Глава 34. "Неделя длинная, серебряный кот ест..."

Дастин не спешил уходить еще какое-то время после своего оглушительного заявления. Судя по тому, как Стив вскоре после ухода Эйприл отвел его в комнату отдыха и оставил там, плотно прикрыв дверь, парень явно не желал встречаться с вопросительно-пронизывающим взглядом Эйприл, которая наблюдала за этим маневром из-за стойки. Ее лицо, обычно выражавшее либо скуку, либо сарказм, сейчас было искажено смесью раздражения и плохо скрываемой тревоги. Она скрестила руки на груди так плотно, что костяшки пальцев побелели. Мало того, что они явно снова что-то задумали, так еще и делали все это в непосредственной близости от Робин, которая так же проводила их уходящие спины тяжелым, полным немого укора и подозрения взглядом до самой двери в комнату отдыха. Казалось, ее молчаливый суд, подкрепленный ядовитым поджатием губ, был едва ли не страшнее откровенного гнева Эйприл. Когда настал ее перерыв, Эйприл, все еще хмурая и с напряженными плечами, направилась в пиццерию к Чарли. Воздух в “Mario's” был густым и насыщенным — пахло чесноком, дрожжами и расплавленным сыром. Устроившись за столиком у окна, выходящего на торговую галерею, она с ходу, почти не переводя дух, начала изливать душу, конечно, тщательно опуская все детали, связанные с русскими, и всеми сверхъестественными событиями прошлого года. — И сейчас они продолжают сидеть там, запершись, не пуская меня туда. — С возмущением говорила она, разминая бумажную салфетку в мелкий комок. — Что за наглость? Это же общее рабочее пространство! Я там свою куртку оставила! Эйприл отпила большой глоток газировки, которую Чарли заботливо поставил перед ней, как только уловил первые нотки раздражения в ее голосе. Холодная жидкость обожгла горло, но не смогла остудить ее пыл. — Так выгони их. — Пожал плечами парень, облокотив щеку на ладонь и смотря, как она зло отпивает из банки. Его лицо выражало спокойное любопытство. — Или менеджеру позвони. Ясно дай понять, что так не пойдет. Уверяю, как пули улетят, честное слово. Звук алюминиевой банки, с силой, ударившейся о стеклянную столешницу, раздался по всему залу пиццерии, заставив пару посетителей за соседним столиком обернуться. Чарли поморщился. — Эй, полегче со столешницей. — Заметил он, указывая на место удара. — Ей еще клиентов обслуживать, а не трещины коллекционировать. Эйприл бросила на него предупреждающий, сузившийся взгляд, на что он театрально закатил глаза, давая понять, что не боится ее. — Слушай, ну сидят они там и сидят. — Продолжил он, разводя руками. — Может, просто болтают о чем-то своем. О девчонках, о музыке... или секретничают про какую-нибудь дурацкую игру в свои «Зомби-убийцы». Что такого-то? “Тебе-то ничего. — Пронеслось в голове у Эйприл с горькой досадой. — Ты не видел, во что это может вылиться. Ты не знаешь, каково это — бежать от чего-то, что не поддается объяснению. А я прекрасно понимаю, к чему все это может вновь привести.” — Вслух она не сказала, но мурашки пробежали по ее спине, как только в памяти всплыли обрывки прошлогодних событий: перевернутый мир, чудовища из теней, всепоглощающий страх и чувство полной беспомощности. Она непроизвольно потерла предплечье, словно стряхивая невидимую грязь. Чарли приподнял брови, заметив, как она дернулась и ее взгляд на секунду стал отсутствующим, устремленным куда-то в прошлое. — Что-то не так? — Спросил он, и в его голосе не было обычной шутливости. — Ммм, ничего. — Она кое-как опомнилась, отряхиваясь от воспоминаний. — Просто холодновато тут у вас. Сквозняк, наверное. — А, это кондиционер. — Тут же подхватил Чарли, делая вид, что поверил. Он кивнул на старую, гудящую коробку под потолком. — Эта рухлядь давно пора было списать в утиль, а покупать новый владелец не хочет. Бьется за каждую копейку. Но для своего плутоватого, вечно шутливого поведения Чарли был на удивление проницательным. Очень проницательным. Эйприл видела в его глазах, что он не купился на ее отговорку, уловил мгновенную тень паники. Однако, к его чести, он не стал давить. Митчелл просто позволил ей сохранить лицо, предложив спасительную ложь, в которую можно было спрятаться. Эйприл громко, с обреченностью простонала, откидываясь на спинку стула, который противно скрипнул под ее весом. Она запрокинула голову и уставилась в закопченный потолок пиццерии, усыпанный мелкими мошками, привлеченными светом. Сделав глубокий выдох, она попыталась выдуть из себя остатки напряжения. — Слушай, а у тебя есть что-то кроме пиццы? — Девушка промассировала указательными пальцами виски и внутренние уголки глаз, где скопились мелкие соринки, и посмотрела на парня. — Я уже скоро начну чувствовать себя ходячей пиццей пепперони. — Ну, смотря что ты имеешь в виду. — Чарли протянул ей уже потрепанное, заляпанное меню. — Вот, ланчи, обеды “собери сам”. Сэндвичи, салаты... Ничего особенного, конечно, но съедобно. Угощаю, так и быть. — Он ухмыльнулся, и в его глазах блеснул огонек. — Мне обещали премию в конце месяца, осталось пару деньков. Могу немного разориться. Чарли сказал это с таким предвкушающим видом, что Эйприл почти физически увидела, как он уже представляет эти деньги — наверняка он планировал потратить их на очередной номер “Playboy” или на попытку произвести впечатление на какую-нибудь новую девчонку в торговом центре. Пока Эйприл водила пальцем по меню, выбирая между куриным сэндвичем и обедом с картошкой и беконом, который, Чарли наклонился чуть ближе к ней через стол. Он понизил голос до игривого, заговорщицкого шепота. — Я надеюсь, твой неадекватный папаша-шериф не убьет меня на месте, если случайно узнает, что я угостил тебя обедом? — Он подмигнул, ловя ее косой взгляд на него. — Мало ли, шеф воспримет это как завуалированное предложение руки и сердца. А у меня, знаешь ли, планов на жизнь громадье. Хочется пожить, на свободе, а не в тюрьме или, что еще хуже, в гробу. Парень с тихим, самодовольным смешком уклонился от пустой банки из-под газировки, которую Эйприл тут же, почти на рефлексе, швырнула в него. Банка пролетела в сантиметре от его головы и с громким, позвякивающим лязгом ударилась о кафельный пол, покатилась под соседний столик и застучала о ножку стула. — Ой-ой-ой! — Очень громко и с притворным возмущением воскликнул Чарли, так что несколько человек за соседними столиками обернулись на них с удивлением и легким неодобрением. — Как не стыдно, гражданка! Что это за безобразие? Это же вандализм! Хулиганство чистой воды! И все на глазах у изумленной публики! Я сейчас вызову самого шерифа, вот увидишь! — Дурак. — Усмехнулась девушка, несмотря на свое первоначально скверное настроение, наблюдая, как он с преувеличенной, клоунской грацией наклонился, чтобы подобрать банку, и с пафосом поставил ее на стол. В этот момент Эйприл поймала себя на мысли, что испытывает к Чарли странное, но устойчиво приятное чувство. Это не было романтическим влечением — ни капли. При всей его симпатичности, в нем не было того заряда, который заставляет сердце биться чаще. Скорее, это было чувство легкого, комфортного товарищества, как будто она неожиданно обрела верного и неунывающего союзника. Он не давил, не требовал подробных объяснений на ее резкие отмашки. Чарли просто был рядом, отшучивался, подставлял плечо, когда ей нужно было выговориться, и создавал вокруг себя атмосферу легкой, беззаботной нормальности, которой ей так не хватало. И в этой простой, не требующей усилий поддержке была своя, очень ценная и редкая прелесть. “С Джонатаном. — Мелькнуло у нее в голове, пока она смотрела, как Чарли с дурацкой улыбкой разглядывает вмятину на банке. — Они наверняка бы не поладили”. Джо был тихим, замкнутым, вечно погруженным в свой внутренний мир, в свои переживания и творчество. Чарли же был его полной противоположностью — шумным, общительным, живущим исключительно настоящим моментом, как будто завтра не существовало. Они говорили бы на разных языках. Но сейчас, девушка совсем не испытывала какого-то дискомфорта от этого. Дурачащийся Чарли перед ней завладел всем ее вниманием. *** Через полчаса, поблагодарив Чарли за обед и пообещав вернуть долг (на что он только отмахнулся), Эйприл с некоторой неохотой отправилась обратно в “Scoops Ahoy”. Она понимала, что ее обеденный перерыв давно кончился, и лишь смутно надеялась, что Робин не убьет ее на месте за это самовольное удлинение отдыха. Девушка уже представляла себе ее ядовитые комментарии. Но она резко остановилась у подхода в кафе-мороженное. Из помещения как раз выходили Макс и... Джейн? Ее сердце на мгновение екнуло, а в груди похолодело. Что она здесь делает? Эйприл прекрасно было известно, что в связи с последними событиями и для ее же безопасности, Джим установил строгие правила и практически огородил Джейн от каких-либо социальных активностей, особенно тех, что подразумевали большое скопление людей вроде торгового центра. И Эйприл даже с первого взгляда понимала, кто именно был мотором и организатором этого побега — решительное и немного дерзкое выражение лица Макс, ее бунтарская стойка, говорили сами за себя. — Ну-ка, стоять! — Эйприл повысила голос, заставив обеих девочек замереть на месте, как вкопанные. Они выглядели как суслики, застигнутые врасплох фарами автомобиля, их лица вытянулись от неожиданности. Но растерянность на их лицах была недолгой, особенно у Макс, которая тут же напыжилась, выставив вперед подбородок и приняв боевую стойку, по-видимому, мгновенно настроившись защищать и себя, и Джейн от любых нападок и нравоучений. — Что вы тут делаете? — Эйприл подошла ближе, останавливаясь напротив них и скрестив руки на груди в нетерпеливой, ожидающей позе. Она оглядела наряд Джейн — новое, цветастое летнее платье, которого у нее точно не было до этого. Оно очень ей шло, подчеркивая ее хрупкость и наивную женственность, но сейчас было явно не до комплиментов. Платье кричало о запланированном, а не спонтанном побеге. — Представь себе, гуляем. — С вызовом, сквозь зубы, ответила Макс, выходя чуть вперед и заслоняя собой Джейн. Она всегда начинала отвечать первой, желая, чтобы преимущество в любом споре или конфронтации оставалось за ней, чтобы задать тон и не дать оппоненту опомниться. Рыжая нахмурила брови и оглянулась на Джейн, которая не решалась пока что говорить, смотря на Эйприл большими, полными вины и страха глазами. — Изви... — Джейн было хотела выдохнуть это слово, как Макс ощетинилась и резко шагнула к ней, перебивая, ее рыжие волосы взметнулись. — Нет, не смей извиняться! Что с тобой? — Ее голос звенел от возмущения и юношеского максимализма. — Они тебя там чуть ли не на цепь посадили, не выпускают никуда, как какую-то... не знаю даже! И ты еще извиняешься? Ты имеешь право выйти погулять! — Так! — Эйприл вновь повысила голос, заставляя и смурную, но несгибаемую Макс на секунду замолчать. Она перевела взгляд конкретно на Джейн, ее тон стал твердым, но без злобы, скорее усталым и озабоченным. — Джейн. Что произошло? — Картер намеренно задала этот вопрос именно ей, игнорируя на время Макс и ее защитный пыл. Джейн молчала, поджимая губы и глядя куда-то в район своих кед. Ее пальцы сжимали вафельный рожок так сильно, что он вот-вот мог раскрошиться у нее в руках. — Отойдем? — Эйприл кивнула в сторону небольшого закутка рядом с входом в магазин игрушек, где стояли урны и практически не было людей. Джейн после короткой, нерешительной паузы кивнула, а затем тихо, почти шепотом, попросила Макс подождать ее. Та фыркнула, скрестила руки на груди, чуть не измазала себя мороженным, в позе полного несогласия, но осталась на месте, следя за ними взглядом, полным подозрения и готовности к бою. — Так. — Эйприл, оказавшись в относительном уединении, положила руки на плечи Джейн, чуть сжимая их в ободряющем, но в то же время требующем правды жесте. — Рассказывай мне все. Что случилось? Ты же прекрасно понимаешь, что Джим с ума сойдет, если вернется и не найдет тебя дома. Джейн доверчиво подвинулась к ней ближе, ища защиты, понимания и, возможно, разрешения на свою маленькую авантюру. — Майк. — Голос девочки дрогнул, когда она еще ближе прижалась к своей названой сестре, как будто одно только его имя причиняло ей физическую боль. Эйприл внутренне напряглась, ощущая знакомое раздражение. Снова Уилер. В какие-то моменты, особенно когда дело касалось эмоциональной незрелости Майка, Эйприл была почти полностью на стороне Хоппера в его, порой чрезмерных и удушающих, попытках оградить девочку от потенциальных душевных ран. И хотя девушка понимала, что большинство звонков и жалоб, которые она получала от Джейн в последнее время, были связаны с обычной неумелостью, глупостью или нечуткостью подростка, а не с чем-то действительно ужасным и преднамеренным, это рациональное знание мало помогало унять отцовский инстинкт Джима или ее собственную, глубоко сидящую тревогу за эту хрупкую девочку. — Что он натворил на этот раз? — Спросила Эйприл, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально нейтрально и не осуждающе. Джейн облизала свое подтаявшее клубничное мороженое, хмурясь еще сильнее, ее тонкие брови сдвинулись в одну сплошную, озабоченную линию. — Ну? — Голос Эйприл стал мягче, и она осторожно, почти невесомо, провела подушечками пальцев по вертикальным складкам на переносице Джейн, которые образовались от ее напряженной, детской сморщенности. — Говори. Я просто хочу понять. Дальнейшее, что она услышала, девушка старалась слушать с максимально спокойным и беспристрастным выражением лица, хотя внутри все кричало от желания вломиться Майку и встряхнуть его за плечи. Джейн, сбивчиво и обрывочно, помогая себе полизыванием мороженного и запинаясь на сложных словах, рассказала про то, что Майк соврал насчет болезни бабушки, чтобы отменить их планы. И что это ее “месть” — сбежать с Макс и устроить себе “самый лучший день” без него. И что Макс теперь ее главная союзница в этой “войне”. Это была типичная, запутанная и гиперболизированная драма, полная преувеличений, обид и бури, понятных, наверное, только им самим. “Дети. — С мысленным стоном и одновременным облегчением, что ничего серьезнее детской ссоры не произошло, подумала Эйприл, пытаясь уместить в своей голове всю эту историю с обманом, местью и военным союзничеством. — Боже мой, просто дети. Иногда я забываю, что они всего лишь дети”. Эйприл вздохнула, снова положив руку на плечо Джейн, на этот раз более мягко. — Знаешь, Джейн, иногда... самый простой способ — это просто поговорить с ним. Серьезно. Не игнорировать, не мстить, а сесть и спокойно, объяснить, почему ты обиделась на его ложь. Иногда простой, честный диалог лечит обиды лучше, чем любое игнорирование или планирование ответных действий. — Посмотрела Картер в глаза Джейн, стараясь донести до нее эту простую, но такую сложную для применения в тринадцать лет истину. — И, Джейни. — Ее голос стал еще тише. — Прошу тебя, никогда не думай, что мы с Джимом хотим запереть тебя в четырех стенах и сделать заложницей телевизора и книжного шкафа. Мы просто... — Она искала нужные, не ранящие слова, — ...Мы просто очень тебя любим. И боимся. Боимся потерять, боимся, что с тобой что-то случится. Все, что я прошу — это будь осторожней, хорошо? Сообщай, куда идешь. Хоппер... он не просто так заводится. Он просто сходит с ума от беспокойства за тебя. И у него, поверь, есть на то очень веские причины, которые ты тоже хорошо знаешь. Эйприл положила ладонь на щеку Джейн и чуть погладила ее большим пальцем. Девочка чуть повела головой на это прикосновение, и после паузы кивнула, ее глаза стали чуть яснее, а складки на лбу разгладились. — Ладно. — Эйприл кивнула, с облегчением отпуская ее. Она не решила проблему, но дала совет и немного успокоила. — Бегите, развлекайтесь. Но, ради всего святого, будьте осторожны. Держитесь вместе. — И затем, сделав небольшую паузу и с легкой улыбкой, она подмигнула. — И, если решите зайти на фильм... милости просим, у нас тут есть один секретный, проверенный маршрут. Эйприл легонько щелкнула девочку по кончику носа и отпустила. Джейн в ответ наконец улыбнулась — слабой, но искренней и благодарной улыбкой — и направилась обратно к хмурой и нетерпеливой Макс, которая все это время не сводила с них глаз. — Ну что, по домам, повиниться? — Спросила Макс у Джейн, все еще полная боевого духа и явно ожидая продолжения их “восстания”, глядя на подходящую Эйприл. Та покачала головой, явно удивив Макс своим решением не заканчивать их “самый лучший день” досрочно. — Только, девочки, одно условие. — Сказала девушка, проходя мимо них обратно к “Scoops Ahoy” и чувствуя тяжесть приближающейся смены. — Если Хоппер обо всем этом узнает... я сегодня вас тут не видела. Мы не разговаривали. Понятно? Она махнула им на прощание, стараясь выглядеть строго, и направилась в кафе, уже мысленно готовясь к выволочке от Робин за опоздание. Но едва она переступила порог, ощущая на себе прохладу помещения, как тут же попятилась назад, снова оказавшись в шумной галерее. Ее взгляд упал на стойку. И там, у кассы стояла Эрика Синклер, окруженная своими друзьями. Робин, с лицом, выражавшим глубочайшее отрешение и безысходность, снова, как заведенная, пыталась угодить юной инквизиторше, подкладывая ей один тестер за другим, а та с невозмутимым видом дегустировала каждый. Выбора не было. Сделав глубокий, решительный вдох, Эйприл направилась к кассе, чтобы сменить Робин. — Наконец-то! — Выдохнула Бакли, увидев подругу. Ее глаза метались, словно у загнанного в угол зверя, в них читалась мольба о спасении. — Слушай, ради всего святого, подмени меня. Я пойду, проверю, что делает этот дурень в подсобке с тем ребенком. А то там уже полчаса тишина. Подозрительная тишина. Девушке осталось только молча, с пониманием кивнуть, когда Робин, уступила ей место, почти бегом устремилась к заветной двери в комнату отдыха, оставив Эйприл наедине с этим моральным инквизитором, чей взгляд был холоднее и пронзительнее, чем любое мороженое у них в ассортименте. Эрика медленно, с преувеличенной важностью, перевела на Эйприл свой взгляд, сканируя ее с ног до головы, будто видела ее впервые. Нахалка мелкая. — Ну? — Эйприл выгнула бровь, стараясь придать своему голосу и выражению лица как можно больше показного безразличия и усталости. — Что “ну”? — Парировала Эрика, скрестив руки на груди. — По стандарту, морячок. И не забудь про “Взрывную коралловую отмель”. Я готова к следующему этапу дегустации. И чтобы ложка была чистой. В прошлый раз на ней был след от “Мятной мечты моряка”. Глаз Эйприл нервно дернулся. Она бросила короткий, полный тоски взгляд на дверь в подсобку. Робин все не спешила возвращаться, и до конца смены оставалось еще несколько долгих, мучительных часов. Она потянулась за чистой ложкой, чувствуя, как ее ждет один из самых раздражающих рабочих дней в ее жизни. *** Эйприл расслабленно вздохнула, когда спустя несколько долгих минут Эрика наконец-то кивнула, выбрав себе мороженное на сегодня, и вышла с друзьями. В итоге она выбрала самое первое мороженное, что тестировала с ней. “Неужели для этого простого решения потребовалось двадцать семь минут, тридцать четыре пластиковых ложечки и половина моих нервных клеток?” — Пронеслось в голове у девушки, пока она с облегчением наблюдала, как малышка Синклер уходила из кафе с друзьями. Внутренне содрогаясь от только что пережитого кошмара, она бросила взгляд на дверь в комнату отдыха. Робин так и не появилась. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как та исчезла там вместе со Стивом и Дастином. Ее взгляд, почти против ее воли, снова потянулся к глухой двери в комнату отдыха. Робин так и не появилась. Прошло уже значительно больше времени, чем требовалось для обычного перерыва. Эйприл отчаянно не хотела верить, что Стив и Дастин смогли втянуть Робин в свою абсурдную, потенциально опасную авантюру с этим «русским кодом». Бакли была одним из самых здравомыслящих людей, которых она знала. Но суровый факт заключался в том, что ни Робин, ни Стива не было видно, а это означало, что Хендерсон со своим заразительным энтузиазмом и талантом убеждения, снова вывел из строя двух взрослых, пусть и не самых зрелых, сотрудников. А оставаться одной за стойкой в разгар субботнего дня, когда толпы подростков могли нахлынуть в любой момент, не входило в ее планы. Коридоры торгового центра на удивление пустовали. Чтобы занять себя и подавить нарастающее беспокойство, Эйприл принялась за пересчет выручки. Она методично разбирала пачки купюр, аккуратно разглаживая помятые углы и раскладывая их по номиналам в ящике кассы. В этот самый момент из-за двери в комнату отдыха донесся приглушенный, но отчетливый грохот, словно тяжелый предмет, вероятно, стул или ящик, с грохотом опрокинулся на пол. Она резко повернула голову к источнику звука, ее пальцы непроизвольно сжали пачку долларов. Затем, с силой выдохнув через нос, она демонстративно отвернулась и с удвоенным рвением принялась за деньги. «Это не твоя проблема. — Сурово сказала она себе, втыкая пачку банкнот в соответствующий отдел кассы. — Это абсолютно не твоя проблема. Пусть сами разбираются со своими детективными играми. Ищут приключения на свои задницы”. Но назойливая, тревожная мысль о том, что Робин — ее единственная союзница в этом царстве мороженого и дурацких униформ — могла быть сейчас втянута в это безумие, не давала ей покоя, словно заноза под кожей. Она знала Дастина. Она знала Стива. — Черт возьми. — Резко выдохнула она, забрасывая в кассу последнюю пачку купюр. Решение было принято. Эйприл решительно направилась к двери и, не стучась, резко толкнула ее. Картина, открывшаяся ее глазам, заставила ее сомкнуть веки на долю секунды, собирая волю в кулак, чтобы не издать громкий, раздраженный вздох. Все трое стояли к ней спиной, полностью поглощенные своим занятием. Робин, слегка наклонив голову, с сосредоточенным видом выводила маркером на небольшой белой доске причудливые, изогнутые символы. Присмотревшись, Эйприл узнала кириллический алфавит. Под каждой незнакомой буквой Робин аккуратно, выводила ее латинский эквивалент. Дастин, устроившись на краю стола, листал потрепанный русско-английский словарь, бормоча себе под нос и покусывая губу. Стив стоял в позе начальника штаба, скрестив руки на груди, и она была уверенна, с глубокомысленным и абсолютно пустым взглядом человека, который давно перестал следить за мыслью, но из последних сил пытается сохранить видимость понимания. Эйприл бесшумно подошла к ним сзади, остановившись в зазоре между спиной Стива и сгорбленной фигурой Дастина. — Что за хрень вы здесь устроили? — Ее голос, резкий и не ожидающий ответа, разрезал напряженную тишину комнаты. Реакция была мгновенной. Дастин взвизгнул, высоко и по-девичьи, и так резко дернулся, что потрепанный словарь выскользнул из его рук и с глухим стуком шлепнулся на пол. Он тут же прикрыл рот ладонью, его глаза стали круглыми от испуга. Стив вздрогнул всем телом, и обернулся, уставившись на нее с немым вопросом и внезапной виной на лице. Робин была единственной, кто не подал виду. Она лишь медленно закончила выводить букву “Я”, с щелчком закрыла колпачок маркера и только потом плавно развернулась к вошедшей. — Эйпи, ты не представляешь, что мы тут узнали. — Произнесла Робин, и ее глаза горели холодным, интеллектуальным азартом, в то время как Дастин, оправляясь от испуга, смотрел на Эйприл с немым укором, а Стив беспомощно передернул плечами, пытаясь вернуть себе утраченное спокойствие. — Вот этот. — Робин большим пальцем, державшим маркер, резко ткнула в сторону Дастина, который надул щеки и принял вид невинного, все еще дуясь на Эйприл. — Раздобыл какой-то сверхсекретный русский код. И мы сейчас, путем вот этого. — Бакли повернулась и провела открытой ладонью перед доской, уставленной кривыми буквами. — Пытаемся понять, что там говорится в сообщении. Дай-ка ей послушать. Воодушевленная своим открытием, Робин шагнула к Дастину и уверенно протянула руку к плееру, что лежал на столе. Но Дастин, словно змея, резко отпрянул, прижимая драгоценный аппарат к груди. — Не-а. Она отказалась, так что нет. — Упрямо заявил он, глядя прямо на Эйприл вызывающим взглядом. — Не будь занудой, Хендерсон, дай ей плеер. — Стив, все еще стоя позади Эйприл, произнес это с неожиданной, почти отцовской строгостью, которая, однако, не скрывала его собственной растерянности. Эйприл увидела, как взгляд Дастина стал обиженным и предательским. Его губы беззвучно сложились в слово “каблук”, и он с упреком покачал головой в сторону Стива. — Не нужно, Дасти. — Резко оборвала его Эйприл, ее терпение было на исходе. — Я уже сказала вам, что участвовать в этом не буду. Но кажется, я и так ясно дала понять, чтобы вы не... — Она перевела тяжелый взгляд на Робин, которая уже снова вглядывалась в свою доску, словно пытаясь силой воли расшифровать тайны славянской письменности, затем продолжила, понизив голос до напряженного, шипящего шепота. — Чтобы вы не впутывали в это и Робин. — Она сама влезла. — Стив пожал плечами, отвечая таким же приглушенным тоном, словно они заговорщики. — Услышала из-за двери, вломилась сюда и просто.... — Я все слышу. — Робин оторвалась от доски и подошла к ним, ее губы тронула снисходительная улыбка. Она дружески хлопнула Эйприл по плечу. — Не волнуйся, Эйп, я большая девочка, ничего со мной не случится. Это же просто лингвистическая головоломка. — Ладно, твое дело. — Эйприл отступила на шаг, сдаваясь. Спорить с Робин, когда та была чем-то увлечена, было все равно что пытаться остановить лавину словами. Возможно, позже, когда смена закончится и азарт немного поутихнет, с ней можно будет поговорить на трезвую голову. — Но мне не нравится, что я работаю одна, так что... — Девушка сделала широкий, театральный жест рукой в сторону двери, из-за которой доносился гул торгового центра. — Прошу за мной. Либо ты, либо ты. — Она поочередно ткнула указательным пальцем в грудь Стива и затем в сторону Робин. Развернувшись на каблуках, она вышла из комнаты, притворив дверь с таким усилием, что стеклянные витрины с сиропами на стойке звякнули в унисон. Минуту спустя дверь скрипнула, и на основной пост вышел Стив. Он неловко поправил свой бело-синий морской головной убор, отводя взгляд и делая вид, что изучает меню на стене. Из-за двери, теперь приоткрытой, доносился приглушенный, но настойчивый механический голос, бубнящий что-то на незнакомом русском языке. — И зачем вам это надо? — Выдохнула Эйприл, больше констатируя факт, чем ожидая внятного ответа. Она взяла тряпку и с силой принялась протирать и без того сияющую стойку. — Не мог же я оставить Дастина одного. — Пробормотал Стив, наконец посмотрев на нее. В его глазах читалась знакомая смесь — вина за срыв работы, глупый, мальчишеский энтузиазм и тень сомнения, которое он, судя по всему, старательно игнорировал. — Ты же его знаешь. Он вляпается по уши, если за ним не следить… А Робин... она и правда сама узнала обо всем. — Не говори мне, что вы слушали записи с плеера в комнате, пока она буквально была за дверью от вас. — Эйприл облокотилась ладонями о стойку, ее голос был плоским и лишенным всяких эмоций, что было хуже любого крика. Стив заерзал на месте. Он потянулся к банке с чаевыми, покрутил ее, потом поставил на место. — Нет, конечно... мы же не идиоты. — Парень кашлянул, и его взгляд убежал куда-то в сторону пиццерии “Mario's” напротив. Но по тому, как он это сказал — с фальшивой, наигранной невинностью, с легкой дрожью в голосе, — ей все сразу стало ясно. Именно так они и поступили. Сидели тут, в трех шагах от работающей Робин, и слушали свою “сверхсекретную” запись на полную громкость. Теперь она понимала, как Робин так быстро и легко втянулась. Эйприл покачала головой, чувствуя, как у нее закипает кровь и где-то за правым глазом начинает дергаться нерв. — Ладно, давай работать... — Девушка попыталась перевести разговор на что-то нейтральное, просто чтобы разорвать этот порочный круг идиотизма. — И, кстати, ты видел Макс и Джейн? — Ага, были тут. — Кивнул Стив, явно обрадованный смене темы. Он схватил другую тряпку и с рвением новообращенного принялся тереть уже чистую поверхность. — Убежали сразу же, как только я спросил, знаешь ли ты, что Джейн здесь. Прямо как ошпаренные. — Ну, теперь я знаю, да. Но еще ты же не взял с них ни гроша, так? — Эйприл посмотрела на него с притворной, но от этого не менее эффективной строгостью, подперев рукой бок. — В кассе недочет. Стив замер на месте, его лицо вытянулось, а в глазах промелькнуло осознание собственной глупости. — Твою мать. — Харрингтон провел рукой по лицу, выдыхая в ладонь. — Я забыл. — Что ж, тогда это... — Она протянула руку к банке с чаевыми, стоявшей на краю стойки, и, достав оттуда несколько долларов, с выразительным щелчком засунула их в прорезь кассового аппарата. — Твоя расплата. Из твоей доли. Стив скривился, как будто съел лимон, но смирился с неизбежным пониманием наказания. — Справедливо. — Сдавленно кивнул он. Они принялись за работу, делая вид, что заняты приведением в порядок и без того безупречного рабочего места, когда звук шагов отвлек их. Их реакция, однако, была совершенно разной, потому что этим посетителем оказался Чарли. Он был в своей стандартной рабочей форме из “Mario's” — красной футболке и темном фартуке с черными штанами, но выглядел таким довольным, что чуть-ли не сиял. — Ты не представляешь, что сейчас выкинул наш начальник. — Митчелл, войдя, сразу начал говорить, широко улыбаясь и размахивая руками для большей выразительности. Но его взгляд скользнул по Стиву, который уставился на него с немым, подозрительным неодобрением, и по Эйприл, которая уже автоматически, по памяти, набирала ему шарик его любимого шоколадного мороженого. Он замолчал на полуслове, его улыбка сменилась комичной гримасой непонимания. Он преувеличенно медленно провел рукой по своему лицу. — У меня что-то на лице? Пятно от соуса? Крошка? — Есть кое-что. — Стив кивнул, подняв одну бровь так высоко, что она почти скрылась под полями его дурацкой фуражки и волос. — И что же? — Чарли фыркнул, принимая из рук Эйприл рожок. Он тут же, не церемонясь, откусил большой кусок мороженого, заставив Эйприл невольно поморщиться от фантомной боли в корнях зубов. — Ты... — Начал Стив, собираясь продолжить свою линию, но его прервал резкий звук раздвигающихся створок сервисного окошка. Робин высунула голову в проем, ее лицо было ярким от возбуждения, а в глазах горел огонь. — Есть первое предложение! — Выпалила она, не обращая внимания на окружающую обстановку. И, заметив Чарли, тут же механически, почти не глядя, переключилась. — О, привет, Чарли. — Бакли тут же кивнула Стиву в сторону комнаты, давая ему ясно понять, что его присутствие внутри срочно требуется, и так же быстро скрылась, захлопнув створку с таким звонким щелчком, что Эйприл вздрогнула. — Та-а-ак. — Протянул Чарли, медленно, как сыщик, обводя взглядом Эйприл, которая смотрела куда-то в район своей обуви, словно надеясь, что пол разверзнется и поглотит ее, и Стива, который нервно постукивал костяшками пальцев по стойке, пытаясь восстановить утраченное равновесие. — Вы чем тут занимаетесь? — Его голос был полон искреннего, неподдельного любопытства, смешанного с веселым подозрением. В наступившей неловкой тишине сквозь неплотно прикрытые створки снова просочился механический голос. На этот раз он звучал четче, и странные, звуки складывались в нечто, явно напоминающее связную речь. Русскую речь. Стив начал громко, неестественно и очень нарочито кашлять, зажимая ладонью рот и пытаясь заглушить звук. Эйприл, с вымученной, натянутой до предела улыбкой, не глядя, закинула руку за спину и с силой шлепнула по створке, намертво ее захлопнув. — Вы же понимаете, что это супер подозрительно. — Чарли снова откусил мороженого, его взгляд скользил с покрасневшей Эйприл на напряженного Стива и обратно. — И я услышал явно русскую речь. И если твой рассказ, Эйп, не совпадет с тем, что у меня в голове, я буду разочарован. — Он сделал паузу для драматического эффекта. — Я надеюсь, что вы тайные агенты Америки, устроившиеся сюда под прикрытием. Это было бы чертовски круто. — Ты будешь разочарован. — Проворчал Стив, снова находясь в роли защитника секретов. Эйприл тут же локтем ткнула его в ребра, заставляя смолкнуть. — На самом деле, Робин увлекается изучением языков. — Начала девушка, чувствуя, как жар поднимается к ее щекам. Голос звучал фальшиво даже в ее собственных ушах. — Она уже знает четыре, вот, сейчас изучает пятый. У нее талант. Оправдание прозвучало настолько слабо, неправдоподобно и притянуто за уши, что Чарли лишь усмехнулся, коротко и неверующе, глядя на нее с нескрываемым скепсисом и веселым подозрением. — Ну-ну. — Протянул он, и в его глазах читалось явное “ну конечно, рассказывай”. Вдруг его выражение лица изменилось. Улыбка сползла, сменившись сосредоточенностью. Он наклонил голову набок, прислушиваясь к доносящимся из-за двери приглушенным, но все же различимым звукам. Затем, не говоря ни слова, он обошел стойку с торца, и устроился вплотную к сервисному окошку, прислонившись ухом к тонкой перегородке. — Эй, ты не обнаглел, а? — Стив всплеснул руками, его терпение лопнуло. Но Чарли резким, отрывистым жестом остановил его, даже не глядя. — Помолчи. — бросил он Стиву через плечо, приложив указательный палец к собственным губам. Все его существо было сосредоточено на звуках из-за стены. Он прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. — Ты реально охрене... — Начал Стив, его голос дрожал от возмущения, но Чарли, не отрываясь от окошка, начал нашептывать обрывки фраз, которые ему удавалось расслышать. Он повторял их медленно, вдумчиво, как будто пробуя на вкус. — Неделя... длинная... серебряный кот... ест, когда... синее встретится с жёлтым на западе... Поездка в Китай звучит хорошо... если идти осторожно? — Чарли медленно, очень медленно повернулся к ним. На его лице не было ни удивления, ни страха — лишь полная, абсолютная уверенность, смешанная с интеллектуальным интересом. — Она у вас шифры изучает, что ли? Это же какая-то бессмыслица. Наступила мертвая тишина. Даже Стив замер с открытым ртом, не в силах издать ни звука. Затем створки окошка с грохотом разъехались, и в проеме появились пораженные лица Дастина и Робин. Они уставились на Чарли, словно видели призрака. — Что? — Чарли пожал плечами, как будто только что сообщил о прогнозе погоды или прочитал меню. — Мой дедушка русский. Я слышал этот язык с пеленок, и дед на нем часто разговаривал, он и научил. — Ты не говорил мне об этом. — Прошептала Эйприл, все еще не в силах прийти в себя от того, что стоящий перед ней парень должно быть скрывал, что он сын президента Америки. — А надо было? — Митчелл снова пожал плечами, его взгляд перешел на плеер в руках Дастина, а затем на доску, испещренную кривыми буквами. — Конечно, я смогу точнее перевести, если я прослушаю сообщение еще раз. Уж не знаю, что у вас здесь происходит, но... — Чарли поймал полный отчаяния и мольбы взгляд Эйприл, словно умоляющий его остановиться, и подмигнул ей, его лицо озарила авантюрная ухмылка. — Мне теперь интересно. Очень. Эйприл закрыла глаза, чувствуя, как ее последние надежды на спокойную, нормальную смену рушатся как карточный домик, подожженный с четырех сторон. Теперь в этой безумной, опасной и абсолютно идиотской игре был задействован не только Стив, Дастин и Робин, но и Чарли. И Эйприл от этого было физически тошно. Она снова открыла глаза и увидела, как Дастин с надеждой и уважением к новому члену их клуба, протягивает Чарли свой драгоценный плеер. Игра была в самом разгаре, хочет она того или нет.