Глава 27. Откровение и сломанные носы.

Начался какой-то откровенный, почти нереальный сюр, словно все происходящее было вырвано из страшного, но захватывающего фантастического романа. Пока Майк, с глазами, полными слез и неподдельного обожания, трогательно, почти с благоговением воссоединялся с Одиннадцать, осторожно касаясь ее плеча, как будто боясь, что она вот-вот исчезнет, как мираж, оказалось, что Хоппер все это время, все эти долгие, мучительные месяцы, скрывал её, прятал в надежном месте. Эта новость явно не понравилась Майку, чье лицо исказилось от обиды и гнева. Он резко, с неожиданной для него силой, прервал молчаливое воссоединение Джима и Одиннадцать, грубо толкнув мужчину в спину, за что сразу же был уведомлен низким, предупреждающим голосом Хоппера о том, что они серьезно поговорят позже. И они, оба напряженные, ушли выяснять отношения в соседнюю комнату, оставив за собой шлейф тяжелого молчания. Одиннадцать, тем временем, стояла неподвижно, лишь ее грудь тяжело и прерывисто поднималась от глубоких, шумных вдохов. Из её носа тонкой, алой струйкой медленно сочилась кровь, ярким пятном выделяясь на бледной коже. И пока эти двое, старший и младший, выясняли отношения друг с другом за закрытой дверью, девочка не теряла времени зря. Почти сразу же она была радостно, шумно утянута в теплые, душевные объятия Дастина и Лукаса, которые наперебой пытались что-то сказать, их голоса сливались в радостный, взволнованный гул. Эйприл решила не мешать им, молча отойдя на кухню, чтобы попить воды и дать себе хоть секунду передышки. Головная боль, к ее удивлению, постепенно, медленно, но верно отступала, становилось чуть легче дышать, мир переставал плыть перед глазами. И в этот момент по её пояснице кто-то аккуратно, почти неуверенно постучал костяшками пальцев. Эйприл развернулась и встретилась с большими, карими, полными неуверенности и любопытства глазами девочки Одиннадцать. — Привет. — Эйприл попыталась выжать из себя улыбку, но этого, как оказалось, и не требовалось. Одиннадцать, легонько, словно боясь, что её оттолкнут или отчитают, обвила руками её талию в немом, но красноречивом объятии. — Ого... эй, я тоже рада тебя видеть. — Девушка, немного опешив, аккуратно положила ладони на худенькую спинку девочки и пару раз провела ими вниз-вверх, успокаивающе. — Я даже не знаю, как Хоппер потом объяснит это всё, но... — Эйприл чуть отстранила девочку от себя, чтобы посмотреть ей в глаза, в ее чистый, наивный, но такой уставший взгляд. — Я очень рада, что ты здесь, жива. – Одиннадцать чуть улыбнулась в ответ, уголки ее губ дрогнули, но она быстро, почти сразу собрала себя в руки и просто кивнула, снова став серьезной. Девочка молча отошла от Эйприл и направилась в сторону миссис Байерс, но путь ей неожиданно перегородила Макс, выступив вперед с решительным видом. —Одиннадцать. Привет, я Макс, я много о тебе слышала. — Рыжая девочка уверенно протянула руку для рукопожатия, но Одиннадцать лишь оглядела её с легким, едва уловимым раздражением в глазах, просканировала с ног до головы и, проигнорировав протянутую руку, молча прошла мимо, направляясь к миссис Байерс. Ну да, это было неловко. Эйприл же, видимо, поторопилась, сказав, что головная боль уходит, чуть сморщившись, когда в виски вновь, коварно, впилась короткая, резкая боль. Она, пошатываясь, отошла в ванную комнату, щелкнув замком за собой. Включив холодную воду, она с наслаждением умыла лицо, смывая пот, пыль и следы слез, а затем намочила ладони и провела ими по своим темным, спутанным волосам, пытаясь хоть как-то привести их в более-менее приличный вид. Они уже порядком засалились, особенно у корней, а передние пряди и вовсе были неприятно сальными, липкими. Она убрала их за уши, чтобы они не маячили перед глазами. Посмотрев на свое отражение в запотевшем зеркале, она тяжело выдохнула и опустила голову вниз, облокачиваясь влажными руками о холодную раковину. Сейчас её внешний вид должен был волновать её в самую последнюю очередь. Какая, в сущности, разница, разорвут её эти полу-собаки с чистой или грязной головой? В любом случае будет невыносимо больно и страшно. Вздрогнув от этой мрачной мысли, Эйприл подняла глаза и заметила, насколько они красные, воспаленные, с лопнувшими сосудиками. Прямо как будто она снова под чем-то. Покачав головой, она вновь набрала в ладони ледяной воды и с силой плеснула себе в лицо. Майка тут же промокла, а холодные капли стали неприятно стекать по рукам под длинные рукава, леденя кожу. Да и в целом в доме было прохладно, сыро. Подергав плечами от холода, Эйприл еще какое-то время постояла в ванной, опираясь о раковину, а затем вышла и направилась в комнату Джонатана. Открыв его старый, поскрипывающий шкаф, она нащупала на вешалке его голубую, потертую джинсовую куртку. Надев её, Эйприл заметила, что она ей практически впору, но всё же чуть свободно висела на плечах. Выйдя из комнаты, она остановилась напротив закрытой двери Уилла, прислушиваясь. Из кухни доносились приглушенные, но напряженные голоса — они обсуждали какой-то очередной план. Но грозные, уверенные слова Хоппера, что он сказал ей, как только на пришла в себя, да и её собственная, разъедающая душу трусость делали свое дело. Ей отчаянно не хотелось участвовать в этом, быть винтиком в этой смертельной машине. Она не была Джимом, чей долг и отцовская любовь превышали любой страх. Она не была сердобольной, несгибаемой миссис Байерс, что готова была на всё, чтобы спасти Уилла и защитить Джонатана. Она не была и самим Джонатаном, который, стиснув зубы от страха, так же боролся за жизнь брата. Не была любопытным, авантюрным Дастином, упрямым, верным Майком, храбрым Лукасом или дерзкой Макс. Она боялась. Они, должно быть, тоже боялись, но они как-то умудрялись успешно бороться с этим страхом, действовать. Она же — нет. Она была всего лишь трусихой, слабой трусихой, что тряслась за свою жалкую жизнь. Потому что было невыносимо страшно. Боб Ньюби умер, ввязавшись во всё это. Где гарантия, что следующей не будет она или сам Джим? Она вздохнула, толкнув дверь и входя в комнату Уилла. Мальчик лежал неподвижно, как кукла, его лицо было мертвенно-бледным, а каштановые, всегда такие мягкие волосы чуть взъерошены. Его больничная пижама казалась особенно большой и мешковатой на его худеньком, почти исхудавшем теле. Он казался таким хрупким, беззащитным. Она присела перед ним на корточки, и её рука сама потянулась к его волосам. Пальцы аккуратно, почти невесомо зачесали прядь со лба, мягко почёсывая кожу его головы. — Привет, Уилл. — Её голос дрогнул, предательски срываясь на шепот. Она опустила голову, смаргивая набежавшие предательские слезы, затем снова подняла взгляд на его безмятежное лицо. Нижняя губа предательски дрожала, так же, как и кончик носа. Она с силой утерла слёзы тыльной стороной ладони. — Ты знаешь, я же даже за все эти дни ни разу не удосужилась нормально узнать, как ты и что с тобой, — прошептала она, — была полностью погружена в себя и свои дурацкие проблемы, в заботу о себе, совсем не думая, что тебе сейчас, наверное, гораздо, в тысячу раз хуже, чем мне. —Эйприл перестала почёсывать его голову и опустила свою руку на его холодную, неподвижную ладонь, сжимая её, пытаясь передать хоть каплю своего тепла. — Ты прости меня. Возможно, это будет звучать, как жалкое оправдание, но... — Эйприл втянула носом воздух, пытаясь успокоиться, и рвано выдохнула ртом, чтобы не разрыдаться тут же, над ним. — Я боюсь, Уилл. Очень боюсь. Боюсь, что мы все умрём тут, но, если честно... больше всего я боюсь за себя. Эгоистично, да? — Она чуть рвано, криво улыбнулась, поджимая губы, чтобы сдержать новый приступ рыданий. — Я только начала по-настоящему жить, пытаться жить нормально, с учётом всего моего... всего того, что было в прошлом. Оно было ужасным, кошмарным, и то, что я делала, это никак не оправдывает, и мне так не хочется, так не хочется закончить всё это в пасти этих тварей, но... помимо меня есть же и Джим, и Джонатан, и Джойс, и ты. Вы четверо. — Эйприл чуть замолчала, с трудом проглатывая огромный, колючий ком в горле. — Вы — это всё, что осталось у меня от той, прошлой жизни. Те, кто никогда не отворачивался, не предавал. Хотя ты, наверное, даже не понимал тогда, куда я пропала. — Пара предательских слёз все-таки скатилась по её щекам, оставляя влажные дорожки. — Не было дня, чтобы в той колонии я не думала о вас. Сначала со злобой на Джима, за то, что загнал меня туда и как будто оставил там, и на Джонатана, что рассказал обо всём Хопперу. Но... потом я начала потихоньку понимать, что... чёрт, я должна быть благодарна им. В той колонии было правда ужасно, да, но... мозги мне там вправили, по-хорошему. — Она нервно, коротко усмехнулась, зачёсывая влажные волосы назад одной рукой, второй продолжая держать холодную руку Уилла. — Я ведь и не забыла про те рисунки, что ты слал мне, и про подарки от Джойс и Джонатана. Я помню, как на меня все смотрели с такой завистью — им никто не отправлял посылок, их никто не ждал. — Эйприл закрыла глаза, ярко вспоминая тычки, пинки и унижения, которые обрушивались на нее особенно четко в те дни. — Это мне и дало главный стимул выбраться, бросить всё это дерьмо, правда. У меня были те, кто ждал и верил, что я вернусь другой. У них же этого не было. А исправляться ради себя, подумаешь ты? А себя эти дети давно перечеркнули, когда на свидание к ним годами никто не приходил. — Эйприл шмыгнула носом, пытаясь остановить слезы. — А Джим... он приходил, навещал. Ничего не говорил, может, не знал, что сказать, или испытывал стыд. Передо мной или из-за меня, я не знаю, но он был рядом. Он приходил. — Она замолчала на какое-то время, уставившись в одну точку, раздумывая. — Ты знаешь, когда отец умер, я долго не могла прийти в себя, поэтому и подсела на эту дрянь... и только потом я узнала, что и отец умер из-за неё же. — Слезы снова застилали глаза, нос и горло жгло от сдерживаемых рыданий. — Ему было настолько плохо, морально, а я этого не замечала, была слишком поглощена своими глупостями. Маме, похоже, было уже всё равно. А всё началось из-за той гребаной аварии... ну разве он был в ней виноват? Не мог он быть виноват. Неисправность была в самой машине, так ведь? И тот молодой стажер, что был с ним, погиб не по его вине. Я в этом уверена. — Эйприл сглотнула, вновь переживая тот удар. — А потом пришли родители этого парня, орали с пеной у рта, обвиняя отца во всём… Он был слишком мягким и добрым, я до сих пор удивляюсь, как он вообще стал шерифом с таким характером. На его месте другой бы послал их куда подальше, и захлопнул дверь перед их носом. — Горькие рыдания всё же вырвались из её сдавленного горла. — А затем выяснилось, что у этого стажёра ещё и невеста беременная была... — Эйприл нервно, истерично хихикнула, вытирая уже двумя руками мокрое от слез лицо. — И эта дура решила внести свою лепту в его мучения, и моя дрянная мать, что тоже наседала на него. Никто его не поддержал в тот момент, даже я.… потому что он всегда старался ограждать меня от этого, носил всё в себе. Всегда улыбался, если я спрашивала, что случилось, и гладил по голове, предлагая сходить за мороженным или прогуляться. Девушка ненадолго взяла паузу. — Я даже не замечала, как он медленно сгорает изнутри, помню только, как ему резко стало плохо, передозировка или сердечный приступ из-за наркотиков, я так и не поняла... Я только и успела, что позвонить Джиму, рыдая в трубку, пытаясь что-то объяснить сквозь истерику... Мы не успели. Она прикусила губу до крови, пытаясь остановить дрожь. — Он скончался по дороге в больницу, а я даже его похорон толком не помню, только то, что шел снег и было холодно. И всё. — Эйприл вытерла нос рукавом куртки и уперлась горячим лбом в ладонь Уилла, ища хоть каплю утешения. — И я говорю всё это тебе сейчас, как последняя трусиха, которая не хочет, чтобы её жизнь оборвалась вот так же, внезапно и бессмысленно. Я хочу чтить память отца, помнить о нём, потому что если не я, то кто? Джим? Я не знаю, что с ним будет, если я умру... после Сары, я боюсь, что с ним может случиться непоправимое. Я не хочу умирать, Уилл. Очень не хочу. Девушка поднялась с колен, ее ноги затекли, и быстро, почти судорожно чмокнула мальчика в холодный лоб. — Но ты будешь в порядке, я обещаю тебе. У тебя такая мама и такой брат…. — Она кое-как отошла от мальчика, всё ещё смотря на его безсозательное тело. — Скоро увидимся, Хвостик. — Девушка чуть похлопала себя по щекам, пытаясь взбодриться, и вышла из комнаты, уже не заботясь о том, как она выглядит — заплаканная, с красными глазами и растрепанными волосами. Но на кухню, к остальным, она так и не пошла. Вместо этого она опустилась на пол в коридоре, прямо на холодные половицы, прислонившись спиной к стене, расписанной странными рисунками, рядом с дверью в комнату Уилла. Как же она смертельно устала, и не физически, а морально, душевно. Но хоть чуть-чуть расслабиться и прийти в себя ей не дали. Рядом раздались тяжелые, знакомые, грузные и замерли. — Эйпи? — Названная медленно подняла взгляд своих еще более покрасневших, опухших от слез глаз на Джима. Она с трудом поднялась, кое-как, поднимаясь спиной о стену с рисунками, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Что такое? — Хоппер подошел к ней вплотную, забыв на мгновение, что ему нужно срочно забрать Уилла и действовать — время безжалостно поджимало. — Всё окей. — Девушка попыталась его обойти, сделать вид, что всё нормально, но он мягко, но твердо придержал её за локоть, не давая уйти. — Не ври мне. Не сейчас. — Его голос понизился до глубокого, вкрадчивого, полного беспокойства шепота. — Джим, я сказала, всё хорошо. — Голос её дрогнул. — Иди туда, куда шёл, делай, что должен. — Но внутренняя боль, воспоминания и страх нахлынули с новой, сокрушительной силой, заставляя её снова расплакаться, и она тут же была втянута в его медвежьи, надежные объятия, уткнувшись лицом в грубую ткань его куртки. Глухие, сдавленные рыдания глухо раздавались в тишине коридора, но он молчал, лишь крепче держа её, давая выплакаться, давая эту минутку слабости. — Папа... я скучаю по отцу, Джим. Я люблю тебя, правда люблю, но я хочу, чтобы мой отец был здесь, рядом со мной, почему его не стало? Почему?.. — Она вновь разрыдалась, её ещё пуще прежнему прижали к себе, и она почувствовала, как напряглись его мышцы. Хопперу тоже было невыносимо больно. Трэвис был его другом со времен учебы, с колледжа, они вместе устроились в Хоукинс, сразу же после академии. Джим никогда не был особо амбициозным, ему хватало и места помощника шерифа, а Трэвису должность шерифа подходила куда больше. Будь он жив, сейчас, с вероятностью в девяносто процентов, всего этого кошмара бы не было. Он был уверен, Трэвис бы смог придумать что-то лучше, умнее, чем он. Боб Ньюби был бы жив, Уилл не лежал бы без сознания, под контролем неведомой силы, а Эйприл не была бы ранена и не рыдала сейчас как беспомощный ребенок. — Не смей винить себя. — Джим вздрогнул от неожиданных слов крестницы, прозвучавших глухо, уткнувшись в его грудь. — Ты не виноват ни в чем. Если бы не ты, неизвестно, что было бы. Может, было бы ещё хуже. — Может, было бы лучше. — Сипло, сгоряча выдохнул Хоппер, сжимая её плечи. — Или гораздо хуже. — Парировала Эйприл, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но сейчас я хочу попросить тебя только об одном. Закончи это. Покончи с этим. Я знаю, ты сможешь, Джим. Я верю в тебя. Я верю. Он просто не мог, не имел права подвести её. Не мог. *** Для Эйприл уход половины людей из дома Байерсов прошёл абсолютно незаметно, растворившись в густом, почти осязаемом тумане её собственного отчаяния и апатии. Она не была участником общей суеты, не слышала торопливых, нервных шагов, приглушенных, взволнованных перешептываний и скрипа открывающихся дверей. Вместо этого она пребывала в своем собственном, изолированном мире, неподвижная, как каменное изваяние, уставившись пустым, невидящим взглядом в одну точку. Она добровольно и до самого дна опустошила себя, выпустив на волю все самые болезненные и до этого момента тщательно скрываемые воспоминания об отце, и теперь чувствовала лишь тяжелую, всепоглощающую, удушающую вину, что оседала на плечах неподъёмным грузом. Она мысленно корила себя, убеждённая, что лично подвела и себя, и всех остальных. Но сейчас, в этой полной опустошённости, ей было на всё плевать. На смену острому горю пришла апатия, которая накатила с той же грубой силой, что и головная боль монотонно разъедать виски, пульсируя в такт сердцебиению. Она даже не заметила, как к ней приблизился массивный, знакомый силуэт Хоппера, как он опустился рядом на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и что-то сказал низким, хриплым, полным заботы голосом, стараясь достучаться до её сознания. Девушка не уловила и самого момента, когда Дастин и Макс, обменявшись тревожными взглядами, осторожно, почти несмело приблизились к ней, пытаясь как-то растормошить её, мягко прикоснувшись к её плечу и произнеся её имя с такой интонацией, в которой смешались надежда и страх. Ничего не хотелось. Абсолютно ничего. Единственным её движением, медленным, усталым, почти механическим, было откидывание головы на прохладную ткань спинки дивана и закрытие воспалённых, уставших век, под которыми стояли призраки всех пережитых за этот бесконечный день событий. Если это безумие когда-нибудь закончится и ей, по невероятной удаче, посчастливится выжить, она не имела ни малейшего понятия, что будет делать дальше, но в глубине сознания промелькнула смутная, утешительная, как тёплое одеяло, мысль: позвать Робин, может сорваться с ней куда-нибудь очень далеко? Где нет ни Изнанки, ни монстров, ни этой давящей тоски. Было бы славно. Чуть раскинув руки по мягкой, поношенной ткани дивана, девушка кончиками пальцев упёрлась во что-то пластмассовое, холодное и гладкое. Поковырявшись автоматически, почти не осознавая своих действий, движимая лишь смутным любопытством, она из тёмного провала между сиденьем и подушками с некоторым усилием достала ярко-зелёное йо-йо, покрытое тонким слоем пыли. Да пофиг абсолютно. Почти на автомате, Эйприл начала перебирать его в пальцах, заставляя то подниматься, то падать, наблюдая за монотонным движением, пока с кухни доносилась какая-то возня, громкие, взволнованные голоса и звук падающих предметов. Повернув голову по грубой ткани спинки дивана, Эйприл лениво, через силу перевела взгляд в сторону кухни и стала наблюдать за тем, как Дастин с неистовым, одержимым энтузиазмом выкидывает абсолютно всё из холодильника Байерсов: металлические полки с характерным лязгом, продукты, забытые контейнеры с остатками еды — буквально всё, что попадалось под руку, создавая на полу хаотичную груду съедобного и несъедобного. — Вот так. Теперь должен войти. — С удовлетворением в голосе констатировал он, указывая пальцем в освободившуюся, зияющую пустоту холодильника, словно перед ним была величайшая тайна мироздания. Эйприл перевела взгляд чуть вбок, и её глаза наткнулись на Стива, который с нескрываемым, почти физическим отвращением держал в руках то самое мёртвое, отталкивающее чудище, завёрнутое в полотенце, уже пропитавшееся тёмной, подозрительной слизью. Что, чёрт возьми, эти идиоты задумали на этот раз? — А это необходимо? — Скептически, с явной долей брезгливости в голосе спросил Стив, косясь на нечто, завёрнутое в полотенце, как будто оно вот-вот могло ожить и сожрать его. — Конечно, необходимо! Это же революционное научное открытие. Нельзя его просто в землю зарыть. Это не собака. — Дастин говорил с таким видом, с такой непоколебимой уверенностью, словно растолковывал очевидные, фундаментальные вещи маленькому, непонятливому ребёнку, впервые столкнувшемуся с тем, что дважды два четыре. — Ладно, ладно, ладно. — Стив сдался под напором юного, но невероятно упрямого учёного и с тяжёлым, театральным вздохом понёс монстра к холодильнику, держа его на вытянутых руках. — Но миссис Байерс объясняешь сам, — он посмотрел на мальчика взглядом, полным красноречивого, безмолвного смысла, который ясно говорил: “Ты меня понял? Это твоя авантюра, тебе и отвечать”. Дальше они принялись с заметным трудом, сопением и усилиями запихивать это будущее чудо науки, существовавшее пока лишь в смелых мечтах Дастина, в отсек холодильника. Процесс осложнялся и его неожиданными размерами, и откровенной, противной склизкостью твари, которая так и норовила выскользнуть из рук. — Да в конце концов! — Нервы Стива, и без того натянутые как струна, не выдержали, и он, собрав все силы, с отвращением кое-как впихнул нечто в холодильник, тут же с громким, оглушительным грохотом захлопнув дверцу. Резкий, металлический звук больно резанул по ушам в наступившей тишине. Парень тут же повернулся в сторону Эйприл, которая всё так же безразлично, отрешенно наблюдала за их действиями, словно со стороны. — Прости, мы тут... — Он смущенно, почти виновато махнул рукой в сторону холодильника, как бы пытаясь объяснить причину внезапного, дикого шума, ища хоть какого-то понимания в её глазах. Эйприл лишь едва заметно пожала плечами, демонстрируя полное, абсолютное равнодушие ко всему происходящему, и отвернулась, снова углубившись в монотонную, успокаивающую игру с йо-йо. — Сами будете чистить холодильник от всей слизи и зловония в нём. — Сухо, без всяких эмоций констатировала она, ловко вернув йо-йо в ладонь после очередного броска. — Я тоже самое ему и сказал. — Кивнул Стив, но его внимание было уже приковано не к холодильнику. Он внимательно, с беспокойством разглядывал девушку. Парень заметил её неестественную бледность, подавленное состояние, припухшие от слёз глаза и красный, воспалённый кончик носа. Конечно, все заметили, но он... он заметил это особенно чётко. В нём шевельнулось настойчивое желание подойти и предложить помощь, но сковывающая неловкость, которую парень вдруг стал ощущать рядом с ней, мешала сделать этот шаг. Мысли путались, превращались в невнятный, хаотичный комок, стоило только подумать о ней, о том, что сказать, чтобы не показаться дебилом. Он уже прекрасно понимал, что именно эти чувства значат для него. Не идиот же он в конце концов. Но проявлять сейчас свою... заинтересованность, казалось ему верхом идиотизма и несвоевременности. Хотя, с другой стороны, никто не говорил, что он не может просто позаботиться о ней как друг, правда? Парень уже сделал неуверенный шаг в её сторону, как громкий, раздражённый голос Лукаса грубо отвлёк всех от их дел и размышлений. — Майк, перестань уже. — Лукас, отвлёкшийся от тщательного подметания осколков стекла с пола прямо перед ней, раздражённо бросил это, явно устав от беспокойных, нервных метаний Майка из угла в угол, которые действовали всем на нервы. — Тебя там не было, ясно, Лукас? — Майк словно только и ждал, когда кто-то обратит на него внимание, и сразу же остановился, полный праведного гнева и обиды, его глаза горели. — В лаборатории сотни этих бешеных псов! — Демо-псов! — Тут же, как эхо, крикнул с кухни Дастин, поправляя товарища с видом эксперта. Эйприл, с закрытыми от усталости глазами, не могла видеть выражения лица Майка, но ей с абсолютной уверенностью показалось, что он с нескрываемым раздражением закатил глаза, всем видом показывая, как его бесят эти постоянные поправки. — Шеф позаботится о ней. — Непреклонно, с твердой уверенностью заявил Лукас, продолжая свою работу, вкладывая в слова веру в Хоппера. — Будто ей защита нужна. — Макс сказала это тихо, почти шёпотом, прорывающимся сквозь шум спора, но так ясно и чётко, что Эйприл на диване отчётливо услышала эти слова, пронзившие её апатию. Она прекрасно знала, к чему это ведёт: к очередному, неизбежному спору, который был последним, что ей сейчас хотелось слушать. И он незамедлительно начался. Стив что-то заливал громко и уверенно про баскетбол и непререкаемый авторитет тренера, коим, безусловно, был Хоппер, утверждая, что, если тот велел сидеть на месте и не лезть куда не следует, значит, надо сидеть и ждать, что категорически не нравилось Майку, желавшему действовать. Эйприл, всё ещё погружённая в свои мрачные, тяжёлые мысли, автоматически, на автомате подкидывала йо-йо, как вдруг оно соскользнуло с верёвки и по предательской траектории отлетело ей прямо в переносицу. Девушка резко зашипела от неожиданной и резкой боли, нахмурилась и инстинктивно потерла ушибленное место, чувствуя, как по глазам брызнули слёзы. Ау. Она медленно, с некоторым усилием привстала с дивана, с удивлением обнаружив, что в гостиной, как и на кухне, никого не осталось, царил беспорядок, а голоса напряжённой, горячей перепалки доносились откуда-то из глубины коридора. Она развернулась и увидела всю компанию, столпившуюся у самого начала коридора, их силуэты выделялись на фоне слабого освещения. — Этого не будет. — Голос Стива был твёрдым, низким и полным непоколебимой, железной решимости, не терпящей возражений. — Но... — Майк попытался возразить, в его голосе слышались отчаяние и протест, но тут же был жёстко остановлен. — Никаких “но”. Я обещал вас, олухов, уберечь и никуда не пущу. Сидим тут на скамье запасных и ждём, пока основной состав всё сделает. — Стив говорил чётко, отчеканивая каждое слово, как капитан, отдающий приказ своей команде. Когда Стив закончил, Майк снова, с упрямством, собрав последние силы, попытался взять слово. — Это не дурацкий спорт... — Я спросил: всем понятно? — Стив указал пальцем прямо на Майка, а затем, с видом раздражённой, уставшей от капризов детей мамочки, снял с плеча висевшее там полотенце и отмахнулся им в сторону ребят, как бы отгоняя назойливых мух. — И я хочу услышать чёткое, ясное “да”. Но ответить ему никто не успел. Резкий, пронзительный, агрессивный звук шин подъезжающей к самому дому машины грубо, как ножом, перебил его, заставив всех вздрогнуть и замолчать. Макс тут же метнулась к окну, всем своим видом, каждым движением показывая, что с ужасом узнала этот характерный, роковой звук. — Это мой брат. — Голос Макс дрогнул, в нём явственно читался неподдельный, животный страх, заставляющий сжиматься сердце. Эйприл перестала вертеть в руках йо-йо, пальцы сами разжались. Она прекрасно, до мельчайших деталей помнила Билли с той самой злополучной, кошмарной вечеринки. От него тогда так и разило дикой, неконтролируемой, животной опасностью, исходил какой-то первобытный, хищный холод. И неподдельный, леденящий душу ужас в голосе девочки лишь подтверждал это, чего, почему-то, оказалось достаточно, чтобы окончательно вывести Эйприл из оцепенения. Девушка резко поднялась, подошла к окну и мягко, но настойчиво, защищающим жестом отвела от него Макс, встав между ней и стеклом, как живой щит. — Ему нельзя знать, что я здесь... он убьёт меня... нас. — Прошептала рыжая девочка, чуть ближе прижавшись к Эйприл в поисках защиты, её пальцы вцепились в ткань её одежды. Час от часу не легче. Эйприл пересеклась взглядом со Стивом через комнату, и в её глазах, обычно таких насмешливых и закрытых, парень увидел не знакомую апатию, а твёрдую, стальную решимость и жгучую потребность защитить девочку любой ценой. Она серьёзно собиралась выйти к этому полоумному, опасному Билли самой? Да чёрта с два! Эйприл лишь с небольшим шоком наблюдала, как Стив, выпрямив плечи, с внезапно появившейся уверенностью в осанке, выходит на улицу, навстречу опасности. Прямо к Харгроуву. Что ж, теперь им оставалось только ждать и молиться, затаившись в тишине. Молитва точно не помешала бы в этой богом забытой дыре. Девушка нахмурилась, с удивлением и досадой осознавая, что начинает искренне волноваться за Харрингтона. За этого самонадеянного, но почему-то всегда встающего на защиту других, идиота. Нашёлся ей Кларк Кент в новой, дорогой куртке и с растрёпанными волосами. Макс выскользнула из-под защищающей руки девушки и снова рванула к окну вместе с остальными ребятами, которые, забыв про страх, столпились у стекла, пытаясь разглядеть происходящее снаружи в сгущающихся сумерках. — Так, отошли от окна, быстро. — Эйприл старалась говорить негромко, но властно, с командной интонацией, чтобы их не было слышно за дверью, её глаза метались от одного испуганного лица к другому. — Я кому сказала... — Договорить она снова не успела. Эти малолетние, непослушные идиоты разом, как по команде, отскочили от окна и пригнулись ниже подоконника, их глаза были полны страха. — Чёрт, он нас видел? — В панике, задыхаясь, прошептал Дастин, беспокойно оглядывая всех, ища подтверждения своим худшим опасениям. — Вы четыре придур... — И снова её сердитая, шипящая речь оборвалась, когда входная дверь с оглушительным, угрожающим грохотом распахнулась, и дети в испуге, словно цыплята, подбежали к ней, ища укрытия за её спиной. — Так, так, так. — Почти напевая, с какой-то слащавой, ложной весёлостью проговорил Билли, медленно, как хищник, входя в дом и оценивающе, медленным взглядом окидывая их всех, подсчитывая и оценивая добычу. Его взгляд, холодный и скользкий, задержался на Эйприл, и на секунду в его глазах, как вспышка, вспыхнули знакомые ей по той злосчастной вечеринке гнев и раздражение, смешанные с узнаванием. Похоже, кто-то действительно не забыл ту историю. Он с силой, с грохотом захлопнул дверь за спиной, заставив всех вздрогнуть от неожиданности и почувствовать себя в ловушке. — Лукас Синклер. — Произнёс он, медленно, неспешно приближаясь, и каждый его шаг отдавался гулким стуком в наступившей тишине. Эйприл инстинктивно напряглась, все мышцы её тела пришли в готовность, но она не отступила ни на шаг, чувствуя, как дети сбиваются в плотную, дрожащую кучку чуть позади неё. Где Харрингтон? — Какой сюрприз. — Я велел не общаться с ним, Максин. — Он перевёл взгляд через плечо Эйприл на Макс, и в его глазах не было ничего человеческого, лишь ледяная, бездушная ярость. Эйприл сглотнула комок в горле под давлением этого одновременно спокойного и бешеного, безумного взгляда Билли, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Билли, уходи. — Слабо, почти беззвучно попыталась возразить Макс, сжимая в белых от напряжения костяшках пальцев джинсовку на пояснице Эйприл, но чётко и прямо, с внезапной отвагой смотря в глаза брату, бросая вызов. — Ослушалась меня. — Парень будто не слышал и не слушал свою сестру, его внимание было полностью приковано к ней, впиваясь в неё ядовитым, полным ненависти и угрозы взглядом. — А, что бывает, когда ты не слушаешь… — Его голос стал тише, ниже, оттого ещё опаснее и зловещее. Рука девочки сжалась ещё сильнее на ткани, вцепившись мёртвой хваткой. — Я начинаю крушить. Билл действовал так молниеносно и резко, с такой звериной силой, что Эйприл просто не успела среагировать, её мозг не успел обработать происходящее. Лукас тут же был схвачен за грудки и с нечеловеческой силой впечатан в ближайшую полку, отчего та затрещала и прогнулась под напором. Ну настоящий ублюдок! Где, чёрт возьми, Стив? И что ей теперь делать? Она прекрасно понимала, что явно не выстоит против него один на один, чего уж там — она ляжет от одного его удара и больше не встанет. Она не Диана, и, чёрт, она уже во второй раз сравнивает человека с супергероем. Но и стоять просто так, сложа руки, пока он калечит детей, было нельзя. Она же здесь за старшую, так? Младшие были на её попечении и на Стиве, но Харрингтон, похоже, сейчас валялся на улице без сознания. Так что теперь вся ответственность легла на её хрупкие плечи. Блеск. Её ноги предательски дрожали, а во рту пересохло только от одного его бешеного, дикого взгляда. Этот человек и правда был способен убить в порыве слепой ярости, и он сделает это с Лукасом здесь и сейчас, если она не вмешается. Быстро, почти инстинктивно оглядев всё вокруг в поисках хоть чего-то, что могло бы служить оружием или отвлечь его, девушка заметила на столе неподалёку небольшую, но тяжёлую разделочную доску. Маленькую, но если ударить ею как следует... Не раздумывая ни секунды, Эйприл схватила её и изо всех сил, что у неё были, пульнула ею Билли в голову. Судя по глухому, тупому звуку и его мгновенной реакции, попала она достаточно сильно, но не настолько, чтобы он отпустил Лукаса. Однако яростный, обещающий немедленную и болезненную расправу взгляд, который она получила через плечо от Билли, говорил сам за себя. — Не волнуйся, Картер, ты следующая... — Договорить он не успел. Лукас, воспользовавшись тем, что парень отвлёкся на Эйприл, ловко, из последних сил пнул его между ног, заставив Билли отпустить захват и отойти на шаг назад, сгибаясь от дикой, пронзительной боли, лицо его исказила гримаса. Эйприл чуть расслабилась, но ненадолго, ведь в этот момент в дом, покачиваясь, явно не в лучшей форме, но с решимостью в глазах, вошёл Стив. — Тебе конец, Синклер. Тебе конец. — Прошипел Билли, сжимая кулаки, его голос был хриплым от боли и ярости. — Нет. Тебе. — С вызовом бросил Стив, вытирая кровь с подбородка. Куда же без его коронного, дурацкого пафоса? Эйприл невольно чуть усмехнулась сквозь страх, замечая, как от точного, сильного удара Харрингтона, Билли отлетел на шаг и согнулся, но тут же, к ужасу всех, начал неестественно, истерично, почти по-сумасшедшему смеяться, что звучало пугающе. Лукас тут же подбежал к ним, и Эйприл мгновенно задвинула его за спину, прикрывая собой, как и остальных ребят, стараясь создать хоть какое-то укрытие. Она чувствовала, как руки Макс и Дастина впиваются в её бока, цепляясь за неё как за спасительный якорь. — А есть в тебе всё-таки огонёк. — Голос Билли стал истерично-веселым, что звучало жутко и ненормально. — Я ждал, когда же он, наконец, покажется. Король Стив, о котором только и твердили все вокруг. — Он подошёл к Харрингтону чуть ближе, нарушая личное пространство, дыша ему в лицо. — Пошёл вон. — Практически выплюнул ему в лицо Стив, отталкивая Билли двумя пальцами в грудь с таким презрением, что он на мгновение завис, разглядывая парня перед собой. Билли ещё какое-то время просто смотрел на него, словно не веря, что ему посмели сказать такое, что его посмели тронуть, и тут же мнимое, показное спокойствие треснуло, как стекло. Билли резко взмахнул кулаком, целясь Стиву в голову, но тот ловко, с опытом прошлых драк пригнулся и нанёс ответный, сокрушительный удар, от которого Билли отлетел на кухонный стол, с грохотом опрокинув на пол несколько стульев. — Да! — Крикнул Дастин, пытаясь хоть как-то, словом поддержать своего друга, его голос прозвучал немного неуверенно в общей напряжённой тишине. Стиву каким-то чудом, серией быстрых ударов и уверток удалось оттеснить всё ещё смеющегося после каждого удара, явно невменяемого парня к раковине, но, похоже, это была тактическая ошибка. Стив тут же получил удар тяжёлой тарелкой по голове, да такой силы, что он пошатнулся, отступил назад в сторону ребят и согнулся, схватившись за голову с тихим, сдавленным стоном, по его лицу потекла первая струйка крови. — Твою мать, Харрингтон. — Прошипела Эйприл, всё ещё не отпуская от себя детей, но её руки уже сами потянулись в его сторону, желая помочь. Однако Дастин с испуганным криком оттащил её назад, когда кулак Билли вновь со свистом встретился с лицом Стива, едва не задев и её самой. Билли, похоже, вошёл в раж и не собирался останавливаться. Ещё раз ударив Стива, он буквально вышвырнул его в гостиную, как тряпичную куклу. — Никто не смеет мне указывать. — Прорычал он, его лицо было искажено злобой, и снова нанёс удар, от которого Стив отлетел на пол, ударившись о край дивана. Билли сел на него сверху, придавив своим весом, и принялся избивать его с жестокой, методичной, неконтролируемой яростью, его кулаки опускались снова и снова. Эйприл даже услышала отвратительный, тошнотворный хруст, дети кричали вокруг, и в этот момент девушка заметила, что Макс пристально, с странным спокойствием смотрит на что-то на столе. Переведя туда взгляд, она увидела пузырёк со снотворным и валявшийся рядом шприц. Их взгляды встретились, и Эйприл тут же, почти незаметно кивнула рыжей, давая понять, что поняла её отчаянный план, и поспешила к всё ещё избивающему Стива парню. Макс просто так ему ничего не вколет, нужна была отвлекающая помеха. Девушка резко, сзади обхватила Билли локтем за горло, изо всех сил пытаясь оттащить его от Стива, чувствуя под локтем напряжение его мышц и запах пота и крови. Харгроув, не ожидавший такого нападения сзади, на секунду подался назад, но затем, придя в себя, резко, с силой заехал Эйприл локтем по носу. Боль была адской, белой, ослепляющей, она почувствовала, как хрящ податливо хрустнул, а по лицу сразу же потекла тёплая, солёная струйка крови. Эйприл чуть ослабила хватку от шока, и Билли уже собрался вырваться, но она, стиснув зубы, превозмогая боль, вновь сомкнула локоть на его горле, держа из последних сил. — Тебе лучше не рыпаться, Харгроув. Я же тоже помню, что ты хотел от меня на той вечеринке, а я, знаешь ли, очень, просто невероятно злопамятная, мудак. — Она прошипела это ему прямо на ухо, вкладывая в слова всю свою ненависть и презрение, в то время как Макс сзади прицеливалась со шприцем, её руки дрожали. — Иди нахуй, ты… — Он не договорил. Шприц в руках Макс с точностью снайпера вонзился брату в шею, и она до конца нажала на поршень. Эйприл тут же отскочила от него, как от огня, и Билли резко подскочил, смотря на Макс уже плохо фокусирующимся, стеклянным, удивлённым взглядом, пытаясь понять, что произошло. Что-то невнятно, путано промямлив, парень медленно вытащил шприц, и как подкошенный, сполз на пол, его тело обмякло. Эйприл же, пыталась остановить хлынувшую из её носа кровь, зажимая переносицу пальцами, чувствуя головокружение и тошноту. Она скоро вся будет состоять из одних синяков и переломов. Голова заныла ещё сильнее, пульсируя в такт сердцебиению. Билли же, лёжа на полу, начал тихо, безумно и бессмысленно смеяться, его смех был жутким и пустым. Больной ублюдок. Эйприл, пошатываясь, отошла к раковине, стараясь смыть струящуюся кровь холодной водой, которая окрашивалась в розовый цвет, пока Макс, взяв биту Стива, наставляла ею на особо важный орган лежащего Билли, её лицо было искажено гневом и отвращением. Её крики, полные накопленной боли, гнева и боли, доносились до Эйприл словно сквозь толстую, ватную пелену, заглушая все другие звуки. Но одно она услышала очень отчётливо, прозвучавшее как приказ. — Погнали отсюда. — Макс позвякивала ключами от машины Билли, её голос дрожал, но был твёрдым. — Ого, серьёзно? — Эйприл скептически выгнула бровь, всё ещё облокачиваясь на раковину для поддержки, но повернув голову в сторону Макс, смотря на неё сквозь пелену боли. — И кто поведёт? Макс замялась, на её лице читалась неуверенность и страх перед такой ответственностью. — Ну... я? — Блеск. — Саркастически, сквозь боль протянула Эйприл и показала большой палец вверх, пытаясь шуткой скрыть всю абсурдность ситуации. — А со Стивом что? — Спросил Дастин, обращая внимание на всё ещё лежащего без сознания парня, его голос был полон беспокойства. Его слова заставили и Эйприл перевести взгляд на Стива. Лицо парня было превращено в сплошную кровавую кашу, один глаз заплыл, и сердце Эйприл болезненно сжалось от этого плачевного, беспомощного вида, от мысли, что он пострадал из-за них, из-за её бездействия. Не думая о собственном состоянии, она взяла чистое кухонное полотенце, намочила его в холодной воде и, превозмогая головокружение, направилась к Харрингтону, опустившись рядом на колени. Она аккуратно, с нежностью, которую сама от себя не ожидала, начала оттирать с его лица запёкшуюся кровь и грязь, стараясь не причинить ещё больше боли. Дурак. Настоящий, благородный дурак, но какой же храбрый. Эйприл всё ещё аккуратно обрабатывала его ссадины, когда рядом снова разгорелся спор, теперь уже о том, что делать дальше. — Но нельзя же оставлять его здесь одного! — Дастин нахмурился, смотря на Майка с упрёком, его верность Стиву была трогательной. — А что ты ещё предлагаешь нам сделать? Тащить его на себе? — Майк скептически выгнул бровь, разводя руками, его прагматизм сталкивался с эмоциями. — Его мы не оставим. — Твёрдо, не допуская возражений, заявила Эйприл, строго посмотрев на ребят по очереди. В её голосе зазвенела стальная, непоколебимая решимость. — Берём его с собой, а там как пойдет. Эйприл с огромным трудом, опираясь на край дивана, поднялась, морщась от пронзительной, пульсирующей боли в носу и во всём теле. Она мысленно пообещала себе, что Харгроув ещё получит по полной программе, когда очнётся. Она лично об этом позаботится. Не зря же её крёстный — шериф Хоукинса. Если они, конечно, чудом выживут в этом аду.