязвимым местам души. Нэнси резко захлопнула дверцу шкафчика с таким грохотом, что даже Стив вздрогнул. В полированной металлической поверхности мелькнуло её отражение — бледное лицо с неестественно яркими пятнами румянца на щеках, глаза, слишком блестящие, чтобы это можно было списать на усталость. — Может, нам... — начал Стив неуверенно, протягивая руку, но не решаясь коснуться её плеча. Нэнси резко перебила его, и её голос прозвучал неестественно бодро, почти истерично: — Мне нужно на химию! — Она с силой дернула ремень сумки через плечо, так что кожаный ремешок больно хлестнул по руке. — Моя напарница будет в бешенстве, если я опоздаю к началу лабораторной. Мы же... мы же должны успеть еще и эксперимент провести, нужно подготовиться. Не дожидаясь ответа, Нэнси почти побежала по коридору, её каблуки отчаянно стучали по линолеуму, нарушая тишину. Стив остался стоять на месте, наблюдая, как её фигура становится всё меньше, пока не исчезает за поворотом. В воздухе остался лишь лёгкий шлейф её духов — что-то цветочное, ненавязчивое, что она всегда любила. Только за поворотом, убедившись, что никто не видит, Нэнси замедлила шаг. Уилер прижала ладонь к солнечному сплетению, как будто пытаясь унять физическую боль. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. "Это просто глупости. Всего лишь вечеринка. Совершенно неважно. Сейчас главное сосредоточиться на ужине с родителями Барб". Но почему-то перед глазами снова стоял образ Джонатана — его редкая, настоящая улыбка, которая появлялась только когда он смеялся над шутками Эйприл, та естественность, с которой он наклонялся к ней, чтобы услышать её, когда она что-то шептала ему на ухо... Её пальцы нащупали в кармане джинсов сложенную вчетверо записку — список песен, которые она так тщательно составляла всю прошлую неделю. "Last Dance" Донны Саммер, "Time After Time" Синди Лопер... В самом низу аккуратными буквами, которые девушка переписывала три раза, было выведено: "Every Breath You Take". Песня, под которую она мечтала наконец станцевать... Теперь бумажку можно было просто выбросить. Уилер сжала её в кулаке, ощущая, как бумага впивается в ладонь. Нэнси резко дернула головой, сгоняя предательскую влагу, выступившую на ресницах. "Соберись, Нэнси", — прошептала она себе, выпрямляя плечи. Где-то вдалеке прозвенел звонок на урок, но девушка не торопилась. Ей нужно было ещё несколько минут, чтобы лицо снова стало привычно спокойным, а голос — ровным. Она глубоко вздохнула и медленно пошла в сторону кабинета химии, по дороге разрывая в мелкие клочки бумажку с песнями. Клочки падали на пол, но Нэнси не стала их подбирать.