Глава 46. Помеха.

– Фух, ну вроде бы всё расставили. Ты не представляешь, как помогла нам, Эйприл. Миссис Ларсен выпрямилась, с трудом разгибая спину после нескольких часов, проведённых в сгорбленной позе над коробками. Она вытерла влажные от усердия ладони о свою клетчатую рубашку, оставив на ткани лёгкие серые разводы от пыли с книжных обрезов, и поправила очки на переносице. Её седые, аккуратно уложенные в старомодную волну волосы блестели под тёплым светом ламп, а лицо, усеянное сеткой морщин, выражало искреннюю благодарность, смешанную с явной усталостью. – И ещё раз прости, что выдернули тебя в твой законный выходной, – продолжила старушка, наблюдая, как Картер дописывает последние строчки в журнал учета. Строки с названиями книг под её рукой ложились аккуратным, наклонным почерком. Работа в субботу не входила в её график, и когда звонок миссис Ларсен раздался у неё дома ровно в девять утра, девушка ещё валялась в постели, пытаясь хоть как-то наверстать бессонную ночь. Голос в трубке звучал взволнованно. Утром неожиданно привезли крупный оптовый заказ, несколько тяжёлых коробок с новинками и классикой, которые нужно было принять, занести в базу и расставить на полках до понедельника. Мистер Ларсен, в этот день чувствовал себя неважно из-за внезапного приступа радикулита, и пожилая женщина физически не справлялась с неподъёмными фолиантами. Эйприл, сквозь пелену сонливости и собственных мрачных мыслей, не смогла отказать. – Без проблем, миссис Ларсен, – начала было она, закручивая колпачок на дешёвой шариковой ручке, ощущая, как ноют пальцы от долгого письма. – Говорила же, что можно просто Донна, – старушка пригрозила ей пальцем. – Ещё раз назовёшь меня миссис Ларсен — урежу оклад на целый доллар, поняла? Девушка, заметив, что женщина на самом деле шутит и лишь делает суровое лицо, кивнула, с трудом сдерживая улыбку. Она перевернула журнал и протянула его женщине для обязательной росписи, без которой вся проделанная работа формально считалась бы неучтённой. – Ты хорошо себя чувствуешь? – неожиданно спросила Донна, беря журнал и поправляя очки, чтобы лучше разглядеть свою работницу без искажения стёкол. Её взгляд, лишённый теперь привычного блеска, стал очень внимательным, почти сканирующим. Картер облокотилась на гладкую деревянную стойку, ощущая, как ноют мышцы спины после часов, проведённых в неудобных наклонах над картонными коробками, и неопределённо угукнула. – Всё в порядке, просто не выспалась как следует, – отмахнулась она, следя, как тонкие, суховатые пальцы Донны аккуратно выводят её размашистую подпись на нужной строке. На самом деле, это было чудовищным преуменьшением. Она не просто “не выспалась” — она практически не спала всю ночь. Лежала на спине рядом с мирно сопящим Стивом, уставившись в потолок, который в полной темноте спальни казался бездонной чёрной дырой, поглощающей все мысли и чувства. И снова, и снова, как заезженную пластинку, её мозг прокручивал в голове события вчерашнего вечера, выискивая малейшие детали, которые могли бы что-то объяснить. Почему-то образ того мальчика под деревом вцепился в её сознание с какой-то навязчивой силой, и Эйприл сама не могла понять причину этой зацикленности. А то, что произошло с ней в спортзале… это уже явно выходило за все рамки обычного переутомления или стресса. Ей отчаянно не хотелось признаваться самой себе в очевидном, но эти внезапные видения, этот оглушительный звон в ушах и искажение привычной реальности слишком уж походили на её старые кошмары, те самые, от которых она так отчаянно старалась отгородиться с помощью терапии, работы, налаженного быта. И что теперь? Теперь они преследовали её не во сне, а наяву, средь бела дня, в окружении сотен ничего не подозревающих людей? Но почему всё это вернулось именно сейчас? Не месяц назад, не два, а вчера, на баскетбольном матче? И этот голос, который звал её по имени, прорвавшись сквозь шум и тиканье… Может, это действительно кто-то окликнул её из толпы? Может, всё это просто наложилось друг на друга — хроническая усталость, духота в зале, стресс от громкого шума и большого скопления народа? Или… – Эйприл! Девушка вздрогнула так сильно, что её плечи дёрнулись, а ручка, лежавшая на стойке, подпрыгнула и покатилась на пол с глухим стуком. Строгий голос Донны отрезвил её, заставляя сфокусировать внимание на старушке. Картер подняла голову и посмотрела на женщину с распахнутыми от удивления и легкого испуга глазами. – Да? – выдохнула она, наконец осознавая, что всё это время судорожно, с силой сжимала в кулаке ярко-жёлтый стикер для пометок, комкая его в маленький бумажный шарик. А миссис Ларсен, судя по её выражению лица, уже добрых несколько минут пыталась что-то до неё спокойно и методично донести. – Я говорю, что Саймон скоро подъедет на машине, и ты можешь смело идти домой. Отдохни и хорошенько выспись, – повторила хозяйка магазина своим не терпящим никаких возражений тоном, который она обычно использовала для особо непонятливых покупателей. Но даже такой железный тон не мог остановить Эйприл, когда речь заходила о деньгах и её собственных планах. Девушка выпрямилась во весь рост, и в её позе появилась защитная напряжённость. – Но мне нужно работать, я не могу просто так взять и… – Никаких “и”, – отрезала Донна, энергично махнув рукой, будто отгоняя назойливую муху. – Ты бы видела сейчас себя со стороны, милая. Я всерьёз думала, что ты в обморок того гляди грохнешься прямо тут. Бледная, под глазами синяки, взгляд мутный. Зачем так себя убивать? Работа — работой, а здоровье дороже. Она, несмотря на свой хрупкий, почти воздушный вид, решительно зашла за стойку и, взяв Картер за плечи своими ладонями, мягко, но с неожиданной силой развернула её в сторону выхода, подталкивая в спину. – Иди домой, отдохни и выспись. Скажем так… на недельку, хватит? Эйприл готова была возмутиться против такой, казалось бы, несправедливости. Ещё пару лет назад, да что там — несколько месяцев назад, она только и мечтала о такой спокойной, уважительной работе и по-настоящему человечном отношении. Но сейчас ситуация была принципиально иной, ведь у неё появились обязательства и чёткие планы. Скромные, но такие важные сбережения, которые нельзя было просто так взять и остановить. – Миссис Лар… – девушка захлопнула рот на полуслове, увидев, как из-под стёкол очков женщины на неё упал самый что ни на есть грозный, не допускающий дискуссий взгляд. Картер смущённо кашлянула, сглатывая комок в горле. – Кхм, Донна. Мне нельзя отдыхать так долго, правда. Она замолчала, собираясь с мыслями, чтобы сформулировать свои аргументы получше и сделать их убедительными. – Я вам безумно благодарна за такую заботу, вы и представить не можете. Но… дело в том, что через неделю мне как раз-таки понадобится взять небольшой отпуск. Моя сестра и друзья ждут меня в Калифорнии, а на подарки денег я ещё не совсем накопила. Эйприл умоляюще, почти по-детски смотрела на женщину. Она не врала и не приукрашивала, план был выверен и продуман: отработать эти недели до отлёта в полную силу, накопить достаточно, чтобы прилететь в Калифорнию не с пустыми руками, а как полноценная сестра, которая может позволить себе сделать хорошие и качественные подарки. Девушка скрупулёзно откладывала каждый лишний цент, обдумывая, что купить Джойс, что парням, а что Джейн. Стив, конечно, несколько раз предлагал ей помочь, но она всегда категорически отказывалась, мотая головой, ведь хотела сделать это сама, на свои честно заработанные. И тем досаднее и трогательнее было находить потом в своём конверте для накоплений, сумму, заметно превышающую ту, что она туда положила в последний раз. Картер до сих пор не решила, злиться ли ей на Харрингтона за это упрямое великодушие или безмерно благодарить его. – То есть отработать сейчас до седьмого пота, а потом сесть в самолёт и улететь к семье, совершенно убитой — это тебя устраивает больше? – Донна открыла почтенного вида кассовый аппарат и принялась пересчитывать купюры, не глядя на девушку, но её вопрос висел в воздухе между ними, скорее риторический, чем действительно требующий ответа. Эйприл открыла рот, чтобы парировать, придумать какой-нибудь убедительный довод, который бы переубедил эту упрямую старушку, но не успела. – Ничего не желаю слышать, – окончательно, со звонким металлическим стуком захлопнув ящик кассы, заявила женщина. Её голос не оставлял пространства для манёвра. – Отдыхай сегодня, завтра и послезавтра. Три полных дня, а там посмотрим, как ты будешь выглядеть. Может, и продлим. Картер теперь окончательно поняла, отчего добродушный, тихий Саймон Ларсен, порой выглядел немного робким и согласным. Он наверняка просто давно усвоил, что перечить жене — занятие неблагодарное, теперь это было вполне объяснимо и даже мудро. – Спасибо, Донна, – сказала Эйприл, и в её хрипловатом голосе искренней благодарности было немного, зато саркастическая, горьковатая нотка прозвучала отчётливо. Улыбка, которую она попыталась изобразить, вышла кривой и натянутой, больше похожей на гримасу. Старушка, впрочем, не обратила на это особого внимания, лишь согласно кивнула, уже погрузившись в проверку каких-то товарных накладных, водя по строчкам костяшкой пальца. – Иди давай. Не задерживайся, световой день короткий. Девушка, поняв, что сопротивление бесполезно, повиновалась, натягивая поверх своей бело-сиреневой полосатой блузки серый пиджак, с обречением вздохнула и направилась к выходу. – До встречи, Донна, – бросила Картер уже в дверях. – Отдохни получше и не напрягайся по пустякам, – донёсся ей вслед вместо прощания спокойный голос, звучавший как приказ. Дверь закрылась за ней с мягким, знакомым звоном колокольчика. Эйприл оказалась на ещё прохладном, но уже по-настоящему весеннем воздухе. Она сделала несколько нерешительных шагов вперёд, в сторону автобусной остановки, но затем остановилась, чтобы перевести дух и осознать внезапно свалившуюся на её голову незапланированную свободу. Три дня. Целых семьдесят два часа, которые теперь были абсолютно пустыми. И что ей со всем этим временем делать? Сидеть в пустом доме и маяться от скуки, тревожных мыслей и внутреннего беспокойства? Снова и снова, как в замкнутом круге, прокручивать в голове вчерашние события, пытаясь найти в них смысл? Это казалось худшим вариантом, чем любая, даже самая тяжёлая работа. – Эйп! Девушка вначале не обратила ровно никакого внимания на оклик, слишком глубоко погрузившись в свои невесёлые размышления. Три дня — это не только нежданный, навязанный отдых, это ещё и три дня без зарплаты, без тех самых долларов, которые она так тщательно откладывала. Серьёзный удар по её и без того скромному бюджету. Что теперь с подарками? Придётся выбирать что-то попроще, менее значимое. – Эйп! Уже другой голос, более высокий и явно девчачий, окликнул её, наконец-то выдернув из очередного омута беспокойных и бесплодных размышлений. Картер развернулась на каблуке и с неподдельным удивлением увидела, как к ней по улице, ловко лавируя между редкими прохожими, что отправлялись на обеденный перерыв, подъезжают на велосипедах Дастин и… Макс? Немного странная и неожиданная, на первый взгляд, компания, учитывая то, что Мэйфилд последние месяцы после всех событий держалась особняком и всё дальше отдалялась от ребят. – Вы чего тут? – спросила Эйприл, резко отпрыгнув назад, когда Хендерсон, затормозив прямо перед ней, чуть не наехал ей на ногу покрытой грязью шиной. – Глаза разуй, Дасти, – огрызнулась она, скрестив руки на груди. Вся эта картина — их лихорадочный, спешный вид, озабоченные лица, взъерошенные от быстрой езды волосы — ясно указывала на то, что ребята вновь во что-то влипли. – У тебя есть компьютер и телефон? – продолжил парень, ловко спрыгивая с велосипеда и уже кивая головой в сторону закрытой двери книжного магазина, явно собираясь туда направиться в поисках заветной техники. Девушка от такой наглости и бесцеремонной спешки выгнула бровь. – Воу, воу, воу, притормози, окей? – Картер решительным шагом перегородила ему путь, выставив вперёд ладонь и слегка, но настойчиво оттолкнув его в грудь. – Во-первых, с чего такая спешка? Во-вторых, даже если бы они у меня был, я могу пользоваться ими исключительно по рабочим и служебным вопросам. А меня, как ты видишь, только что с фактически выгнали с работы. Так что нет, Хендерсон, у меня для тебя этого нет. Как только она закончила эту фразу, Дастин чертыхнулся себе под нос, раздражённо дёрнул руль велосипеда на себя и развернувшись, резко рванул с места, помчавшись прочь, в сторону видеопроката “Family Video”, который виднелся через дорогу. – Вы объясните, что вообще происходит? – крикнула Эйприл ему вдогонку, но тот уже не оборачивался, лишь его сгорбленная спина и мелькающие педали быстро уменьшались в перспективе улицы. Тогда девушка перевела вопросительный, требовательный взгляд на Макс, которая осталась рядом, перекинув ногу через раму своего неказистого велосипеда. Мэйфилд, казалось, немного колеблется, подбирая слова, её взгляд скользил по асфальту, избегая прямого контакта. – Ты не слышала новости что ли? – наконец спросила она, сжимая ручки руля так сильно, что костяшки её тонких пальцев заметно побелели. Этот мелкий, но красноречивый жест выдавал глубокую, затаённую нервозность, которую рыжая явно пыталась скрыть за привычной маской отстранённости и лёгкого высокомерия. – Судя по тому, что я только что вышла из магазина, где четыре часа подряд без перерыва расставляла книги по полкам, и по тому, что у меня дома телевизор чаще служит подставкой для горшка с геранью, чем по прямому назначению, нет, Макс, новостей я не слышала, – ответила Картер, следя за тем, как Дастин уже лихо, не глядя по сторонам, пересекает дорогу, вызывая недовольный гудок какой-то машины. Мэйфилд шмыгнула носом, её взгляд стал серьёзным и чуть испуганным, что было для неё крайне нехарактерно. – Убили девушку, Крисси Каннингем. Ты, наверное, не знала её, да? Она училась в старшей школе Хоукинса, на два года старше меня. Эйприл медленно перевела на неё взгляд, который уже не был расслабленным, усталым или отстранённым. В нём появилась резкая фокусировка. – И убита она была, – Макс сделала небольшую, но тяжёлую паузу, собираясь с духом, – в трейлере Эдди Мансона, вчера вечером. Картер раскрыла рот, затем осознав это, захлопнула его, ощутив, как по её спине, от копчика до самых плеч, пробежал холодный и неприятный озноб, от которого на мгновение перехватило дыхание. Её мозг, уже измотанный бессонницей и собственными тревогами, на секунду отказался обрабатывать поступающую информацию, пытаясь выстроить хоть какую-то логическую цепочку. Эдди Мансон… сделал что? Мысли спутались, попытались найти хоть какую-то опору, но, к счастью или к несчастью, ненадолго. Холод внутри сменился странным, тягучим онемением. – Вы долго будете там стоять? Живее! – крикнул им Дастин уже с противоположной стороны дороги, нетерпеливо размахивая рукой, злясь от того, что его тормозят. Макс посмотрела на Эйприл, и в её глазах, обычно таких уверенных, читалась сложная смесь срочности, раздражения и какой-то подавленной тревоги. – Ты пойдёшь? Дастин не верит ни на йоту в то, что Эдди мог быть замешан в этом и вообще слушать об этом не желает. Клянусь, если буду с ним один на один, то не вытерплю его. Не дожидаясь внятного ответа, Мэйфилд резко, с силой толкнулась ногой от земли и так же быстро направилась к видеопрокату, оставив девушку стоять на тротуаре в полном одиночестве. Та какое-то время смотрела им вслед, затем с чувством покачала головой, словно пытаясь стряхнуть накатившее оцепенение и тупую усталость, и, подчиняясь какому-то иррациональному импульсу, может любопытству, последовала за ними. Хотя разумно и логично было бы развернуться и пойти в противоположную сторону, к автобусной остановке, домой, к своему вынужденному отдыху. Но что-то тёмное и беспокойное тянуло её туда, где сейчас собиралась эта взвинченная, несущая на себе отпечаток беды компания. Пока она только подходила к середине дороги, стараясь смотреть по сторонам, Макс и Дастин уже побросали свои велосипеды прямо сбоку, у входа в “Family Video”, не удосужившись даже поставить их на подножки, и, распахнув с силой стеклянные двери, скрылись внутри. – Ну, сейчас они вам шороху наведут, – пробормотала Картер себе под нос, быстро перебегая на другую сторону улицы, где её уже ждали разбросанные в беспорядке велосипеды. И как только девушка зашла внутрь проката, привычно пахнущего пластиком и сладковатым освежителем воздуха, который Робин принесла по своей инициативе, её первым желанием было тут же развернуться и выйти обратно на солнечный свет. Картина, открывшаяся её глазам, напоминала маленький и очень шумный ураган, внезапно обрушившийся на тихую гавань субботнего рабочего дня. Дастин, совершенно не обращая внимания на возмущённые вопросы и недовольные, предостерегающие взгляды со стороны Стива и Робин, перекинул свой рюкзак через высокую стойку, а затем, с каменной ловкостью, и сам перелез через неё, сшибая при этом аккуратную стопку только что расставленных коробок с кассетами. Они с грохотом рассыпались по полу, а Хендерсон тут же, уселся на вращающийся стул за рабочим компьютером, который Харрингтон и Бакли использовали для учёта аренды и ведения базы данных клиентов. Пока Стив, пытался прийти в себя от такого сумасбродного вторжения в их рабочий день, Картер, застыв в дверях, уже разворачивалась, чтобы тихо и незаметно уйти, не связываясь с этим безумием. Но, конечно, кто ж ей даст так легко улизнуть. – Эйприл, стой! Иди сюда немедленно! – Робин, собравшая часть рассыпавшихся кассет и державшая их в охапке, как раз заметила подругу, пытающуюся совершить тактическое отступление. – Объясни хоть ты, что здесь, в конце-то концов, происходит? Что за цирк? Девушка, понимая, что скрыться не удастся, пожала плечами, делая нерешительный шаг вглубь магазина. Прохладный воздух от кондиционера заставил её поёжиться… или от взгляда Бакли на неё? – Они приехали ко мне, чуть не сбили меня с ног своими великами, а затем, выпалив, что Мансон натворил дел, помчались сюда, как угорелые, – коротко и сухо изложила Картер всё, что сама успела понять из этого скомканного общения. Её слова были встречены немедленной, почти взрывной реакцией со стороны Дастина, который, не отрываясь от экрана компьютера, рявкнул через плечо, полным ярости и отрицания голосом: – Эдди ничего не сделал! Это ложь! На последнем слове он с особой злостью ударил пальцем по клавише, отчего монитор неприятно дёрнулся. Макс бросила на Эйприл долгий, красноречивый взгляд, полный усталого: “я же говорила, что он такой”. – Нам просто нужны телефоны друзей Эдди! – продолжил Хендерсон, его пальцы уже летали по клавиатуре, пока Стив, подошедший к нему сбоку, начал медленно, но верно закипать от возмущения, пока девушка размышляла, какие номера Дастин собирался искать у неё в магазинчике, ведь навряд ли друзья Мансона являлись поклонниками литературной классики. – Который круче меня, раз играет в игру для ботанов? – Харрингтон всплеснул рукой, и в его голосе, помимо раздражения, явственно прозвучала почти детская обида и уязвлённое самолюбие. Дастин, раздражаясь от этого неожиданного поворота, резко взмахнул головой, оторвавшись от экрана. – Да! – выпалил он сгоряча, а затем, мгновенно осознав, что именно сказал, замер и уставился на Стива с выражением, обвинявшего его самого в тупости вопроса. – Я так не говорил, – попытался выкрутиться он, но попытка была жалкой и неубедительной, вода уже утекла. Эйприл, наблюдая за всем этим разворачивающимся спектаклем облокотившись на стойку, подперев щёку ладонью, чувствуя, как накатывает новая волна усталости. Харрингтон всегда отличался своеобразной ревностью по отношению к тем, кого он считал “своим”. Он болезненно раздражался и злился, когда внимание и привязанность близких людей неожиданно смещались на кого-то нового, будто подсознательно боялся, что его место в их жизни, его роль “старшего брата” или защитника, будет занята кем-то другим, более интересным или крутым. И сейчас наблюдать, как он почти по-ребячески реагирует на явное сближение Дастина с Мансоном, было одновременно и забавно, и немного грустно, но чрезвычайно утомительно. – Правда, ребят, в понедельник можете дурачиться, – Робин, всё ещё поднимала упавшие кассеты, пытаясь внести хоть каплю здравого смысла и порядка в этот нарастающий хаос. – Но сейчас, суббота, у нас загруженный день. Её голос, разумный и спокойный, никто не собирался слушать. В этот момент никто не слушал и Стива. Он с неподдельным шоком наблюдал, как Дастин записывает первый обнаруженный в памяти компьютера номер прямо на бланке еженедельного финансового отчёта для Кита. – Так, Робин, я всё понимаю, – отмахнулся Хендерсон, даже не оборачиваясь, его внимание было приковано к экрану и своеобразному блокноту, – но до понедельника это дело не ждёт. – Надо так срочно обзвонить друзей Эдди? – Бакли взмахнула руками, поднимая с пола какие-то листки с прайс-листами, которые тоже полетели вниз от спешности Дастина. – В точку! – крикнул в ответ он, его голос прозвучал уж слишком гневно. Похоже парень действительно волновался за Мансона и не верил в его причастность. – Мне их разобрать или сама справишься? – спросил Стив у Робин, кивая себе за плечо, на ребят, корча гримасу. Бакли в ответ кинула на Эйприл многообещающий, полный скрытого смысла взгляд. – Давай по очереди, а Эйп тебя подменит и добьёт их, – Бакли подмигнула подруге, которая в ответ лишь бессильно покачала головой в жесте, полном глубокого скепсиса и нежелания вновь ввязываться во всё это. – Всё может быть, конечно, но… – Картер заглянула за спины Стива и Робин, наклонив голову к плечу, её взгляд упал сначала на сосредоточенный профиль Дастина, а затем перешёл на Макс, которая молча наблюдала за всем этим. – Кто-то, чёрт возьми, может нормально и спокойно объяснить, что конкретно произошло и почему Хендерсон сходит с ума? Я пока слышала только обрывки, из которых мало что понятно. Она заметила, как упомянутый закатил глаза к потолку и махнул рукой в её сторону, не отрываясь от экрана, словно девушка задала самый глупый и неуместный вопрос в мире. – Можешь ввести их в курс дела? – попросил он Макс, перекладывая ответственность за объяснения на неё. Та в свою очередь кинула на всех собравшихся долгий взгляд, поджав губы, словно собираясь с мыслями и силами, чтобы вновь пройтись по этой, судя по всему, неприятной истории. – Ну, с чего бы начать… – сказала она наконец, тяжело выдыхая. И из последующих, сжатых объяснений Макс Эйприл не вынесла для себя ничего принципиально нового, лишь подтверждение и некоторую конкретику к тому, что уже услышала на улице. Тело Крисси Каннингем нашли утром в трейлере Эдди Мансона, сам он скрывается от полиции, объявлен в розыск как главный подозреваемый, а Дастин, не веря в его причастность, хочет найти тех, кто мог бы помочь парню, или хотя бы знать, где он может прятаться, чтобы выяснить правду, что всё-таки произошло. Стив перестал слушать где-то на середине этого повествования, с демонстративным видом вернувшись к своей работе — начал с наигранным усердием протирать уже и так сияющую стойку и расставлять кассеты, что лишь сильнее раздражало Хендерсона. Зато Робин слушала очень внимательно, её лицо постепенно теряло выражение раздражения и недоумения, сменяясь на задумчивое и сосредоточенное. Она действительно втягивалась в историю, а аналитический ум девушки уже начинал работать, отсеивая несущественное и выстраивая возможные версии. И теперь, заняв все три имеющихся телефона видеопроката, они обзванивали возможных друзей и знакомых Эдди, список которых Дастин знал по совместным многомесячным играм в “Подземелья и Драконы”. – Эйп, иди сюда, будешь диктовать мне остальные номера из этого списка, а то я глаза сломаю, – Хендерсон, закончив один бесплодный звонок, поманил её к себе нетерпеливым движением ладони. – О, нет, нет, ни в коем случае, – мгновенно среагировал Стив, перехватывая инициативу и потянув Эйприл за локоть к себе, когда проходил мимо. В его другой руке как раз оказалась стопка кассет с ужасами. – Мне тут нужна её помощь с вот этим, – он указал подбородком на фильмы, которые якобы требовали немедленной расстановки. – Серьёзно, это действительно, что беспокоит тебя? Ты прикалываешься сейчас или что? – Дастин казалось, вот-вот взорвётся от накопившегося и клокочущего раздражения. Его лицо покраснело, а глаза сузились до щелочек. – У нас тут дело поважнее твоих кассеток! – Обзванивайте обдолбанных дружков Мансона без нашего участия, – с подчёркнутым безразличием парировал Харрингтон и, крепко взяв девушку за руку, практически потащил её в самый дальний угол магазина, в раздел ужасов, подальше от посторонних глаз и ушей, и этой суматохи. – Что это сейчас было? – спросила Картер, оказавшись среди полок с маняще-зловещими обложками, стараясь держать голос ровным и спокойным, хотя внутри всё уже кипело. Стив вручил ей в руки целую стопку фильмов, а сам принялся медленно, с показной тщательностью расставлять их на полку, беря по одной коробке и долго разглядывая её, будто впервые в жизни видел. – Было что? – Харрингтон сделал вид, что абсолютно не понимает, о чём речь, продолжая приводить в порядок нижнюю полку, и это отнюдь не добавляло ему очков в её глазах, а лишь подливало масла в огонь. – Эта твоя истерика с Дастином, – продолжила она, высоко поднимая брови. – В чём, собственно дело? Почему ты ведёшь себя как ревнивый младшеклассник? Парень встал во весь рост, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. – Ты серьёзно собиралась сейчас сесть и звонить каждому из этих идиотов, что тусят с Мансоном и, вероятно, колются чем попало? И для чего? Чтобы узнать, куда сбежал их герой, поджав хвост? – Он взял у неё из рук очередную кассету, его движения были резковаты. – Дело не в этом, и ты прекрасно это понимаешь, – покачала головой Эйприл, расставляя оставшиеся фильмы и поставив последний из них на полку с особо злостным усилием, от которого коробка чуть не треснула. – Что за режим “гиперопекающей мамочки” ты опять включил? Мне вроде бы не пять лет, нет? Девушка посмотрела на него свысока, пока он снова присел на корточки, поправляя и без того идеально ровный ряд кассет. Хотя Картер прекрасно понимала, откуда растут ноги у такого поведения парня. Стив был из тех людей, кто инстинктивно, иногда до абсурда, старался огородить от любой потенциальной опасности всех, кто находился под его зоной ответственности. А её прошлые взаимодействия с Эдди, да и в целом, вся эта история с наркотиками, только усугубили его гиперопеку, которая начинала её по-настоящему душить и раздражать. – То есть ты совершенно уверена в том, что Мансон, белый и пушистый, невинный кролик, которому просто подбросили труп девушки, чтобы очернить беднягу? – Харрингтон вновь поднялся, но пока ещё сохранял внешнее спокойствие, но она знала, что это ненадолго. – А ты думаешь, что он стопроцентно способен на такое убийство? – спросила Эйприл, парируя вопросом на вопрос. Картер не защищала Эдди, более того, даже не оправдывала его. Её трезвая логика и жизненный опыт, всё, что она видела и знала, склонялись к тому, что, скорее всего, всё так и есть, — самый очевидный вариант часто оказывается правильным. Но настырный червячок сомнения всё же шевелился где-то в глубине, не давая покоя. Слишком уж нелепо и удобно выглядело это обвинение. Слишком похоже на ту самую истерию, что уже охватывала Хоукинс не раз. – Это же очень тупо и нелепо до невозможности, убить кого-то в своём же трейлере, – продолжила она, развивая мысль. – Оставить все улики у себя под боком. Было бы логичнее и безопаснее вывести её куда-то в лес, подальше от своего дома и там уже… – Если ваш Эдди был под наркотой, то я ничуть не удивлюсь, что он вообще не понял, что произошло, где находится и что сделал, – не дал ей договорить Стив, перебивая. Парень сделал шаг ближе к ней, сократив дистанцию, и Картер отрицательно покачала головой, отступая на полшага. – Он не наркоман, – сказала Эйприл достаточно уверенно, почти категорично, потому что знала из первых, не самых приятных рук: Эдди был в первую очередь мелким, но хватким распространителем, а не потребителем. – Ты так в этом уверена? – скептически, с неверием покачал головой Харрингтон, и в его голосе прозвучали нотки вызова из-за несогласия с её выводом. Картер тяжело вздохнула, чувствуя, как спор заходит в бесплодный тупик, из которого нет выхода, поэтому решила резко сменить тактику. Вместо того чтобы продолжать противостояние, которое ни к чему не приведёт, она сделала шаг вперёд, сокращая расстояние, и обняла его, прижавшись лбом к его твёрдой, тёплой груди. Ей нужно было успокоиться самой и, что важнее, успокоить его, сбить этот накал. Вдох на пять, задержка на шесть, выдох на семь. Повторить. Ещё раз. – Я понимаю, что ты переживаешь за всех нас, – сказала девушка тихо, её голос, приглушённый тканью его футболки и рабочей жилетки, звучал уже без прежней колкости и раздражения. – И я это ценю, правда. Но Дастину сейчас реально нужна наша помощь, хоть он этого и не говорит. Ты же сам отлично понимаешь, если мы ему сейчас не поможем, он один окунётся в это дерьмо с головой и увязнет там по-настоящему. Эйприл подняла голову и посмотрела Стиву прямо в глаза, ища в них понимание или согласие. Тот, сморщившись, неохотно перевёл взгляд в сторону Хендерсона, который в этот момент дозванивался до кого-то очередного человека из своего списка. – Возможно, ты права, – нехотя пробормотал он, но в его тоне уже появилась первая, маленькая трещинка тепла. – Возможно? – кокетливо, с лёгкой улыбкой переспросила девушка, и на её лице, несмотря на усталость, наконец-то появилась тень настоящей эмоции. В ответ она получила сдержанную усмешку и успокаивающее поглаживание по спине, ладонью, которая знала каждую косточку её позвоночника. – Ладно, хорошо, ты права, – повторил Стив уже более твёрдо, смирившись. Быстро поцеловав её в лоб, он отстранился, возвращаясь в реальность магазина и его взгляд вдруг стал игриво-деловым. – Твои Ларсены не будут против если ты задержишься? – Меня отпустили пораньше, я всё выполнила, – уклончиво, стараясь звучать максимально невинно, ответила Эйприл, уже начиная в уме придумывать какую-нибудь правдоподобную историю для объяснения её раннего ухода с работы. Харрингтон же кинул на неё вопросительный, слегка подозрительный взгляд, как раздался громкий, взволнованный голос Макс, прервавший их приватный разговор. – Ребята, есть зацепка! Эйприл моментально указала большим пальцем в сторону звука, туда, где собрались остальные. – Слышал? Есть зацепка, – быстро сказала она, используя этот момент как прекрасный предлог, чтобы прекратить неудобные расспросы, и почти побежала к центральной стойке, где теперь в напряжённом ожидании замерли Дастин, Макс и Робин, оставив Харрингтона что-то недовольно, но уже не так громко бурчать себе под нос. Однако, скрепя сердце и явно нехотя, он всё же медленно поплёлся за ней, хотя и продолжил на ходу бессознательно раскладывать кассеты по стеллажам, делая вид, что он всё ещё занят своей прямой работой и лишь слегка прислушивается к происходящему. Картер облокотилась на стойку, ощущая под ладонями прохладный лакированное дерево, и стала слушать, что именно удалось выяснить Макс. – Короче, один из его приятелей проболтался, что Эдди берёт наркоту у какого-то Рика Торчка. – Неплохо, – подхватила Робин, её глаза загорелись азартом сыщика, которому наконец-то подбросили первую ниточку. – Это уже что-то. И где живёт Рик Торчок? Эйприл в этот момент вдруг очень отчётливо ощутила на себе чей-то пристальный, почти давящий взгляд. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Дастином, который сидел за компьютером. Как только их глаза пересеклись, Хендерсон тут же, будто обжёгшись, отвел свой взгляд в сторону, сделав вид, что с невероятным интересом изучает список контактов на экране. – Что за взгляд, Дасти? – спросила Картер, сощурив глаза, почувствовав в этом быстром, украдкой брошенном взгляде нечто большее, чем просто надежду на помощь. В нём была какая-то двусмысленность, намёк. Хендерсон пожал плечами, стараясь выглядеть максимально невинно и отстранённо. – Я просто подумал… а вдруг ты знаешь его? – сказал он без особого нажима, но и без извинений, просто как о существующей возможности зацепиться хоть за что-то. – Хотя бы что-то о нём, фамилию, район где живёт… Это упростило бы поиски, ты же раньше…ну того… Парень не унимался, а Макс в этот момент бросила на Эйприл откровенно удивлённый, а затем быстро сменившийся на понимающий взгляд. Мэйфилд, не была в курсе всех тёмных страниц прошлого Картер, так что её первоначальное недоумение было понятным, а последующее понимание — немного задевающим и неприятным. – Думай, о чём говоришь, Хендерсон, – предостерегающий голос Стива у неё за спиной, заставил всех присутствующих на секунду замолчать и почти синхронно посмотреть в его сторону. Эйприл в этот момент прикрыла глаза, пытаясь отогнать нахлынувшую волну раздражения, стыда и гнева, и одновременно лихорадочно покопаться в глубинах своей памяти, в тех закоулках, которые она давно заперла на ключ. Знает ли она какого-то Рика? Рик… Рик... И вдруг в памяти что-то выстроилось. Не лицо, не конкретный человек, а скорее контекст. Обрывок давнего, бессмысленного разговора, услышанный когда-то в подворотне. Голос, хваставшийся тем, что: “Рик Липтон опять подвезёт отборного дерьма”. Да, фамилия. Липтон. Рик Липтон. Это был дилер, он работал на уровень выше, снабжал мелких распространителей вроде того же Эдди, но имя и фамилия, связанные с этим грязным бизнесом, всплыли из глубин памяти с неприятной чёткостью, как запах дешёвого спирта, который хотелось бы навсегда забыть. – Что я такого сказал? – оправдывался Дастин, разводя руками на косой взгляд Стива. – Я лишь предложил, что Эйп может знать его или ещё что. Это бы упростило поиски в сто раз и всё! – Копы наверняка могут знать, – не отрываясь от монотонной раскладки фильмов, спокойно заметил Харрингтон. – Что? – почти хором, с одинаковым выражением непонимания на лицах, переспросили Робин и Макс, обе теперь смотря на парня, как на сумасшедшего. Тот, наконец оторвавшись от своего занятия, подошёл к стойке и встал по левую сторону от Картер, которая в этот момент прикусила указательный палец, продолжая лихорадочно думать, сверяя всплывшее в памяти имя с реальной ситуацией. – Если этот Рик Торчок и вправду барыжит, то его точно, хоть раз, ловили, – объяснил Стив свою, на первый взгляд, безумную мысль, облокачиваясь на стойку широко расставленными руками. – Значит, он на учёте. – Копы? Серьёзно? Ты что предлагаешь, Стив, – Дастин вскочил со стула, его лицо выражало полное неверие и почти чувство предательства. Он уже отлично понимал, куда клонит парень, и это его бесило. – Эй, я верю в презумпцию невиновности и прочую конституционную херь, – когда Харрингтон сказал это, то Эйприл оторвалась от ногтя, осмысленно посмотрев на экран компьютера, на котором была выведена база данных клиентов видеопроката. – Просто, по-моему, исключать это мы не можем. И её осенило. Этот Рик — местный, и если он хоть раз брал здесь кассеты… – Это именно то, что мы пытаемся выяснить, Стив! – вставила Макс, её голос звучал устало, но с вызовом. Она заметила, как Картер вдруг резко выпрямилась, отходя от стойки и её взгляд стал полностью сосредоточен на экране монитора. – И может, мы добились бы большего, если бы ты меньше обжимался с Эйп по углам и реально пытался найти Эдди! – закончил свою эмоциональную тираду Дастин, но резко замолчал, увидев, как Стив начал возмущаться, разводя руками в немом недоумении, его рот уже открывался для очередной колкости. Но Эйприл уже не слушала этот бесконечный, бесплодный спор. Резко обойдя стойку, она толкнула Робин локтем в бок, и положила руку ей на плечо. – Роб, – почти по-деловому позвала она подругу, разворачивая для неё стул. – Есть одна идейка, подсоби, я печатаю со скоростью улитки. Бакли, уловив что-то решительное в её тоне, без лишних вопросов и препирательств уселась на стуле ожидая команды. Картер заняла место справа от подруги, отодвинув недо-блокнот Дастина в сторону, и тут же ощутила, как сзади, почти вплотную к её спине, встаёт Стив, явно со скепсисом и недоверием наблюдая за их действиями. Его дыхание, тёплое и ровное, ощущалось у неё на затылке, создавая странное и смешанное чувство защищённости и давления. В базе данных клиентов видеопроката, отсортированной по именам, в строке поиска ввели имя Рик. Тут же отобразилось множество записей — десятки людей с этим именем. Картер быстро, почти машинально пробежала глазами по списку имён. Её пальцы замерли на спинке стула Робин. Она внимательно изучала список, пытаясь найти ту самую фамилию и глаза тут же заблестели, когда девушка нашла то, что искала. – Вот, вот он, Липтон, – выдохнула Эйприл почти беззвучно. – Нажми на него. Она ткнула пальцем в экран монитора, прямо на строчку “Рик Липтон”. Бакли, внимательно следящая за её действиями, повиновалась и дважды щёлкнув мышкой с лёгким стуком механизма. На экране мгновенно открылась подробная карточка клиента. Адрес, домашний телефон и… самое главное, ради чего всё это затевалось — длинная, подробная история аренды за последний месяц. – Так-так-так, что же ты брал, мистер Липтон, чем ты увлекаешься, – пробормотала про себя Робин, склонившись над экраном так близко, что её светлые волосы почти касались монитора. Она быстро, но внимательно пробежала глазами по списку названий, и на её лице расплылась понимающая, почти восторженная улыбка. – “Беспечные времена в Риджмонт Хай”… “Укоренные заживо” … “Укуренные три”… ну и просто “Укуренные”. Робин выпрямилась и с лёгкой, одобрительной, почти восхищённой улыбкой звонко дала Эйприл пять. Логика была неопровержимой: если человек с такой говорящей фамилией и с таким специфическим вкусом в кино постоянно берёт фильмы, так или иначе связанные с темой наркотиков, да ещё и в таком количестве… это с огромной долей вероятности именно тот самый Рик, который нужен. – Да ты гений, Эйпи, настоящий сыщик, – прошептала Бакли, а Картер лишь пожала плечами, стараясь не показывать, насколько неприятным и гнетущим был для неё этот маленький, вынужденный экскурс в прошлое, которое она так хотела оставить позади. – 2121 Коллон Роу, – прочитала вслух Эйприл адрес из карточки, выводя его своим чётким почерком на клочке бумаги, который протянула ей Макс. – Озеро Влюблённых, – тут же, не задумываясь, идентифицировал район Дастин, его лицо наконец-то озарилось чем-то, отдалённо напоминающим надежду и азарт. Он чуть хлопнул Эйприл и Робин по плечу в знак признания их неоценимого вклада. – Отличная работа, детективы, просто блестяще. Картер медленно оглядела всех собравшихся: возбуждённого, уже готового к действию Хендерсона, сосредоточенную и оценивающе смотрящую на бумажку Мэйфилд, улыбающуюся, довольную собой Робин и Стива, который стоял с непроницаемым лицом, его взгляд был тяжёлым и неодобрительным. Затем её глаза снова встретились с горящими глазами Дастина. – И, как я понимаю, сейчас мы все дружно, веселой гурьбой едем по этому адресу? – спросила она, уже прекрасно зная ответ, но всё же надеясь, что хоть кто-то проявит благоразумие. – Всегда ценил твою догадливость, Эйп, – кинул Хендерсон, его лицо наконец-то озарилось знакомой улыбкой, которая, однако, не скрывала глубокой, серьёзной озабоченности. – Не подводит в самый ответственный момент. – Это талант, – парировала Картер, уже направляясь к выходу из видеопроката вместе с остальными, чувствуя, как её ноги сами несут её в эту авантюру, против всякой логики. Робин, выйдя последней, перевернула её на сторону с крупной надписью: “Извините, мы закрыты”. Что ж, похоже, ей снова придётся иметь дело с Эдди Мансоном — или хотя бы с последствиями его действий. Хотя она искренне этого не хотела и делала всё, чтобы избежать такой ситуации. Ведь события явно развивались по похожему сценарию, что и в прошлом году, и девушка невольно двигалась вперёд, не зная, что её ждёт. *** Нужно ли вообще говорить, что короткая, в общем-то, поездка до места назначения оказалась для этой компании тем ещё испытанием на прочность нервной системы и границы терпения? Сразу после того, как они, полные лихорадочного энтузиазма и сомнительной решимости, вышли на улицу из видеопроката, их ожидал самый неприятный и не вовремя появившийся сюрприз. Прямо у входа, постукивая ключами о ладонь и с выражением крайнего недовольства на своём лице, стоял Кит. Похоже, что парень, решил от скуки или из вредности лично проверить, как справляются с работой его подчинённые в самый разгар субботнего дня, когда поток клиентов должен был быть максимальным. Уговаривать этого упёртого идиота, пытаясь на ходу придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное объяснение и выпросить пару часов на “неотложные обстоятельства”, оказалось делом куда более долгим и унизительным, чем они изначально планировали. В итоге, после десяти минут препирательств, во время которых Кит скептически хмыкал и качал головой, Робин и Стив получили ощутимый штраф за самовольное оставление рабочего места без уважительной причины, но, к своему невероятному облегчению, менеджера всё же удалось уговорить отпустить их, хотя он и клялся, скрипя зубами, что это в самый последний раз и что они ещё об этом пожалеют. – Кусок дерьма, а не человек, – проговорила Эйприл сквозь стиснутые зубы, когда они отошли от видеопроката уже метров на десять, но её голос, полный ярости и раздражения, всё ещё мог донестись до чутких ушей. – Что?! – Кит резко развернулся в их сторону, хотя уже практически скрылся в дверях помещения. Его взгляд, усиленный неприятным прищуром, был полон немого вопроса и подозрения. Робин расширила глаза в чистой панике и шикнула, хватая подругу за рукав пиджака и дёргая его. – Заткнись, Эйп, ради всего святого! – прошептала она отчаянно, пока Стив, так же округлив глаза, отвёл Картер своим телом чуть дальше в сторону, заслоняя её от прямого взгляда начальника. – Она просто не выспалась как следует, вот и бормочет всякое несусветное, не обращайте внимания, – Дастин решил спасти ситуацию, нервно засмеявшись, пока Макс наблюдала за всей этой нелепой комедией с абсолютно невозмутимым лицом, лишь слегка приподняв бровь. – Конченые идиоты, – бросил им вдогонку Кит, окончательно скрываясь в помещении и хлопнув стеклянной дверью с таким звоном, что было удивительно, как та не треснула. Он не заметил среднего пальца, который Эйприл уже успела демонстративно показать ему в спину, но её руку тут же быстро, хотя и довольно аккуратно, опустил Стив, крепко сжав её запястье и удерживая его рядом с её же бедром. – Что? – огрызнулась Картер, встречаясь с неодобрительными взглядами почти всех присутствующих, а затем с раздражением закатила глаза и направилась к пассажирской двери машины Харрингтона, оставив их всех стоять. – Вы, кажется, торопились, или мне показалось? Вдруг и Липтона так же ищут, как и Мансона? Это её колкое, но абсолютно верное замечание подействовало на остальных. Дастин тут же опередил девушку, одним движением распахнув заветную дверь и усаживаясь на переднее сиденье с видом заслуженного победителя, которому всё по плечу. И всё бы ничего, Эйприл могла бы без лишних проблем и обид сесть сзади, между Бакли и Мэйфилд, но Стив, подойдя ближе, наклонился к открытому окну со стороны Дастина и уставился на него, пока парень уже вовсю настраивал радио, пытаясь поймать какую-нибудь приличную волну. – Чего? – не понял Хендерсон, хмуря свои густые брови, а его пальцы замерли в воздухе. – Абсолютно нет, Хендерсон, ты назад, – Харрингтон указал большим пальцем на заднее сиденье, где уже усаживались, теснясь для третьего человека, Робин и Макс. – Место спереди занято. – Какая, в конце концов, разница?! – начал было возмущаться Дастин, но закончил свой протест, когда Стив стукнул его двумя сложенными пальцами по козырьку кепки, отчего та съехала парню на глаза и полностью закрыла ему обзор. – Да ладно, ладно, всё понял, не надо применять силу, – Хендерсон нехотя, с громким вздохом покорности выбрался из машины, бурча что-то неразборчивое и обидное под нос, но смирился и разместился на заднем сиденье. Втиснувшись между девушками, наступая им на ноги, за что получил пару раз, пока Эйприл, качая головой от всей этой детской демонстрации, усаживалась на переднее место и захлопывая дверь. – Это было совершенно не обязательно и крайне инфантильно, – прокомментировала она сухо, глядя прямо перед собой на закатную улицу, пока Харрингтон плавно трогался с места. – Я же говорю, до сих пор удивляюсь, как он меня вообще вчера туда пустил, – сказала Робин с заднего сиденья, обнажая свои ровные зубы в довольной улыбке, которая освещала её лицо даже в полумраке салона. Ей явно нравилось вгонять их в краску и подмечать эти мелкие, почти супружеские ритуалы и территориальные войны. – Вот именно, ничего бы катастрофического и ужасного не случилось, если бы я спокойно поехал спереди, – Хендерсон, обиженно отвернувшись, продолжил бурчать, пока Стив философски заметил, не отрывая глаз от дороги: – Всё поймёшь, малыш, когда у тебя появится своя тачка, на которой ты будешь возить свою Сьюзи. Вот тогда и проникнешься этими тонкими моментами. – Харрингтон подмигнул Дастину через зеркало заднего вида, но получил в ответ лишь сощуренное, недовольное выражение лица, полное подросткового презрения и быстрый средний палец. – А, по-моему, это мило, – неожиданно, тихо вставила Макс, поправив наушники на своей шее. Она облокотилась лбом на прохладное стекло окна, и эта единственная фраза, которую Мэйфилд произнесла за всю поездку, прозвучала задумчиво, почти отстранённо. Девушка словно находилась в какой-то глубокой прострации, отрешённо глядя на проплывающие за окном тёмные силуэты домов. Даже когда они ненадолго заехали к дому Дастина, чтобы тот захватил фонариков из гаража, так как уже значительно темнело, а Макс молчала, не выходя из машины, и это её тягостное молчание, эта отстранённость, заставляли Эйприл нервничать, с беспокойством поглядывать на рыжую в зеркало заднего вида. И когда компания, наконец, подъехали к захудалому домишке Липтона, который ютился практически у самого берега Озера Влюблённых, Картер всё ещё думала о Мэйфилд и её странном, отрешённом поведении. – Эйп? – голос Стива, мягко вернул её из круга собственных тревожных мыслей, и она перевела взгляд на него, замечая, что все остальные уже вышли из машины и нерешительной кучкой собрались у самого крыльца дома, озираясь по сторонам. – Пошли, – коротко ответила девушка, открывая дверь и выходя из машины на отсыревшую от влажности землю. Харрингтон нагнал её, наклонившись так близко, что его губы почти коснулись её уха, и прошептал тихо, чтобы не слышали остальные. – Если что-то пойдёт не так, то встань за меня, ладно? И будь осторожнее, не лезь вперёд всех. Картер выдохнула, на мгновение прикрывая глаза, чувствуя, как раздражение, смешанное с усталостью, подкатывает к горлу, а затем бросила на него быстрый, полный немого упрёка взгляд. – Я не рохля, Стиви, которую нужно постоянно прятать себе за спину. Перестань уже, – отрезала она резко, замечая краем глаза, как парень чуть приостановился от её резкого тона, а затем тяжело, но почти беззвучно вздохнул, смиряясь. Он ничего не ответил, лишь нагнал её, выровнявшись шаг в шаг, и подошли они к собравшейся у двери группе аккурат в тот самый момент, когда Дастин, набравшись смелости, нажал на кнопку дверного звонка залипшую грязью. Резкий, дребезжащий звук разнёсся по безлюдной местности, эхом отозвавшись где-то вдали, в лесной чаще. Стив и Макс щёлкнули выключателями, и яркие лучи их фонариков выхватили из темноты потрёпанную дверь и сам звонок. Дастин, не дождавшись ответа, продолжил названивать, судя по нарастающему нетерпению в его движениях, в пустующий дом, снова и снова нажимая на кнопку, словно от этого могло что-то измениться. – Ну и всё, значит его нет дома, – Стив высказал логичную мысль первым, отводя луч своего фонарика в сторону, чтобы осветить одно из окон. Но Хендерсон его не слушал, его упрямство было сильнее голоса разума. Он продолжил уже стучать по деревянной двери сначала костяшками пальцев, затем, не добившись результата, кулаком, сначала осторожно, затем всё настойчивее, громче. – Эдди! – крикнул Дастин в узкую щель между дверью и косяком, совершенно игнорируя доводы Харрингтона и его желание поскорее убраться из этого гиблого места. – Класс, – саркастично, с явным раздражением сказал Стив, махнув на Хендерсона рукой, понимая, что его не слушают. Картер в это время нервно, с постоянным беспокойством оглядывалась по сторонам, надеясь, что их никто не заметит в темноте и не вызовет полицию, потому что выглядело всё происходящее супер подозрительно и откровенно криминально. Группа подростков, колотящаяся в дверь какого-то заброшенного дома на отшибе в кромешной темноте, с фонариками и таинственными перешёптываниями. Робин и Макс стали светить в стёкла окон, пытаясь хоть что-то разглядеть внутри кромешной тьмы, Стив и Дастин вновь вступили в тихий, но горячий спор. Эйприл в какой-то момент, не в силах больше слушать их бесконечные препирательства, тоже отошла в сторону и стала медленно осматривать территорию близ дома, направляя луч своего фонарика на груды хлама. Рика, как и Эдди, могли уже искать копы, и если он был тут, то наверняка либо хорошо спрятался, либо уже давно сбежал. Она обошла угол дома, её луч выхватывал из темноты ржавые бочки из-под горючего, полуразвалившийся забор и кучи битого кирпича. И вдруг девушка резко замерла на месте, когда острая, пронзительная головная боль, словно раскалённый докрасна гвоздь, ударила ей прямо в висок. Картер рвано, с хрипом выдохнула, инстинктивно зажмурив глаза от вспыхнувшей боли, и на секунду, поверх реальности ночи, в её сознании промелькнула короткая, но яркая вспышка, как от сработавшей прямо перед лицом вспышки фотоаппарата. Лесные дебри, глубокая, почти физически ощутимая темнота, нарушаемая лишь слабым, размытым светом луны где-то за тучами. А впереди, спиной к ней, бежит, спотыкаясь о корни и ямы, какой-то парень, его прерывистое и испуганное дыхание слышно так отчётливо, будто он находится в метре от неё. А она будто… наблюдает со стороны? Не двигаясь, просто смотрит на него, как на экран кинотеатра. Когда парень на секунду, в чистой панике, обернулся через плечо, то Эйприл удалось выхватить его лицо, на удивление чёткое для такой темноты — молодое, перекошенное неконтролируемым страхом лицо, и глаза за стёклами очков, широко распахнутые от чистого ужаса. Что за чёрт…? – Эй, ребят, смотрите, – голос Макс, прозвучавший негромко, но очень чётко в ночной тишине, отвлёк всех от их занятий. Картер попыталась быстро стряхнуть остатки навязчивого видения и скрыть гримасу боли на своём лице, хотя отчётливо ощущала, как глаза горят и слезятся, а знакомый, противный фантомный зуд и ноющая боль в локте —вернулись с удвоенной, пульсирующей силой. Эти ощущения были в разы интенсивнее, ярче, живее, чем вчера вечером в душном спортзале. Она быстро, почти судорожно оглянулась на остальных, которые уже спускались с покосившегося крыльца к Мэйфилд, собравшейся у боковой, едва заметной тропинки, и сама, сделав глубокий, успокаивающий вдох, хотя это лишь усилило пульсацию и давление в висках, тоже, немного пошатываясь, направилась к ним. “Соберись, тряпка”, – мысленно, со злостью отвесила она себе пощёчину. – Лодочный сарай? – спросила Картер, подходя и пытаясь сфокусировать взгляд на светлом контуре строения. Девушка ощутила, как холодная и липкая капля пота неприятно проскользнула по всему позвоночнику и чуть дёрнулась от этого ощущения. – Идём туда, проверим, мало ли, – уверенно, без тени сомнения сказал Хендерсон, уже направляясь по тропинке вперёд. И когда смелая Робин, недолго думая и не дожидаясь мужской компании, вошла в помещение первой, за ней, как по цепочке, осторожно, стараясь не шуметь, последовали и остальные, пробираясь в сарай по одному. Внутри воздух был спёртым, насыщенный запахами сырости, гнилого дерева и тины. – Ну и срач, – прокомментировал Стив, когда его луч фонарика стал выхватывать из мрака груды непонятного хлама, паутину, свисающую с балок толстыми космами, и старую деревянную лодку, занимавшую добрую половину пространства сарая. – Не хуже, чем тот срач, что у тебя в тумбочке до сих пор лежит, – парировала Эйприл, стараясь отвлечься от навязчивой, сверлящей боли в голове хоть какой-то привычной колкостью. “Что за парня она видела?” – его перекошенное ужасом лицо не выходило из головы, накладываясь на реальность. – Ценю твою откровенность и прекрасную память, – бросил Харрингтон сосредоточенно, и Картер заметила, как он пристально, с явным подозрением и опаской смотрит на ту самую лодку, накрытую потрёпанным брезентом. Затем парень выключил фонарик, убрав его в карман джинсов и взял старое весло, что стояло неподалёку. Девушка выгнула бровь, наблюдая, как парень замахивается, а затем достаточно ощутимо тыкает плоским концом весла в комок брезента в лодке, отчего Дастин, стоявший рядом, вздрогнул всем телом и чуть не вскрикнул. – Ты чего творишь? – Хендерсон смотрел на него с полным недоумением и долей страха, пока Стив продолжал методично, с возрастающей силой тыкать веслом в разные части накрытой лодки, будто прощупывая её на предмет мягкости. – А вдруг он там? – ответил Харрингтон просто, как будто это было самым разумным и логичным действием в его жизни. – Поэтому ты делаешь… это, – перед последним словом Картер сделала паузу, так как парень с особой решимостью вновь, со всего размаха ударил по брезенту. Видимо, Стив решил на всякий случай, сломать рёбра любому, кто мог там укрываться, чтобы обезопасить себя и остальных. А то, что там теоретически мог быть сам Мансон, только усиливало его решительность и силу ударов. – Так сними брезент, – не выдержал Дастин, тоже понимая, что таким варварским методом они скорее нанесут Эдди или Рику, если те там были, серьёзные увечья, чем выманят кого-то наружу. – Если смелый сам и снимай, – Стив указал свободной рукой на лодку, не прекращая своё “прощупывание”, его лицо было сосредоточенным и суровым. – Серьёзно? Просто возьмите и… – Эйприл, находившаяся по другую сторону лодки от Стива и Дастина, было наклонилась, чтобы схватить край мешающей, грубой ткани и откинуть её, уже приподняв тот самый угол, куда Стив только что лупил веслом. Но в следующее мгновение, это же весло придавило брезент обратно, не давая ей его поднять. Картер подняла злой взгляд на парня, а её губы сложились в тонкую, негодующую линию. – Мы с Хендерсоном проверим тут всё тщательнее, – сказал Харрингтон, кивая в сторону Макс и Робин, которые копошились у дальней стены сарая. – Иди к девочкам, помоги им. Девушка скрестила руки на груди, и в её всей позе, в напряжённых плечах читалось предельное, закипающее раздражение. – Ты опять за своё? Нет, серьёзно, это уже… – Голова и так нещадно болела, мир плавал, а теперь ещё и это поведение парня. Выяснять отношения не хотелось, благо Мэйфилд поспособствовала этому. – Эй, глядите, – Макс посветила фонариком в небольшую комнатку или кладовку, кивая туда головой, её голос звучал заинтересованно. Эйприл бросила на Стива последний, полный негодования взгляд, который должен был сказать всё за неё, и направилась к девушкам, когда Дастин хлопнул Харрингтона по плечу и с показной грустью заметил: – Вы поссоритесь. – Если не уже, – мрачно ответил Стив, продолжая водить веслом по лодке, ощупывая каждую складку брезента. Он действовал исключительно из самых лучших побуждений, и из соображений безопасности для девушки. Мало ли какой отчаянный, напуганный или агрессивный идиот мог выпрыгнуть из укрытия прямо на неё, поэтому считал себя абсолютно правым и не собирался извиняться или менять тактику. – Здесь был кто-то, – чуть громче, чтобы её услышали у лодки, сказала Макс, когда Эйприл, войдя в маленькую, заставленную хламом комнатку, взяла со стола, стоящую там бутылку из-под дешёвого пива, на дне которой ещё болталась жидкость. На столе, так же валялись фантики от шоколадок и пустая пачка от сигарет. – Может, услышал? – предположила Робин, озираясь по сторонам с фонариком в руке. – Испугался и убежал. – Ничего, Стив его веслом найдёт, – бросил Дастин, вновь раздражая Харрингтона. Картер, не слушая их вновь готовящуюся перепалку, стала осматривать стол дальше, но взгляд опять зацепился за бутылку. Девушка осветила фонариком горлышко, замечая влажные следы на стекле от слюны. – Этот кто-то ещё здесь, бутылка тёплая и следы от... Как только она произнесла это вслух, раздался резкий крик и оглушительный грохот, заставивший всех в сарае инстинктивно подскочить и обернуться в одну сторону. Эйприл, развернувшись, с испуганными, широко распахнутыми глазами увидела разворачивающуюся у лодки картину: Стива оттеснял к стене какой-то парень, выскочившее из-под того самого брезента. Тело среагировало быстрее сознания, перехватив управление. Девушка тут же, не думая, оббежала лодку, увидев, что парень, который напал на Харрингтона с такой яростью, был Эдди Мансоном собственной персоной. Эдди, дикий, с безумным, лихорадочным блеском в глазах, прижимал Харрингтона к стене всем своим весом, а в его дрожащей руке, приставленной к горлу парня, блестели острые концы разбитой бутылки. – Ты придурочный!? Убери это сейчас же! – Эйприл, крикнув это Мансону, сделала резкий шаг вперёд, но была немедленно, почти грубо остановлена Дастином, который оттолкнул её назад за плечо, сам вставая между ней и Эдди. – Эй, эй, Эдди, стой, прекрати! – Хендерсон выставил одну руку вперёд в успокаивающем, плавном жесте, а другой продолжая крепко держать Картер за руку, не давая ей броситься вперёд. – Эдди, Эдди, – продолжал он звать, и Мансон резко, как загнанный в угол зверь, обернул к нему голову, его глаза, широко распахнутые, были полны неконтролируемого страха и чистой ярости. – Эдди, это я, Дастин, – Хендерсон указал свободной рукой на свою грудь, пытаясь улыбнуться, но получалась лишь болезненная гримаса, пока Картер продолжала смотреть на побледневшее и напряжённое лицо Стива, то на смертоносную “розочку”. Ей казалось, если рука Мансона дрогнет хоть на миллиметр, сделает одно неверное движение, это будет немедленным и страшным концом. Она проигнорировала такие панические мысли и начала лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь, но боялась пошевелиться, так как любое её резкое движение могло спровоцировать и без того нервного Эдди на необратимое действие. – А это Стив, – указал Дастин на парня, что старался максимально оттянуть шею, вжимаясь в стену, подальше от острых краёв, но получалось это у него плохо, так как Эдди вцепился в его куртку стальной хваткой. – Он тебе ничего не сделает, да, Стив? – переспросил Хендерсон, глядя прямо в глаза Харрингтона. Тот, встретившись взглядом с безумными, невидящими глазами Мансона, быстро подтвердил. – Да, да, – выдавил он, стараясь говорить максимально спокойно и ровно, хотя голос слегка дрожал. – Стив, опусти-ка весло, – не до конца поверив ему, но понимая, что любое оружие в этой ситуации — угроза, Дастин указал глазами на весло, которое Харрингтон всё ещё сжимал в руке. Харрингтон же замялся, видимо, не желая оставаться хоть как-то безоружным и беззащитным перед явно неадекватным человеком, который уже приставил ему к горлу разбитую бутылку. – Опусти весло, идиот! – сквозь стиснутые зубы, с силой выдавила Эйприл, и когда Стив бросил на неё быстрый взгляд, то всё же разжал пальцы, и единственное средство для его самообороны с громким стуком грохнулось об деревянные доски пола сарая. Но этот неожиданный звук, кажется, спровоцировал Эдди ещё больше — он сильнее прижал Стива к стене, а осколки бутылки вновь опасно приблизились к тонкой, уязвимой коже на его шее. – Ты… – Эйприл чуть дёрнулась вперёд, но ощутила, как Робин тут же сжала её плечо, впиваясь пальцами в ткань пиджака, и тогда Картер заметила, что и Бакли сжимает свой фонарик, а на лице застыла маска решимости — словно она в любой момент готова была бросить его или ударить, если Мансон предоставит такую возможность или сделает роковое движение. – Он свой, он свой, – продолжал Дастин, не повышая голоса, но говоря очень чётко, медленно, растягивая слова, как будто разговаривал с испуганным ребёнком. – Я свой, чувак, свой, – повторил за ним Стив, стараясь не двигать головой и даже не сглатывать, чтобы не спровоцировать порез, когда Эдди вновь посмотрел на него. – Что ты тут делаешь? – прошипел Мансон, пристально глядя на Харрингтона, но вопрос, судя по интонации, был адресован в первую очередь Хендерсону. – Тебя ищем, – честно, без уловок ответил Дастин. – Чтобы помочь, – вставила Робин своё слово, пока Макс разумно молчала, оставляя переговоры на более талантливых в этом плане людей. – Эдди, это мои друзья, – он указал на Бакли, которая замерла в неловкой позе. – Ты знаешь Робин, она из школьного оркестра. Девушка пожала плечами, пытаясь снять напряжение, а затем, поиграла пальцами на своём фонарике, изображая игру на трубе, издавая тихие, неуверенные звуки. – Ту ду, ту ду, – протрубила она почти шёпотом, и её лицо покраснело от смущения. – Моя подруга Макс, которая не хочет с нами играть, – Дастин указал на рыжую, и Эдди перевёл на неё свой скачущий взгляд. Мэйфилд неуверенно взмахнула рукой в слабом приветствии, но Мансону, видимо, этого было мало — он плохо знал этих людей, не доверял им и видел в них потенциальную угрозу. – А Эйприл, её ты точно знаешь, так? Ты с ней… дела имел, – Хендерсон чуть отошёл в сторону, освобождая обзор, чтобы Картер могла пересечься взглядом с Эдди напрямую. В глазах парня, за лихорадочным блеском панического страха, тут же промелькнуло мгновенное узнавание. Его хватка на воротнике джинсовой куртки Стива почти незаметно разжалась, а рука с бутылкой опустилась на пару жизненно важных сантиметров ниже, хотя и не убралась полностью, всё ещё представляя опасность. Девушка поджала губы, чувствуя, как по спине бегут мурашки от этого взгляда, но слегка кивнула ему, подтверждая свою личность и молча давая понять, что она здесь не как враг. – Чернявка, помнишь? – выдавила Эйприл, с силой выталкивая из себя ненавистное прозвище тёмных лет. Она была готова произносить его сколько угодно раз, лишь бы это проклятое остриё убралось от горла Стива хотя бы ещё на пару сантиметров. – Видишь? Мы все здесь на твоей стороне, – сказал Дастин, спокойно и уравновешенно, чего так не хватало в этот момент Картер, которая уже до крови расчесала себе заусенец на большом пальце, а головная боль продолжала настойчиво сверлить череп изнутри, отвлекая и мешая сосредоточиться. Эдди всё ещё не решался окончательно отпустить Харрингтона, его пальцы дрожали от адреналина и нервного истощения, бутылка в его руке колебалась. Тогда Дастин, видя, что обычные уговоры не работают, прибегнул к тяжёлой артиллерии, к самой святой и нерушимой для него клятве. – Да я матерью своей клянусь, да, ребята? – спросил Хендерсон у всех остальных, бросая на них умоляющий взгляд, а Эдди вновь, с новым интересом посмотрел на Стива, словно действительно ждал от него подтверждения этих священных слов. – Да, клянёмся, – подхватила первая Макс, её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. – Мамой Дастина, – уточнила Робин, пытаясь внести хоть каплю знакомой, почти бытовой иронии в невыносимо напряжённую ситуацию. – Да, мамой Дастина, – просипел Стив, чувствуя, как холодный, острый осколок касается его кожи. – Я своей могу поклясться, если надо, – бросила Эйприл, ловя на себе слегка укоризненный взгляд Робин, но её это сейчас не волновало — цель оправдывала средства. Мансон чуть поджал губы, его рука с бутылкой заметно задрожала, и Картер, не выдержав, сделала ещё один медленный, предельно осторожный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Но на этот раз обошлось. Эдди резко, почти с отвращением к самому себе и ситуации, опустил руку и отшатнулся от Харрингтона, отбросив оружие в сторону, где оно разбились о пол, рассыпавшись мелкими осколками. Эйприл тут же кинулась к Стиву, который сгорбился, ощупывая шею пальцами и приседая от слабости и отлива адреналина на какую-то бочку. – Ты как? В порядке? – девушка присела перед ним на корточки, совершенно не заботясь о том, что её дорогие брюки могут испачкаться. Она положила ладонь ему на щеку, чуть приподнимая его голову, чтобы лучше разглядеть шею. – Всё нормально, – он поспешил успокоить её, сжимая ладонь Картер своей холодной, тоже слегка дрожащей рукой, пытаясь передать уверенность. – Всё хорошо, жив, здоров, – повторил Стив больше для себя и, нервно улыбнулся, уже для неё. Затем выпрямился, делая глубокий вдох, словно впервые за несколько минут, а Эйприл встала, не сводя тревожного взгляда с его шеи и не спешила от него отходить. Остальные же, убедившись, что непосредственной угрозы нет и Стив в порядке, решили осторожно подойти к Эдди, который сидел у стены, потерянно смотря перед собой. – Вы мне не поверите, – бросил он всем, и Картер услышала, как дрожит и срывается его голос, полный глубокого ужаса и отчаяния, но осталась стоять рядом со Харрингтоном, её рука теперь лежала на его плече, чувствуя, как мышцы под тканью напряжены как струна. – Посмотрим, – ответила Макс с какой-то странной, почти зловещей обречённостью и пониманием в голосе, словно она уже была внутренне готова, подготовлена к той чудовищной правде, которую собирался выложить Мансон. И он посмотрел на всех них, медленно перебегая взглядом с одного напряжённого, ожидающего лица на другое, с нарастающим неверием в их адекватность и готовность принять его историю. – Вы серьёзно? – продолжил Мансон, задерживая взгляд на Дастине. – Поверь, я бы предпочла оказаться в любом другом месте, чем в этом вонючем сарае в полной темноте, так что да, мы абсолютно серьёзны, – Картер пропустила колкий, предостерегающий взгляд Хендерсона, продолжая смотреть прямо на Эдди, её глаза в полумраке казались огромными и тёмными. Тот, отведя взгляд в сторону и потирая лицо грязными руками, нервно выдохнул, как будто сбросил часть груза. – Хорошо, – сказал он, собираясь с силами, чтобы вновь пережить этот кошмар, но уже словами. – Но я даже сам себе до сих пор не верю, если честно. Это звучит как бред конченного шизофреника. И его последующий рассказ действительно мог бы заставить любого здравомыслящего человека немедленно сдать парня в ближайшую психушку или, на худой конец, вызвать санитаров с смирительной рубашкой. Эдди, запинаясь, сбиваясь и останавливаясь, чтобы перевести дух, рассказал, как они с Крисси пришли к нему в трейлер поздно вечером, так как она хотела купить у него наркотиков. Как вдруг её тело застыло, словно она была в трансе, а затем поднялось в воздух, застыв, вопреки всем законам гравитации. Но самый ужас был дальше. Картер заметила, как кадык Мансона дёрнулся, и он на мгновение прикрыл глаза, чтобы выдать следующее. Как кости Крисси, руки, ноги, челюсть, начали ломаться одна за другой с отвратительным, хрустящим звуком, который, по его словам, он слышал до сих пор. А её глаза… Эдди сказал, содрогаясь всем телом, что было физическое ощущение, словно кто-то невидимый был внутри её головы и вытягивал их из орбит, так, что глазные яблоки буквально исчезали, втягивались внутрь черепа, оставляя лишь пустые, кровоточащие впадины. Эйприл замерла на этом моменте, её собственные глаза рефлекторно зажмурились от фантомной боли и ужаса. Она вновь чувствовала ту самую давящую, сжимающую боль в глазницах, что испытала в спортзале, словно невидимые стальные тиски сжимали её череп, пытаясь раздавить. Это было слишком похоже, слишком… знакомо. – Думаете, я псих? – сказал Эдди по итогу своего кошмарного повествования, горько, с надрывом фыркнув и отводя взгляд в пол, как будто стыдясь своих же слов. – Нет, совсем не думаем, – твёрдо, без тени сомнения ответил Дастин, который был ближе всех к Мансону и, кажется, верил каждому его слову. – Да, я знаю, как это звучит, вы мне не верите! – стал повышать голос парень, понимая всю абсурдность и нереальность своей истории, его нервный смешок прозвучал истерично. И пока Робин и Макс убеждали его, что они верят, что они уже видели подобное, а Дастин решил, что пришло время посвятить Мансона в ту чудовищную правду, что вообще творится в этом проклятом городе уже несколько лет подряд, Эйприл вновь почувствовала это. Закомое давление в висках, нарастающий, высокочастотный звон в ушах, будто внутри черепа завёлся рой разъярённых ос. Посмотрев, что все увлечены словами Дастина, она отвернулась к тёмному углу, прикрыла глаза ладонью, стараясь сосредоточиться на дыхании, и перед её внутренним взором, поверх реальности сарая и голосов, вновь всплыла картинка, теперь уже более детализированная и от этого в тысячу раз более страшная и отталкивающая. Всё тот же парень, которого девушка видела в видении каких-то десять минут назад, если не меньше. Он выбежал на дорогу из тёмного леса, в чистой панике озираясь, надрывно дыша, а затем резко остановился и с немым ужасом уставился прямо перед собой на пустую дорогу. Хотя там не было абсолютно ничего угрожающего, но его глаза расширились ещё больше от давящего ужаса и… вины? Эйприл вновь посмотрела на то место, куда шагал парень, но опять же, ничего, абсолютно. Просто пустота. Пустота, потрескавшийся асфальт, бледный свет луны из-за туч. Но парень шёл вперёд как загипнотизированный, словно его ноги двигались сами по себе. А затем он замер, поднял голову к чёрному, беззвёздному небу, и Картер замерла сама, когда поняла, что стоит прямо перед этим парнем, наблюдая за ним со стороны. Как его тело остановилось, а глаза потеряли всякий ориентир, а следом… он стал медленно и плавно, подниматься в воздух, отрываясь от земли. Всё в точности, один в один, как только что описывал Эдди, чтобы затем началось самое ужасное. Отвратительный, дробящий хруст, щелчки, хлопки. Его конечности начали выгибаться под невозможными, противоестественными углами и ломаться, одна за другой, как спички. Девушка инстинктивно отшатнулась, попыталась закрыть глаза, но не смогла — она была лишь наблюдателем, заложником этого кошмара. Пытаясь сделать ещё шаг назад, Картер споткнулась о собственную ногу и упала, а в ушах всё ещё отзывался мерзкий звук ломающихся костей и влажного хлюпанья выдавливаемых глазных яблок. Внезапно, всё стихло, и тело, как поломанная кукла, с тяжёлым стуком упало на асфальт, приняв скрюченную позу. – Понравилось представление? – Этот голос, холодный, безэмоциональный, лишённый каких-либо человеческих интонаций, вновь заставил Эйприл замереть, перестав дышать. Он звучал не снаружи, а прямо у неё в голове, заполняя собой всё пространство мысли, вытесняя всё остальное. Она не могла пошевелиться, не могла ответить, не могла даже крикнуть. Девушка была парализована этим голосом и тем, что только что увидела. – Бедный Фред, – голос продолжал, оставаясь бесчувственным, почти скучающим, пока Картер в немом ужасе ощущала, как её взгляд против воли, бросается на обезображенный труп парня. Фред. Его звали Фред. Теперь она это знала. – Эйприл, – этот же голос, снова впился ей в самое сознание, Картер вернулась в реальность, когда из её собственного горла, сорвался пронзительный крик, который перекрыл все другие звуки в сарае. Сама она, врезалась спиной в холодную стенку, сжимая пряди своих волос в кулаках так сильно, что казалось, девушка вырвет их с корнем, и её пальцы онемели от напряжения, а единственным желанием было, чтобы эта адская боль в голове и этот чужой, враждебный голос прекратились и исчезли навсегда. – Ты — помеха. Надоедливая помеха, – было последнее, что она услышала от него, прежде чем ощутила, что теперь окончательно вернулась в реальность. Вернулась в тот самый момент, когда родные руки обхватили её лицо, пытаясь мягко, но настойчиво поднять его. – Эйп, Эйп, давай, посмотри на меня, что с тобой? Что случилось? – Стив, конечно же, это был он. Его голос звучал испуганно и сдавленно, но парень старался держать себя в руках. Картер ощущала, как слёзы текут по её щекам, оставляя солёные дорожки на коже, а скулёж, похожий на вой смертельно раненого животного, вырывается из её пересохшего горла. – Что произошло, Эйп? – голос Робин, что прозвучал прямо над ухом, чуть подрагивал от испуга. – Фред, – только и вырвалось у Эйприл, имя, которое тот голос вложил ей прямо в сознание. Оно застряло у неё в горле, как признание в чём-то ужасном. – Что за Фред, Эйп, а? Кто это? – Стив наклонил голову ещё ниже к ней, сидя на коленях прямо в грязи, как и Робин с Макс, которые обступили её плотным, но давящим кольцом. Дастин в панике метался глазами по тёмному сараю, освещая лучами фонарика каждый угол, как будто ожидал, что оттуда сейчас выскочит кто-то… или что-то. Эдди же сглотнул комок в горле, его и без того натянутые до предела нервы при этом диком крике девушки чуть не оборвались окончательно, и в его глазах, полных собственного ужаса, промелькнуло понятное желание просто бросить всё и бежать отсюда. – Я не знаю, – покачала она головой, чувствуя, как руки Харрингтона накрывают её собственные, которые всё ещё судорожно вцепились в волосы, и осторожно, но очень твёрдо отнимают их от головы, разжимая пальцы, один за другим. – Я не знаю, кто это. Но я… – Ничего страшного, ничего. Ты главное успокойся, дыши, и… – девушке было не до его попытки успокоить. Перед её глазами, живого человека превратили буквально в перемолотое пюре из треснувших костей и лопнувших глазных яблок. Поэтому она перебила его, выкрикнув с новой силой: – Фред мёртв! Он только что умер! – вырвалось у неё, заставляя всех остальных замолчать, а затем переглянуться, пока Стив продолжал смотреть только на неё, его лицо было бледным как мел, а глаза — огромными и полными неподдельного страха за неё. А затем Эйприл подняла залитый слезами взгляд на Эдди, который снова, судорожно сглотнул, когда она выдавила, почти шёпотом, но так, что было слышно каждое слово. – Он умер, так же, как Крисси. – Её красные, воспалённые глаза обвели всех, заставляя застыть их в немом шоке, пытаясь осознать сказанное. – Откуда… ты это знаешь? – спросил Мансон и сделал шаг ближе. Его собственный животный страх на мгновение притупился — то, что говорила девушка, и то, что это могло значить, перевесило его тревогу. Картер замолчала, не зная, как, какими словами объяснить то, что с ней только что произошло. Как описать эти видения, этот голос в голове, это ощущение присутствия? Она была поймана в ловушку собственного сознания и как описать это, для понимания остальных, не понимала. – Я видела, – повторила Эйприл через несколько минут гнетущего молчания, сжимая руку Стива так сильно, что пальцы онемели, а сустав его большого пальца хрустнул. – Я видела, как это случилось. – Как это, видела? – Макс, нахмурила брови. – Наяву или… – Векна, – поражённо, с пониманием всей глубины кошмара прошептал Дастин, переглядываясь с Эдди, и в его глазах читалось понимание и догадка. – Это… твою мать. – Сокрушенно закончил Дастин, обхватывая голову руками. Ощутив подгадывающий к горлу новый комок паники, Эйприл подорвалась с места, как ошпаренная, и выбежала из постройки, нуждаясь в глотке холодного и свободного от этой жути воздуха. Никто из ребят даже не успел окликнуть её. Да и хорошо, не хотелось, чтобы все вновь смотрели на неё, пока она сходит с ума. Как только дверь сарая за ней захлопнулась, металлическим лязгом оглушая пространство, девушка прошла вперед, к крыльцу дома Липтона, начиная рыться в карманах. Дрожащими, не слушающимися пальцами она вытащила из внутреннего кармана пиджака новую, ещё не распечатанную пачку сигарет. Целлофан сопротивлялся, потом с противным звуком поддался, но, когда Картер попыталась чиркнуть зажигалкой, всё сильнее сжимая пластиковый корпус, он выскользнул из влажных пальцев и упал на землю. Эйприл какое-то время просто смотрела на него, рвано дыша, не в силах пошевелиться, застыв в странном ступоре, пока в поле её зрения не вошли чьи-то кроссовки. Кто-то наклонился, поднял зажигалку, но не спешил возвращать. Она продолжала смотреть на пустое место на земле, пока не почувствовала сжимающую её плечо руку. Прикосновение было нежным, но она вздрогнула и резко дёрнула плечом, отшатнувшись, как от удара. Помотав головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё навязчивые образы, девушка обхватила ладонями виски и отвернулась, пытаясь глубоко, ровно вдохнуть. Но в горле стоял ком, а в голове, за закрытыми веками, снова и снова проигрывался тот самый отвратительный звук — хруст, не похожий ни на что из слышанного ранее. Хруст ломающихся костей, который венчало мокрое, ужасающее хлюпанье исчезающих глазных яблок. И ей отчаянно хотелось побыть одной. Совершенно одной, в тишине и темноте, где не нужно было бы притворяться, где можно было бы дать волю этому сжимающему всё внутри страху. — Эйп… Его голос, пробивавшийся сквозь шум в её собственной голове, был полон непрошеной, но искренней заботы. И слушать его сейчас, чувствовать эту заботу, было невыносимо. — Я хочу побыть одна, Стив, — бросила Картер, опуская руки и направляясь к нему, чтобы забрать свою зажигалку. Парень молча протянул её, но его взгляд был тяжёлым, изучающим. Эйприл, не глядя ему в глаза, чиркнула зажигалкой дважды — и с третьей попытки поймала дрожащее пламя. Девушка поднесла огонёк к сигарете и, едва та загорелась, затянулась настолько глубоко, что скурила ровно до середины. Дым заполнил лёгкие, а когда она выдохнула, плотная струя едкого дыма поднялась над головой, пока девушка усаживалась на ступеньки крыльца. Картер чувствовала, как парень смотрит на неё, но упорно глядела в сторону, на озеро, другие дома, не важно на что. Главное не на него. А Харрингтон не понимал, точнее не мог понять до конца. Её крик заставил его инстинктивно рвануться к ней сразу же, но дальнейший её срывающийся на шёпот поток слов, в котором мелькало незнакомое имя “Фред”, только запутал и насторожил его ещё больше. Стив, прошедший через демонических псов и русскую секретную базу, был готов поверить в очень многое, но от этого понимания сейчас не становилось легче ни ему, ни ей. — Считаешь меня сумасшедшей, — её голос прозвучал низко, язвительно, и в каждой букве чувствовался старый, привычный яд — тот самый, которым она отравляла всё вокруг себя по возвращении в Хоукинс, выстраивая стены из сарказма и колкостей. И сейчас Эйприл понимала Эдди лучше, чем хотелось бы. Понимала тот скепсис, тот немой вопрос в его глазах, когда он ждал их вердикта, клейма чокнутого. Теперь она оказалась на его месте. — Я не говорил этого, — Харрингтон замолчал, и пауза затянулась, пока он подбирал слова, не желая ранить, но и не находя способа обойти правду. Картер тем временем докурила сигарету до самого фильтра, чувствуя, как горький дым обжигает горло, и швырнула окурок под ноги, притаптывая его носком лофера, чтобы поднять на него голову. Наверное, девушка понимала и его. Эти несколько месяцев покоя, нежности, хрупкой нормальности, которую они с таким трудом выстроили, были для неё самым ценным, что случилось с ней за последние годы. Она не хотела это терять. Девушка снова закрыла лицо руками, ладони были холодными, а веки — горячими. — Я не знаю, что это было, но было так, будто всё это произошло наяву, это как… — Эйприл оторвала ладони от щёк, жестом показав свою беспомощность, свою неспособность объединить этот ужас в связные слова. — Мы выясним, что это, — сказал он, твёрдо, так, как говорил всегда, когда ситуация выходила из-под контроля и нужно было действовать. Картер тихонько усмехнулась. В уголках её губ не было веселья, лишь горькая ирония и усталая покорность. — Как обычно. Её слова повисли в воздухе, и в этот момент дверь сарая отворилась с резким звоном. Первой вышла Макс, её рыжие волосы, казалось, впитывали весь скудный свет от луны, за ней следовали Робин и Дастин. Их лица были серьёзны, движения порывисты. Подойдя к паре, они замолкли, ощущая напряжённость в воздухе. Эйприл, стараясь вернуть разговор в безопасное русло, заговорила первой, не давая никому вставить слово. — Что с Мансоном? Дастин бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд, но, понимая её намёк, кивнул и подхватил тему. — Он останется там, попросил только завезти ему продуктов завтра, у него полный голяк, а потом мы придумаем, что делать дальше. Хендерсон замолчал, чтобы через пару секунд попытаться вновь заговорить. — Эйп… Она знала, куда он клонит и о чём хочет начать разговор, но ей этого совершенно не хотелось. Поэтому избежать этой беседы, казалось лучшим решением. — Супер, значит завтра, как можно раньше, затаримся в магазине, а сейчас — по домам, — девушка нарочито громко вздохнула, делая вид, что её волнует лишь усталость в ногах, когда она вставала. — Вы не представляете, как болят мои ноги от этой беготни. Этот спектакль нормальности был прозрачен, как стекло. Его видели все, но никто не стал пробивать эту хрупкую стену, давая ей передышку, которая была ей необходима. А Эйприл оставалось только игнорировать их переглядки и взгляды на неё, пока все усаживались в машину, чувствуя, как дрожь пробирает всё её тело с головы до ног, и думать в паническом вихре мыслей. Кто такой Векна? Что, чёрт возьми, сейчас происходит? И что, в конце концов, происходит с ней самой? С её разумом? Ведь теперь кто-то или что-то по ту сторону этого канала не просто знало о её существовании, но и внимательно, с холодным интересом за ней наблюдало. И это называло её помехой.