Глава 39. Русский плен.

Эйприл понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как они сгрудились в тесной, пахнущей пылью и металлом клетке лифта. Попытки хоть как-то расположиться на холодном полу или прислониться к коробкам успехом не увенчались. Ее тело ныло от усталости и напряжения, а веки налились свинцом. Но заснуть она так и не смогла. Отчасти потому, что лифтовая шахта была не самым гостеприимным местом для сна, а отчасти — из-за Эрики. Маленькая девочка, которую они наняли как “план Б”, проснулась, и, кажется, сразу же решила, что её миссия — поддерживать боевой дух группы, а точнее — её женской части. “Если мне скучно и страшно, то и вам должно быть так же”, — казалось, гласил её негласный девиз. Она то и дело доставала Робин, задавая ей бесконечные вопросы про устройство лифтов, прекрасно понимая, что Бакли понятие не имеет, что ей отвечать, и язвительно комментировала каждое движение Эйприл. Но хуже всего была жажда. Она начиналась лёгким першением, а теперь превратилась в настоящую боль, саднившую горло и затуманивающую мысли. Эрика, похоже, страдала сильнее всех. Девочка с упорством, обыскивала каждый ящик, каждый картонный угол в их клетке, шаркая руками по пыльному картону. Её маленькие пальцы ощупывали упаковки, надеясь наткнуться на хоть какую-то бутылку, банку, хоть что-то жидкое. Монотонный звук этого поиска смешивался с другим, постоянным — с шипением и потрескиванием рации Дастина. Мальчик не сдавался. Он забился на крышу лифта, куда забрался ещё ночью в поисках хоть какого-то сигнала, и теперь, как заведённый, бубнил в микрофон: “Чарли, приём! Алло! Кто угодно, слышите? Мы в лифте, мы живы! Повторяю, мы в ловушке!” Его голос, сначала звонкий и полный надежды, теперь звучал хрипло и устало, больше по привычке, чем от веры в ответ. Эйприл слушала это, прислонившись головой к холодной металлической стенке, пока через какое-то время на крыше не наступила тишина. Девушка не слышала тихого разговора на крыше, что начался с подачи Дастина. — Но я же слышал, вы разговаривали почти всю ночь. — Мы пытались придумать, как открыть дверь, пока вы, деточки, спали, — пробурчал он, перешагивая через одно из креплений, удерживавших лифт на месте, и направляясь к бетонной стене шахты. — Его тон был таким неестественно небрежным. Он врал, и врал нагло, но, похоже, умело, потому что Дастин слегка присмирел, хотя скептицизм с его лица не исчез. — И спустя восемь часов, — продолжил Стив, — мы так никуда и не продвинулись. Это, знаешь ли, немного повлияло на ухудшение настроения. Он перешагнул обратно через крепление и спрыгнул в узкую щель между кабиной лифта и сырой стеной туннеля. Пространства там было едва по щиколотку. — Что ты делаешь? — спросил Дастин, и в его голосе послышалось отвращение. Он чуть сморщился, как будто предчувствуя нечто неприятное. Робин в это время, игнорируя всё, как одержимая, методично тыкала пальцами в панель управления лифтом. Она перебирала комбинации кнопок, нажимала “Стоп”, “Вызов”, удерживала их вместе — ничего не помогало. Её лицо было сосредоточенным и бледным в тусклом свете лампы. Картер было хотела спросить не надоело ли Робин это, как ее перебило, тихое, но отчётливое журчание. Эйприл подняла взгляд и тут же сморщилась, её лицо исказила гримаса брезгливости. Серьезно? Здесь и сейчас? Нашёл время. — Харрингтон! — её голос прозвучал низко и хрипло, неожиданно громко в замкнутом пространстве. Робин вздрогнула и оторвалась от панели, а Эрика бросила на неё злой, испепеляющий взгляд. Видимо не решаясь раздражать ее еще больше, парень поспешно закончил свои дела, буркнув какие-то извинения сверху, избегая смотреть на Эйприл. — Идиот, — буркнула она себе под нос, отводя взгляд. Её внимание вновь было приковано к Эрике, которая снова подошла к той самой стеклянной колбе с мерцающей зелёной жидкостью. Девочка смотрела на неё с таким голодным и расчётливым взглядом, что Эйприл стало не по себе. —Эй, эй, эй, осторожней, осторожней! — встревожилась Робин, отпрыгивая от панели. Она бросилась через кабину и выхватила тяжёлый сосуд из рук Эрики. — Мы даже не знаем, что это! —Именно, — парировала Эрика, не сдаваясь. Она выпрямилась, смотря на Робин снизу-вверх. — Это может быть полезно! — Полезно как? — не понимала Робин, с опаской разглядывая пузырящуюся внутри субстанцию. Она держала колбу на вытянутых руках, будто это была змея. —Без еды мы сможем просуществовать долгое время, — с важным видом заявила Эрика, явно цитируя какую-то книгу о выживании. — А вот без воды человеческий организм умирает. Спор готов был разгореться, пока Эйприл не фыркнула с таким откровенным сарказмом, что оба спорщика обернулись на неё. Она сидела, скрестив руки на груди, и смотрела на них усталым, пресыщенным взглядом. — Если уж она так отчаянно хочет выпить этого дерьма и выступить в роли нашего жертвенного агнца, — сказала Эйприл ровным, холодным тоном, — то почему бы и нет? По крайней мере, мы наконец узнаем, что внутри. И если это яд, то у нас станет на одну проблему меньше. Робин в ответ лишь закатила глаза, а лицо Эрики исказилось от гнева. — Ты угрожаешь малолетнему ребёнку? — прошипела она, делая шаг вперёд. В её глазах горел настоящий огонь. — Это прямая угроза! Я могу заявить… — Валяй, — перебила её Эйприл, медленно поднимаясь на ноги. Её движение было спокойным, но в нём чувствовалась усталая сила. — Мой крёстный — шеф полиции. Замучаешься заявления писать, а я уверена на все сто, что они даже до канцелярии не дойдут. На его взгляд, это будет детской истерикой. И он посмотрит на меня, а я пожму плечами. Вот и весь суд. Эйприл позволила себе короткую, безрадостную ухмылку. Она видела, как Эрика буквально пылает от бессильной ярости перед таким грубым, но эффективным аргументом. Девочка, не зная, что ещё противопоставить, с вызовом снова выхватила колбу из ослабевших пальцев Робин. Бакли, впрочем, уже перестала обращать на них внимание. Она рассеянно отошла к массивной железной двери лифта, прислонилась к холодному металлу ухом и замерла, прислушиваясь. Её лицо стало серьёзным. — Вот чёрт, — резко выдохнула она, отпрыгнув от двери как ошпаренная. — Кто-то идёт. Снаружи, быстро наверх. Она проворно забралась наверх, к Дастину. В кабине воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шипением рации. Сердце Эйприл упало. Она внутренне, отчаянно молилась, чтобы это были уборщики, электрики, кто угодно… но её же здравый смысл ехидно шептал, что вероятность этого — ноль. А вот то, что это были русские, Эйприл не сомневалась. — Эрика, на крышу! Быстро! — скомандовала Эйприл громким, сдавленным шёпотом, указывая пальцем на люк. Девочка, насупившись, но поняв серьёзность момента, фыркнула и послушно рванула к стенке. Она ни на секунду не выпустила колбу из рук, зажав её как талисман, и с помощью Эйприл взобралась наверх. Подсадив её, Эйприл сама ухватилась за холодные края люка. Ей помогли — чья-то сильная рука сверху схватила её за запястье и втянула в темноту. Люк захлопнулся с глухим, но тихим щелчком. На крыше лифта было тесно, пахло маслом и пылью. Они притихли, затаив дыхание. Эйприл чувствовала, как бьётся её собственное сердце, и как дрожит от напряжения плечо Робин, прижавшееся к её. И как раз вовремя. Внизу, с оглушительным лязгом и скрежетом механизмов, тяжёлые стальные двери лифта разъехались. Послышались гортанные голоса. Мужчины говорили на русском, и сейчас возможно им помог бы Чарли. Шаги сапог по бетону отдавались гулким эхом. Их было двое. Они переговаривались короткими, отрывистыми фразами, что-то грузили на тележку. Слышался скрип колёс. И вдруг один из них замолчал. В наступившей тишине послышалось шмыганье носом. Громкое, принюхивающееся. Он… нюхал воздух? Эйприл в темноте нахмурилась, но до неё быстро дошло. Воздух в лифтовой шахте был спёртым, и запах мочи, пусть и слабый, мог быть заметен. Её взгляд в ярости устремился в ту сторону, где располагалась фигура Стива. Он прижался к вентиляционной решётке, и его лицо, освещённое слабым светом снизу, было напряжённым и сосредоточенным, хотя в уголках глаз читалась та же догадка и доля вины. Он приложил указательный палец к своим губам, призывая всех к молчанию. Его взгляд, неожиданно, остановился на стеклянной колбе, которую Эрика всё ещё сжимала в обеих руках. — Дай сюда, — беззвучно прошептал он, только губами, пытаясь взять колбу. Но в абсолютной тишине любое движение казалось громким. Пара хриплых, нечленораздельных звуков всё же вырвалась у него. Эйприл зажмурилась, ожидая окрика снизу, выстрела, чего угодно. Однако русские, похоже, не услышали или списали на скрип старого механизма. Раздался звук отъезжающей тележки. Сердце Эйприл бешено заколотилось от облегчения, но оно было недолгим. — Дверь закрывается, — прошептала она, уже не стараясь быть совершенно беззвучной. Через щели в полу люка она видела, как массивные створки начали медленно, неумолимо опускаться. Харрингтон действовал молниеносно. Он резко, но почти бесшумно откинул люк и спрыгнул вниз, в освещённую кабину. Эйприл, не раздумывая, последовала за ним, её кроссовки глухо стукнули о металлический пол. Она увидела, как Стив, почти не думая, кинулся вперед, а затем, с проворством, которого она от него не ожидала, подставил под нижний край опускающейся двери стеклянную колбу. Хрупкое стекло идеально встало, создав не самый надежный, но все же проход. — Быстро! Все наружу! — скомандовал он уже громко, не скрывая голоса. Началась безумная, отточенная адреналином суета. Эйприл на лету поймала рюкзак, который швырнула ей сверху Эрика, пока та сама, пригнув голову, извиваясь, как угорь, пыталась протиснуться в узкую щель под дверью. Эйприл перекинула рюкзак на другую сторону. Затем подтолкнула к щели Дастина. Робин спрыгнула с крыши и проскользнула следующей. — Твоя очередь! Живо! — Стив схватил Эйприл за локоть, грубо развернул и буквально втолкнул её к земле, к этому зияющему, скрипящему под весом стали проёму. Девушка, не раздумывая, бросилась на холодный, грязный бетон пола лифта и перекатилась под тяжёлой стальной громадой. В голове пронеслись обрывочные, истеричные мысли: хрустнет ли позвоночник сразу, или дверь зажмёт её и будет медленно давить. Но вот её плечи, затем бёдра и ноги оказались по ту сторону. Она вскочила на холодном, ровном бетоне какого-то нового помещения, и её сердце, только начав успокаиваться, снова бешено заколотилось, когда её уши уловили треск — негромкий, чистый, как ломающаяся ветка. Стекло колбы начинало трескаться. А Стив всё ещё был по ту стороны. Через узкую, уменьшающуюся щель она видела, как он, отчаянно выгнув спину, пытался протиснуться, а зелёная жидкость уже разливалась по полу лифта рядом с ним. — Что ты смотришь на нее, живее! — голос девушки сорвался, когда железная дверь с глухим, окончательным стуком, похожим на удар гильотины, встала на место в тот самый миг, как нога Стива в кеде выскользнула из-под неё. Он лежал на полу, откатываясь от двери, тяжело дыша. Одновременный, сдавленный вздох облегчения вырвался у всех, кто уже был в безопасности. Эйприл и Дастин бросились к нему, помогая подняться. Девушка тут же, почти машинально, принялась осматривать его при тусклом свете, пробивавшемся откуда-то сверху. — Цел? — её голос прозвучал хрипло от напряжения. Она неосознанно положила руку ему на предплечье, сжала его руку сквозь ткань рабочей формы, ища его взгляд в полумраке. Он кивнул, тоже переводя дыхание, и его глаза, широко открытые от адреналина, быстро пробежались по её фигуре, будто проводя такую же проверку. — Цел. А ты? Но их момент прервала Робин. Она стояла на коленях в нескольких шагах от них, у самого края того места, куда упала и разбилась колба. — Все еще хочешь это пить? — произнесла Робин шутливым, но ровным тоном, глядя на Эрику, что бросила не нее свирепый взгляд. Дастин и Эрика уже склонились над полом, и их позы выражали не изумление, а почти ужас. Стив и Эйприл, забыв на секунду друг о друге, подошли посмотреть, осторожно ступая по поверхности. От колбы осталось лишь несколько крупных, острых осколков, торчащих из лужицы той самой зелёной жидкости. Но “лужица” — было неверным словом. Она шипела, как раскалённое масло, и пузырилась, выпуская мелкие, едкие пузырьки газа. Но самое страшное было то, что она не испарялась в воздух, а будто испарялась в сам бетон. От неё валил тонкий, зеленоватый дымок с резким химическим запахом, от которого щипало глаза. И на глазах у всех на сером, прочном бетоне проступала чёрная, обугленная воронка. Бетон не плавился, а скорее разъедался, крошился, превращаясь в чёрную пыль. Воронка углублялась медленно, но неумолимо. — И что это, по-вашему? — Эйприл инстинктивно сделала шаг вперёд, чтобы разглядеть процесс лучше, но рука Стива снова легла на её локоть, на этот раз мягко, но очень твёрдо отводя её подальше. Сам же он, осторожно присев на корточки, внимательно, рассматривал субстанцию, не приближая лицо. Не успела она даже нормально возмутиться, что ее пытаются оставить не у дел, как Дастин привлёк всеобщее внимание не звуком, а самим своим видом. Он стоял, развернувшись спиной к ним, и смотрел не на лужу кислоты, а в противоположную сторону. Его фигура замерла, а кепка съехала на затылок. — Мать моя женщина, — прошептал он, и в его голосе не было ни страха, ни восторга — лишь абсолютное, всепоглощающее изумление перед масштабом. Эйприл обернулась, следуя его взгляду, и её дыхание перехватило. Лифт выгрузил их не в какую-то комнату или маленький подсобный отсек. Они стояли у входа в монументальный, уходящий вдаль, в непроглядную темноту, подземный коридор. Он был настолько огромным, что его противоположный конец просто терялся во мраке. Сводчатый потолок, похожий на потолок гигантского бункера, который освещали не лампочки, а длинные, промышленные люминесцентные лампы, вделанные в защитные решётки. Они горели холодным, призрачным, голубовато-белым светом, который ложился на идеально ровные бетонные стены и полированный пол мертвенными, резкими бликами, создавая глубокие, чёткие тени. Воздух здесь был не просто холодным — он был ледяным, стерильным, пахнущим озоном, металлом и слабым, но неотвратимым химическим шлейфом, который щекотал ноздри и оставлял металлический привкус на языке. По стенам были проложены толстые пучки кабелей в металлических лотках и трубы. — Какого чёрта… — начала Эйприл, но слова потеряли смысл перед этим индустриальным пейзажем. — Ну, — раздался позади них голос Стива. Он поднялся с корточек и вышел вперёд, похлопывая Дастина по животу с притворной, натянутой бодростью. — Ну, надеюсь вы в хорошей форме? Я про тебя говорю, ростбиф. — Дастин нахмурился в непонимании, пока Стив отходил от них. Он уже делал первые осторожные шаги вглубь ледяного тоннеля, его кеды почти не шуршали по идеально ровному полу. — Пошли, скорее. — Харрингтон поманил их за собой. Робин, вздохнув, положила руки на плечи Дастина и спину Эрики и мягко, но настойчиво подтолкнула их вперёд, в этот ошеломляющий простор. — А что я? — обиженно спросил Дастин, глядя то на Робин, то на Эйприл в поисках если не сочувствия, то хотя бы объяснения. Он машинально поправил свою кепку. — Я что, такой толстый? Я в прекрасной форме! Для своего возраста и типа телосложения! Похоже, неосторожный комментарий Стива глубоко засел ему в душу, и теперь, даже шагая по коридору сверхсекретной русской базы, его мозг зациклился на этой несправедливости. — Не обращай внимания, — сказала Эйприл, догоняя его. Она потрепала его по кепке, стараясь звучать ободряюще. — У кого-то сегодня просто чёрный день, и чувство юмора сбежало вместе с удачей. Он не хотел тебя обидеть. Но Дастин, кажется, уже не слышал её. Он шёл, уныло разглядывая собственные кроссовки, бормоча что-то себе под нос об ускоренном метаболизме, генетике и несправедливых стереотипах о любителях научной фантастики. — Ты расстроил ребёнка, — заметила Эйприл, когда Стив обернулся, чтобы проверить, все ли идут за ним. Она выгнула бровь, и под его внимательным, оценивающим взглядом, который скользнул по ней, её уши, к её досаде, снова предательски загорелись. Парень вновь смотрел на нее точно так же. Так же, как в лифте, перед тем как девушка его поцеловала. В щеку… но поцеловала же. Парень ничего не ответил на её упрёк. Он лишь раздражённо, почти беспомощно пожал плечами. Между ними снова повисла та самая неловкость — густая, ощутимая, как стерильный холодный воздух тоннеля. Наполненная невысказанными словами, внезапной близостью в лифтовой темноте и тем поцелуем в щёку, который теперь висел между ними. Эйприл решила помолчать, сосредоточившись на своём дыхании, на звуке шагов, на измерении этого бесконечного, пугающего пространства. Она старалась не смотреть на широкие плечи Стива впереди, на то, как ткань его рубашки натягивается на спине при движении. В конце концов, коридор не мог быть таким уж бесконечным, правда? У всего есть конец. Даже у русских секретных баз. *** Эйприл была на сто процентов не права. Этот проклятый, ледяной тоннель не просто казался, он и был почти бесконечным. Она обернулась назад, чтобы посмотреть, какой путь они уже проделали. Казалось, они шли уже несколько часов, но точка, где они вылезли из лифта, казалась такой же далёкой и неясной в голубоватой дымке, как и прежде. А впереди, насколько хватало глаз, убегала та же самая прямая, освещённая резкими неоновыми лампами, дорога из серого полированного бетона. От этого зрелища начинало тошнить от безысходности. Пока Дастин, шагая рядом с Робин, не мог сдержать восторга и тихо, но очень выразительно поражался “чуду инженерной мысли”, а Стив, хмуря брови, вполголоса вступал с ним в спор о вопиющих нарушениях всех мыслимых норм пожарной безопасности, Эйприл просто шла и молча ненавидела каждую деталь этого места. Её взгляд скользил не по грандиозным сводам, а по мелочам, которые делали это место реальным и оттого ещё более враждебным. Но главное — это холод. Он был не просто прохладным. Он был промозглым, промышленным, пробирающимся через ткань ее рабочей формы, прямо к костям. Девушка снова передёрнула плечами, пытаясь размять замёрзшие мышцы. Казалось, только она одна не разделяла ни научного любопытства Дастина, ни аналитического интереса Робин, которая уже третью минуту рассуждала о возможной системе вентиляции и о том, почему воздух здесь всё-таки пригоден для дыхания. Эйприл было абсолютно плевать на инженерные способности русских или кого бы то ни было ещё. Единственное, что её сейчас занимало по-настоящему, — это мысль о том, чтобы выбраться отсюда. Оказаться наверху, под нормальным, живым небом, пусть даже затянутым облаками. В своей собственной кровати. За стойкой “Scoops Ahoy”, где она с улыбкой выслушивала бы очередную саркастичную шутку Робин о каком-нибудь клиенте. Дома, на кухне, где Хоппер, ворча, переключает каналы на телевизоре в поисках спортивных новостей. Рядом с теми людьми, которые были ей по-настоящему дороги и которые теперь казались такими далёкими. С досадой и стыдом она на миг прикрыла глаза, позволив их лицам всплыть в сознании. Джим — её упрямый, вечно чем-то озабоченный, вечно пахнущий сигаретами и кофе крёстный, чья грубая опека была её главным якорем в жизни. Джейн, его приёмная дочь и ее сестра, невероятно сильная и одновременно хрупкая девушка, которая в последние недели звонила ей всё чаще, но Эйприл часто отмахивалась, ссылаясь на усталость после долгой смены, хотя прекрасно понимала — Джейн снова хочет поговорить о Майке, о своих чувствах, о том, что её пугает. Джонатан, тихий и надёжный, который позвонил буквально четыре дня назад и предложил просто встретиться, выпить кофе, поболтать. А она отказала, как только узнала, что он будет с Нэнси. Не то чтобы Нэнси была неприятной — вовсе нет, она была классной, но слишком мало общего между ними было. Но также, Эйприл просто не хотела быть третьей лишней, мешать их свиданию или парной работе над каким-нибудь материалом для газеты. “В другой раз”, — сказала она. Они договорились на воскресную прогулку. Но сейчас была явно не суббота и уж тем более не воскресенье. Сейчас она была здесь. И было неизвестно, увидит ли она это воскресенье вообще. Их вообще кто-нибудь ищет? Может, да. Но только если Чарли не струсил и не сбежал, не махнул на них рукой, решив, что связываться с русскими — чистое самоубийство. Поставив себя на его место, Эйприл, возможно, так бы и поступила — какой нормальный человек полезет вслед за друзьями в секретный подземный комплекс? Но Чарли был лучше неё. Добрее, ответственнее, менее циничен. Так что, может, он всё-таки пытается что-то сделать… — Эйприл! Эй, Эйп! Её поток мрачных, беспорядочных мыслей резко оборвался. Она остановилась, потому что впереди идущие Стив и Дастин внезапно замерли. Парни обернулись, бросили на неё быстрый, многозначительный взгляд, а затем кивнули в сторону Робин и Эрики. Те двое продолжали медленно двигаться вперёд, увлечённые тихим, но горячим спором. Робин всё ещё выдвигала теории о стратегическом расположении базы и о том, почему Хоукинс, а не какой-нибудь крупный логистический хаб. — Что вы? — спросила Эйприл, автоматически понизив голос до шёпота. Стив сделал шаг ближе, на его лице была непривычная серьёзность. Дастин тоже подошёл, его глаза за очками блестели не от восторга, а от тревоги. — Похоже, всё то дерьмо, что происходило здесь раньше, — тихо, отрывисто начал Дастин, — вся эта история с Вратами, с Монстром, с лабораторией Хоукинса… Это не закончилось. И, кажется, русские тоже в этом как-то замешаны. Стив молча, но очень выразительно кивнул рядом, подтверждая каждое слово. Его обычно расслабленное лицо было напряжённым. А Эйприл… Что ж, эта новая информация не принесла ей ничего, кроме ещё более тяжёлого, леденящего чувства. Они всё ещё были в ловушке и смертельной опасности. А осознание того, что русские, возможно, знают о сверхъестественных событиях в Хоукинсе или даже как-то с ними связаны, делало ситуацию в тысячу раз хуже. Это означало, что их могли убить не просто как свидетелей секретного объекта, а как свидетелей чего-то гораздо большего. Или что свои же, американские спецслужбы, могли стереть их с лица земли, лишь бы скрыть факт такого “сотрудничества” или утечки информации. — Простите, не желаете поделиться со всем классом? — Робин резко обернулась, уловив шепот. За ней, как тень, развернулась и Эрика, её маленькое лицо сразу стало настороженным и подозрительным. Стив и Дастин заерзали на месте, стараясь придумать отмазку, но в этот момент их спас посторонний звук. Резкий, хриплый шорох, переходящий в шипение, донёсся из рюкзака за спиной у Эрики. Рация Дастина, которую она упорно тащила на себе, внезапно ожила, поймав в подземелье какой-то сигнал. — Рация! — воскликнули почти все хором, и мгновенно всё их внимание переключилось. Все кинулись к Эрике, которая, засуетившись, начала лихорадочно дёргать молнию на своём рюкзаке, пытаясь её расстегнуть. Эйприл, не присоединяясь к этой суматохе, спокойно подошла сзади, наблюдая за их действиями. Её слух, тренированный на фоне постоянного шума в “Scoops Ahoy”, чётко выловил из помех знакомые обрывки фраз: “…серебряный кот… …” Весь тот странный, зашифрованный бред, который они расшифровали, чтобы в итоге угодить в эту ловушку. — Место откуда передается сигнал. — выпалил Дастин, наклоняясь и тоже прислушиваясь к слабым, но отчётливым щелчкам и пискам. — Рядом. — тут же подтвердила Робин, держа рацию в руках. — А что мы знаем про этот сигнал? — спросила она практично, глядя на Дастина. — Он достает до поверхности. — ответил Дастин, и в его глазах снова вспыхнул огонёк азарта исследователя, затмивший на мгновение страх. — Казалось, все одновременно пришли к одному и тому же выводу. — Вперед, — решительно сказала Робин, выпрямляясь. Она уже готова была рвануть на звук, её лицо выражало решимость. Остальные, включая Эрику, подхватили этот порыв. Эйприл осталась стоять на месте, её руки упёрлись в бока. Она не разделяла внезапного, почти безрассудного энтузиазма. — Постойте-постойте. Минуточку, — её голос прозвучал резко, отрезвляюще. — А что, если, придя прямо к этому “источнику”, мы упрёмся лбом в тех, кто его обслуживает? В русских? Точнее, не “если”, а именно так и будет. Это их база, их сигнал. И если он здесь так хорошо ловится, значит, передатчик где-то рядом, и его наверняка кто-то охраняет или обслуживает. И что тогда? Будем просить у них дорогу к выходу? Она смотрела на них, надеясь увидеть хотя бы тень сомнения, проблеск здравого смысла. Но в глубине души понимала — другого плана у них действительно не было. Сидеть в этом бесконечном коридоре и ждать, пока их найдут (если найдут), было ещё более безнадёжным вариантом. — О, перестань волноваться, Эйпи, — Робин попыталась ободряюще улыбнуться, но улыбка вышла напряжённой. Она ловила скептический взгляд подруги. — Придумаем что-нибудь по ходу дела. Мы же всегда как-то выкручивались. — А в самом крайнем случае, — добавила Бакли с лёгкой, нервозной ухмылкой, уже разворачиваясь к коридору, — тебя прикроет твой личный рыцарь в матроске. У него, кажется, сегодня боевой настрой. И она пошла вперёд, по направлению к усиливающемуся шуму в рации. За ней, не скрывая раздражения, фыркнула Эрика и засеменила следом. Дастин бросил на Эйприл взгляд, полный азарта и решимости, и двинулся за ними. — Ну, Робин, я тебе потом припомню… — прошипела Эйприл себе под нос, чуть сжимая кулаки от досады. Стив, который оставался рядом, явно замялся. Он почесал тыльной стороной ладони щёку, глядя то на удаляющихся троих, то на Эйприл, которая стояла, словно вкопанная. — Ну… э… Она же в общем-то права, — начал он, с трудом подбирая слова. — То есть… эм… — Стив нахмурил свои густые брови, поджал губы. — Если что-то пойдёт не так… просто встань сзади меня, ладно? — Стиви, — Эйприл чуть улыбнулась. Не широко, а так, только уголком губ, и в этой улыбке было больше усталой снисходительности, чем радости. Он тут же замолчал, застыв в ожидании продолжения. Но продолжения не последовало. Она просто развернулась и пошла вслед за остальными, оставив его стоять в лёгком, но ощутимом недоумении. Что значит “Стиви”? Что она хотела сказать? Что он должен был сделать или сказать? Нахмурившись, он быстрыми шагами догнал её, поравнявшись. Но тут внутри него зашевелилось что-то неприятное и колючее, словно ёж. Она не восприняла его слова всерьёз. Конечно, почему бы и нет? Он же дважды проигрывал драки у неё на глазах — сначала ту, с Джонатаном Байерсом в переулке у кинотеатра, а потом и ту, с Билли Харгроувом в доме Байерсов, когда тот вломился туда в поисках Макс. Бойцом он и правда не был. И теперь её мягкая, чуть усталая улыбка показалась ему уже не такой уж безобидной. В ней читалось… сожаление. Почти жалость. Мол, милый, не обнадеживай себя, я знаю, что ты не справишься. Скорее уж я сама буду прикрывать нас и этих детей, чем ты. И с этой мыслью он был категорически не согласен. Адреналин от недавнего побега, злость на собственную беспомощность в лифте и это новое, неприятное чувство от её взгляда закипали в нём. — Я говорю абсолютно серьёзно, — его голос стал ниже, твёрже, в нём появились металлические нотки. Он попытался донести до неё эту твёрдость. — Хорошо, хорошо, — она махнула рукой, даже не глядя на него. — Только обещай одно — не кидайся с кулаками на первых же русских, которых увидишь, ладно? Дай им хоть маленький шанс проявить миролюбие. — Она коротко, скептически хмыкнула, и этот звук прозвучал для него как последняя капля. Стив резко выдохнул через нос, сжав челюсти. Чёрт побери, какая же она иногда невыносимая! И в то же время… всё такая же. Со своей колкостью, умом и этой едва уловимой хрупкостью, которую она так тщательно скрывала за шипами. Не сказав больше ни слова, он резко ускорил шаг. Обогнал её, потом Робин с детьми, снова выйдя вперёд. Его осанка изменилась — плечи расправились, спина выпрямилась, взгляд стал цепким и острым, выискивающим впереди малейшее движение или угрозу. — Так, слушайте все, — бросил он через плечо, уже без тени сомнений в голосе. — Дальше идём максимально тихо. Никаких разговоров. Никакого лишнего шума. Смотрим в оба. Эрика бросила на него скептический взгляд, будто оценивая его внезапную трансформацию. Дастин просто кивнул, с полным и безоговорочным доверием. Робин же замедлила шаг, позволив Эйприл поравняться с ней, и наклонилась к её уху. — Что ты ему такого сказала? — прошептала она, скосив глаза на Стива. — Ничего. Честное слово, — Эйприл снова пожала плечами, на этот раз искренне не понимая причины перемен. — Правда? — Робин с явным сомнением оглядела подругу с ног до головы. — Похоже, твой фирменный сарказм он воспринимает как личное оскорбление. Теперь будет лезть из кожи вон, чтобы доказать обратное. Особенно тебе. — Да брось ты, — Эйприл отмахнулась, но развить тему не успела. Впереди Стив внезапно, резко поднял руку, сжав её в кулак — универсальный и понятный всем сигнал “стоп”. Все разом замерли, затаив дыхание. И тогда до них донеслись звуки. Не их собственные шаги и не гул систем жизнеобеспечения. Глухой, ровный гул какого-то мотора и тяжёлое, ритмичное шарканье нескольких пар сапог по бетону, а также невнятные голоса, говорящие на гортанном, отрывистом языке. Всё это доносилось из-за поворота коридора впереди. Стив молниеносно огляделся. Его взгляд упал на огромный, в человеческий рост, агрегат у стены — блок промышленного кондиционирования, покрытый слоем пыли. Он резко махнул рукой в его сторону. Все, не дыша, как один, кинулись к этому укрытию, заходя за него и прижимаясь спинами к холодному, вибрирующему металлу. Эйприл оказалась плечом к плечу со Стивом, чувствуя, как дрожь от работающего механизма передаётся ей через кожу. Она зажмурилась и прислушалась. Мимо их укрытия, не замедляя хода, проехала маленькая, громко тарахтящая, красная погрузочная тележка, управляемая рабочим в синем заляпанном комбинезоне. А следом прошли двое таких же рабочих, что-то оживлённо обсуждая на русском. Они шли так близко, что Эйприл различала запах махорки и пота, но мужчины даже не взглянули в их сторону. Как только звуки удалились и растворились в общем гуле, Стив осторожно, на сантиметр, высунул голову из-за укрытия, быстро просканировав коридор в обе стороны. — Хорошо, чисто, чисто, идем. — прошептал он, обернувшись к остальным. Его лицо было сосредоточенным. Он повёл их не дальше по основному коридору, а в ту сторону, откуда только что приехала тележка и пришли люди. В направлении, откуда, судя по нарастающему гулу машин и общему шуму, кипела какая-то деятельность. — Это было рискованно, — прошептала Робин, когда они снова двинулись, крадучись. — Слишком рискованно, — поддержал её Дастин, нервно оглядываясь через плечо. — Расслабься, — бросил Стив, не оборачиваясь. В его голосе звучало раздражение. — Хорошо? Спокойно, никто не... Он резко замолчал на полуслове, заставив всех позади себя чуть не столкнуться. Эйприл, идущая за ним, выглянула из-за его плеча — и её сердце провалилось куда-то вниз. Ну конечно. Она же говорила. Она же, черт возьми, говорила. Перед ними коридор не просто расширялся — он выходил в огромное подземное пространство, напоминавшее ангар или грузовую платформу. И на этой платформе находились не только рабочие. Солдаты. Много солдат. Десять, пятнадцать, двадцать — сходу и не сосчитать. Мужчины в камуфляжной форме, с нашивками из звездочек на плечах и шевронов. У большинства через плечо висели автоматы Калашникова. Они не стояли по стойке “смирно”, а располагались небольшими группами: некоторые курили, прислонившись к стенам, другие о чём-то разговаривали, третьи просто дремали, уставившись в пространство. Но выглядели они отнюдь не беззащитно. Это была охрана. Реальная, серьёзная охрана в самом сердце секретного объекта под американским городом. Это была уже не просто опасность, а смертельный риск. Эйприл мгновенно оценила обстановку и приметила ближайшее возможное укрытие — большой, красный, похожий на трансформатор ящик, стоявший у самой стены. — Эй, сюда, живо! — прошипела она, и её команда, вырвавшаяся из горла инстинктивно, сработала лучше любого приказа Стива. Все, не раздумывая, как по команде, кинулись за этот ящик, прижавшись к стене и стараясь сделать себя как можно меньше. Эйприл оказалась последней. Она осторожно, буквально на миллиметр, выглянула из-за угла ящика, стараясь не шелохнуться, и начала считать. Одна группа из четырёх человек у входа в боковой проход… ещё трое у каких-то бочек… пара патрулирует дальний конец платформы… — Их больше тридцати, — доложила она, отстраняясь и глядя на остальных. Все четверо выглядели бледными, даже Эрика. Дастин был близок к панике. — И вы серьёзно хотите сейчас попытаться просочиться сквозь этот отряд, чтобы добраться до вашего “центра связи”? Это не риск. Это гарантированное самоубийство. — Я… я готова рискнуть, — тихо, но очень чётко сказала Робин. Она перевела взгляд с Эйприл на Стива. И в её взгляде читалось не просто предложение, а ожидание решения. Признание его лидерства в этой отчаянной ситуации. И это признание пришлось как нельзя кстати для его подорванного эго и ранимого самолюбия. Харрингтон медленно перевёл взгляд на Эйприл. А она в этот момент смотрела не на него, а на Эрику и Дастина. На детей. На их попечении, по сути, находились дети. Если сейчас всё пойдёт наперекосяк, они погибнут. Все. И эти двое тоже. Но идти назад… там был только бесконечный коридор и тот запертый лифт, тупик. Здесь же, несмотря на всю безумность, была цель. Был слабый, но луч надежды. Эйприл медленно подняла глаза и встретилась взглядом со Стивом. Его взгляд был ждущим, напряжённым, полным какой-то внутренней борьбы. И после мучительно долгой паузы, в течение которой она, казалось, взвесила все шансы и нашла их ничтожными, девушка кивнула, но без уверенности. — Можно… можно попробовать, — выдавила она, и её голос звучал устало и обречённо. Парень оглядел всех по очереди, увидел в их глазах готовность (и дикий, неподдельный страх), затем снова высунулся, изучая местность. Его взгляд выхватил на дальней стороне платформы, почти у противоположной стены, неприметную металлическую дверь серого цвета с небольшой табличкой. Она находилась как раз в том направлении, откуда, судя по рации, шёл сигнал. — Вижу дверь. Похоже на служебную, — прошептал он, указывая взглядом на ломаную линию из бочек, ящиков с оборудованием и других контейнеров, которая вела к той двери. — Быстро и не высовываемся. Поняли? Стив ждал подтверждения от каждого. Получив кивок от Робин, от Дастина, и даже от Эрики, он сам коротко кивнул. — Хорошо. И начался самый безумный и напряжённый “кросс” в жизни, который Эйприл только могла себе представить. То, как они передвигались — пригнувшись почти в три погибели, перебежками по 5-10 метров, замирая за каждым укрытием, пока Стив оценивал следующий отрезок и подавал сигнал, — вероятно, спасало им жизни. Адреналин колотился в висках так громко, что Эйприл казалось, его слышно на весь ангар. Её колени то и дело подкашивались от напряжения и страха, но она заставляла их слушаться. Благо, дистанция была не очень большой, а солдаты, похоже, были не в состоянии повышенной боевой готовности — они охраняли объект от внешней угрозы, а не ожидали диверсантов изнутри. Стив первым добрался до нужной двери. Он прижался к стене рядом с ней, жестом подзывая остальных, затем приоткрыв дверь, зашел туда первым. Дастин проскользнул следом, за ним — Робин, помогающая Эрике. Пока ребята в маленькой, тускло освещённой комнате, заставленной стеллажами с электроникой, отдышались, облокотившись на стены или столы, Эйприл, забежав, заметила кое-что, от чего у неё вырвался сдавленный, почти истерический смешок. Звук был полон горькой иронии. Все обернулись в ту сторону, куда она смотрела. За центральным столом, заставленным радиоаппаратурой, спиной к ним, сидел мужчина. Он был в форме защитного цвета, но не камуфляжной, а скорее технической, как у связиста или оператора. На его голове были большие, потрёпанные наушники. Он что-то монотонно, нараспев бубнил в микрофон на русском, параллельно что-то записывая в толстый журнал. Услышав шум, приглушённые шаги и тяжёлое дыхание, он медленно, как в плохом триллере, прекратил говорить. Снял наушники одной рукой. И так же медленно повернулся на стуле. Его лицо, широкое, с жёсткими чертами, выражало полное недоумение. Он явно пытался обработать информацию: в его запертом, секретном связном центре стоят пятеро подростков и трое из них в матросской форме. Процесс занял несколько долгих секунд. Затем его брови поползли вниз, глаза сузились до щелочек. Его рука медленно, но без колебаний потянулась к кобуре с массивным пистолетом на поясе. Стив мгновенно напрягся, дети, инстинктивно прижались к Эйприл, а та обхватила их плечи, пытаясь отодвинуть за свою спину. Робин сделала шаг вперёд, выставив перед собой ладони, как знак “стоп”. — Ступать осторожно! — начала она на ломаном, ужасном русском, с чудовищным акцентом. Русский мужчина хмурился всё сильнее, по мере диалога Робин, его густые брови почти срослись. Он явно не понимал ни слова. Или понимал ровно настолько, чтобы понять, что это бред. Его рука увереннее легла на рукоять пистолета и начала его вытаскивать из кобуры. Терпение его иссякло. И в этот момент, когда Эйприл уже металась глазами в поисках хоть чего-то тяжёлого — гаечного ключа, отвёртки, да чего угодно, — Стив с криком, в котором было больше отчаяния, чем ярости, бросился на русского. “Всё, конец”, — успела подумать Эйприл. Но произошло неожиданное. Русский, конечно, был физически крепок и, вероятно, имел какую-то подготовку. Он ловко принял атаку, блокировал первый неуклюжий удар Стива кулаком и ответил коротким, жёстким ударом основанием ладони ему в грудь, от которого тот отшатнулся. Затем, схватив Стива за форму, он с силой швырнул его на стол с аппаратурой. Раздался оглушительный треск пластика, звон разбивающихся ламп и падающих предметов. И пока Эйприл в ужасе соображала, что делать, как помочь, Стив, к её полному изумлению, не сдался. Он, корчась от боли и давясь кашлем, на ощупь на столе, нащупал первый попавшийся под руку тяжёлый предмет — массивную металлическую трубку от полевого телефонного аппарата. И не целясь, отчаянно, со всей дури, ударил ею солдата. Удар пришёлся по лицу, Звук был глухим, тупым и очень-очень неприятным. Русский отлетел в сторону, ударяясь головой о край металлического стола на пути вниз. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистым, хриплым дыханием Стива. Его волосы растрепались и упали на лоб, на щеке краснела ссадина, а на скуле уже наливался синяк. Он смотрел на неподвижное тело на полу, свою руку, потом снова на тело, словно не веря, что только что произошло. — Чувак получилось… — прошептал Дастин, высвобождаясь из объятий Эйприл. Он вышел вперёд, его глаза были круглыми от изумления. Он указал пальцем на Стива, и на его лице медленно расплылась восторженная, почти радостная улыбка. — Ты победил в драке! Словно по мановению волшебной палочки, всё напряжение, весь страх и неловкость слетели с лица Стива, сменившись неподдельным, почти мальчишеским самодовольством и гордостью. Он выпрямился во весь рост, откинул волосы со лба тыльной стороной ладони, и вздохнул с видом победителя. Эйприл подошла к нему, положив руку ему на плечо и сжала. Её взгляд был серьёзным, без тени насмешки или сарказма. — Молодец, боец, — сказала она тихо, но так, что слышали все. В её голосе звучало искреннее признание. И затем девушка отошла к разгромленному столу, делая вид, что изучает аппаратуру, давая ему насладиться этим моментом триумфа. А Стив… Стив сиял. Он стоял, всё ещё тяжело дыша, но его осанка, выражение лица — всё кричало о радости, от признания девушки рядом с ним. Пока Дастин, осторожно переступив через тело, начал снимать с пояса русского связного ключ-карту, бляху или пропуск — всё, что могло помочь им запустить лифты или открыть двери, Эрика, пришедшая в себя, снова вступила с ним в спор о том, какой именно из двух ключей нужен и как вообще должна работать система доступа. Пока Стив, всё ещё находясь на эмоциональном подъёме, начал снова и снова, с размахом, изображать свой победный удар трубкой, но через пару минут ему, видимо, это надоело, и парень включился в спор детей о технических деталях, пытаясь блеснуть внезапно проснувшейся “экспертизой”. Именно в этот момент Эйприл заметила, что Робин нет в комнате. Холодная паника тут же сжала её горло, заставив сердце бешено колотиться. Она оглядела каждый угол, каждый тёмный проход между стеллажами. И тут услышала скрип. В дальнем, самом тёмном углу комнаты была неприметная, почти потайная металлическая лестница, ведущая на небольшой балкон или антресоль под самым потолком. Оттуда, тихо ступая, спускалась Робин. Её лицо было белым, а глаза — огромными, полными неподдельного ужаса. — Что-то происходит, — кинула она через плечо, не останавливаясь. Голос её дрожал. — Я скоро с вами поседею, — простонала Эйприл, но бесполезно, протестовать было уже нельзя. Она замыкала процессию, когда они все, полезли по этой узкой, шаткой лестнице наверх. Наверху была ещё одна дверь — тяжёлая, металлическая, с маленьким квадратным окном на уровне глаз, заляпанным грязью. Робин осторожно приоткрыла её. Они зашли внутрь и буквально застыли у ряда окон, которые выходили в огромное, многоуровневое помещение. Внизу, прямо под ними, находилась небольшая остеклённая комнатка-пультовая, где несколько человек в белых халатах, похожих на учёных или инженеров, что-то сосредоточенно записывали в журналы, поглядывая на мигающие экраны мониторов. Но это было лишь фоном. Главное зрелище открывалось дальше, за стеклом. В скальной стене пещеры была смонтирована гигантская, невероятно сложная машина. Она напоминала буровую установку, но футуристическую, из научно-фантастического фильма. Её центральное “жало” было направлено в самую толщу земляной стены и испускало ослепительный, режущий глаза белый луч энергии. Этот луч с громким, нарастающим шипением и треском вгрызался в камень, вырывая оттуда снопы искр и куски раскалённой породы. И всю эту чудовищную машину, по сети толстых прозрачных шлангов и металлических труб, снабжали той самой пузырящейся зелёной жидкостью из колб. Она перекачивалась мощными насосами, а белый свет бура был настолько ярок и болезнен для глаз, что у всех тут же выступили слёзы, и они невольно щурились, отворачивались. — Я думаю, мы увидели более чем достаточно, — сказала Эйприл, её голос прозвучал глухо и отстранённо. Она всё ещё находилась в шоке от масштабов увиденного. — Врата, — одновременно, как эхо, прошептали Дастин и Стив. В их голосах не было вопроса, не было удивления. Было тяжёлое, леденящее душу осознание. Они понимали, что это такое. И для чего. — Пошли отсюда. Прямо сейчас, — Эйприл первая отошла от окна и начала спускаться по лестнице вниз, её пальцы судорожно сжались в кулак, и она ощутила насколько ее ладони вспотели. Робин, спускаясь за ней, продолжала допытывать ребят, пытаясь понять, с чем именно они столкнулись и почему это выглядит так, будто они видят это не в первый раз. Но на полпути вниз она резко остановилась, заставив Эйприл чуть не налететь на неё со спины. — Эй, Стив… — раздался снизу тонкий, но чёткий голосок Эрики. В нём не было страха, только констатация факта. — А где твой русский друг? Все разом замолчали. Стив, замер, но затем обошел их всех и уставился на то место на полу, где всего пару минут назад лежал оглушённый солдат. Пол был пуст. Если не считать лужицы тёмной, почти чёрной крови. Стив несколько секунд просто смотрел на пустое место, его лицо выражало сначала недоумение, затем растущую панику, словно он надеялся, что мужчина волшебным образом материализуется обратно. Затем, движимый внезапной, отчаянной и глупой мыслью, он рванулся к той самой двери, через которую они вошли в эту комнату. Возможно, Харрингтон надеялся, что русский просто очнулся и ушёл, и они ещё могут ускользнуть. Он дёрнул дверь на себя. За дверью был не пустой коридор, там стояли несколько солдат, что окружили своего раненного товарища. Все люди — Стив и русские — на мгновение застыли, уставившись друг на друга в полном изумлении. Затем один из русских что-то резко, гортанно крикнул, а затем, кажется, и со всей базы, раздался оглушительный, пронзительный, леденящий душу вой сирены. Красные аварийные лампы, вмонтированные в потолок, замигали с бешеной частотой, заливая всё помещение пульсирующим кроваво-красным светом. — БЕЖИМ! БЕЖИМ, БЕЖИМ, БЕЖИМ, БЕЖИМ! — заорал Стив, захлопывая дверь с такой силой, что стеклянная вставка в ней задрожала. Он развернулся и погнал всех обратно вверх по лестнице, к тому смотровому помещению, откуда они только что спустились. — Какого чёрта ты вообще открыл эту дверь, идиот?! — закричала ему Эйприл, взбираясь по лестнице и чувствуя, как её легкие горят от нехватки воздуха. — МОЖНО ПЕРЕНЕСТИ ЭТОТ ДИАЛОГ НА ПОТОМ, КАРТЕР?! — рявкнул он в ответ, подталкивая её сзади, чтобы она двигалась быстрее. Наверху Дастин уже распахнул дверь в комнату учёных. Те, услышав сирену и увидев врывающуюся орду перепуганных подростков, в панике отпрянули от столов. Ребята, не раздумывая, рванули через пультовую к другой лестнице — той, что вела вниз, прямо на уровень с этой чудовищной буровой машиной. За ними уже слышались тяжёлые, быстрые шаги и отрывистые крики на русском. Солдаты ворвались в помещение снизу, со стороны основного ангара. Рабочие у бура в ужасе разбегались кто куда. Учёные кричали, указывая на них. Стив, бежавший последним, заметил внизу в стороне лестницу, что куда-то вела. — СЮДА! — закричал он, сталкивая с лестницы какого-то рабочего в комбинезоне, который поднимался им навстречу. Он пихнул вперёд Дастина, затем Робин, помогающей Эрике. Эйприл помогала ему, подталкивая их в спины, пытаясь ускорить. Но из прохода показались ещё солдаты — видимо, те, что бежали в обход. Стив, не раздумывая, с силой пнул стоявшие рядом бочки, что с грохотом покатились навстречу бегущим солдатам, заставив тех отпрыгнуть, споткнуться и на мгновение замешкаться. — ПОШЛИ, ПОШЛИ, БЫСТРЕЕ! Робин, все еще продолжая сохранять самообладание, смогла в этой суматохе наткнуться на какую-то дверь, что они сразу выбили. Стив, оказавшийся последним, изо всех сил упёрся в дверь, пытаясь её захлопнуть и задержать погоню хотя бы на несколько секунд. Робин, Дастин и Эрика в панике метались по-маленькому, тупиковому помещению, похожему на вентиляционную камеру, отчаянно ища хоть какой-то выход. Эйприл, плохо соображая в такой экстренной ситуации, когда мозг отказывался работать, бросилась помогать Стиву, прислонившись к двери плечом, добавляя свой вес. Трое у дальней стены нашли в полу тяжелый, круглый металлический люк с массивной скобой-ручкой. Дастин и Робин начали отчаянно дёргать за неё. — Давай же, чёрт возьми, откройся! — кричал Дастин, его лицо исказилось от усилия. Люк с противным скрежетом и лязгом поддался, откинувшись. Под ним зияла чёрная дыра, из которой пахло сыростью и ржавчиной. Вниз уходила крутая металлическая лестница. Куда — было абсолютно неизвестно. — Давай, скорее! — кричал Дастин Стиву и Эйприл, пока Робин помогала Эрике, почти сталкивая её в тёмный провал. — Нет, уходи! — рявкнул Стив, чувствуя, как дверь с той стороны бьют прикладами. — Приведите помощь! — Нет! — упрямо кричал в ответ Дастин, не желая их бросать. — МАТЬ ТВОЮ, ХЕНДЕРСОН, ЕСЛИ ТЫ СЕЙЧАС ЖЕ НЕ УМАТАЕШЬ ОТСЮДА, Я ЛИЧНО ОТДАМ ТЕБЯ В РУКИ ЭТИМ ПАРНЯМ! ЖИВЕЕ! — проревела Эйприл, её голос сорвался на визг от ярости, страха и отчаяния. — Робин! — крикнула снизу, уже из темноты, Эрика, заметив, что та всё ещё стоит наверху, смотря на них с немым ужасом и нерешительностью. — Мы… мы приведём помощь! — выкрикнула Робин, её взгляд на мгновение встретился с умоляющим, почти отчаянным взглядом Эйприл. — Точно, точно! Обещаю, Эйп! — Я вас не забуду! — прокричал Дастин, уже наполовину скрывшись в чёрном квадрате люка. — ПОШЁЛ! — крикнули ему в ответ одновременно Стив и Эйприл, и в их голосах была одна и та же нота — не просьба, а приказ. Робин, бросив на них последний, полный вины и отчаяния взгляд, сглотнула ком в горле и скрылась в люке, захлопнув его за собой с громким, окончательным лязгом. И как раз вовремя. Потому что в следующий миг дверь, на которую они оба давили изо всех сил, с оглушительным грохотом распахнулась внутрь. Их отбросило в сторону, от чистой физической силы. Они отлетели, ударились обо что-то железное — то ли стеллаж с инструментами, то ли выступ трубы. В глазах у Эйприл потемнело от удара, в ушах зазвенело, и весь мир на секунду поплыл. Она заставила себя поднять голову, пытаясь сфокусировать расплывающееся зрение. Перед ней стояли сапоги. Много сапог. И над ними, на уровне её лица и груди, — круглые, чёрные, безжалостные отверстия дул автоматов Калашникова, направленные прямо на неё и на Стива, который лежал рядом, потирая затылок и пытаясь приподняться на локте. Вокруг них плотным полукругом сгрудились солдаты. Лица у них были хмурыми, злыми, не терпящими никаких возражений. Один из них, возможно, старший по званию среди них, что-то быстро, отрывисто и очень громко говорил по-русски. Эйприл не понимала ни слова, но тон и выражение его лица были предельно ясны: “Никаких движений. Любое движение — смерть”. Машинально, она кое-как подняла руки, ладонями наружу, в универсальном жесте сдачи. Стив рядом, с трудом придя в себя от удара, медленно, очень осторожно сделал то же самое. Они обменялись короткими, полными животного ужаса и обречённости взглядами из-под опущенных голов. Стив сглотнул, его кадык нервно подпрыгнул. Он смотрел на множество стволов, направленных прямо на них. Его лицо было бледным как мел, а свежий синяк на скуле выделялся на этом фоне сине-багровым пятном. Эйприл чувствовала, как дрожат её поднятые вверх руки, как холодеют кончики пальцев, но опустить их она не смела. Это был полный и беспросветный кошмар. И выхода из него теперь не было видно совсем.