Глава 24. Свалка детям не игрушка.

Когда дверь за Дастином захлопнулась с глухим, финальным щелчком, Эйприл тяжело вздохнула, в полной мере осознавая весь тот кошмар, который им предстояло пережить уже завтра. Этот вздох вышел из ее груди медленным, влажным и безнадежным, словно она выдыхала последние остатки спокойствия. Она медленно огляделась вокруг, ее взгляд скользнул по темным, безжизненным окнам далеких соседних домов, по таинственным, сгущающимся теням в глубине сада, по одиноким фонарям, отбрасывающим бледные, дрожащие круги света на землю. Она мысленно прокладывала маршрут, пытаясь понять, как лучше, быстрее и безопаснее добраться до своего трейлера, затерянного на окраине города. Но осознание того, что большую часть пути придется идти в кромешной, непроглядной темноте, по глухим, неосвещенным улицам, а затем и по краю мрачного, полного неведомых звуков леса, по которому, возможно, уже бегает, крадется или ползает тот самый Дарт, это чудище Дастина, не придавало Эйприл ни капли смелости. Напротив, этот факт вселял в нее новый, свежий, леденящий душу страх, который заставлял сердце биться чаще, а ладони — холодеть. Она буквально физически ощущала на себе тяжелый, недобрый взгляд из темноты, тысячи невидимых глаз, следящих за каждым ее движением. Поэтому, тщательно взвесив в своем уме все возможные "за" и все категорические, неоспоримые "против", мысленно перебрав и отбросив как несостоятельные абсолютно все возможные варианты и не найдя среди них ни одного по-настоящему безопасного и разумного, Эйприл с тяжелым, почти физически ощутимым чувством обреченности развернулась к задумчиво и напряженно молчавшему Стиву. Он стоял, непринужденно прислонившись к боковой части своей сверкающей даже в этом тусклом свете машины, и нервно, до крови закусывал свою нижнюю губу, его потерянный, отсутствующий взгляд был устремлен куда-то в никуда, в какую-то свою, глубоко личную, внутреннюю реальность, которая, судя по выражению его лица, была явно не менее мрачной, тревожной и беспросветной, чем окружающая их ночная действительность. В тот самый момент, когда она набрала в грудь воздуха и открыла уже рот, чтобы предложить ему то, о чем только что думала, Стив, словно поймав ее мысль на лету, благодаря какой-то необъяснимой эмоциональной синхронности, сделал то же самое, причем в тот же самый миг. И они произнесли свои фразы почти одновременно, их голоса, дрожащие от напряжения и усталости, слились воедино в звенящей ночной тишине, нарушая ее гнетущее безмолвие: — Подвезешь? — Коротко, по-деловому, без лишних эмоций выдохнула Эйприл, изо всех сил стараясь, чтобы в ее голосе не дрогнула и не выдала ее внутреннего состояния ни одна, даже самая малейшая нота. — Подвезти? — Так же коротко, переспрашивая и в то же время уже предлагая, произнес Стив, и в его интонации тоже чувствовалась вынужденная сдержанность. Они тут же, словно по команде, замолкли, смущенно и неуверенно глядя друг на друга, ощущая нарастающую между ними неловкость. Тяжелая, невероятно неловкая пауза повисла в воздухе между ними, густая, плотная и практически осязаемая. Но при этом стоять здесь, на этом самом месте, всю оставшуюся ночь, в полной, непроглядной темноте, под пристальным, невидимым, но ощущаемым взглядом возможно притаившегося где-то совсем рядом чудовища, не было ни малейшего, даже самого крошечного желания ни у одного из них. Поэтому, с огромным внутренним усилием отбросив прочь всю внутреннюю неловкость и последние жалкие остатки своей гордости, Эйприл решительно, почти броском шагнула по направлению к пассажирской двери его сверкающей, дорогой машины, которая сейчас казалась ей единственным по-настоящему безопасным и уместным убежищем в этом море ночного мрака. — Да, подвезти меня до дома было бы просто супер. — Эйприл сказала это уже более уверенно, оборачиваясь к нему через плечо и замечая при этом, что Стив все еще продолжает стоять на своем месте и смотреть на нее с каким-то странным, недоуменным и даже немного потерянным выражением на своем обычно таком уверенном лице, словно она была сейчас для него не Эйприл, а какое-то редкое, невиданное доселе чудо, упавшее с неба. — Ну? — Вызывающе подняла она одну бровь, нетерпеливо, почти раздраженно постучав костяшками пальцев по темному стеклу машины. — Подвезешь меня? Или мы будем тут стоять до самого утра, пока нас тоже кто-нибудь случайно не съест? Стив очнулся от ее резкой, колкой фразы, словно от неожиданного толчка, и тут же, почти побежав, поспешил к водительской двери, на ходу сбивчиво и торопливо бормоча себе под нос. — Да, да, конечно, садись. Без проблем. Дорога до трейлера Хоппера проходила в почти полной, давящей, гробовой тишине, нарушаемой лишь ровным, монотонным, убаюкивающим гулом двигателя и успокаивающим шумом шин об асфальт. Эйприл уставилась в боковое окно, за которым медленно проплывали темные, сонные, пустынные улицы спящего Хоукинса, и напряженно думала о завтрашнем дне. Мысли путались, набегая друг на друга, как волны: мясо, свалка, рельсы, это существо, глаза Дастина, полные страха... Что думал в это время Стив, о чем размышлял он, сжимая руль своими сильными, но сейчас, казалось, такими усталыми и беспомощными руками, она не знала и вряд ли могла бы понять. Его профиль в призрачном, голубоватом свете луны, казался невероятно сосредоточенным и одновременно абсолютно отрешенным от всего происходящего. Когда они наконец подъехали к знакомому, одинокому, как всегда немного неухоженному трейлеру, стоявшему в глубине заросшего участка, поросшего высокой, никем не кошеной, пожелтевшей от осенней прохлады травой, Эйприл, не теряя драгоценного времени и не желая лишний момент затягивать это и без того неловкое прощание, вдруг с неприятной ясностью вспомнила о своем старом, давно поломанном байке. Она мысленно, примерно прикинула расстояние на карте города и с тоской поняла, что пешком от сюда до дома Хендерсонов идти минимум минут сорок, а то и час. А бежать сломя голову по лесу, зная, что там тебя может поджидать бог знает, что, ей совсем не улыбалось, более того, эта перспектива вызывала у нее леденящий душу ужас. Она обернулась к Стиву, который только что выключил двигатель, и теперь сидел, неподвижно глядя вперед на потемневшее, слепое окно трейлера, в котором не было ни одного огонька. — Слушай. — Начала она, чувствуя, как на щеках выступает предательский, выдающий ее смущение румянец. — Ты не мог бы... э-э.… забрать меня завтра? Отсюда, прямо от этого места? Мой байк, он... все еще сломан, так что пешком мне идти довольно-таки долго, да и.… — Она замолчала на полуслове, чувствуя, что все ее оправдания звучат глупо, жалко и совершенно неубедительно. Стив повернул к ней голову и кивнул быстро, почти торопливо, словно боясь, что она вдруг передумает или он сам не успеет согласиться. — Да, конечно, без проблем. Я заеду. Девушка лишь молча кивнула в ответ, с облегчением ощущая, как камень падает с души, и уже собралась открыть дверь и выйти наконец на свободу, как вдруг его голос, неожиданно мягкий, снова остановил ее. — Эйприл. Она обернулась на него, удивленно подняв бровь. — А? Что еще? Стив какое-то время молчал, явно подбирая слова, его взгляд блуждал где-то мимо нее, упираясь в спинку соседнего сиденья. — У меня есть... ну, один знакомый механик. То есть не то чтобы прямо знакомый, хороший приятель, но он иногда осматривает мою машину, делает плановое техобслуживание. Довольно толковый, знающий свое дело парень. Думаю, он... э-э... при желании вполне в силах осмотреть и твой байк. И починить его. Так что... — Он замолчал, явно чувствуя нарастающую неловкость от своей внезапной, несвойственной ему услужливости. Эйприл снова почувствовала, как по щекам разливается тепло, а к горлу подступает комок непонятной благодарности. Она сжала губы, остро ощущая всю глубину их общей, взаимной зажатости и того странного, электризующего напряжения, что витало между ними с самой той злополучной вечеринки. — Да, — выдохнула она, стараясь говорить, как можно спокойнее. — Это... было бы действительно славно с твоей стороны. Спасибо. — Супер. — Кивнул Стив, слишком бодро и потому немного неестественно. — Класс. Тогда... — Он сделал театральную паузу, собираясь с духом. — Я заеду за тобой завтра, значит, где-то без десяти девять? Так будет нормально? — Да. — Кивнула Эйприл, уже отворачиваясь и хватаясь за холодную металлическую ручку двери. — Нормально. Спасибо тебе. Еще раз. Она поскорее, почти выпрыгнула из машины, чувствуя острую, почти физическую потребность поскорее оказаться в желанном одиночестве, в своих четырех стенах, где можно наконец перевести дух, расслабиться и перестать постоянно чувствовать на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Она не оборачивалась, хотя услышала, как за ее спиной снова завелся двигатель, и машина медленно, нехотя тронулась с места, чтобы развернуться на узкой, тесной дорожке. Достав ключи из кармана своей потертой куртки, она почти бегом, почти не глядя по сторонам, подбежала к двери трейлера, быстрее, почти на ощупь, вставила ключ в замок и, наконец, ввалилась внутрь, с силой, с облегчением захлопнув дверь за своей спиной. Она прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и несколько секунд просто стояла так в полной темноте, слушая, как ее бешено колотящееся от пережитого нервного напряжения сердце постепенно-постепенно успокаивается и начинает биться в своем обычном, привычном ритме. Трейлер был пуст. Абсолютно пуст. В нем царила полная, оглушительная тишина. И непроглядная, давящая темнота. Хоппера, конечно же, не было и в помине. И от этой внезапно нахлынувшей пустоты, и от этой гнетущей, абсолютной тишины стало вдруг еще страшнее, еще тоскливее, чем от той темноты, что поджидала за окном. *** Сидя в удобном, но чужом кресле машины Стива, Эйприл изо всех сил пыталась прогнать остатки сна и окончательно проснуться. Всю предыдущую ночь она ворочалась с боку на бок на своем узком диване, не в силах найти удобное положение и выкинуть из головы тревожные мысли о предстоящем дне. Сон никак не хотел приходить, цепляясь за сознание лишь короткими, обрывистыми урывками, которые приносили больше усталости, чем отдыха. Лишь под самое утро, когда за окном уже начинало сереть, ей удалось провалиться в тяжелый, беспокойный сон, но казалось, прошла всего пара минут, как зазвенел ненавистный, пронзительный будильник, вырывая ее из объятий забытья. Она чуть ли не заснула прямо за кухонным столом, когда наливала себе крепкий, почти черный чай в надежде взбодриться. Руки дрожали от недосыпа, и часть обжигающего кипятка пролилась мимо кружки, чуть не ошпарив ее пальцы и оставив темное, мокрое пятно на столешнице. Эйприл вздрогнула от внезапной боли и выругалась про себя, с трудом приводя мысли в порядок. И сейчас, сидя в теплом салоне машины, она снова чувствовала, как веки тяжелеют и предательски слипаются. Чтобы хоть как-то взбодриться, она с силой опустила стекло, впуская внутрь поток холодного, свежего утреннего воздуха. Он был резким и обжигающим, но приятным. Ее кожаная куртка, старая, но надежная, приятно согревала тело, но, увы, совсем не помогала бороться с сонливостью. Прохлада лишь на мгновение освежила лицо, но затем сонливость накатила с новой силой. Стив, до этого молчаливо сосредоточенный на дороге, лишь изредка бросал на нее короткие, скользящие взгляды, стараясь скрыть довольную, немного насмешливую улыбку, когда она начинала клевать носом, ее голова качалась и резко дергалась, когда она силой воли возвращала себя в сознание. Через какое-то время Эйприл вывело из полудремы резкое, но плавное торможение машины. Она сонно, с трудом сфокусировав затуманенный взгляд, огляделась по сторонам, пытаясь понять, где они находятся. Стив, видя ее растерянное выражение, решил, видимо, разрядить обстановку и пошутить, придумать что-то остроумное и естественное, но шутка получилась плоской и нелепой. — Эйприл, ты так глубоко задумалась, что мне кажется, я сейчас увижу, как твои мысли выходят из окна с парашютом. На эту неудачную, плоскую попытку юмора со стороны Стива, которая прозвучала неестественно и натянуто в общей атмосфере напряженного ожидания, Эйприл, даже не утруждая себя открыванием глаз, просто, с видимой неохотой и усталостью, показала ему средний палец, лениво, почти безвольно подняв руку, будто это движение отнимало у нее последние силы. От этого зарождающегося, вялого и абсолютно бесполезного препирательства, которое ни к чему не вело, их неожиданно, как гром среди ясного неба, отвлек громкий, оглушительный, резкий звук захлопывающейся с силой дверцы машины. Резвый, полный энергии и совершенно не сонный Дастин, словно маленькая, но мощно заряженная батарейка, буквально впрыгнул, запрыгнул на заднее сиденье, с размаху хлопнув дверцей с такой недетской силой, что все стекла в машине заметно дрогнули, зазвенели, а кузов слегка покачнулся. — А можно поаккуратнее? — Резко, с явным раздражением в голосе обернулся к нему Стив, смотря на то, как Дастин поспешно, почти лихорадочно, с нервной торопливостью пристегивается ремнем безопасности, полностью игнорируя брошенную в его сторону осуждающую фразу, делая вид, что не слышит или что это относится не к нему. Дастин поднял свои живые, любопытные, блестящие от возбуждения глаза на Эйприл и, сразу заметив ее заспанный, помятый, уставший вид и красные, воспаленные от недосыпа глаза, тоже не удержался и усмехнулся, заставляя сделать тоже самое и Стива. На эту двойную, слаженную атаку, которая обрушилась на нее с двух сторон, Эйприл, недолго думая, не раздумывая ни секунды, сначала шлепнула Харрингтона по плечу довольно ощутимо, а затем ловко, почти профессиональным движением дотянулась до кепки, которая красовалась на голове у Дастина, и сняла ее, рассматривая со всех сторон под визгливый, громкий протест мальчика, который начал сразу же возмущаться. — Ну что, куда теперь, наши дорогие командиры? — Эйприл лениво, почти игриво крутила в руках трофейную, еще теплую кепку, чувствуя, как ее собственное настроение понемногу, исподволь улучшается от этой мелкой победы и возможности подразнить их. — Нам нужно мясо. — Сказал Дастин, наклоняясь вперед, насколько это позволял пристегнутый ремень, и пытаясь неуклюже, почти по-кошачьи отобрать свою законную собственность из рук девушки, но тщетно, так как она ловко уворачивалась. — Это и так понятно, великий гений. — Пробурчал себе под нос Стив, сворачивая на главную, еще пустынную и спящую улицу городка и бросив короткий, оценивающий взгляд на мальчишку в зеркало заднего вида. — Лучше всего будет зайти к мяснику. — Эйприл, внезапно сжалившись над расстроенным и надувшимся Дастином, великодушно и с улыбкой нацепила кепку обратно на его голову, поправив ее. — Раз уж нам нужно действительно много, очень много мяса, то можно попросить его сразу же нарезать на нужные нам, небольшие, удобные кусочки, чтобы точно хватило на весь длинный путь от самого начала рельс и прямо до самой свалки. — Девушка на мгновение отвлеклась от плана и стала с некоторой досадой разглядывать свои ногти, думая о том, что им срочно, позарез нужен хороший, качественный маникюр, а не приключения с монстрами. — Тогда нам, помимо мяса, понадобятся еще и ведра. — Сказал Дастин, загибая палец на руке, словно составляя подробный, продуманный список необходимых вещей. — А еще бензин, обязательно зажигалка и.… — Он внезапно замолчал, увидев выражение лица Эйприл, которое стало крайне красноречивым. — И зачем нам, собственно, эти последние два пункта? — Эйприл озадаченно, с недоумением нахмурилась, все еще мысленно мечтая о мягкой, уютной подушке и теплом, тяжелом одеяле, а не о поджогах и самосожжениях. — Не тупи, Эйп. — Дастин пожал плечами с таким видом, словно говорил о самой обычной, будничной погоде или о простом домашнем задании по математике. — Чтобы сжечь его, в конце концов, чтобы не осталось и следа. Эйприл лишь выразительно, с силой выгнула бровь, внутренне поражаясь такому лихому, жестокому и бесповоротному итогу со стороны мальчика, который еще вчера, казалось, чуть не плакал при одном только произнесении вслух слова "убить" в отношении своего недавнего "питомца". Когда они, наконец, остановились у небольшого, но известного всему городу мясного магазинчика, то почти побежали, поспешили зайти внутрь, спасаясь от утренней прохлады. В нос тут же, резко и властно ударил густой, насыщенный, тяжелый запах свежего, сырого мяса и характерная, особая прохлада, всегда царящая в подобных помещениях. За прилавком стоял мужчина грозного, серьезного вида с огромными, натруженными руками и внимательными, проницательными глазами, но он неожиданно приветливо, по-доброму улыбнулся им, с интересом интересуясь, что же им нужно. Эйприл, явно чувствуя на себе выжидающие взгляды обоих своих спутников, которые явно не собирались брать на себя инициативу, решила взять ее и весь заказ на себя. С абсолютно беспристрастным, каменным, невозмутимым лицом она начала говорить, стараясь звучать максимально уверенно и убедительно. — Нам нужно три полных ведра мяса. И чтобы оно было мелко, очень мелко нарезано, пожалуйста. Она вообще не была внутренне уверена, есть ли у них тут вообще свободные ведра и согласятся ли тут резать мясо на такие мелкие, почти крошечные кусочки, но делать было нечего, нужно было пытаться. — Три целых ведра? — Мясник заметно нахмурился, с явным, нескрываемым удивлением оглядывая их странную, разношерстную компанию — помятую, не выспавшуюся девушку, уставшего, хмурого парня и вертящегося как юла, непоседливого мальчишку. Понимая, что отдуваться за всех приходится почему-то именно ей одной, и что ее спутники явно не собираются ей помогать и вообще принимать в этом какое-либо участие, Эйприл локтем довольно ощутимо пихнула рядом стоящего Стива, продолжая при этом мило и невинно, по-девичьи улыбаться продавцу, пытаясь его расположить к себе. Стив, совершенно не понимая, что от него хотят в данной ситуации, и явно растерявшись от такой внезапной активности, выдал первое, что пришло ему в голову. — У нас пикник. То, что он сказал, было настолько глупо, невпопад и не к месту, что заставило Эйприл еле заметно, но выразительно прикрыть глаза на секунду от испытываемого жгучего стыда и полного отчаяния. Дастин же и вовсе предпочел сделать вид, что он здесь просто так, случайно, для антуража и общей красоты, внимательно, с притворным интересом, изучая витрину с колбасами и сосисками. — Ладно. — Мясник, видимо, решил просто сделать свою работу и не задавать лишних, ненужных вопросов, чтобы не связываться. — Как именно нарезать и какое конкретно мясо вам требуется? — Без разницы, абсолютно. — Пожала плечами Эйприл, чувствуя, как напрягается и замирает от ее слов Стив, стоящий рядом. — Главное, чтобы оно было нарезано очень мелко. Максимально мелко. Мужчина лишь кивнул, еще раз внимательно, изучающе, будто запоминая их внешность, осмотрел всех троих — она бы потом ни капельки не удивилась, если бы их начали искать по всему городу — и молча направился через плотную занавеску в отдельную, скрытую от глаз комнату для нарезки. Пока они ждали, стоя в тягостном молчании, Эйприл начало постепенно, но неуклонно тошнить от этого густого, приторного, тяжелого запаха сырого мяса, витавшего в воздухе и, казалось, пропитавшего собой все вокруг. И когда мясник наконец вышел, неся три полных, доверху наполненных, тяжелых ведра, и с грохотом выставил их на прилавок перед ними, Эйприл тут же, не раздумывая ни секунды, подхватила два из них и почти побежала, выбежала из магазина, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Следом за ней, поспешно семеня, стараясь не отставать, выскочил Дастин с одним оставшимся ведерком в руках. Стив же по умолчанию, негласно остался внутри, чтобы рассчитаться, оплатить весь этот "пир горой". И когда он минут через пять вышел из магазина с крайне смурным, невероятно хмурым, почти грозным выражением лица, то бросил им, не глядя, сквозь зубы: — Он нарезал нам отборной, дорогущей говядины и молодой баранины. Самые дорогие и премиальные куски, какие только у него были. Эйприл теперь сразу поняла, почему парень выглядел таким расстроенным и помятым. Хитрый, предприимчивый мясник, ловко воспользовавшись тем, что она не уточнила сорт и категорию мяса, впарил им самое дорогое, что у него было в наличии. Но признавать свою вину или хотя бы частичную ответственность за это она, конечно же, не собиралась. Поэтому поступила так, как поступил бы на ее месте любой уважающий себя, опытный взрослый человек — моментально и бесповоротно перевела стрелки. — Это ты Дастину скажи огромное спасибо. — Парировала она, указывая пальцем прямо на мальчика. — Это его сбежавшее чудище приходится выманивать такой дорогущей, элитной вырезкой. Так что пусть потом из своих карманных денег, по-честному, все тебе вернет до последнего цента. И, не дожидаясь ответа или возражений, она резко развернулась и быстро ушла к машине, оставив Дастина стоять как вкопанного с открытым от изумления ртом, а Стива — с легкой усмешкой, качающего головой и направляющегося следом за ней, подгоняя при этом совершенно опешившего, потерянного мальчика. Когда Стив открыл багажник с характерным щелчком, Эйприл с усилием закинула туда свои два тяжеленных ведра, следом свое ведро перегрузил и Дастин, показушно кряхтя от натуги. — Что ж, вы как хотите, но я лично не буду брать это мясо голыми, незащищенными руками. — Заявил Дастин, брезгливо морщась и отряхивая ладони. — Это же противно, склизко и абсолютно негигиенично. — Ути-пути, неженка ты наш. — Эйприл насмешливо, но беззлобно щелкнула его по носу и уверенно направилась в сторону ближайшего хозяйственного магазина, чтобы купить пару упаковок резиновых перчаток на всех. Вернувшись с покупкой, пакетиком в руках, она распределила перчатки. Стив, к его сожалению, молча, без возражений и кривляний принял свою участь вновь расплатиться. Они направились обратно к машине, уже почти полностью готовые к выезду, как вдруг Дастин снова открыл рот. — Теперь еще бы бензина раздобыть. — Начал было он, но его моментально перебил Стив. — Бензин у меня в багажнике уже есть, целая канистра, я всегда ее на всякий случай вожу с собой. Так что можем сразу, без остановок ехать по назначению. Сев, наконец, в машину, они тронулись в путь, к месту начала старой, давно заброшенной и поросшей травой железной дороги. Дастин, удобно устроившись на заднем сиденье, громко и уверенно рассуждал о том, что чем большую, протяженную территорию они смогут охватить этой мясной дорожкой, тем выше будет вероятность привлечь внимание его Дарта и выманить его из укрытия. *** Когда же они наконец приехали на заброшенное, давно не используемое место, где рельсы, поросшие ржавчиной и рыжей травой, терялись в густых зарослях леса, то начали собираться с видом обреченных на нелепую и опасную миссию людей. Воздух был прохладен и влажен, пах прелой листвой, металлом и чем-то неуловимо чужим, что заставляло кожу покрываться мурашками. Стив, тяжело вздохнув, распахнул багажник своего «БМВ», из которого тут же повеяло запахом свежего, купленного за его же кровные деньги мяса. Он принялся доставать увесистые ведра, ставя их на землю с таким грохотом, будто это были снаряды для предстоящего сражения. Их неспешные, мрачные приготовления прервал внезапный, резкий звук шипящей помехи и чужого голоса, доносящегося из наушников-рации Дастина. —Так, так, так, кто звонит. — С преувеличенным, наигранным подозрением в голосе говорил он, уже отходя от них в сторонку, стремясь к уединению для приватного разговора. Пока Дастин вел свою таинственную, оживленную беседу, его спутники продолжали готовиться. Стив, кряхтя, вытащил последнее ведро и с отвращением взглянул, поморщившись от запаха. Эйприл же, стоя поодаль, с брезгливой, выразительной гримасой натягивала на руки пару ярко-желтых, нелепо скрипящих резиновых перчаток. Ее пальцы казались ей чужими, неуклюжими в этой толстой резине. И пока мальчик анимировано жестикулировал, разговаривая с невидимым собеседником, Эйприл внутренне содрогалась от одной лишь мысли, что сейчас им предстоит выманивать голодное, абсолютно непредсказуемое и смертельно опасное чудище прямиком на себя, играя в кошки-мышки с силой, законы которой им неведомы. Краем уха, сквозь собственный нарастающий страх, она уловила, что Дастин в своем разговоре вдруг понизил голос и назвал их с Стивом имена. В это же самое время Стив, присев на корточки, с решительным видом попытался запихнуть в свой и рюкзак ту самую, печально известную биту с торчащими гвоздями. Зрелище получалось комично-нелепое: он то и дело менял положение биты, пытаясь застегнуть молнию на упрямо торчащем из стороны в сторону древке оружия. Дастин наконец-то закончил разговаривать, и они направились в путь: — И кого это ты только что, с такой торжествующей миной на лице, решил к нашей веселой компании присоединить? — Эйприл ступала крайне аккуратно, внимательно, почти до скованности, смотря под ноги, чтобы не споткнуться о полузаросшую траву и временем шпалы, медленно выходя на сами рельсы. — Увидишь. — Многозначительно и таинственно, с видом мага, раскрывающего не все карты, замолчал Дастин, уже хватая полную горсть липкого, холодного мяса и готовясь начать его разбрасывать с видом сеятеля. — Скоро все узнаешь. Наконец, они двинулись в путь вдоль ржавых рельс, долгое время идя в полной, давящей, гнетущей тишине. Звенящая тишина нарушалась лишь монотонным, навязчивым хрустом гравия и щебня под ногами, да шелестом сухих, осенних листьев. Каждый из них был глубоко погружен в свои невеселые, тревожные мысли. Шли они, так уж получилось, ровной вереницей: первой, выполняя роль своеобразного разведчика, шла Эйприл, за ней, буквально по пятам, семенил Дастин, и замыкал всю эту скорбную процессию Стив, который швырял куски мяса с таким мрачным, сосредоточенным и отрешенным видом, будто это мясо было его личным заклятым врагом, которого он уничтожал. Видимо, его никак не могла прельстить и хоть как-то смирить мысль о том, что его деньги теперь вот так просто, в прямом смысле слова, разбрасываются по грязному лесу для какого-то мутанта. Через какое-то время, видимо, абсолютно не выдержав этой гнетущей, невыносимой тишины, тяготевшей над ними, Стив внезапно, громко и резко начал разговор, обращаясь прямо к затылку Дастина. — Дай-ка разобраться. — Начал он, словно рассуждая сам с собой, но явно адресуя свою речь мальчику. — Ты оставил нечто очень опасное, чтобы впечатлить девчонку, с которой ты едва знаком? — В его голосе слышалось неподдельное, чистейшее изумление, смешанное с долей профессионального уважения к такой наглости. Эйприл слушала их краем уха, но не полностью, она физически не могла расслабиться ни на секунду, постоянно осознавая и чувствуя каждой клеточкой своей кожи, что вокруг них, в этой чаще, возможно, уже бродит, крадется то самое нечто, что наблюдает за ними прямо сейчас, следит за каждым их шагом. Возможно, она параноик, но она просто не могла позволить себе вести себя так же расслабленно и беспечно, как эти двое, казалось, воспринимавшие все как опасное, но приключение. — Так Стив, ты до противного все упрощаешь. — Начал оправдываться и защищаться Дастин в ответ на провокацию явно скучающего Харрингтона. — Девчонке должен понравиться слизень? — Стив нахмурился, смотря на мальчика с искренним, неподдельным непониманием, ожидая объяснений. — Межпространственный слизень. Это круто. — Поспешил поправить его Дастин, оскорбленный в самых лучших, самых светлых чувствах, как будто его самого назвали обычным садовым слизнем. — Скажи, Эйприл. — Он тут же обратился к девушке за поддержкой, ища хоть каплю понимания. Девушка, не особо вслушивавшаяся в их спор, но уловившая свое имя, брошенное ей прямо в спину, лишь нехотя, почти машинально подняла большой палец вверх, даже не оборачиваясь и не заботясь о том, чтобы вникнуть в суть их интеллектуального спора. — Да она тебя даже не слушает. — Стив, увидя этот небрежный, отстраненный жест и в то же время посветлевшее от внезапной надежды лицо Дастина, вновь начал напирать на мальчика. — Даже если бы она его оценила, мне кажется. — Стив на мгновение замолчал, когда поравнялся с Дастином и теперь шел с ним в ногу, плечом к плечу. — Ты слишком из кожи вон лезешь. Эйприл, до этого лишь краем уха, слушавшая их перепалку, теперь решила намеренно отвлечь себя от грызущих, нервных мыслей о подстерегающем чудище и навострила уши, с внезапным, живым интересом следя за развитием диалога, который принимал все более абсурдный оборот. — Ну так не у всех такая крутая прическа. — Парировал Дастин, с силой, почти с яростью швыряя очередную порцию мяса прямиком в темные, недружелюбные кусты. Эйприл еле сдержала внезапный, неожиданный смех, резко превратив его в приступ кашля и сделав вид, что просто сильно подавилась слюной или надышалась липким, тяжелым запахом мяса. — Дело не в прическе. — Ответил Стив, на мгновение сверливший затылок Эйприл, которая теперь действительно давилась от сдержанного, рвущегося наружу смеха. — С девчонками главное делать вид, что тебе пофиг. —Продолжил он свои бесценные, сокровенные поучения, будто посвящал юнца в великие таинства. На этих словах, Эйприл нахмурилась. Он серьезно? — Даже если нет? — Пораженно, с широко раскрытыми от удивления глазами, спросил Дастин, впитывая каждое слово. Эйприл скептически выгнула бровь, намеренно замедляя шаг, чтобы лучше слышать этот диалог, который был лучше любого радиоспектакля. — Именно, это их с ума сводит. — Уверенно, с назиданием в голосе подтвердил Стив. — Ой, да ладно тебе, серьезно? Ты сам-то в это веришь? — Эйприл нарочито громко, с явной издевкой в голосе сказала это, привлекая к себе внимание и наконец оборачиваясь к ним лицом. — Даже не думай его слушать, Дасти, это в корне неверная и опасная стратегия. — Она на секунду оглянулась назад, чтобы посмотреть на рельсы и не споткнуться о что-нибудь торчащее, а затем перевела насмешливый, испытующий взгляд на них обоих, продолжая идти спиной вперед. — Он несет полную, абсолютную чушь. Никакой нормальной, адекватной девчонке не понравится, если ты будешь делать вид, что ее не замечаешь, что она пустое место. Это же просто глупо, по-детски и крайне обидно. — О, а ты у нас теперь, я смотрю, главный эксперт и гуру в отношениях? Просветишь нас, о великая? — Стив с прямым вызовом посмотрел на нее, тоже замедляя шаг, ожидая от нее пояснения. — Нет, конечно, но и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять элементарное: ты только путаешь бедного ребенка и даешь ему совершенно дурацкие, неработающие, откровенно провальные советы из разряда "как стать одиноким навсегда". — Парировала Эйприл, чувствуя, как вступает в азарт и забывает на время о окружающей их опасности. Дастин все это время, как на теннисном матче, переводил взгляд с одного спорщика на другого, не зная, кому же все-таки верить, но в итоге мужская, подростковая солидарность взяла верх над голосом разума. — Ой, да хорош, Эйприл, отстань уже. — Махнул он рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Стив знает о девчонках, о их поведении и вкусах всяко больше и лучше тебя. У него опыта, практики на порядок больше, это же очевидно. Он снова повернулся к Стиву, словно послушный ученик к своему просвещенному учителю, и вновь навострил уши, готовый внимать каждому мудрому слову. Эйприл в ответ лишь театрально подняла руки вверх, как в знак полной и безоговорочной капитуляции, очень выразительно подняла брови и с показным, преувеличенным безразличием отвернулась, продолжая идти. "Тоже мне, лучшие друзья нашлись, клуб одиноких и недалеких сердцем". — Подумала она с досадой и легкой улыбкой. Стив же, не отрывая задумчивого взгляда от ее спины, но прекрасно понимая, что Дастин смотрит на него с обожанием и ожиданием продолжения, вернул внимание мальчику. — Что тогда? — Продолжил допрашивать живой, ходячий справочник под именем Дастин, шагая рядом. — Ты ждешь пока не наступит момент. — Продолжил Харрингтон, кидая несколько кусков мяса на рельсы. — Какой момент? — Дастин впитывал каждое слово, как сухая губка воду, его глаза горели. — Словно перед грозой. Ее не видно, но можно почувствовать эту... — Стив замолчал, задумался и зачем-то снова бросил быстрый, скользящий взгляд на спину Эйприл, которая в этот момент чуть запнулась о торчащую шпалу и тихо, но с чувством послала ее ко всем чертям. — ...Искру. Понимаешь? — Закончил он, снова глядя на мальчика. — О, я кажется понял, как в электромагнитном поле. — Воскликнул Дастин, осененный догадкой. Эйприл просто не могла больше это слушать, ее лицо сморщилось. Это был какой-то сумасшедший гибрид урока физики и ток-шоу о том, как понравиться девушке. — Нет. Нет, нет, нет. — Быстро, почти сразу перебил его Стив, качая головой с видом человека, объясняющего простейшие вещи. — Типа как сексуальное напряжение. — Выпалил он наконец, и Эйприл тут же резко, на пятке развернулась к ним, широко раскрыв глаза от такой откровенности. — Ему еще, как минимум, рано говорить про такое! Ты так не думаешь? И к чему это вообще? К чему эти подробности? — Девушка уже совершенно не понимала, в какое русло завел этот странный, сюрреалистичный разговор. — Эйприл, отстань, пожалуйста, ты ничего не понимаешь в этих тонких, сложных материях. — Нахмурился Дастин, а Стив с самодовольной ухмылкой указал на него пальцем, мол, вот, послушай, что говорит сама молодежь, будущее поколение. Эйприл с силой, демонстративно закатила глаза к небу и, поддавшись внезапному импульсу раздражения, швырнула целую горсть липкого мяса так, что она приземлилась опасно, намеренно близко к самым дорогим, чистым кедам Стива и отвернулась. — На чем мы остановились? А, да. — Стив, с раздражением стряхнув с ботинка жирный кусок мяса, продолжил свое просвещение. — А почувствовал это напряжение действуй. — Тогда нужно ее целовать? — С неподдельным, живым интересом и готовностью немедленно применить теорию на практике спросил Дастин, смотря на Стива как на оракула. Эйприл, услышав это, удивленно, почти истерично хихикнула, больше от шока от такой недетской прыти и прямолинейности мальчика. — Не-е-ет. — Протянул Стив, снова закатывая глаза, но на этот раз с некоторой долей паники. — О-о-о, полегче, Ромео. — Он быстро притормозил пыл мальчика, на мгновение встретившись взглядом с Эйприл, которая многозначительно, с укором кивнула в сторону Дастина, словно говоря: “Ну и до чего ты его договорил?” — Конечно, некоторые девчонки хотят, чтобы ты был агрессивным, сильным, напористым, словно лев. — Ага, конечно, все они только этого и хотят. Все без исключения мечтаю о Томе Хьюзе или том новеньком, Билли кажется? — Едко, с сарказмом хмыкнула Эйприл, поймав его взгляд через плечо. — Но с другими. — Нарочито громко перебил ее Стив, делая вид, что не слышит. — Нужно быть тихими, скрытными, как... как... как ниндзя. — А Нэнси какая? — С внезапной, огорошивающей прямотой спросил Дастин, и Стив мгновенно поджал губы, его развеселое, самодовольное лицо стало серьезным, даже напряженным. — Нэнси другая. Она не такая как все. — Уклончиво, с некоторой неловкостью ответил он, и Эйприл внутренне усмехнулась, прекрасно зная, что Нэнси, очень даже не против провести время с тихим и скрытным Джонатаном. Эйприл лишь надеется, что у этих двоих сейчас все хорошо. Повеселев от этой мысли, девушка на мгновение расслабилась и не заметила, что Дастин пристально, изучающе буравит ее взглядом, пока вдруг не спросил, ловко и неожиданно переведя стрелки прямо на нее: — А ты, Эйприл, какая? Какая стратегия с тобой сработала бы? — Его взгляд был полон неподдельного, жгучего любопытства. Эйприл на этот неожиданный, прямой вопрос лишь высоко выгнула бровь, разворачиваясь к ним, давая себе секунду на раздумье. — Теперь ты со мной говоришь? После того как только что отправил меня в игнор? — Но затем, подумав, решила не упираться и ответила довольно искренне, пожимая плечами: — Не знаю я, честно. По-разному бывает, все люди разные. Но по мне, так главное, чтобы с человеком было просто комфортно, уютно. Чтобы на него можно было положиться в трудную, дерьмовую минуту и.… не знаю, чтобы у него было чувство юмора, причем не дурацкое, а настоящее. Без этого никак, скучно будет. А что касается внешности… Нет особого типажа, так что… — Она закончила, оглядывая двух своих попутчиков с легкой, смягчающей слова улыбкой. Дастин нахмурился, переваривая информацию, как компьютер, а Стив внимательно, с прищуром осмотрел ее с ног до головы и внезапно, нагло, по-хозяйски ухмыльнулся, словно сделал великое открытие. — Так выходит, тебе все же нравятся парни? — Его шутливый тон, привлек внимание девушки к нему. Он второй раз задает ей это вопрос, все никак не успокаиваясь. Дастин от такого резкого, недетского поворота откровенно опешил и уставился на Эйприл в ожидании ответа, затаив дыхание. Эйприл же лишь снова медленно выгнула бровь, сохраняя ледяное спокойствие и делая вид, что его вопрос ее нисколько не смутил и не задел. — А что, были какие-то сомнения на этот счет? — Спросила она, играя с ним, делая вид, что воспринимает его вопрос в серьезно. Стив пожал плечами, все так же нагло ухмыляясь во всю свою обаятельную улыбку. — Я просто думал, что ты, возможно, больше по девочкам. Ну, у тебя такая... своеобразная, бунтарская аура, знаешь ли. И стиль соответствующий. Дастин от шока и от такой непосредственности буквально открыл рот и уставился на Эйприл с еще большим, если такое было возможно, интересом, как на инопланетянина. У девушки непроизвольно, почти незаметно дернулся глаз, после того, как она оглядела свою кожаную куртку и армейские сапоги, но она собрала всю свою волю в кулак, чтобы не подать вида и сохранить маску полного безразличия. “Что ж, шутник, хорошо. — Пронеслось у нее в голове. — Раз ты так хочешь поиграть в эти игры...” — Нуууу. — Пожала она плечами с преувеличенной, театральной небрежностью, отворачиваясь от них и делая вид, что снова полностью сосредоточена на раскидывании мяса вокруг. — Возможно, ты и прав, Стиви. — Закончила Эйприл, с максимально серьезностью, какую она только могла себя позволить, в столько идиотской ситуации. Стив за спиной у нее явно замедлил шаг, на его ухмыляющемся лице мелькнуло мгновенное, неподдельное удивление, даже растерянность, но он тут же взял себя в руки и попытался продолжить путь с прежней бравадой, хотя теперь в его обычно развязной походке чувствовалась легкая неуверенность. Он нервно перебрасывал мясо из руки в руку. Она же не могла это говорить серьезно? Это была просто шутка, верно? *** Когда компания наконец добралась до свалки, Эйприл все еще не могла до конца успокоиться от внутреннего, давящего смешка, который подкатывал к горлу каждый раз, как она вспоминала ошеломленное лицо Стива. Мало того, что он теперь, похоже, как и впечатленный Дастин, всерьез считал, что ей нравятся девушки, и они оба теперь периодически кидали на нее быстрые, украдкой-оценивающие взгляды, так еще и их последующий разговор полностью свел ее с ума. Речь зашла об укладке Стива, и он с гордостью признался, что пользуется не каким-то обычным лаком, а специальным спреем от Fabergé Organics, а именно Farrah Fawcett. Услышав это, Эйприл окончательно потеряла дар речи и чуть не рухнула, беззвучно сотрясаясь от смеха, старясь держаться, как можно дольше. Стив, покраснев от злости и смущения, тогда пригрозил им обоим расправой, пообещав, что, если хоть одна живая душа в Хоукинсе узнает про его секрет… Ну, угрозы и угрозы, это не помешало Эйприл периодически вздрагивать от сдерживаемого хихиканья всю оставшуюся дорогу до свалки. И сейчас, стоя перед небольшим спуском, на территорию гигантской, зловонной свалки, она снова прикрывала рот ладонью, бесшумно смеясь, глядя на его спину. Ее плечи слегка подрагивали. Это, конечно же, не укрылось от зоркого, подозрительного взгляда Стива, который обернулся и, поймав ее на месте преступления, лишь раздраженно хмыкнул. — Ты прекратишь это когда-нибудь. — Подытожил он, наблюдая, как девушка пытается успокоиться, поднимая руки в капитулирующем жесте. Но улыбка все еще была на ее лице. Что ж, ладно. Стив отвернулся, разглядывая свалку, что бы сказать: — О да, да пойдет. — Подытожил он, с силой шагая вперед и снимая свои фирменные солнцезащитные очки. Откуда у него их только столько? — Это сгодиться, молодец, чувак. — Громко, с явной театральностью сказал Стив, заставив Дастина расплыться в улыбке, от похвалы, но вынуждая Эйприл наконец перестать смеяться. Вообще-то, идею со свалкой, с ее гигантским автобусом и кучами металлолома, предложила именно она, и ей было плевать, что подвел ее к этому выводу Дастин. Ну и мудак ты Харрингтон! Пройдя мимо Харрингтона, который с видом заправского стратега изучал открывающиеся виды свалки, Эйприл сделала вид, что ее нога неловко зацепилась за торчащий из земли ржавый болт, и с преувеличенной неловкостью, почти споткнувшись, "случайно" (совсем не случайно, с идеально рассчитанным усилием) наступила ему на ногу своим тяжелым, массивным армейским ботинком на толстой ребристой подошве. Услышав из его уст тихое, сдавленное, но насыщенное самыми сочными ругательствами чертыхание, она лишь едва заметно, уголком губ, усмехнулась, ощущая прилив мелкого торжества, и, не оборачиваясь, пошла дальше, с преувеличенным, демонстративным безразличием принявшись разбрасывать вялые, скользкие куски мяса вокруг себя, словно занимаясь самым обыденным делом в мире. Когда же они, наконец, дошли до самого сердца, до центрального пятака этой гигантской, зловонной свалки, отмеченного уродливым, полуразобранным скелетом старого школьного автобуса, выкрашенного когда-то в веселый желтый цвет, а ныне покрытого слоями ржавчины, пыли и малоприятными граффити, они дружно, по команде Стива, вывалили остатки вонючего мяса на землю из каждого пластикового ведра в одну большую, дурно пахнущую, уже привлекавшую тучи назойливых мух кучу. И именно в этот самый момент, когда последний склизкий кусок шлепнулся на вершину этого неприглядного сооружения, из-за ближайшей груды старых, потрескавшихся от времени покрышек, пахнувших паленой резиной и пылью, послышался чей-то насмешливый, но до боли знакомый крик. — Я просил полной прожарки. — Этот знакомый, резковатый голос заставил их всех дружно, почти синхронно поднять головы от зрелища мясной кучи и с удивлением посмотреть в сторону шума. Это был Лукас, который уже вовсю махал им рукой, привлекая к себе внимание. Рядом с ним, чуть поодаль, стояла худая, веснушчатая, рыжеволосая девочка в поношенной голубой спортивной куртке и потертых джинсах, та самая, что недавно с невозмутимым видом обыграла всех местных мальчишек у игровых автоматов в городском Arcade. Макс, кажется? — Ну хоть кто-то адекватный и разумный появился. — С искренним, неподдельным облегчением в голосе сказала Эйприл, тут же отвечая на широкий, приветственный взмах Лукаса. Девочку эту она еще толком не знала, видела мельком всего пару раз, но вот Лукас Синклер всегда казался ей голосом разума, островком здравомыслия и спокойствия в этой постоянно бурлящей, безумной компании. Это было точно, как дважды два. На эту ее спонтанную, вырвавшуюся фразу Стив и Дастин синхронно, будто по команде невидимого дирижера, перевели на нее тяжелые, полу-осуждающие, полу-непонимающие, укоряющие взгляды, полные немого вопроса “Чем мы тебя не устраиваем?”, которые она, опытный боец, с легкостью и привычным равнодушием проигнорировала, сделала вид, что просто не заметила. — А это кто? — С легкой, но отчетливой ноткой недоверия и скепсиса в голосе спросил Стив, оценивающе, с ног до головы, разглядывая новую, рыжую девочку, словно пытаясь определить степень ее надежности и потенциальной полезности. Дастин же, в отличие от него, впал в странный ступор и полностью замолчал, уставившись на подходящую девочку широко раскрытыми, круглыми от изумления глазами, в которых читался неподдельный, детский восторг, смешанный с панической, парализующей неуверенностью и благоговейным трепетом. Стив медленно перевел свой изучающий взгляд с рыжей девочки на него, резко нахмурился, и по его внезапно просветлевшему и тут же ставшему понимающим лицу было прекрасно видно, что он мгновенно, без слов, во всем разобрался и сложил пазл в единую картину. Он слегка, но ощутимо толкнул заточенным локтем рядом стоящую, ничего не подозревающую Эйприл, которая в этот самый момент с отвращением и тихим ворчанием боролась с противными, ярко-желтыми резиновыми перчатками, намертво прилипшими к ее потным рукам и наотрез отказывавшимися сниматься. Раздраженно, с силой стащив наконец одну перчатку, которая с противным чмокающим звуком поддалась ее усилиям, она перевела вопросительный, нетерпеливый взгляд на Стива, молча, но очень красноречиво выжидающе поднимая одну темную, идеально очерченную бровь. Он в ответ лишь едва заметным, почти шпионским кивком головы указал в сторону остолбеневшего Дастина, который все еще, не отрываясь, смотрел на девочку, словно загипнотизированный, завороженный ее внезапным появлением. Эйприл потратила пару секунд на то, чтобы поразмышлять, внимательно понаблюдав за странным, неадекватным поведением мальчика, и почти мгновенно пришла к очевидному, лежащему на поверхности выводу: Дастину явно, безнадежно и бесповоротно нравится именно эта, новая девочка, и вся его таинственная, загадочная болтовня со Стивом большую часть пути сюда, была посвящена исключительно ей, его тайной возлюбленной. Что ж, это его личное дело, его сердечные тайны. Эйприл лишь молча, с легкой, едва уловимой усмешкой тряхнула плечами, наконец стаскивая вторую перчатку, всем своим видом показывая “Ну и что здесь такого особенного?”. На что Стив в ответ очень выразительно, почти театрально закатил глаза, явно и открыто давая ей понять, что здесь такого ну просто очень и очень много, заставив Эйприл снова тихо, про себя усмехнуться его отеческой озабоченности. Ну конечно, ведь буквально только что, полчаса назад, он с умным видом втирал бедному, ничего не подозревающему Дастину, что тому пока что рано даже думать о влюбленностях, что все это ерунда, блажь и вообще не стоит потраченных нервов и времени, а его дорогой, только что посвященный в великие тайны ученик уже успел нарушить первое и главное правило своего же наставника — не проявлять явный, неподдельный интерес. Сняв липкие, противные перчатки и с отвращением бросив их на ближайший ржавый, в вмятинах, капот разбитой, давно списанной машины, она похлопала Стива по напряженному плечу с многозначительным видом “справляйся сам”. Через пару минут сбивчивых объяснений Дастина и перебиваний Лукаса, который всегда стремился вставить и свою лепту в рассказ, из которого стало ясно одно. Им нужно убежище. Поэтому было решено обезопасить старый автобус и каждый разошелся по своим делам. Эйприл, пару раз оглянувшись, заприметила яркую голубую куртку и направилась к ее обладательнице, чтобы познакомиться с ней уже официально, без лишних взглядов. — Привет. — Поздоровалась Эйприл, легко подходя к рыжей, которая в это время занималась перестановкой каких-то тяжелых, ржавых железных листов у самого входа в автобус, явно помогая с укреплением их будущего убежища. — Я Эйприл. Она уверенно протянула руку, открыто и выжидающе смотря на девочку. Та, на удивление, без тени смущения, уверенно и крепко, по-взрослому пожала ее руку, сухо, но без неприязни ответив. — Макс. Я тебя помню, видела в Arcade. Девочка тут же, словно сделав дело, засунула освободившиеся руки в глубокие карманы своей потертой на локтях спортивной куртки, сохраняя на своем лице немного настороженное, но живое и любопытное выражение. Эйприл не сдержала легкой, одобрительной улыбки. — Я тоже тебя прекрасно помню. Как еще, скажи на милость, можно забыть ту самую девчонку, которая в одиночку, не моргнув и глазом, утерла нос и поставила на место всю спесивую половину мальчишек этого города своим невероятным, фантастическим рекордом. Особенно им, нашим местным "героям". — Она одобрительно кивнула в сторону мальчишек, которые уже вовсю о чем-то оживленно шушукались, вместо того, что бы работать, прячась за ближайшей разбитой машиной. Макс на одну лишь секунду не сдержала легкой, одобрительной улыбки, но эта улыбка тут же, мгновенно испарилась с ее лица, сменилась настороженной маской, когда она услышала резкий, властный и раздраженный голос Стива, который внезапно оказался прямо у Эйприл за спиной, подкравшись совершенно бесшумно, словно настоящий ниндзя, о котором они недавно болтали. — Может, вы все-таки делом займетесь, а не веселой болтовней на свежем воздухе? — Прозвучало у нее прямо над ухом, заставив вздрогнуть. Эйприл медленно, с преувеличенным спокойствием обернулась, не спеша засунув руки в глубокие карманы своей кожаной куртки, и окинула его насмешливым, испытующим, немного свысока взглядом, словно разглядывая нелепый экспонат в музее. — Ммм, а мы как раз работаем, Стиви, в отличие от некоторых. — Протянула она с сладкой, ядовитой учтивостью. — Чего, увы, не скажешь о тех двух юных джентльменах. — Эйприл демонстративно вытянула шею, ясно и недвусмысленно показывая острым подбородком на ту самую машину, за грязным стеклом которой попрятались, словно испуганные черепахи, Лукас и Дастин. — Так что иди лучше строй их, направляй их кипучую энергию в нужное русло, а нас, девчонок, со своими наставлениями, пожалуйста, не трогай. У нас здесь своя, особенная, женская атмосфера понимания и взаимопомощи. Не дожидаясь его ответного возражения, которое уже готово было сорваться с его губ, она уверенно подошла к нему вплотную, положила обе руки на его напряженные, поддавшиеся под тонкой тканью куртки плечи, с силой развернула его в сторону злополучной машины и чуть подтолкнула в спину, сопровождая это действие четкими, ясными словами: — Давай, давай, шеф, командуй своим маленьким гаремом, проявляй свои лидерские качества, а нас не отвлекай, не мешай нам работать. Стив оглянулся на нее через плечо с немым, но красноречивым возмущением, написанным на всем его выразительном лице, она же в ответ лишь жизнерадостно, почти издевательски помахала ему рукой, как старому приятелю, и вновь отвернулась к Макс, которая наблюдала за всей этой комичной сценкой с едва заметной, сдержанной, но живой улыбкой, тронувшей уголки ее губ. И Эйприл злорадно, торжествующе ухмыльнулась, услышав, как клокочущее раздражение Стива наконец выплескивается на несчастную, ни в чем не повинную машину, по ржавому бамперу которой, он для пущего эффекта и снятия стресса, ударил подобранным с земли старым, разваливающимся на части железным стулом, видимо, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание увлеченных разговором мальчиков. Их громкая, эмоциональная ругань, точнее, почти исключительно ругань Стива, прекрасно доносилась и до них, несмотря на приличное расстояние. — Эй, олени! Почему мне только какая-то девчонка помогает и…— Начал он громко говорить, махнув рукой в их сторону. — Ее зовут Макс, для справки! — Тут же, не сбавляя темпа, крикнула ему в ответ Эйприл, уже вовсю помогая новой знакомой перетаскивать тяжелый, неподъемный, покрытый ржавчиной железный лист. — И она! — Продолжил Стив, уже явно намекая и переходя на личности, имея в виду саму Эйприл. И произнес он это с такой специфической, обреченной интонацией, словно искренне жалел и даже страдал от того, что она вообще здесь присутствует и все комментирует. На что упомянутая, аккуратно поставив злополучный лист у самого входа в автобус и отряхнув от ржавой пыли руки, очень выразительно, наглядно провела указательным пальцем под глазом по щеке, имитируя горький плач и обильные слезы, а затем тот же самый указательный палец быстро и очень демонстративно, на глазах у всех, поменяла на поднятый вверх средний. Стив в ответ лишь молча, с предельным, почти комичным раздражением закатил глаза к небу и, фыркнув, вновь принялся энергично "строить" и организовывать мальчишек, срывая на них свою досаду. — Через сорок минут стемнеет! За дело! — Вновь сказал Стив, отходя от мальчишек. Но видимо покорности мальчиков им было мало. — Говорю за дело! — Рявкнул он еще раз. Мальчики, идя следом и явно устав от его придирок, не выдержали и сказали, причем практически синхронно, словно срепетировав: — Ладно, кретин! — Донеслось от Дастина, со свойственной ему непосредственностью. — Ладно, тупица! — Немедленно поддержал его Лукас, не желая оставаться в стороне. На что Эйприл снова не сдержалась и прыснула со смеху, получив от Стива, который в этот момент проходил мимо нее, едкое, шипящее сквозь зубы пожелание не подавиться своим же сарказмом. На что она лишь многозначительно поджала губы, делая вид, что глубоко задумалась, пока они проходили мимо них. — Не оригинально, Стиви. Совсем. Ждала от тебя большей изобретательности. — Парень в ответ только раздраженно, смахивая с лица пот, махнул на нее рукой, как на назойливую муху, и продолжил с удвоенной энергией командовать своим маленьким, непослушным парадом. — Вы с ним что, типа встречаетесь? — Неожиданно, совершенно без предисловий, спросила Макс, через пару минут напряженного молчания, заполненного только скрежетом металла, со своей природной, прямо-таки пугающей, обезоруживающей прямотой, скрестив руки на груди в ожидании ответа. Эта внезапная, как удар током, фраза заставила Эйприл от неожиданности вздрогнуть и чуть не выронить из ослабевших рук очередной скользкий лист железа, о который она в последний момент болезненно, до крови порезалась об его острый, неровный, зловредный край. Черт, из ее ладони тут же, крупными каплями, выступила алая, яркая кровь. Покопавшись в глубоком кармане своих джинсов, она на ощупь нашла относительно чистый, хоть и помятый, платок и, стиснув зубы от боли, туго, по-походному обмотала им порез, завязывая его концы намертво. — Нет, конечно, нет. — Ответила она девочке, которая внимательно, не отрываясь, наблюдала за ее действиями. — С чего ты вообще такое взяла? — Просто вы так прикольно, по-дружески, по-свойски собачитесь. — Пожала плечами Макс, как будто объясняя нечто само собой разумеющееся. — Вроде бы постоянно пытаетесь задеть друг друга, уколоть, но шутки и подколки в итоге получаются какие-то безобидные, даже милые. Макс снова пожала плечами и поморщилась, словно сказала, что-то настолько отвратительное, что ей стало плохо, исчерпав тему, и вновь продолжила свою работу, перетаскивая куски металла. Эйприл, стараясь изо всех сил не обращать внимания на ноющую, пульсирующую боль в порезанной ладони, молча, через силу, помогала ей, думая о своем. — Ну, тогда скажу уж как есть, начистоту. Нет, мы не встречаемся, и мы даже не друзья в общепринятом смысле слова. Так, знакомые, которых свела вместе нелепая судьба и которые попали под обаяние и влияние одного кудрявого, слишком уж умного для своего же блага, вечно во что-то ввязывающегося недоразумения. — Она многозначительно кивнула в сторону Дастина, который в этот момент что-то горячо доказывал Лукасу, пока Стив массировал лоб, видимо уставший от ругани мальчишек. Макс не сдержала короткой, сдержанной усмешки на последнюю образную фразу Эйприл, но тут же ее лицо посерьезнело, взгляд стал глубоким, задумчивым и откровенно тревожным, полным непростых вопросов. — Лукас вчера, по секрету, рассказал мне кое-что… о том, что в этом городе происходило в прошлом году. Это… это все правда, что он говорил? — Выдохнула она, не в силах больше держать это в себе. Эйприл резко нахмурилась, с испугом поднимая на нее взгляд, но девочка стояла на своем с особой, не по-детски серьезной уверенностью и не собиралась отступать или давать заднюю. Нет, она определенно, сразу было видно, создана не для впечатлительного, мягкого и немного наивного Дастина. Вот с Лукасом, с его врожденной серьезностью, ответственностью и прямолинейностью… да, здесь определенно что-то было. Эйприл покачала головой, собираясь с мыслями, подбирая слова, прежде чем ответить девочке, понимая всю ответственность момента. — Вообще-то нам, всем нам, строго-настрого, под страхом страшной кары, запретили обсуждать это и говорить об этом с кем бы то ни было, особенно с посторонними, но раз уж ты спрашиваешь напрямую… то да, все это чистая правда. — Эйприл тихо, но четко кивнула, глядя на чуть нахмурившуюся, побледневшую девочку. Та все еще сомневалась, искала в ее глазах малейшие признаки подвоха, обмана, не веря до конца услышанному. — Можешь спросить и у него лично, если не веришь мне на слово. — Эйприл кивнула в сторону Стива, который в этот момент яростно и громко пытался заставить мальчиков сдвинуть с места неподъемную, ржавую бочку. — Он тоже участвовал во всем этом аде. Макс медленно, почти нехотя оглянулась за ее плечо, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Стива, который в этот момент с громким ругательством и напряжением всех сил пытался сдвинуть с места неподъемную ржавую бочку, и на мгновение ее обычно серьезное, сосредоточенное лицо озарила легкая, почти непроизвольная, заинтересованная улыбка, та самая, что свойственна многим девочкам ее возраста, когда она заметила, что-то интересное. — Я бы с огромной радостью спросила его обо всем сама, честно, но боюсь, он сейчас явно слишком занят и поглощен своим титаническим трудом. — С наигранной, театральной грустью и легким сарказмом в голосе пожала плечами Макс, делая вид, что искренне огорчена сложившимися обстоятельствами. На что Эйприл лишь громко фыркнула, выражая полное несогласие с такой точкой зрения. — Ну да, конечно, как бы наш бедный, несчастный Стив совсем не надорвался и не упал без сил от таких неподъемных, поистине геркулесовых тяжестей, которые он там героически поднимает и перемещает… — Начала она с преувеличенной заботой в голосе, но ее речь снова была резко перебита. — Он на тебя смотрит. — Тихо, но очень четко, без тени сомнения, сказала Макс, не отрываясь от своей работы, но бросая на Эйприл быстрый, искоса взгляд. Эта простая, казалось бы, фраза, произнесенная с такой уверенностью, заставила Эйприл буквально замереть на месте, как вкопанная, но она изо всех сил, максимально старалась не выдавать своего внезапного, непроизвольного волнения и смущения под прицельным, невероятно проницательным взглядом новой знакомой, которая, казалось, видела ее насквозь. — Ну конечно, а как же иначе, как на такую потрясающую, ослепительную красотку, как я, в принципе можно не смотреть? Это же физически невозможно. — С напускной, преувеличенной самовлюбленностью и кокетством парировала Эйприл, делая вид, что озабоченно поправляет непослушную, выбившуюся из общей прически прядь своих темных волос. На что Макс только фыркнула, уже по-настоящему, и выразительно закатила глаза, демонстрируя полное неверие в эту игру, и молча продолжила таскать тяжелые куски железа, делая вид, что больше не интересуется этой темой. Эйприл же, поддавшись внезапному, почти неконтролируемому порыву любопытства, все-таки обернулась через плечо и буквально, на долю секунды, поймала на себе прямой, незащищенный взгляд Стива. Тот чуть сжался, будто пойманный на месте преступления, на чем-то запретном и личном, и быстро, слишком быстро, почти неестественно резко отвернулся, с силой, даже с некоторой злостью подталкивая вперед ничего не понимающего, растерянного Дастина, которому вообще было совершенно неясно, за что ему вдруг прилетело и почему на него срываются. Эйприл резко, почти дергано отвернулась назад, чувствуя, как по ее щекам и шее разливается предательский, горячий румянец, выдающий ее внутреннее смятение. Может, у нее что-то на спине прилипло? Или волосы встали дыбом и торчат, как у дикобраза? Но размышлять об этом глупо дальше она не стала — солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом, окрашивая небо в тревожные, багрово-алые тона, и очень скоро, буквально через считанные минуты, должно было окончательно стемнеть, а значит, отвлекаться на всякие глупости и личные переживания было никак нельзя, это могло стоить им всем дорого, поэтому отогнав не нужные сейчас мысли, Эйприл принялась работать. — Та лестница, вон там, выглядит достаточно крепкой и надежной, вроде бы не развалится под нами. — Указала ей Макс через некоторое время, когда они, наконец, вылезли из душного, темного салона автобуса, затащив внутрь очередную партию скользких, грязных металлических листов. Стив в это время уже вовсю, с сосредоточенным видом поливал из большой, тяжелой канистры проложенную на земле дорожку к мясу и саму дымящуюся, уже вовсю кишащую мухами мясную кучу бензином, едкий, горький запах которого едким облаком смешивался со сладковатым, тошнотворным смрадом разложения и общим запахом ржавого металла и пыли. Макс с усилием подняла с земли обнаруженную неподалеку старую, потертую, но на вид еще вполне прочную и целую лестницу. Эйприл оглядела ее со всех сторон критическим, оценивающим взглядом опытного бойца и после недолгого раздумья кивнула, решительно захватывая другой, более тяжелый конец. Вместе, синхронизируя шаг, они понесли ее к автобусу, чтобы подставить к заветному люку на крыше и получить, наконец, долгожданный доступ наверх, на импровизированную смотровую площадку. Прошло еще какое-то время, наполненное напряженной, почти безостановочной работой: они перекатывали тяжелые, неповоротливые бочки, заваливали оконные проемы автобуса щитами из фанеры и листового железа, укрепляли двери всем, что попадалось под руки. Наконец, совершенно выбившиеся из сил, они остановились, чтобы перевести дух и с чувством выполненного долга оглядеть результаты своих совместных трудов. Что ж, выглядело все, на удивление, довольно солидно и надежно, насколько это вообще было возможно в их безумной, абсурдной ситуации. Обычный школьный автобус постепенно превратился в подобие маленькой, но грозной крепости, готовой к осаде. — Ну, что ж, мы сегодня реально молодцы, справились на ура. — Констатировала Эйприл, с чувством глубокого удовлетворения вытирая пот со лба тыльной стороной руки и решительно разворачиваясь на пятках, выставляя вперед раскрытую ладонь в классическом жесте "дай пять", приглашая остальных разделить с ней этот момент триумфа. Она ободряюще улыбнулась остальным и тут же получила звонкую, энергичную пятерку от Макс, чья ладонь шлепнулась о ее с приятной силой. Ох уж эта женская солидарность, проявившаяся в самый нужный момент! За Макс, немного смущаясь и переглядываясь, последовали и Дастин с Лукасом, которые изначально явно тормозили и сомневались, думая, что этот жест будет выглядеть по-детски глупо и нелепо, особенно перед девчонкой, которая им очевидно нравится. Но, заметив, что Макс первая без всяких колебаний и с усмешкой отвесила Эйприл уверенную пятерку, они моментально приободрились и, перебивая друг друга, обрушили на ее ладонь свои ударные, полные энтузиазма хлопки со всей своей мальчишеской силы, заставив Эйприл непроизвольно чуть поморщиться от внезапной боли. Оставался всего один человек, который стоял, демонстративно скрестив руки на груди и делая вид, что с предельной внимательностью наблюдает за окружающим их периметром, высматривая малейшие признаки опасности. Но поймав настойчивый, даже настаивающий взгляд Эйприл, он в итоге сдался, громко, преувеличенно вздохнув и с театральным отчаянием закатив глаза к небу, словно делая одолжение всему человечеству. Он все же подошел и легонько, почти невесомо шлепнул своей большой, теплой ладонью о ее все еще ожидающую ладонь. Совсем слегка, едва касаясь, вежливо и сдержанно, в полной противоположности мальчишкам, которые ударили что есть мочи, не рассчитывая силу. Эйприл убрала руку, ощущая на коже знакомое, приятное покалывание и легкое, быстро проходящее жжение. Это все, конечно же, исключительно от мощного удара Дастина и Лукаса, не больше и не меньше. Точно. Других причин для странного трепета быть просто не могло. — Ну, что ж, тогда, если все в порядке, пройдемте, господа, в наше шикарное, пятизвездочное убежище. — С ложной, наигранной бодростью объявила Эйприл, стараясь заглушить странное чувство, и первая пошла к зияющим, как пасть, открытым дверям темного автобуса. Ее почти сразу же нагнала неугомонная Макс, тут же забрасывая ее новыми, каверзными вопросами о чем-то, что ее явно сильно беспокоило. Видимо, девочке было хоть капельку, но все же спокойнее и комфортнее от того, что она здесь не единственная представительница прекрасного пола, что есть с кем разделить эту безумную ситуацию. Парни же, уставшие, но довольные, направились следом, нехотя и слегка понуро, волоча ноги. Когда все уже практически зашли в гнетущую, густую темноту салона, Дастин, заходивший последним, на мгновение задержался в дверях, беспокойно, с плохо скрываемой тревогой оглядев залитый алым, угасающим светом заката и длинными, нарастающими синими тенями зловещий, мрачный мусорный пейзаж свалки, и затем с силой, с громким, финальным скрипом захлопнул тяжелые, покореженные двери, наглухо запирая их всех внутри этого металлического кокона, отрезая от внешнего мира.