Глава 47. Симптом номер четыре.

Изматывающая бессонница последних ночей и постоянное напряжение, казалось, выжгли в Эйприл все нормальные человеческие реакции на усталость. И как же хорошо, что в Хоукинсе нашёлся хоть один магазин, работающий круглосуточно. Солнце встало где-то два часа назад, залив улицы холодным мартовским светом, который ещё не нёс тепла, а лишь подчёркивал бледность лиц и пустынность улиц. Картер слушала монотонный скрип одного колеса тележки, которое слегка заедало и отстукивало на стыках плиток свой раздражающий ритм. Она вообще не ощущала сонливости — тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, но сознание работало с какой-то неестественной чёткостью, обостряя каждое ощущение. А над ухом, не умолкая, звучало бубнение — настойчивое и тревожное, словно назойливая муха, которую не отогнать. — А я считаю, что всё, что ты видела, не может быть простой галлюцинацией, — говорил Стив, шагая рядом, ведя тележку и не глядя на полки с продуктами, что старалась делать девушка, игнорируя его. — Ты не видела себя со стороны, а я видел. Все видели и на простые галлюцинации люди так не реагируют. Голос парня сейчас был похож на заезженную пластинку — он возвращался к одной и той же точке уже который раз, и от этого в висках Эйприл начинала пульсировать тупая боль. Она сжала пальцы на кожаном ремне, сделав вид, что поправляет джинсы, но сдавила аксессуар так, что суставы прострелило от лёгкой боли. Ей отчаянно хотелось, чтобы Харрингтон замолчал. Просто взял и заткнулся, залепил бы этот свой красивый, беспокойный рот скотчем, чтобы наконец воцарилась тишина, в которой можно было бы попытаться собрать в кучу разбегающиеся и пугающие мысли. — В новостях тишина, полиция молчит, — проговорила Картер сквозь почти сомкнутые зубы, глядя на полки с сухими завтраками. — Если бы этот Фред был действительно мёртв, то поднялась бы настоящая шумиха. Два трупа за пару дней — это уже тянет на серийника, о таком кричали бы из каждого угла. Слова звучали плоско и неубедительно даже для неё самой, но Эйприл цеплялась за эту логику, как утопающий за соломинку. Девушка с силой, почти со злобой, швырнула в тележку несколько пачек кукурузно-овсяных хлопьев “Honey Comb”. Яркие картонные упаковки с улыбающимся мальчишкой грохнулись на дно, и эта дурацкая жизнерадостность изображения вызывала у неё жуткое отвращение. Ей казалось, что даже этот запечатлённый паренёк глумится над ней, над её тщетными попытками найти рациональное объяснение тому, что произошло вчера в сарае. Она помнила всё до мельчайших, а тем самым и отвратительных деталей: запах сырости и тины сарая, испуганные лица, и слово, вылетевшее из уст Дастина — “Векна”. Оно повисло в воздухе, тяжёлое и зловещее, а потом сознание словно провалилось в чёрную, липкую яму, из которой её выдернули лишь крики и чужие руки. Потом было только осознание — они снова вляпались во что-то. Во что-то грязное, тёмное и смертельно опасное, от чего, казалось, они только-только сумели отдышаться. Сейчас, беря с полки бутылку шоколадного напитка “Yoo-hoo” и положив её в тележку, Эйприл чувствовала, как внутри всё сжимается от бессильной ярости и страха. Ей отчаянно хотелось, чтобы вчерашний вечер оказался просто кошмарным сном или игрой перегруженной психики. Девушка изо всех сил цеплялась за эту мысль, списывая видения на стресс, на старые, не до конца зажившие травмы, на всё что угодно, лишь бы не признавать очевидного — что кошмар не только вернулся, но и прицельно смотрит теперь на неё. Однако Стив с его гиперопекой, которой позавидует любая мамочка и обострённым чувством опасности был категорически не согласен с такой позицией. Его раздражала, даже злила её кажущаяся беспечность, это желание закрыть глаза на явную для неё угрозу. — Ты не понимаешь, что всё это может быть очень серьёзно! — не выдержал Харрингтон, схватив её за локоть и дёрнув на себя, заставив повернуться к нему, в то время как она в руках держала пачку чипсов. — То, что ты видела… это могли видеть и Крисси, и Фред перед самым концом. И вчера это увидела ты, а мы ещё даже не знаем, что это за чертовщина. Он говорил это яростным шёпотом, наклоняясь так близко, что Картер чувствовала его дыхание, и в его шёпоте слышалось шипение сдержанной паники. Эйприл резко вырвала руку из его хватки, и в её движении было больше боли, чем злости. — Не смей меня так хватать. Их спор, постепенно разгорался с самого утра и с новой силой вспыхнул прямо здесь, среди стеллажей с чипсами и орехами. Это была не ссора, а скорее изматывающее противостояние двух стен — его упрямой тревоги и её отчаянного отрицания. В эту перепалку никто из остальных не желал влезать, пока они добирались до магазина. Макс, уткнувшись носом в стекло, делала вид, что с интересом разглядывает проплывающие за окном одноэтажные домики. Робин, сидевшая рядом с Дастином, один раз, безуспешно пыталась настроить всех на разговор, но затем просто сдалась, уставившись в пустоту. Сам Хендерсон, обычно неистощаемый на комментарии, хранил неловкое молчание, лишь постукивая пальцами по колену. Поэтому весь путь до круглосуточного супермаркета в салоне стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь рокотом двигателя и свистом ветра в щелях. От Стива исходило ощутимое напряжение — он сидел слишком прямо, его пальцы сжимали руль чуть сильнее, чем было нужно, а взгляд то и дело краем глаза скользил к профилю Эйприл. От неё же веяло чем-то более холодным и опасным — ледяной аурой, которая, казалось, вымораживала пространство вокруг неё. Картер всегда была хуже в сокрытии истинных эмоций; если Стив мог натянуть маску безразличия или сарказма, то у девушки всё всегда читалось как на ладони — каждая тень страха, каждая искорка гнева, и сейчас эта беспощадная открытость была направлена внутрь, превращаясь в молчаливый, но красноречивый укор. И когда машина, наконец, рыкнув, припарковалась на почти пустой асфальтовой площадке перед магазином, Харрингтон тяжело вздохнул, и этот звук громко прозвучал в наступившей тишине. Дастин первым нарушил затянувшуюся паузу, щёлкнув ремнём безопасности. — Ну что? Нужно затариться для Эдди, — сказал он, пытаясь ввести в ситуацию хоть каплю привычной деловитости. Он вылез из машины и хрустнул костяшками пальцев. — Кто-то пойдёт со мной? Тащить предстоит немало. Вопрос повис в воздухе, и Эйприл, не мешкая, потянулась к ручке двери. Ей было невыносимо сидеть в этой металлической коробке, пропитанной невысказанными упрёками и затаённым страхом. Ей был необходим глоток свободы — пусть и мнимой. Хотелось простой задачи: снять с полки нужный предмет, положить в тележку. И хотя бы на несколько минут избавиться от этого пристального, обеспокоенного взгляда. — Я помогу, — сказала она, слишком быстро и резко, выскальзывая из салона, прежде чем кто-либо успел отреагировать. Холодный утренний воздух обжёг лёгкие — и всё же был желанным. Однако её надежды на относительное спокойствие рассыпались вмиг. Стив выскочил из машины следом и опередил Дастина: тот как раз потянулся за списком, который Робин протягивала сквозь открытое окно, когда Харрингтон резким движением вырвал у парнишки смятый листок. В ответ прозвучало возмущённое “Эй!”, но он лишь спокойно бросил: — Я пойду. Вы тут подождите, мы быстро. В его тоне не было места для дискуссий, поэтому Хендерсон, открыв рот для возражения, встретился взглядом с Стивом и, пожав плечами, отступил. Макс и Робин просто переглянулись. Бакли подняла брови в многозначительной гримасе, а Мэйфилд лишь молча покачала головой. Они, как мудрые солдаты, предпочли сохранить благоразумное молчание и остаться на нейтральной территории в автомобиле, наблюдая, как двое их друзей — он с решительным, а она с каменным выражением лица — направляются к стеклянным дверям супермаркета, за которыми пылал искусственный свет. — Как я уже сказала, никаких новостей о новом трупе не было, поэтому перестань быть таким идиотом и просто помоги мне с продуктами, — бросила Картер, швыряя в тележку большую бутылку воды. Пластик глухо стукнулся о дно. Харрингтон выдохнул через нос, и этот выдох был полон раздражения и беспомощности. — Ты серьёзно сейчас? Ты… Их перепалка была прервана неторопливым шествием. Мимо них, по направлению к полкам с кашами, двигалась пожилая пара. Старички шли медленно, держась за руки, и их внимательные, немного тусклые глаза с любопытством скользнули по молодым людям. Стив и Эйприл замерли, сделали вид, что увлечены изучением ассортимента, надеясь, что пара пройдёт мимо, не вникая в их спор про трупы и видения. Но старушка, поравнявшись с ними, что-то тихо прошептала своему супругу. Тот, не расслышав, нахмурил лоб, покрытый пигментными пятнами, и наклонился к ней, подставив ухо. — Как мы в молодости, говорю! — повысила голос старушка, и её слова, неожиданно громкие в полупустом зале, прозвучали как выстрел. Несколько покупателей, слонявшихся ранним утром по магазину, обернулись на звук. Эйприл застыла, словно парализованная, а Стив неловко прокашлялся, уставившись на полки с сухариками. Старичок, уловив смысл, расплылся в добродушной улыбке, обнажая свою вставную челюсть. — А, да, да, точно, пирожочек, — кивнул он жене, и в его взгляде светилась безмятежная, спокойная нежность. — Глухомань, — беззлобно отозвалась старушка, погладив его по руке, и они, не спеша, поплелись дальше, скрывшись за поворотом стеллажа. Неловкое молчание повисло между парнем и девушкой. Она опомнилась первой, стараясь сбросить с себя это странное, смешанное со смущением ощущение. — Мда, маразм это страшно, — пробормотала Картер, легонько ткнув Харрингтона локтем в бок, чтобы вернуть его к реальности. Он, дёрнувшись, посмотрел на неё более осмысленным взглядом. — Продукты сами себя не довезут до кассы, Стиви, вперёд. Эйприл направилась к кассам, когда Стив, подтолкнув тележку, догнал её за пару шагов, и на его лице появилась знакомая, дразнящая ухмылка. — Как скажешь, пирожочек, — произнёс он, и она тут же обернулась, бросив на него убийственный взгляд. — Не называй меня так, понял? Это…фу, — скривилась девушка, всем видом показывая отвращение. — Как скажешь, — парировал Харрингтон, и искорка в его глазах разгорелась ярче. — Колючка Картер. С этими словами Стив толкнул тележку вперёд и пошёл к свободной кассе, оставив её на пару секунд одну. Девушка покачала головой, и, хотя она и пробормотала “Идиот”, уголки её губ всё же дрогнули в едва уловимой, непроизвольной улыбке. Парень, оплатив покупки, подхватил два пакета из трёх, вполголоса ворчал, что тратит свои честно заработанные в видеопрокате деньги на какого-то Мансона, и в его бурчании не было шутки — лишь искреннее недовольство сложившимися обстоятельствами. Дорога до дома Липтона на Озере Влюблённых прошла в почти полном молчании. В салоне играло радио, тихонько напевающее какую-то песню, нарушая тишину. Подъехав к месту, Дастин и Робин, взяв по пакетам, первыми направились к покосившемуся лодочному сараю, скрывавшемуся в зарослях. За ними последовали Макс и Эйприл, пока Стив остался, чтобы запереть машину, его взгляд беспокойно скользнул по окрестностям, выискивая любые признаки опасности. Дверь сарая, когда её толкнули, издала протяжный, скрипучий стон. Внутри их, однако, ждала неожиданная картина. Эдди Мансон, бледный и вновь испуганный, с и без того взъерошенными волосами, стоял, прижавшись спиной к стене, и в его дрожащей руке снова поблёскивало самодельное оружие — “розочка” из разбитого горлышка пивной бутылки, что была направлена на них. “Надо было вчера, отобрать у него весь алкоголь”, — пронеслась мысль у Эйприл. — Доставка, — произнёс Дастин, поднимая пакеты вверх, улыбаясь как ни в чём не бывало. Эдди выдохнул, плечи его опали, и он медленно опустил руку, позволяя осколку бутылки упасть на пол с глухим стуком. Стив, переступив порог, с лёгкой, издевательской ухмылкой помахал ему пальцами. — Я думал, это копы, — хрипло ответил Мансон, его голос слегка дрожал от напряжения. Он шагнул вперёд, выхватил у Хендерсона один из пакетов и, отступив обратно к лодке, принялся рыться в нём, тут же доставая упаковку хлопьев и шоколадного молока. Картер, тем временем, медленно обошла сарай, её взгляд невольно притянуло к тому месту у стены, где вчерашний кошмар обрушился на неё со всей силой. Пол здесь был таким же грязным, усыпанным щепками и трухой. Ничто не указывало на то, что здесь произошло нечто пугающее. Что это было? Видение? Предупреждение будущего? Или уже случившаяся где-то реальность? Почему она? И этот голос… наполненный такой ненавистью, что от одного воспоминания по спине пробегал холодок. Но он обращался прямо к ней, знал её имя. Эйприл подошла к зияющему проёму в задней стене, откуда открывался вид на озеро. Вода была серой, неподвижной, и над ней стелился лёгкий туман. Она глубоко вдохнула, и в ноздри ударил резкий запах тины. Тем временем Эдди, вскрыв бутылку шоколадного молока, принялся жадно заглатывать сухие хлопья прямо из пачки, запивая их сладкой жидкостью. Картина была одновременно жалкой и трогательной — несколько дней жизни впроголодь, на одних шоколадках и пиве, давали о себе знать. Дастин в это время, сидел сбоку от него, сообщал плохую новость, о том, что полиция ищет его и считает убийцей Крисси. — А хорошая? — спросил Эдди после паузы, и в его голосе прозвучала слабая, почти детская надежда. — Твоё имя публично пока не разглашали, — вступила в разговор Робин, прислонившись к косяку и наблюдая за просёлочной дорогой. — Но раз об этом узнали мы, то через какое-то время узнают и все, — продолжила она, и её тон стал более серьёзным. — А как только это всплывет, каждый дурак начнет на тебя охоту. – Охоту на фрика, да? – подытожил Мансон, молча обводя взглядом всех собравшихся, и этот взгляд, полный усталости и горького понимания, на мгновение задержался на Эйприл дольше чем на остальных. Девушка стояла в стороне, отвернувшись к озеру, и всем своим видом показывала, что мысленно находится где-то далеко, и он её понимал. То, что случилось с ней вчера, явно выбило почву из-под ног. Его собственные проблемы сейчас, вероятно, казались ей мелкими и далёкими. Мансон мало что знал о нынешней Эйприл Картер, но кое-что слышал от Дастина и Чарли. Хендерсон всегда отзывался о ней с какой-то сварливой теплотой, как о старшей сестре, которую и уважаешь, и которой периодически хочешь дать в бубен. Хотя он всегда утверждал, с лёгкой обидой, что из всей их компании она большего всего любила и выделяла Уилла — того самого “мальчика-зомби”, чья история обросла в школе самыми невероятными слухами. С какого-то хрена пацан пропал, затем нашли его труп, а позже, оказалось, что мальчик жив и он, как ни в чём не бывало, снова стал ходить в школу. Чарли же считал брюнетку другом и описывал её именно такой, какой Эдди помнил из прошлых, более мрачных времён, до того, как её… увезли: колючей и язвительной, но при этом невероятно цельной и надёжной. И что важно — девушка тогда никого не сдала, ни его, ни Рика, хотя могла бы облегчить себе участь, затянув и их с собой. А ещё Митчелл как-то обмолвился, что она теперь “крутится” со Стивом Харрингтоном. Эдди тогда только фыркнул, считая, что парень пошутил — слишком нелепо и глупо, чтобы быть правдой. Чернявка и Харрингтон? Звучало супер абсурдно, особенно если учитывать их отношения в школе. Но вчерашняя её реакция, когда он приставил осколок к горлу Стива, и как позже она носилась вокруг него, как курица-наседка, была слишком искренней, чтобы сомневаться в правдивости слов. И то как Харрингтон пытался привести девушку в чувства при её… срыве, было слишком тактильно и ласково. И сейчас этот бывший король старшей школы то и дело бросал на её спину взгляды, как побитый щенок, который ждёт, когда на него обратят внимания. — И нам надо успеть найти Векну, убить его и доказать твою невиновность, — закончил свой краткий брифинг Хендерсон, заставляя Мансона обратить на него внимание, и произнёс он это с такой же лёгкостью, с какой предлагал бы сыграть в очередную настолку. — И это всё, Дастин? — голос Эдди выражал скепсис, но ему удалось заметил, как при слове “Векна” Чернявка, едва заметно вздрогнула. И не он один разглядел это движение — Стив, чей взгляд, казалось, постоянно сканировал её состояние, тоже уловил эту мелкую судорогу. — Да, в общем-то всё, — невозмутимо кивнул парень, не понимая, почему его план кажется Мансону таким нереалистичным. — Слушай, Эдди, пусть всё, что говорит Дастин, звучит немного бредово, но… — Робин снова взяла на себя роль переводчика с языка энтузиазма на язык здравого смысла. — Мы уже через такое проходили. Ну как… они, — она кивнула на Стива с Дастином, Макс и спину Эйприл, — несколько раз. Эдди перевёл взгляд на Харрингтона, который в ответ лишь коротко, но утвердительно кивнул, подтверждая слова Робин, а Картер развернулась к ним лицом, но всё равно размышляла о чём-то своём, судя по сосредоточенному лицу. — А я один, — продолжила Бакли, когда растерянный взгляд Мансона, как болванчик, вновь устремился на неё. — Я имела дело с чем-то, воплоти, а у них там больше был такой дым, но в целом, я думаю, мы справимся. — Её тон был настолько уверенным и бодрым, что на мгновение даже развеял гнетущую атмосферу сарая. — Вчера… это было чем-то таким? Тем, с чем вы все уже боролись? — вопрос Эдди повис в воздухе, и в конце концов его взгляд снова упёрся в Эйприл, в её пальцы, которые с такой силой впились в предплечья сквозь ткань синего свитшота, что, казалось, вот-вот порвут её. — Такое… такое было в первый раз, — ответила она, и голос девушки прозвучал приглушённо, но чётко. — Я сама не знаю, как это объяснить. — Потому что ты даже слушать об этом не хотела, а если я пытался завести разговор, то затыкала меня, — не удержался Дастин от комментария. — Женщины, что сказать, — фыркнул он, обращаясь к Мансону в поисках мужского сочувствия, но тут же получил ледяной взгляд от Макс и тычок в голову от Картер. — Заткнись, — сухо парировала Эйприл, и в её глазах вспыхнули знакомые злые искорки. — И как вы тогда побеждали раньше? — постарался вернуть разговор в конструктивное русло Эдди, всё ещё пытаясь найти в этой истории хоть какую-то логику. — Обычно мы полагались на суперсилы её сестры, — Стив указал большим пальцем в сторону Картер, и Мансон непроизвольно приподнял брови, осознавая, что история обрастает всё более новыми и невероятными подробностями. — Но их уже нет, — продолжил Харрингтон, а Дастин рядом кивал. — Так что придётся всё делать своими ручками, Эдди, — произнесла его имя Эйприл, и в её голосе снова послышались отзвуки старой, знакомой ему решимости. Она встретила его растерянный взгляд, полный недоверия и подавленного страха перед этой лавиной безумия, которая на него обрушилась. Идиллию их импровизированного совета разрушил звук. Сначала отдалённый, потом нарастающий. Сирены и не одна, а несколько, перекрывающих друг друга. Вой нарастал, приближаясь по трассе, и все разом замолкли, застыв в немой позе, вслушиваясь. Стив первым пришёл в себя, отходя от балки, на которую опирался плечом. — Чёрт. — Брезент, брезент, быстро! — скомандовала Робин, и её голос прозвучал резко, заставляя действовать. Эдди, не раздумывая, нырнул под грубое, пропахшее полотнище и скрылся из виду. Эйприл подскочила к запылённому окну, где уже были парни и Макс. — Проносятся мимо, — выдохнула Мэйфилд, но лицо её оставалось напряжённым. По трассе, проезжая поворот на озеро, на большой скорости промчались несколько полицейских машин и скорая помощь, их мигалки отбрасывали неприятные для глаз красные и синие блики. Вой сирен достиг пика, а затем стал постепенно затихать. — Надо ехать туда, — тихо, но очень чётко сказала Картер. Она не отрывала взгляда от окна, будто провожая взглядом невидимую нить, связывающую её с тем местом, куда умчались машины. — Точно, — мгновенно сообразил Дастин и развернулся к груде брезента. — Чувак, вылезай, нам пора. — Из-под полотнища показалась взлохмаченная голова Эдди. Он выглядел ещё более испуганным, чем минуту назад. — Не высовывайся, понял? Если копы где-то здесь поблизости, то будь как мышь, — Хендерсон, подойдя к нему, по-товарищески стукнул кулаком о его кулак. — Если всё будет хорошо, мы приедем завтра. С этими словами он направился к выходу. За ним, бросив на Эдди последний взгляд, вышла Макс. Робин, на прощание, показала сжатые кулачки с поднятыми большими пальцами — жест, полный бодрости и поддержки, — и скрылась за дверью. Стив ждал Эйприл, приоткрыв дверь, но в этот момент раздался голос. — Чернявка, на пару слов, — Мансон, цепляясь за борта лодки, кое-как выбрался из своего укрытия, пытаясь сохранить равновесие, когда зацепился носком обуви за край. — Чернявка? — Стив выгнул бровь, его взгляд метнулся от Мансона к Эйприл, и в его глазах мелькнуло мгновенное недоумение. Казалось, что вчера он не обратил внимание на это прозвище, больше беспокоясь о судьбе своего горла, но сейчас ни что не мешало ему слушать гораздо внимательнее. Картер же, не желая объясняться здесь и сейчас, быстро приподнялась на цыпочках и клюнула его в щёку. — Я быстро, иди к ребятам, — сказала девушка обыденным тоном, но её взгляд, который она ему бросила, говорил совсем о другом — о просьбе и о необходимости этой минуты. Парень задержался на секунду, тяжело вздохнул, но после просящего кивка Эйприл развернулся вышел из сарая, оставив дверь приоткрытой. — Так это правда, ты и Харрингтон? Буэ, — издал Эдди этот выразительный звук, полный неподдельного отвращения к такому мезальянсу, и сделал пару шагов в её сторону. — И это то, ради чего ты попросил меня остаться наедине? — не впечатлилась Картер, оставаясь на месте и скрестив руки на груди. — Нет, на самом деле нет, — он подошёл ближе, и теперь она могла разглядеть каждую деталь его измождённого лица — тень щетины над верхней губой, мелкие морщинки у глаз. Парень наклонился так, что она почувствовала запах дешёвого пива, исходящий от его кожаной куртки, поверх которой был надет джинсовый жилет и от него самого. Он понизил голос до шёпота, который едва можно было разобрать. — Я могу попросить тебя об одолжении? — Эдди не ждал вербального согласия, увидев его в её глазах, и продолжил. — Это насчёт Чарли. При звуке этого имени Эйприл насторожилась, её взгляд стал более сосредоточенным. — Если увидишь его, скажи ему, пожалуйста, две вещи, — Мансон заглянул ей прямо в глаза, и в его взгляде сейчас не осталось ни намёка на привычное балагурство или иронию, была лишь суровая серьёзность. — Во-первых, скажи, что я не делал этого. — Не думаю, что ему нужно об этом говорить, — тихо ответила девушка. Она была почти уверена, что Митчелл, с его аналитическим умом и знанием Эдди, и сам не поверит в эту чушь. — Не имеет значения, просто скажи, — настаивал парень, и его голос дрогнул. — А во-вторых, пусть так же держится подальше от всей этой херни. Серьёзно, ты же его знаешь. Картер знала и знала слишком хорошо. Чарли с его самоотверженным, а порой и безрассудным стремлением защищать, был в этом поразительно похож на Стива. Оба были готовы лезть в самое пекло за близких, даже когда это было глупо, бесполезно и смертельно опасно. — Хорошо, я передам, — пообещала она, глядя, как он кивает, но в его тёмных глазах Эйприл видела настоящий страх. Не только за себя, но и за того парня, которого считал, наверное, самым невинным и порядочным человеком для себя в этом грёбаном городишке. Девушка сделала шаг назад, кивая, что бы он увидел этот жест. — Мы найдём способ помочь тебе, только прошу, не наломай дров. Сиди здесь и не высовывайся, — и эти слова прозвучали пусто и неубедительно даже для её собственных ушей. Какие у неё были основания давать такие обещания? Никаких. Но Эдди в ответ только коротко хмыкнул, и в уголке его рта дрогнуло подобие ухмылки. — Всё такая же, вообще не изменилась, — пробормотал Мансон, махнув ей рукой в знак прощания и отступая обратно в тень, к своему брезентовому убежищу. — Поводов было не много, — тихо ответила Эйприл и, развернувшись, вышла из сарая, впустив внутрь поток воздуха. Добежав до машины, она уселась на переднее пассажирское сиденье, чётко ощущая на себе множество взглядов. Один из них, исходящий от водительского места, был особенно тяжёлым и вопрошающим. — Мы едем или как? — спросила девушка, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, когда Дастин в нетерпении стукнул ладонью по спинке сиденья водителя. Стив цокнул языком — короткий, раздражённый звук — но повернул ключ в замке зажигания. Двигатель ожил с низким, мощным рокотом. Машина тронулась с места, выезжая с грунтовки на асфальт и направляясь туда, куда минутой ранее умчался кортеж с мигалками. — Чего он хотел? — спросил Харрингтон, не сводя глаз с дороги, но всем в салоне было ясно, к кому обращён вопрос. — Попросил не впутывать в это Чарли, — коротко изложила суть Картер. Вдали снова послышался приглушённый, но постоянный вой сирены, теперь уже явно стоящей на месте. — И всё? — переспросил Стив, и в этих двух слогах прозвучала та самая, едва уловимая, но отчётливая нотка: смесь недоверия и недовольства. Девушка медленно повернула голову в его сторону, изучая его профиль — напряжённую линию скулы, поджатые губы. — И всё, — подтвердила она твёрдо, не оставляя места для дальнейших расспросов. — Ясно, — был лаконичный, закрывающий тему ответ. — Что за тон? — не отступила Эйприл, чувствуя, как знакомое раздражение начинает подниматься из глубин, смешиваясь с общей усталостью. — Какой тон? — парень сделал вид, что не понимает, но его голос всё ещё звучал неестественно ровно. — Этот, — выдавила Картер, и в салоне стало совсем тихо. Позади них Робин не сдержала нервного хихиканья, но тут же закашлялась, смотря себе под ноги, когда оба бросили на неё через зеркало заднего вида едкие взгляды. — Перестаньте оба, — не выдержал Дастин, наклоняясь к ним, между сидениями, оглядывая каждого по очереди. — Отложите выяснение ваших отношений на потом, сейчас есть дела поважнее. Его слова, звучавшие по-взрослому разумно, повисли в воздухе. Стив и Эйприл обменялись последними красноречивыми взглядами — в его был упрёк и беспокойство, в её — утомлённое негодование, — и погрузились в давящее молчание, которое длилось всю оставшуюся часть пути. Когда они, наконец, подъехали к месту, то безошибочно определили его как эпицентр событий. Это был перекрёсток на выезде из города, близь трейлерного парка Форсет-Хиллз. Его перекрывала жёлтая полицейская лента, болтающаяся на ветру, а за ней клубилось неестественное для такого утра и места оживление: несколько полицейских машин, тёмный фургон коронера, и небольшая группа людей в форме и без, стоящих в стороне. Эйприл вышла из машины и облокотилась на приоткрытую дверь, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Сердце бешено колотилось где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Среди людей у ограждения она сразу узнала Нэнси и… Чарли? Что забыл здесь последний она не знала. Вид Уилер был, как всегда, безупречен — аккуратная причёска, опрятная одежда, но её лицо было бледным, с широко распахнутыми глазами, которые метались по сторонам, не находя точки опоры. А Митчелл, стоявший рядом, выглядел так, словно только что увидел саму смерть. Нэнси заметила их сразу и неуверенно взмахнула рукой, явно пытаясь хоть как-то сдержать себя от подступающих эмоций. Стив в ответ поднял ладонь в том же немом приветствии. Чарли, заметив движение девушки, посмотрел в их сторону и, едва разглядев знакомые лица, тут же быстрыми шагами направился к ним. Уилер, сказав что-то полицейскому рядом, тоже пошла к группе, её каблуки сапог отчётливо стучали по асфальту, отдаваясь звоном в ушах. — Это какой-то пиздец, потому что другого слова я подобрать не могу, — Митчелл, не здороваясь, сразу обрушил на них это, его голос был сдавленным и хриплым от пережитого шока. — Я… я рада, что вы здесь, — сказала подошедшая Нэнси, кинув чуть осуждающий взгляд на парня за его резкость, оглядывая всех птичьим взглядом, будто проверяя, на месте ли каждый. — Что случилось? — спросила Эйприл, её собственный голос прозвучал чужим и глухим. Она попыталась разглядеть, что именно скрывается за спинами собравшихся у ленты полицейских. — Это… — Уилер замолчала, сжав губы так сильно, что они побелели, затем сделала короткий, судорожный вдох, чтобы собраться, и выдохнула. — Это был мой коллега по газете, он умер этой ночью. Как только последнее слово слетело с её губ, Картер с такой силой вцепилась в холодный металл края двери, что боль пронзила пальцы. И следующая фраза вырвалась у неё сама собой, помимо воли: — Его звали Фред? Все разом повернули головы в сторону девушки, а затем, как по команде, перевели взгляды на Нэнси, ожидая её слов. Та замерла, удивлённо, с каким-то непонимающим опасением уставившись на девушку. — Да… но откуда ты… — Уилер не договорила, заметив реакцию остальных. Шок в её глазах сменился резкой, почти подозрительной сосредоточенностью, заставляя окинуть строгим взглядом всю группу. — Вы что-то знаете? Нэнси посмотрела на Стива, ища ответа у него, но тот лишь смотрел на Эйприл, пока она продолжала следить за тем, как за лентой, копошились работники, стояла “скорая” с открытыми задними дверями, и её взгляд был пустым, направленным внутрь себя. — Лучше поговорить об этом не здесь, — прозвучал скупой, но не допускающий возражений ответ от Макс, что стояла, засунув руки в карманы своей голубой спортивки, и её лицо было каменной маской. Уилер снова, более внимательно, оглядев всех, увидела ту самую, знакомую ей до мурашек напряжённость и серьёзность, которая сковывала плечи и заставляла говорить шёпотом, поэтому кивнула, понимая опасность ситуации. — Трейлерный парк подойдёт? — уточнила она, уже направляясь к своей машине. — Сейчас все полицейские здесь, так что да, — только и смогла выдавить Эйприл, наблюдая за уже готовой к действиям девушкой. — Я тоже на машине, — коротко осведомил Чарли на вопросительный взгляд Картер, позвякивая ими, отходя к машине. — Но, если честно, мне уже страшно, от того, что вы хотите рассказать. Когда дверь машины за Эйприл захлопнулась, отрезав её от внешнего мира, наполненного моголами, шёпотом и смертью. Страх, с которым она боролась всё утро, наконец накрыл её с головой, сжав горло и заставил похолодеть пальцы. Но сидеть здесь, в относительной безопасности машины, и дрожать было нельзя. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока боль не прояснила сознание. Нужно было держаться, хотя бы для вида. *** – Бред какой-то. Нэнси произнесла свою реплику после давящей паузы, которая повисла в воздухе, после их сумбурного рассказа. Её вердикт прозвучал не как яростное отрицание, а скорее, как усталая, почти безнадёжная констатация абсурдности, в которой они все вновь оказались. В её голосе слышалось недоверие не к ним, а к самой вселенной, которая снова и снова подкидывала им такие головоломки. Эйприл стрельнула в неё взглядом из-под опущенных век, прежде чем взять слово. Собственные нервы девушки были натянуты до предела, и под столом её правая нога непрерывно подрагивала, отбивая на земле быстрый, нервный ритм, похожий на барабанную дробь. Она ощущала эту дрожь, но остановить её не могла — казалось, всё тело жило своей отдельной жизнью. – Бред или не бред, но они мертвы, причём убиты одинаковым способом, – парировала Картер, и её голос прозвучал непривычно плоским. Рассказать всё Нэнси и Чарли, как ни странно, оказалось проще, чем девушка могла предположить. За последние несколько лет каждый из них, так или иначе, соприкоснулся с той зияющей трещиной в самой ткани реальности, что пролегла под поверхностью Хоукинса. Но то, что происходило сейчас, ощущалось иначе. Трейлерный парк Форест-Хиллз выглядел безжизненным и неуютным. Солнце светило, но не грело, лишь подсвечивая ржавые бока брошенных трейлеров и жёлтые заросли прошлогодней травы. Их импровизированный штаб — две шаткие скамейки под навесом — казался жалким укрытием на фоне этого запустения. Эйприл поймала себя на том, что её взгляд снова и снова непроизвольно скользит мимо Нэнси и Робин. Девушки сидели лицом к компании, а их спины были обращены к тому самому трейлеру. К трейлеру Эдди Мансона. Передвижной дом зловеще стоял поодаль, обвитый жёлтой полицейской лентой, которая трепетала на ветру, издавая шелестящий, навязчивый звук. Каждый хлопок этой ленты отдавался у неё в висках. Рядом с ней, прижавшись плечом, сидел Чарли. Обычно он держался спокойно, почти с профессорской уверенностью, но сейчас всё его тело выражало напряжение. Парень сгорбился, его пальцы беспрестанно мяли и скручивали край рукава рубашки. Его нервное состояние было таким явным, что его почти можно было потрогать, и оно зеркально отражало то, что творилось внутри у самой Картер. — Но почему они? — Нэнси нахмурила брови, пока тонкие пальцы выводили невидимые узоры на поверхности стола. В её голосе слышалась не паника, а аналитическое раздражение. Она пыталась найти причину или хоть какую-то логическую связь для понимания ситуации. — Были не в том месте? — предположил Дастин, сидя за Чарли и чуть нагнулся вперёд, чтобы видеть лица всех. — Оба были на матче. — И у трейлера, — добавила Макс. — Мы сейчас у трейлера, — Стив встрепенулся от её слов. Он инстинктивно оглянулся через плечо, его глаза быстро пробежались по пустым окнам ближайших трейлеров и по темным проёмам между ними. В его движении не было трусости, лишь привычная осторожность. — Может, нам лучше здесь не сидеть? — Его вопрос повис в воздухе. — С этим местом что-то не так, — согласилась Нэнси, когда её взгляд так же стал бродить по окрестностям. — Или дело не в месте, — вступила Эйприл, положив руки на стол ладонями вниз. Она сконцентрировалась на крошечной заусенице на большом пальце, начав её отодвигать. Эта маленькая, реальная боль помогала отвлечься. — Мы все были на матче, кроме Макс и… Её перебил Дастин, не дав закончить мысль, потому что уже строил свою версию. — И меня, да, но ты видела какое-то видение, когда умирал Фред, — сказал он, поворачиваясь к ней всем корпусом. — Возможно, Крисси и Фред видели то же самое перед смертью, может, это часть… процесса. Девушка резко покачала головой, отгоняя это предположение, как назойливую муху. — Это было совершенно по-другому, — возразила она, наконец оторвав взгляд от своих рук. Картер смотрела куда-то в пространство между Робин и краем стола. — Я была будто свидетелем… или чем-то таким. Видела всё со стороны, но Фред вёл себя не так, как если бы он просто видел кошмар. Он… он видел то, чего не видела я. Как будто на что-то реагировал, но я не понимаю на что. — Как это? — спросил Чарли, подняв голову. Его обычно ясный взгляд сейчас был затуманенным, уставшим от перегрузки. — Фред… — Эйприл на секунду закрыла глаза, собираясь с силами, чтобы снова пережить тот момент, не погружаясь полностью в ужас. — Фред словно был под гипнозом. Когда он выбежал из леса на дорогу, сначала всё было понятно — он бежал, задыхался, оглядывался, ему было страшно. Но потом… его взгляд прошёл прямо сквозь меня. — Она выдохнула, чуть задерживая дыхание, чтобы собраться с силами, ощущая, как Стив положил ладонь ей на коленку, помогая ей унять подёргивание, чуть сжимая в подбадривающем жесте. — Я была там, ощущала себя в этом видении, чувствовала своё тело, хотя физически была с вами. Когда я увидела, что Фред смотрит на меня, то я даже подумала, что он видит меня. Но его глаза были прикованы к чему-то позади меня, и он продолжал смотреть туда, даже когда я обернулась. А там не было ничего. Абсолютно ничего. Только дорога, но он… он смотрел на что-то. И это что-то довело его до той самой… смерти. Девушка закончила и снова опустила глаза на стол, на свои теперь неподвижные пальцы. Ей не хотелось встречаться ни с чьим взглядом, особенно чувствуя на себе беспокойный взгляд Стива. За последние сутки, только такие взгляды она от него и получала. — Попав сюда, Фред вёл себя странно, — после небольшой паузы заговорила Нэнси. Эйприл подняла на неё взгляд, тогда их глаза встретились, и в глазах Уилер она увидела не сомнение, а сосредоточенное понимание. — В каком смысле странно? — спросила Робин, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в стол. — Боялся, дёргался, бормотал что-то, — перечислила Нэнси, её взгляд был прикован к пятну на столе, будто она видела там лицо своего погибшего коллеги. — Я списала это на усталость, на работу в газете… но теперь всё складывается иначе. — Крисси была такой же, — сказала Макс, вспоминая что-то, когда все обернулись к ней. — Но не тут, она плакала в школьном туалете, — Мэйфилд нахмурилась, словно перебирала в памяти детали, пытаясь соединить их с новой информацией. Тишину разорвал сдавленный выдох Чарли. Он резко провёл ладонями по лицу, а затем поднялся, так что стол чуть отъехал, заставляя Нэнси с Робин упереть в края руки, чтобы удержать его и удивлённо посмотреть на парня. — Нет, это какой-то бред, — проговорил Митчелл, и в его голосе не было злости, только глухое отчаяние и беспомощность, он перешагнул через скамейку, собираясь уйти. — Чарли! — Эйприл мгновенно вскочила и так же ловко перекинула ногу через скамейку, чтобы не терять времени и пойти за ним, но он уже быстрыми, почти бегущими шагами удалялся к своей “Honda”, припаркованной в тени. — Мне нужна передышка, серьёзно! — бросил парень через плечо, даже не оборачиваясь, голос его сорвался. — Пересечёмся как-нибудь! Он сел в машину, дверца захлопнулась с глухим ударом и через секунду двигатель взревел, и “Honda” резко рванула с места, скрывшись за рядом трейлеров в облаке пыли. Картер застыла на месте, так и не сделав шага. Она стояла, нахмурившись, и смотрела на пустую дорогу. Эта отговорка, так называемая “передышка” — была слишком простой и нехарактерной для Чарли. Парень был самым уравновешенным из них всех, с холодным умом и железными нервами, поэтому его поведение вызывало вопросы. Что-то было не так. Он что-то понял? Или, что хуже, что-то задумал? — Ему просто нужно побыть одному, — Стив осторожно взял девушку за запястье и мягко, но настойчиво усаживая обратно. — Не дави на него, его лучший друг сейчас главный подозреваемый в убийстве. Его прикосновение было тёплым и приятным, но сейчас оно не приносило утешения, а лишь подчёркивало, что с ней обращаются как с ребёнком, которого нужно успокоить. Она почувствовала, как его пальцы на секунду сжали её запястье, прежде чем он убрал руку. Но Эйприл молча кивнула, уставившись в ту сторону, где скрылась машина и ничего не сказав, села обратно. — Может, Фред и Крисси тоже видели этого… Ветмана? — спросила Робин, пытаясь вернуть разговор в практическое русло. Она произнесла имя неуверенно, с некоторым скепсисом. — Векну, — поправил её Дастин твёрдо и без колебаний, как будто это имя он знал уже много лет. — Не знаю, как вы, но, если бы я увидел жуткого монстра-колдуна, я бы обязательно кому-нибудь сказал, — Стив почесал щёку и бросил быстрый, красноречивый взгляд на Картер. В его словах не было упрёка, но был интерес, словно она могла скрыть детали. — Если ты намекаешь на меня, то я не видела, ясно? — отрезала девушка, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Просто слышала его, вот и всё. Никаких монстров или чего-то такого. — Может, они тоже? — вдруг снова сказала Макс. Все снова посмотрели на неё. — Тоже что? Слышали его? — уточнила Эйприл, поворачиваясь к ней. — Видели, слышали… неважно, — разъяснила Мэйфилд. — Я видела Крисси у мисс Келли. Картер замерла, вспоминая, миссис Келли. Та самая женщина с мягким голосом и слишком понимающими глазами. Она встретилась взглядом с Макс, и между ними мгновенно пробежала искра безмолвного понимания. Они были в одной лодке, обе знали её, тот запах лавандового освежителя, те речи с банальными советами и приторной улыбкой. — Если видишь монстра, в полицию не пойдёшь. Тебе не поверят, — продолжила рыжая, её голос стал увереннее. — Но ты можешь пойти… — К психологу, — закончила за неё Робин, и на её лице отразилось внезапное озарение, смешанное с горечью, когда Макс кивнула, поджимая губы. — Значит, к миссис Келли, — подытожила Эйприл, приподнимаясь со скамейки. В её движениях появилась новая решимость, замешанная на отчаянии и желании действовать, потому что сидеть и ждать оказалось невыносимым. — Я или Макс можем попытаться поговорить с ней. Узнать, о чём они говорили с Крисси. Может, она что-то сказала. — О, теперь ты заинтересована в этом? — Дастин поднялся следом за ней, на его лице играла лёгкая, одобрительная ухмылка. Картер просто пожала плечами, отмахиваясь от его тона. — Не хочу быть следующей, кому переломают кости, — бросила девушка через плечо, и нервная усмешка прозвучала в её голосе. — Нашла над чем шутить, — сказала Робин, кидая на неё осуждающий, но понимающий взгляд. — Да, да, — отмахнулась Эйприл, поправляя воротник рубашки, что выгладывал из-под свитшота. — А теперь будьте добры, встать и поехать. Или можете устроить пикничок прямо здесь, среди ржавчины и полицейской ленты, атмосфера та ещё. Она уже зашагала в сторону машины Стива, её кроссовки поднимали маленькие клубы пыли, а мозг работал на пределе, перебирая факты: странное поведение Чарли, убитые подростки, это имя — “Векна”, от одного звука которого по спине бежали мурашки. Девушка мысленно произнесла его снова, и вновь неконтролируемо передёрнула плечами, будто сбрасывая с себя невидимую паутину. И в этот момент кто-то решительно взял её под локоть. Не мягко, как Стив, и не по-дружески, как Робин. Это был крепкий захват, которому мог позавидовать любой армлифтер. Эйприл резко повернула голову набок и встретилась глазами с Нэнси. Та шла рядом, не отставая, и смотрела на неё внимательным, изучающим взглядом. — Поедешь со мной кое-куда? — спросила Уилер, а её пальцы чуть сжали локоть девушки, будто та собиралась вырваться. — Есть идея. Картер высвободила руку, но не отстранилась, лишь пристроилась к шагу Нэнси. — Ты что-то поняла? — уточнила Эйприл, вглядываясь в сосредоточенное лицо журналистки. Та кивнула, не сбавляя темпа, отводя девушку чуть в сторону. Её каблуки чётко стучали по земле, ведущим к припаркованной машине. — Есть идея, но не факт, что рабочая, но проверить стоит. Так что? Эйприл задумалась, но продолжила идти. Перспектива ехать куда-то с Нэнси Уилер не казалась ей приоритетной. План был ясен: миссис Келли, попытка выудить информацию и узнать, что вновь твориться в их городишке. Но с другой стороны, Нэнси была одной из самых умных и целеустремлённых людей, которых она знала. И если у той за такое короткое время появился план, возможно, к нему стоило прислушаться. Картер даже не заметила, как они немного отошли от остальной группы, направляясь к ухоженной машине Уилер. Но этот манёвр не ускользнул от внимания того, чьи глаза, казалось, неотрывно следили за каждым её движением. — Но куда ты хочешь… — начала было Эйприл, поворачиваясь к девушке. — Эй… эй, эй! Эйприл! Нэнси! Вы куда? Голос Харрингтона прозвучал резко и тревожно. Он быстро нагнал их, его шаги по пыльной земле были тяжёлыми и быстрыми. По его лицу было видно, что это не просто вопрос. Обе девушки переглянулись и разом обернулись. Нэнси, увидев его, засунула руки в карманы джинсовой куртки, приняв спокойную, но слегка оборонительную позу. — Я хочу кое-что проверить, — сказала она, продолжая медленно делать шаги к своей машине, но её взгляд всё ещё был прикован к Картер, которая явно колебалась и стояла на месте. — Эйприл могла бы помочь мне. — А нам сказать не хочешь? — возмутился Дастин, оставаясь чуть позади Стива с остальными. Он развёл руки, демонстрируя всеобщее недоумение. — Я не уверена, что это того стоит, — честно призналась Уилер, немного замявшись, было видно, что она и сама не в восторге от такой неопределённой затеи, но чувствовала необходимость в ней. — Это пальцем в небо, но проверить надо. — Если бы ты сказала, что придумала, то… — начала Эйприл, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Вы что, спятили? — перебил Стив, и его голос зазвучал резко, с плохо скрываемой паникой. — Ходить куда-то, пока этот… этот Векна где-то там! Он сыпал аргументами, цепляясь за любой, лишь бы их остановить. Девушки вновь переглянулись, но если Нэнси лишь удивлённо приподняла бровь, то Эйприл демонстративно скрестила руки на груди. Внутри у неё что-то неприятно щёлкнуло. — Мы будем ходить там не по одному, а друг с другом, — парировала девушка, делая шаг назад, как бы отстраняясь от давления парня. — Вдвоём безопаснее. — Либо я еду с вами, или… — начал Харрингтон, выдвигая ультиматум. — Или что? — перебила его Эйприл, пока внутри всё сжималось в тугой комок. Она мысленно начала старый, знакомый отсчёт: Вдох на пять. — Ссоритесь, — прошептал Дастин сзади парня, прикрывая рот рукой, создавая своеобразный рупор, но его было отчётливо слышно. Стив дёрнул плечом, призывая его замолчать, не сводя глаз с Картер. — Или не едет никто, — твёрдо заявил он. — Уезжать куда-то, когда какой-то потусторонний маньяк убивает людей — это верх идиотизма! Задержка на шесть. — И потом, Эйп, послушай… За тобой, возможно, охотится это нечто. Ты сама говорила, что оно с тобой разговаривало. Нэнси… — Харрингтон запнулся, подбирая выражения, не желая сказать что-то не то, но уже заходя на минное поле. — Нэнси сможет справиться, если что. А ты… — он снова сделал паузу, и в его глазах читался неподдельное беспокойство, прикрытое маской уверенности в своих доводах. — Я не хочу, чтобы ты рисковала ещё больше. Лучше остаться здесь, где мы можем быть рядом, если что. Выдох на семь. Стоп. Что он сказал? Мысли Эйприл на мгновение остановились. Его неуклюжее сравнение, его попытка аргументировать, прозвучали в её ушах с леденящей ясностью. Он не хотел её обидеть, это было видно по его ещё не осознающему ничего лицу, но она услышала всё совершенно по-другому, а точнее то, что ударило больнее всего и заставило прийти к мучительно горькому выводу. Он верит в Нэнси. Верит, что та сильная, самостоятельная, способная на всё, даже против неизвестного ублюдка, с другой стороны. А в неё, в Эйприл Картер, — он не верит. Для него она — слабое, хрупкое существо, которое нужно постоянно оберегать, прятать за спиной. Что она обуза. “Он считает тебя слабой”, — прошептал голос у неё в голове, который заставил её чуть вздрогнуть. Но в нём не было того леденящего душу безразличия, того нечеловеческого гонора, что звучали в сарае или после матча. Он был... тише, глуше. Словно эхо в собственной черепной коробке. Девушка замерла, прислушиваясь к тишине внутри. Сердце колотилось, но разум цеплялся за нюанс. Тот голос звучал как пришелец, как паразит, впившийся в сознание. Этот же был похож на её собственные, самые горькие и откровенные мысли. Или это просто новая уловка? – Он считает тебя слабой, – снова пронеслось в голове, и на этот раз Эйприл не могла определить – повторила ли она это сама, с отчаянием и гневом, или это снова Он? Это было страшнее явной боли. Когда враг говорит тебе со стороны – ты можешь сопротивляться или хотя бы попытаться. Но что делать, когда сомнительные, ядовитые мысли прорастают из самых потаённых трещин твоей души? Когда ты больше не уверена, где заканчивается твой страх и начинается чужое, враждебное внушение? — Я лишь хотел сказать, что… — Стив попытался смягчить разговор, замечая, как она потерянно смотрит в землю. Картер же сглотнула, поднимая на него взгляд. — Ты лишь хотел сказать, что? — голос девушки оставался ровным и безжизненным, но в горле стоял ком, и она молилась, чтобы глаза не начало щипать. Возможно её поведение было детским и капризным, но ощущать себя по-другому совершенно не получалось. Когда всё наваливается на тебя одним сплошным комом, задавливая так, что даже самое незначительное действие или слово, может придавить ещё сильнее. — Что я бесполезная психичка, которой показывают картинки с убиваемым человеком, и которая будет только мешаться под ногами у нормальных людей? — Нет, конечно, я… — Харрингтон замолчал, увидев выражение её лица. Это была не просто злость. Это была глубокая, ранящая боль и разочарование, которые он нанёс, даже не осознав, как. — Ладно, это идиотизм, вы сейчас сожрёте друг друга, — примирительно сказала Робин, видя, что ситуация вот-вот станет необратимой, отходя от машины Стива. Она выхватила из рюкзака Дастина одну из раций и решительно направилась к Нэнси. — Мы пойдём вместе. Я и Нэнси. Она указала на себя и на Уилер, а потом посмотрела на Эйприл. Взгляд Бакли был твёрдым, но в тот момент обиженная девушка увидела в нём лишь одно: её лучшая подруга так же считает, что она будет обузой. Девушка быстро отвернулась от неё, совершенно не замечая, как твёрдость взгляда Робин по отношению к Стиву, сменилась мягкой обеспокоенностью для Картер, но так уже повернула к ней свой затылок. — Или нас тоже должен кто-то защищать? — съязвила Бакли, вновь указывая на себя и Уилер. На это Стив лишь изобразил гримасу язвительного согласия, кивнув. Видимо, у него не осталось аргументов против такого расклада. Девушки, не дожидаясь дальнейших препирательств, развернулись и пошли к машине Нэнси. Та, в последний раз пожав плечами и бросив на Харрингтона взгляд, пошла за Робин. Стив же крикнул им быть осторожнее, на что получил от Бакли два пальца, отсалютовавших ему. Эйприл же стояла и смотрела, как машина Нэнси разворачивается и уезжает, взрывая двигателем тишину парка. Но внутри у неё всё клокотало. Чарли уехал один — он принял это как должное. Нэнси и Робин уехали вдвоём — тоже нормально. Но стоило ей сделать шаг, как Стив сразу же встал стеной и его голос резко прорезался. Она посмотрела на него и в её взгляде читалась вся глубина обиды, которую парень, казалось, даже не мог осмыслить. И от этого осознания было невыносимо больно. Картер чувствовала себя пустым местом. Ненужным звеном, но она ведь не была слабой, так? Да, она боялась, боялась до дрожи и больше остальных. Но она и боролась. Прошла через колонию, через боль, тех же монстров и чудищ, что и все здесь. И его недоверие, даже продиктованное страхом, ударило сильнее всего, особенно при всех. Стив же в этот момент видел совсем другую картину. Он видел девушку, которая вновь проснулась прошлой ночью в холодном поту. И хотя Эйприл не сказала ему ничего, но было отчётливо видно, что её вновь донимали кошмары. Для него это решение было не вопросом её силы духа, стойкости или упорства, а страхом потерять её. Страх, который заглушал разум и заставлял говорить глупости и делать их, превращаясь в опекающего идиота. Харрингтон не хотел как-либо принизить её — он отчаянно хотел лишь показать, что всегда будет рядом. Но объяснить это сейчас, видя ледяной, отчуждённый взгляд Картер, он не мог, потому что слова застревали в горле. Эйприл же ничего ему не сказала. Ни слова. Лишь бросила на него взгляд, полный такого разочарования, что у Стива похолодело внутри, и так же молча пошла к машине. — Можешь сесть спереди, — бросила она Дастину на ходу, даже не глядя на него. Парень, обрадованный неожиданным повышением, не до конца понимающий драму, развернувшуюся перед ним, тут же кивнул уже готовый отправляться в путь. Но зато, всё это отлично видела и понимала Макс. Рыжая молча наблюдала за ссорой, и её взгляд метался между парой. И хотя Мэйфилд понимала Харрингтона, так как знала этот парализующий страх за близкого человека, но в тот момент её сердце было полностью на стороне Картер. Потому что быть тем, кого постоянно отодвигают в сторону “для его же блага”, — это унизительно и больно. — Ты обиделась? Эйп, я же просто… — Стив попытался поймать её за руку, сделав последнюю попытку если не к примирению, то к пониманию, но она лишь обошла его, а слова парня заглушило громкое, намеренно резкое хлопанье дверцы машины. Девушка села на заднее сиденье и с силой захлопнула дверь, отрезав себя от него и от его оправданий. — Я же говорил — поссоритесь, — философски заметил Дастин, смотря на Харрингтона, пока тот продолжал смотреть на то место, где только что была Эйприл, уперев руки в бока и вздыхая, резко подняв голову к небу. — Заткнись, — сквозь зубы процедил Стив, переводя взгляд на стекло, за которым сидела Картер, а затем пошёл к машине, махая Хендерсону, что бы тот меньше чесал языком и поторопился. — Заткнись и садись. Эйприл слышала их возню и приглушённую ругань, но абстрагировалась от этого, откинув голову на спинку сиденья и закрыла глаза. Она слышала, как рядом садится Макс. Та придвинулась чуть ближе, соприкасаясь своим коленом с её, не говоря ни слова, но своим присутствием показывая молчаливую поддержку. Тогда уголок губ дрогнул в едва заметной, но благодарной улыбке. Хоть кто-то её понимает. — Ноги отряхни, — резко сказал Стив Дастину, открывая дверь и тот выполнил просьбу, отряхнув ноги в салоне из-за чего грязь посыпалась на коврик. —Да снаружи, естественно, а не внутри! — уже по-настоящему сорвался Харрингтон. Вся его досада, злость на себя и на ситуацию вылились в эту мелкую придирку. Парень бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, пытаясь поймать отражение глаз Картер. Но та неподвижно сидела, уставившись в боковое окно, полностью игнорируя его существование. “Супер, — подумал он с горечью, вставляя ключ в систему зажигания. — Просто замечательно”. Стив мысленно пообещал себе поговорить с ней позже, когда их эмоции улягутся, хотя, судя по поведению Эйприл, разговор состоится не скоро. — Вечно я как нянька, — громко, скорее для себя, сказал Харрингтон, резко проворачивая ключ, заводя машину. — Все время, чёрт возьми… Из заднего ряда, не меняя положения, прозвучал отточенный как лезвие голос Картер. — Тогда, может, не стоит брать на себя то, с чем не сможешь справиться да? Стив выдохнул, положив руку на рамку открытого окна, ухватившись за неё, сжимая металл до онемения пальцев, но ничего не ответил. Попросту не мог, потому что любые слова сейчас были бы лишними и восприняты в штыки. Парню оставалось лишь стиснуть зубы и нажать на газ. Машина рванула вперёд, подбросив всех на ухабах дороги. Харрингтон снова покосился на неё. Девушка по‑прежнему смотрела в окно, но в отражении стекла он уловил её взгляд, брошенный на него — мимолетный, ускользающий. На секунду ему показалось, что она тоже ищет подходящие слова. Их серьёзный разговор, похоже, откладывался на неопределённый срок. Если эта трещина между ними вообще когда-нибудь затянется. *** — Так, зашла, — пробормотал Стив себе под нос, не отрывая взгляда от парадной двери, у которой теперь стояла Макс. Он видел, как она на секунду замерла, оглянулась через плечо на их машину, а затем вошла в дом миссис Келли. — У меня ключиц нет, а не глаз, — сказал Дастин, отвечая на пристальный, неосознанно напряжённый взгляд Харрингтона, устремлённый в сторону дома психолога. Внутри машины атмосфера была настолько густой, что, казалось, её можно было резать ножом. Эйприл сидела, откинув голову на подголовник и уставившись в потолок. Ей было глубоко безразлично, кто именно пойдёт к психологу — она, Макс или даже Дастин в парике. Главной целью было выудить информацию любой ценой. Но оставаться здесь наедине со Стивом после их ссоры ей не хотелось категорически. Воздух между ними был заряжен, словно перед грозой, и каждый неосторожный взгляд или движение могли спровоцировать новую вспышку. Хендерсон, устроившийся на переднем сиденье, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Парень ёрзал, постукивая пальцами по колену. И в конце концов, не выдержав гнетущего молчания, он украдкой бросил взгляд на Стива, который неотрывно смотрел на дом, а затем перевёл глаза на отражение Эйприл в зеркале заднего вида. Девушка в этот момент изображала стойкое безразличие, но внутри у неё было острое желание закурить, чтобы хоть как-то заглушить внутреннюю дрожь. Дастин, почесал голову через свою неизменную кепку, а затем, набравшись смелости, решил нарушить тягостное молчание, которое давило на уши. Он развернулся на сиденье, его лицо приняло наигранно-рассудительное выражение, которое он, вероятно, подсмотрел у какого-нибудь телевизионного ведущего. — Итак… — начал он, растягивая слово. — Вы хотите поговорить об этом? — Тон его был нарочито пародирующим манеру какого-нибудь психолога. Вопрос висел в воздухе, и всем было ясно, что “это” означало их громкую и болезненную перепалку. Эйприл просто закатила глаза к потолку салона с таким выражением, будто только что услышала самую идиотскую фразу в своей жизни. — О, Боже, — только и выдохнула она, полная презрительного раздражения. Не добавляя больше ни слова, девушка потянулась к ручке двери, нажала на неё, и дверь с тихим щелчком открылась, впуская внутрь струю холодного вечернего воздуха. Картер вышла на тротуар, и её силуэт на мгновение вырисовался на фоне темнеющего неба. Она достала из правого кармана своих обтягивающих джинсов смятую, почти пустую пачку сигарет “Мальборо” и зажигалку. Прислонившись спиной к холодному металлу багажника, Эйприл чиркнула колесиком, поймала оранжевый огонёк и наконец глубоко, с наслаждением затянулась, выпуская густую струйку дыма в наступающие сумерки. Если Дастин наивно надеялся выступить в роли миротворца или семейного психолога, то он зря старался. То, что произошло между ней и Стивом, было не просто мелкой ссорой или обидой на пустом месте. Это касалось чего-то гораздо более фундаментального — доверия, восприятия и той самой грани между заботой и контролем. Эйприл прекрасно отдавала себе отчёт, каким сложным и порой невыносимым человеком она была. Общаться с ней и вправду иногда напоминало хождение по минному полю с завязанными глазами — никогда не знаешь, на какую растяжку наступишь и какое неосторожное слово вызовет взрыв. Картер и сама в некоторые моменты, обычно уже потом, ловила себя на мысли, что её язык слишком хлёсткий, а характер — слишком ершистый. За это ей не раз жестоко доставалось в колонии. Как сейчас помнила те унизительные, изощрённые издевательства от своих соседок — Присциллы и Дакоты. Если Присцилла была просто подстилкой, типичной прилипалой, которая цеплялась к более сильным, чтобы самоутвердиться за счёт унижения слабых, то Дакота была настоящим исчадием ада в женском обличье. Она не просто била кулаками или оскорбляла, нет, эта дрянь была куда более изощрённой. Дакота могла украсть и спрятать единственную потрёпанную фотографию отца и матери, которую Эйприл берегла как зеницу ока, и несколько дней с холодным наслаждением наблюдать за её бесплодными, отчаянными поисками, а потом “случайно” помогала найти снимок в мусорном баке, измазанный в остатках еды и чего-то липкого. Или подменить её зубную щётку на явно использованную кем-то другим. Но, что было самым жутким, ночью, пока Эйприл спала, бесшумно подкрасться и обрезать прядь её тёмных волос, а затем оставить её аккуратно сложенной на подушке, словно зловещий трофей. Эти акты насилия были направлены на то, чтобы поселить в ней чувство постоянной грязи, незащищённости и абсолютного бессилия. И что самое парадоксальное — даже этот адский опыт не заставил Картер научиться подбирать слова, стать мягче или уступчивее. Если она сама, пройдя через всё это, не изменила своей сути, то почему ждала этого от других? Почему это должен был делать Стив? Но этот холодный, логический довод сейчас не приносил никакого утешения, лишь добавлял горечи. Пока она стояла, курила и смотрела на жёлтый прямоугольник окна в доме миссис Келли, внутри неё бушевала гремучая смесь обиды, гнева и горького осознания собственной сложности, которая, возможно, и была причиной всех её бед. Поэтому девушка оторвалась от капота и сделала пару шагов вперёд, в своеобразной прогулке, пока они ждали Макс. Внутри машины же, в это время разгорался диалог, о котором Эйприл, возможно, никогда не узнает. — Нет, стой же, — Дастин внезапно схватил Стива за локоть в тот самый момент, когда тот уже взялся за хромированную ручку, чтобы выйти и пойти понятно к кому, просто чтобы сократить эту невыносимую дистанцию или хотя бы начать разговор. В глазах Хендерсона читалась не детская настойчивость, а серьёзная, взрослая решимость. — Ты снова это делаешь. — Делаю что? — Харрингтон развернулся к нему, его брови поползли вверх от удивления, но пальцы всё ещё сжимали холодную ручку. — Давишь на неё. Пытаешься всё решать за неё, как за маленькую девочку. И что это было в парке? — Дастин раздосадовано покачал головой. — Ты вёл себя так, словно был готов физически её удержать, если бы она тебя не послушалась и пошла с Нэнси. Стив немного приоткрыл рот от искреннего изумления. Он не ожидал такой прямой, недетской атаки от обычно погружённого в свои планы и теории Хендерсона. Оказалось, парень не только следил за развитием событий, но и сделал из них весьма точные и неприятные выводы. — Всё было совершенно не так, — пробормотал Харрингтон наконец, отпуская ручку и с силой захлопывая дверь. Он откинулся на кожаном сиденье, уставившись на Дастина, но его взгляд был скорее рассеянным, будто он смотрел сквозь него. — Я просто… Боже, я просто беспокоюсь за неё. Ты же видишь, в каком она состоянии. — Именно так это и выглядело со стороны, — парировал Дастин, не отводя взгляда. — Причём публично, при всех. Свидетелей было полно. Даже Робин, которая обычно старается не лезть в разборки, не выдержала и вмешалась. О чём это тебе говорит, а? Парень смотрел на него со смесью искреннего сочувствия и твёрдого, непоколебимого понимания ситуации, что понемногу начинало выводить Стива из себя, задевая какую-то потаённую струну. — Ты на что намекаешь? — Харрингтон повернулся к нему боком, его голос стал ниже, в нём появились опасные нотки. — Я не намекаю, а говорю прямо, как есть, — Дастин не отводил взгляда, его подростковая уверенность только задавала ему тонуса. — Ты слишком опекаешь её, прям чрезмерно. — Слишком… прости, слишком сильно опекаю? — Стив скептически выгнул бровь, явно не соглашаясь с самой формулировкой. — Это называется забота, а не опека. Чувствуешь разницу, умник? Забота — это когда ты переживаешь за близкого человека. — Нет, Стив, это именно опека, и она избыточная, — настаивал Хендерсон, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая усталость от необходимости объяснять очевидное. — Ты сегодня решил за неё всё, послав ей невербальное сообщение по типу: “Я вижу, что ты слабая, ты не справишься и будешь только мешать, поэтому сиди здесь, в уголочке, и предоставь всё мне, большому и сильному”. Понимаешь, насколько это унизительно? Парень поправил свою кепку, наблюдая, как Харрингтон всё больше хмурится, его челюсть напряглась, — явные признаки растущего возмущения от такой трактовки его действий. — Я совершенно не это имел в виду! И вообще… — начал было Стив, но его перебили. — А это твоё сравнение с Нэнси? Ты реально не понимаешь, что натворил, или просто прикидываешься? — Дастин не сбавлял обороты, словно он всю дорогу до дома психолога, пока в салоне висело молчание, копил и оттачивал эти аргументы, чтобы выложить их сейчас одним махом. — Ты их сравнил. Прямым текстом. Поставил Нэнси выше в плане авторитета, силы и способности постоять за себя. А Эйприл — вниз, в позицию слабой, нуждающейся в защите. Ты не представляешь, как это… блин, я даже слов подобрать не могу, когда тебя так сравнивают, особенно публично. — Да потому что я за неё ПЕРЕЖИВАЮ, понимаешь? — Стив чуть не всплеснул руками, его голос дрогнул и сорвался на полтона выше от нахлынувших эмоций. Он смотрел уже не на Дастина, а в пространство перед собой, на пустую дорогу. — Что ты предлагаешь, а? Сидеть сложа руки и ждать, чтобы одним утром найти её… найти её такой же, как Фреда или Крисси? Этого ты хочешь, Хендерсон? Харрингтон замолчал и заметил, как Дастин неверующе и немного грустно ухмыляется, качая головой. Хендерсон в этот момент думал, что парень выстроил внутри себя настоящую крепость, непробиваемую стену под девизом “я знаю, как лучше, и ты меня не переубедишь, потому что я действую из любви”. Поэтому он решил сменить тактику и зайти с другой, более личной стороны, с той, что могла бы растормошить Стива или хотя бы заставить его взглянуть на ситуацию под другим углом. — Ладно, — начал Дастин, и на его лице появилась раздражающая, но теперь уже более мягкая, почти хитрая улыбка. — Скажи, тебе было бы приятно… если бы Эйприл, скажем, в пылу ссоры сравнила тебя с Чарли? Или, того хуже, с Джонатаном? Стив перевёл на него недоумённый взгляд, открыл рот, попытавшись что-то сказать, но слова застряли в горле. — Хоть у неё и дрянной характер бывает временами, — продолжил Хендерсон, явно получая нездоровое удовольствие от того, как прощупывает болевые точки и наблюдает, как взрослый, уверенный в себе парень обнажает свои самые уязвимые эмоции, стоит лишь задеть правильные струны, — но она очень даже… ничего такая. Привлекательная, в своём стиле. — Причём здесь вообще это? — Харрингтон резко отвернулся к открытому окну, снова положив на его прохладную рамку руку. Его пальцы нервно забарабанили по металлу. — Мы говорим о её безопасности, а не о… — Ну, как причём? — парировал Дастин, входя в кураж. — С Джонатаном она близка с самого детства, они практически родные люди, как брат и сестра. Как думаешь, кто для неё в приоритете в критической ситуации? Лучший друг, почти брат, с которым её связывает куча воспоминаний и общая боль, или парень, который в школьные годы принадлежал к другому, враждебному лагерю и был одним из главных задир? Хендерсон не заметил, как пальцы парня на рамке окна сжались, а сухожилия на тыльной стороне ладони выступили рельефными полосками. — Серьёзно, мы с ребятами пару раз даже спорили, через сколько они начнут встречаться, когда она только вернулась в Хоукинс, — продолжил Хендерсон, слегка перегибая палку для наглядности, чтобы достучаться. — Они тогда так много времени проводили вместе, он помогал ей прийти в себя. Уилл, кстати, был от этого в восторге. — Я понял, можешь уже затк… — попытался остановить его Стив, но снова был перебит, на этот раз более провокационным тезисом. — А Чарли? — Дастин игриво согнул руку в локте, изображая бицепс. — Он явно выигрывает у тебя по мускулатуре, да и вообще, умный парень, учится на врача, будущее светило медицины. Представляешь, если бы Эйприл в сердцах, после вашей ссоры, сравнила тебя с ним? Приятно было бы ощущать себя вторым сортом? Хендерсон увидел, как ноздри Харрингтона раздулись, а шея покрылась лёгким румянцем, но тот взял себя в руки, сделал глубокий вдох и начал говорить, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя его голос всё равно звучал напряжённо. — Во-первых, — Стив поднял указательный палец, будто читая лекцию, — они с Джонатаном лишь друзья. Боже, Дастин, они чуть ли не с детства знают друг друга, они пережили одну и ту же хрень с пропажей Уилла, и между ними не может быть никаких романтических чувств, это просто абсурд. Более того, Байерс в отношениях с Нэнси. Дастин лишь пожал плечами с многозначительным видом, как бы говоря: “А кто знает, что у них на уме? Связь-то очень глубокая”. — Во-вторых, — продолжил Стив, поднимая второй палец, и в его голосе прозвучало лёгкое раздражение, — Митчелл сам толком не знает, чего хочет от жизни, он мечется. Серьёзно, его список девушек, с которыми он крутился за последний месяц, длиннее, чем… — Не такой уж и большой, — снова перебил Хендерсон, намеренно сбивая его ритм. — Все его время отнимает этот чёртов медицинский колледж, который он ненавидит, или тусовки с Эдди и с нами, когда получается. И скажи, кто чаще всего находится рядом с ним, когда мы все собираемся вместе? Кто его лучший друг-девушка, если можно так выразиться? Кто с ним на одной волне? Стив закатил глаза с таким выражением, будто парень говорил на древнекитайском. — Мы все, Дастин! Мы все рядом, когда собираемся! — он обвёл пальцем тесное пространство салона, но раздражение в его голосе нарастало, как вода за плотиной. Харрингтон знал, что Эйприл привлекательна по-своему, неброско, но сильно — в её сдержанной манере держаться, в её остром, цепком взгляде, в том, как она иногда, совсем редко, позволяла себе улыбаться так, что всё внутри у него переворачивалось и содрогалось. Боже, он видел и ощущал это каждый день. И её сложный характер лишь усиливал эту странную притягательность, как для мазохиста. Её колкости он постепенно научился различать: вот эта — когда она действительно хочет сделать больно человеку, ударить побольнее, а вот эта — когда она язвит ради чёрного юмора, для своих, как своеобразная, шипастая форма сближения и доверия. — Это не отменяет того факта, что ей интересуются, — ответил Дастин, забрасывая удочку, чтобы наконец-то достучаться до него. Ему еле удалось сдержать более широкую, торжествующую улыбку, когда Харрингтон бросил на него острый, но говорящий взгляд. Он попал в яблочко. — Эдди, между прочим, пару раз спрашивал о ней, когда мы играли или просто тусили вместе, — сказал Хендерсон, пожимая плечами с нарочито невинным видом. — Я имею в виду, что он действительно с интересом спрашивал, правда ли вы встречаетесь. Не мог поверить, что это правда. Дастин, конечно, немного слукавил. Мансон действительно спрашивал об этом, но испытывал скорее здоровое любопытство, а если и было что-то глубже, то Хендерсон этого не заметил. Эдди умел быть закрытой книгой, когда хотел, особенно в вопросах личного. Но сейчас главной была реакция парня сбоку. Тот лишь хмыкнул, коротко и сухо, стараясь изо всех сил не воспринимать слова Дастина всерьёз, сделать вид, что это его вообще не трогает. — Серьёзно? Мансон? — скептически, с пренебрежением протянул Стив. — Твои аргументы становятся всё слабее и слабее, Хендерсон. — Ага, — кивнул Дастин, замечая, как пальцы Харрингтона на руле начали быстро и нервно барабанить по прорезиненной обшивке. Когда сам парень осознал это, то резко убрал руку и с силой сжал её в кулак на колене. — О, кто-то злится, аж покраснел, — не унимался парень, хотя его тон стал уже более дружеским и менее дразнящим. Он видел, что его слова достигают цели. — Ещё одно слово, Хендерсон, — прорычал Стив, уже не следя за словами под наплывом ревности, страха и беспомощности, — и я врежу тебе так, что оставшиеся зубы повылетают. — Оу, — Дастин откровенно удивился, и веселье мгновенно схлынуло с его лица, сменившись лёгким испугом. — Чересчур. Харрингтон посмотрел на него, увидел эту искреннюю реакцию, мгновенно осознал, что перегнул палку и сорвался фактически на ребёнка, и чувство вины нахлынуло на него, почти затопив. — Согласен, извини, — быстро сказал он, стараясь унять ситуацию. — Я не это имел в виду. Просто… завёлся. — Ладно, прощаю, — махнул рукой Дастин, быстро отходя от неприятного момента. Он стукнул кулаком о кулак Стива в жесте примирения, который они иногда использовали. — Но смотри, не оплошай с Эйп. Она… она хорошая, очень. И ты будешь полным и законченным идиотом, если потеряешь её из-за неумения просто поговорить и извиниться, а не командовать. Харрингтон с усталым, почти стонущим вздохом потер пальцами веки, ощущая, как Хендерсон поставил точку в разговоре. — Да, — тихо, почти про себя, ответил он. — Я знаю. Через пару минут дверца заднего пассажирского сиденья открылась, впуская внутрь струю прохладного, пахнущего табаком воздуха. Эйприл вернулась в салон и заметила, как парни бросили на неё быстрые взгляды, а затем почти синхронно отвернулись, когда она посмотрела на них — сначала на Дастина, потом на затылок Стива. К счастью для всех, в этот момент из дома миссис Келли наконец вышла Макс. Она шла быстро и её лицо в сгущающихся сумерках было напряжённым и бледным, а губы плотно сжаты. — Идёт, — констатировал Стив, наклоняясь вперёд, чтобы лучше разглядеть её. Мэйфилд, не замедляя хода, резко дёрнула ручку задней двери, открыла её и так же стремительно впрыгнула внутрь, заставляя Эйприл непроизвольно подвинуться ближе к своему окну, чтобы не столкнуться с ней. — Что сказала? — сразу, не дожидаясь, пока она усядется, спросил Дастин, разворачиваясь к подруге всем корпусом. — Ничего, едем, — коротко и жёстко, бросила рыжая, захлопывая дверь с таким усилием, что вся машина слегка качнулась. — Ничего? — удивился Харрингтон, поворачиваясь к ней на сиденье, его брови поползли вверх. Макс широко раскрыла глаза, и в них вспыхнуло раздражение, смешанное с тревогой. Ей явно не хотелось сейчас разыгрывать спектакль вопросов и ответов. — Гони, Стив, — твёрже, почти приказала она, и в её голосе зазвучала нешуточная тревога, которая заставила даже Эйприл насторожиться и взглянуть на дом психолога, готовясь, что она вот-вот выйдет. — Ладно, — сдался парень, пожав плечами, но его взгляд ещё на секунду задержался на лице Мэйфилд. Он повернул ключ в замке зажигания, двигатель ожил низким урчанием, и машина резко тронулась с места. Картер, однако, не сводила глаз с девушки. Рыжая сидела, слегка сгорбившись, будто стараясь стать меньше, и её правая рука непроизвольно лежала на кармане джинсов, плотно прижимая его к бедру. Эйприл заметила странный, явно неестественный выпирающий контур под толстой тканью. — Что это? — почти шёпотом спросила она, кивнув в сторону кармана. Макс на секунду замерла, затем, оглянувшись на окно машины, осторожно достала из кармана и протянула на раскрытой ладони ключ. Металл блеснул и мягко позвякивал в такт лёгкой тряске автомобиля на неровностях дороги. — Ключ от кабинета миссис Келли, — пояснила Макс. — Нам нужно в школу. Там мы сможем спокойно изучить все личные дела, которые она ведёт на тех, кто к ней ходит. — Ты спёрла их? — громко, с нескрываемым изумлением и даже некоторой паникой провозгласил Стив, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Макс, это же… — Что мне ещё оставалось делать…? — парировала она, но ответила за неё Эйприл, которая вдруг оживилась, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. Её голос прозвучал теперь без злобы, скорее с одобрением. — А ты что думал? Что Келли вручит ей ключи просто так, да ещё и скажет: “Иди, милая, покопайся в моих личных, конфиденциальных файлах на учеников, посмотри, кто у меня на кушетке рыдал”? — Картер посмотрела на затылок Харрингтона, и в её голосе снова зазвучали саркастические нотки. — Смотри лучше за дорогой. Закончив свою реплику, она перевела взгляд обратно на Макс и поощрительно, по-дружески улыбнулась. В её глазах вспыхнул искренний, почти гордый огонёк. — Неплохо, Макси, — сказала Эйприл и подняла ладонь для “дай пять”, жеста. Мэйфилд слегка успокоившись и даже позволив себе слабую улыбку в ответ, хлопнула по её ладони своей, принимая похвалу. Но их момент солидарности был тут же грубо нарушен. Рация в руках у Дастина внезапно ожила, затрещав помехами, а затем из маленького динамика, сквозь шипение и скрежет, прорвался знакомый, но невероятно напряжённый голос. — Дастин, это Лукас. Приём. Дастин. — Лукас, где ты шлялся? — ответил Дастин, прижимая чёрный пластиковый корпус рации к рту, чтобы лучше было слышно. — Послушай, — перебил его Синклер, и в его голосе, всегда таком уверенном и спокойном, слышалась несвойственная ему паника, которая пробивалась даже сквозь шипение помех. — Вы сейчас ищете Эдди? Этот вопрос заставил всех в салоне мгновенно напрячься, будто по их спинам провели льдом. Даже Картер насторожилась, оторвавшись от созерцания ключей. — Нашли уже без твоей помощи, — с некоторой долей бравады и упрёка ответил Хендерсон. — Нашли? — не понял Лукас, его голос стал громче. — Он на старой лодочной станции, с ним всё хорошо, — оповестил Дастин, стараясь звучать максимально уверенно и деловито, хотя его пальцы тоже слегка дрожали. — Вы в курсе, что он убил Крисси? — Синклер звучал так, будто он спрашивал что-то невероятное, ожидая, что они опровергнут это как дичайшую ложь. — Это чушь, — тут же, резко отрезал Дастин, и его лицо покраснело. — Эдди её спасти пытался! — Тогда почему копы так думают? — он явно был не в курсе последних событий и всех их теорий о Векне и видел только поверхность: труп, подозреваемого, панику. Тогда Макс, видя, что разговор заходит в эмоциональный и бесполезный тупик, решительно взяла рацию из рук Дастина. Её пальцы крепко сжали пластик. — Лукас, ты всё пропустил. Прям совсем всё, — сказала она твёрдо, без эмоций, но в её голосе звучала сталь. — В школе встретимся, объясним. Краткость и конкретика — это то, что Картер всегда ценила в Макс. Но ответ парня, который последовал после короткой паузы, заставил всех недоумевать ещё больше. — Я не могу, — прозвучало из рации, и голос его дрогнул, будто парень с трудом сдерживал панику. — Вот-вот случится кое-что… кое-что очень хреновое. — О чём ты? Что хреновое? — мгновенно спросила Мэйфилд, и её пальцы сжали корпус рации так, что пластик затрещал под давлением. Её лицо исказилось от страха — теперь это был уже не страх за себя, а за него. Но в ответ — только нарастающие помехи, резкий писк, и затем — мёртвая тишина. Связь оборвалась. — Лукас? Лукас! — попыталась дозваться его Макс. Она ещё несколько секунд трясла рацию, будто это могло помочь, затем с силой швырнула предмет обратно на колени Дастину и откинулась на сиденье. Эйприл заметила, как рыжая отчаянно пытается взять себя в руки, чтобы скрыть охватившее её переживание за Синклера, но это плохо получалось — пальцы девушки теребили шнурки на спортивной кофте. — С ним всё будет хорошо, — тихо, но с непоколебимой уверенностью сказала Картер, положив свою ладонь поверх холодной руки Мэйфилд, лежавшей на сиденье между ними. — Это же Синклер, он крепкий орешек, ты же сама знаешь. В глазах Макс, скрытых за опущенными ресницами, плескалась тревога — та, что она всегда топила за броней напускной дерзости. Мэйфилд перевернула ладонь и переплела пальцы с пальцами Эйприл, сжимая их крепко, пытаясь ухватиться за это прикосновение, как за якорь в нахлынувшей панике. — Никак иначе, — тихо, но с какой-то внутренней силой ответила она, не отпуская её руки. Картер ответила ободряющим кивком, сжав её пальцы в ответ. Затем девушка перевела взгляд на парней, и её лицо снова стало сосредоточенным и деловым. — Итак, гении, — сказала Эйприл, и в её голосе снова зазвучали саркастические нотки. — Есть у кого-нибудь вменяемые идеи, как мы проберёмся в школу, которая сейчас наверняка заперта на все замки, как Форт-Нокс? Или будем стоять под дверью и ждать, пока нас заметит случайный прохожий? — Уже есть, — с некоторой гордостью, пытаясь вернуть себе инициативу, кивнул Дастин, заставляя всех бросить на него ожидающие, скептические взгляды и он театрально развёл руками. — Взломаем замок. Старо, но эффективно. Макс раздражённо цокнула языком, выражая своё мнение об этой “гениальности”. Стив нахмурился, покачав головой, а Эйприл просто закатила глаза с таким выражением, будто ей физически больно от этой глупости. — Правда? — Картер наклонилась чуть вперёд, не отпуская руки Макс, облокотившись на спинку переднего сиденья, и пристально, почти гипнотически посмотрела на Дастина. — Это твой гениальный, продуманный до мелочей план, Дасти? Взломать замок на двери школы, которая находится в самом центре города, где каждый второй житель района может тебя заметить? Ты хочешь, чтобы нас отвезли в участок и посадили раньше, чем мы успеем сделать хоть шаг на территорию школы? Блестяще. — Ты преувеличиваешь значимость и охраняемость этой школы, — парировал Хендерсон, улыбаясь уверенной улыбкой, которая часто раздражала окружающих. — Один раз я, Майк, Лукас и Эдди уже пробирались туда ночью. Эдди как-то позарез нужны были ответы на контрольный тест по математике, которые должны были находиться в учительской. Мы справились. — Должны были? — с недоверием переспросил Стив, щёлкая переключателем и включая фары, так как за окном уже вовсю темнело. — Нууу… — Дастин слегка сник, его уверенность пошатнулась. — Кто знал, что мистер Дженкинс, законченный параноик, который забирает все бумаги, включая контрольные, с собой домой? Это неловкое, почти комичное воспоминание вызвало у Эйприл улыбку. Она тут же вспомнила учителя математики: вечно недовольный, ворчливый, с залысиной и в клетчатом пиджаке, который был ему великоват. — С Мансоном не соскучишься, да? — с лёгкой усмешкой сказала девушка, откидываясь на своё место. Она не заметила, как Стив и Дастин красноречиво переглянулись. Выражение лица Хендерсона означало: “Я же говорил”, но Харрингтон лишь дёрнул плечом, раздражённо отгоняя прочь все назойливые мысли об Эдди Мансоне и его месте в жизни Картер. Их разговор прервался, в конце освещённой фарами улицы, показался знакомый силуэт старшей школы Хоукинса. Лишь несколько дежурных огней тускло горели где-то в глубине длинных, тёмных коридоров, отбрасывая призрачные жёлтые прямоугольники на асфальт. — Ну, давай, показывай своё мастерство, — Картер похлопала ладонью по спинке сиденья Дастина, когда машина почти бесшумно остановилась на пустынной школьной парковке, в отдалении от главного входа. — Какая же ты заноза, — негромко, но внятно бросил Хендерсон, вылезая из машины и автоматически поправляя свою кепку. — Эй! — крикнул он, когда Эйприл, проходя мимо, несильно, но метко стукнула его по козырьку. — Следи за языком, — сурово сказал Стив, толкнув локтем парня и присоединился к девушкам, которые уже собрались у входа в здание. — И? — Эйприл дёрнула ручку массивных главных дверей, та, конечно же, не поддалась, будучи закрытой намертво, даже не дрогнув. Девушка обернулась к Дастину с вопросительным взглядом. — Узко мыслишь, Эйп, — с знающим видом сказал Хендерсон. — Наша цель — не эта дверь, а та, — он повёл светом фонарика дальше по стене, и когда они обошли школу, то Дастин вывел их на стеклянную дверь запасного выхода, которая вела прямо в коридор. — Тут замок проще, и её реже проверяют. Как только они подошли к нужной двери, Картер направила луч своего фонарика на замочную скважину и на саму дверь. Стекло было в разводах, рама — старой, но с металлической фурнитурой. Дастин тем временем начал лихорадочно рыскать по карманам кофты и джинсов, его лицо постепенно выражало всё большее недоумение и досаду. — Твою ж, потерял, что ли? — забормотал он, наклоняясь и ощупывая каждый сантиметр ткани. — Чёрт, да где же она? — Хендерсон поднял взгляд на девушек, и в его глазах мелькнула беспомощная, отчаянная идея. — У вас… случайно нет шпильки для волос? Или чего-то тонкого, длинного и металлического? Проволоки? Макс хмуро, с нескрываемым раздражением посмотрела на него. — Ты издеваешься? — спросила она, посветив фонариком Дастину в лицо, заставляя того поморщиться и прикрыть глаза. — Откуда у нас может быть проволока? — Меня больше волнует, зачем ты таскаешь с собой шпильки для волос, — добавила Эйприл, переводя взгляд с растерянного Хендерсона на старый замок, а затем обратно на парня, который в отчаянии уже снял свой перегруженный рюкзак и начинал рыться в его содержимом. Чтобы облегчить ему поиски непонятно чего, Картер терпеливо посветила ему фонариком в рюкзак, выхватывая из темноты уже разбросанные по асфальту фантики от жвачек и листочки бумаги с какими-то пометками. Пока он рылся среди кипы бумаг и карандашей, девушка приметила среди выпавшего хлама школьный блокнот в твёрдой зелёной обложке. А точнее, её взгляд привлекло то, что торчало между его страницами — тонкий, блестящий край. — Ну-ка, — сказала Эйприл, наклонившись и аккуратно вытащив из блока обычную металлическую линейку длиной сантиметров тридцать. Она тут же присела на корточки перед дверью, положив фонарик рядом на асфальт, её джинсы туго натянулись на коленях. — Посветит кто-нибудь сюда или так и будете стоять? Тут же луч от фонарика Стива упал точно на щель между дверью и рамой, за этим последовал громкий, удивлённый выдох Дастина. — Ты…? — не закончил он, когда Картер, не отвечая, с предельной концентрацией просунула гибкий конец линейки в узкую щель между стеклом и старой рамой. Эйприл действовала невероятно осторожно, стараясь не задеть острые края и не разбить хрупкое на вид стекло, которое на самом деле могло быть толстым, но перестраховаться не мешало. Пальцы её слегка дрожали от вечерней прохлады и внутреннего напряжения, но сами движения были точными — она помнила. Помнила до мелочей, как её однажды, в наказание за дерзость, заперла в комнате для рисования в колонии “ради развлечения” Присцилла. Кроме такой же металлической линейки от чертёжного набора, забытой кем-то на подоконнике, и дикого желания выйти, у неё тогда не было ровным счётом ничего. И она вышла, поцарапав себе руку об острые края линейки. Нащупав внутри упругий металлический язычок замка, девушка начала медленно двигать линейку вверх-вниз, пытаясь найти правильный угол и точку приложения силы. Линейка слегка прогнулась, издав тихий скрип, но выдержала. После нескольких напряжённых минут, в течение которых в холодном ночном воздухе висела лишь тишина, нарушаемая их сдержанным дыханием и далёким лаем собак, раздался тихий, но такой долгожданный щелчок. Дверь слегка подалась вперёд, нарушая контур рамы. Эйприл победно, хоть и очень устало, улыбнулась, и эта улыбка была искренней, почти детской. Она хлопнула себя по коленкам, подхватывая фонарик, вскочила и резко развернулась, протягивая слегка погнутую, но спасшую положение линейку обратно потерявшему дар речи Дастину. — Та-дам, — просто сказала Картер, а затем, натянув длинный рукав свитшота на пальцы, чтобы не оставить отпечатков, потянула ручку, мало ли что. Дверь бесшумно открылась внутрь тёмного школьного коридора. — Прошу. Девушка первой шагнула в эту темноту, её силуэт мгновенно растворился в черноте. За ней тут же поспешила Макс, на лице которой читалось явное удовлетворение и даже гордость от того шока, который испытали парни. Стив продолжал светить фонариком на то самое место, где только что дверь была заперта, а затем перевёл удивлённый, почти восхищённый взгляд на Дастина, который стоял с открытым ртом, всё ещё держа в руках ту самую линейку. — Ты… ты знал, что она так умеет? — пробормотал Хендерсон, и в его голосе звучало неподдельное изумление, когда он наклонился, чтобы убрать вещи обратно в рюкзак. Но ответа не последовало. Они оба просто молчали несколько секунд, глядя в зияющий проём, где уже скрылись девушки. Затем, опомнившись, они почти синхронно направились внутрь, стараясь идти как можно тише, догоняя их. — Даже не предполагал, — наконец выдавил из себя Стив, идя по знакомому со своих не самых лучших школьных лет коридору и глядя на спину Эйприл, которая уверенно шла за Макс, что вела их к кабинету психолога. На его губах на миг промелькнула непроизвольная, почти нежная улыбка, но она мгновенно исчезла, стёртая напряжением, когда Дастин, поравнявшись с ним, тихо, с одобрением сказал: — В следующий раз, надо будет обязательно взять её с собой на подобные операции. Незаменимый навык, я тебе говорю. — Закатай губу, Хендерсон, — мгновенно парировал Стив, и в его голосе снова зазвучала знакомая защитная нота, которая и привела их к сегодняшней ссоре. Но в этот момент рация в руках у Дастина снова затрещала, на этот раз более чётко и настойчиво. Эйприл краем уха услышала, что с ними наконец-то связались Робин и Нэнси, сообщая что-то срочное. Но честно говоря, сейчас её гораздо больше волновало странное состояние Макс. Девушка шла рядом, но её плечи были неестественно напряжены, а взгляд блуждал по тёмным, увешанным плакатами стенам коридора, не фокусируясь на конкретных объектах. Она нервничала, и явно не от того, что они только что совершили незаконное проникновение в школу. — Ты в порядке? — тихо, почти шёпотом, спросила Картер, когда они свернули в конец коридора, где находился заветный кабинет миссис Келли. Макс лишь быстро, почти судорожно покачала головой, не желая или не будучи в силах ответить словами. Её губы были плотно сжаты. Когда они подошли к нужной двери с табличкой “Школьный психолог. Л. Келли”, Мэйфилд быстрыми, дрожащими пальцами вставила ключ в замочную скважину, повернув его с громким в тишине щелчком. Они зашли внутрь, и несколько лучей фонариков заскользили по стенам с плакатами на них, по строгому деревянному столу психолога. — Настоящий мини-Уотергейт, только Хоукинский, — не удержался от очередной шутки Дастин, пока Макс без колебаний направилась к массивному картотечному шкафу. — Хватит, — осадил его Стив, не находя в ситуации абсолютно ничего весёлого. Его лицо в отблесках фонарика было напряжённым. — Главное не попасться. Эйприл в это время водила лучом фонарика по плакатам на стенах: “Просто скажи: “НЕТ”, “Твои чувства важны”, “Доверяй себе”. Ирония ситуации была настолько горькой, что её чуть не стошнило. Они здесь, ворвались в кабинет доверия, чтобы найти ключи к происходящим убийствам, совершённым чем-то, что само, вероятно, было порождено отсутствием чувств. — Вот чёрт, — вдруг сказала Макс, её голос прозвучал глухо в тихом кабинете. Она достала из картотеки не одну, а сразу две картонные папки с язычками. — Нашла? — заинтересовался Дастин, подходя ближе. — Да и не только папку Крисси, к миссис Келли и Фред ходил, — разъяснила Мэйфилд Картер тут же подошла ближе, беря одну папку из рук Макс. Та уселась на стул напротив стола психолога, отодвинула стопку бумаг и открыла папку Крисси, и Дастин немедленно склонился рядом, чтобы читать вместе с ней, освещая страницы своим фонариком. Эйприл отступила немного в сторону, облокотившись на стол, и открыла папку Фреда, когда рядом с ней встал Стив, прикасаясь своим плечом к её, тоже пытаясь разглядеть мелкий, аккуратный почерк психолога при свете фонарика девушки. Она раздражённо вздохнула, но промолчала, заставив себя сосредоточиться на содержимом. Личные данные, возраст, адрес, телефон родителей… Картер машинально пропускала это, пробегая глазами дальше, к самому важному. Её взгляд зацепился за раздел “Отмечаемые пациентом симптомы и жалобы”. И застыла. Рядом так же окаменел Стив, а его дыхание замерло. Бессонница. Сильные головные боли. Повторяющиеся кошмары с элементами ярких, навязчивых визуальных галлюцинаций. Носовые кровотечения (учащаются в периоды сильного стресса). Кровь прилила к вискам, застучав в ушах, а потом внезапно отхлынула, оставив ледяную пустоту. Последнего пункта из этого перечня у неё пока не наблюдалось. Но остальное стало её повседневностью, после гибели Хоппера и последующие несколько недель. Однако всё резко прекратилось. На шесть месяцев наступила передышка: ни кошмаров, ни головных болей. Лишь смерть Фреда вновь возобновила симптомы. А может и голос после матча в пятницу вечером. Он был тем же, что и в лодочном сарае. Тот самый. И самое главное, что миссис Келли выделила у Фреда жирным подчёркиванием и восклицательными знаками на полях: “ПТСР? Глубокая, не проработанная психологическая травма. Пациент упорно отрицает наличие конкретного травмирующего события в недавнем прошлом, но вся симптоматика, а также его поведенческие реакции (панические атаки, избегание определённых мест) указывают на пережитый сильнейший стресс, возможно, связанный с угрозой жизни. Рекомендовано продолжить сессии, попытаться выйти на истинную причину через ассоциативные методы”. Эйприл выдохнула, и этот выдох оказался дрожащим, сдавленным. Она ощутила ледяной озноб, пробежавший по всей коже, словно на неё вылили ведро ледяной воды. В этот момент девушка почувствовала на себе тяжёлый взгляд Стива и резко, почти агрессивно развернулась к Макс, чтобы посмотреть, что там в папке Крисси, найти параллели и убедиться, что это несовпадение. Но она замерла на полпути, её тело сковало внезапное предчувствие. Макс сидела за столом, папка Крисси была раскрыта перед ней. Но её взгляд был устремлён не на исписанные листы. Он был пустым, стеклянным, расфокусированным, уставленным в тёмную стену перед собой, где висел плакат с радугой. Мэйфилд сидела совершенно неподвижно, как статуя, и её лицо было странно расслабленным, почти безмятежным, но в этой безмятежности была что-то жутко неестественное. Так же, как у… как у Фреда. — Нет, — прошептала Эйприл, и её голос сорвался, стал сиплым от ужаса. — Нет, нет, нет, нет… Дастин и Стив в недоумении переглянулись, ещё не понимая, что происходит. Картер бросилась к Макс, опустилась перед ней на колени на скрипящий паркет и схватила её за плечи, встряхнула. — Макс! Ты слышишь меня? Макс, очнись! — она трясла её, но тело рыжей было странно податливым, расслабленным, будто глубоко спящим или находящимся под сильнейшим транквилизатором. В её открытых глазах не было ни капли осознанности, только отражение света фонарика, упавшего на пол. — Макс! И в этот момент резкая и невыносимая головная боль пронзила череп Картер. Она вскрикнула, и инстинктивно опустила голову, но её руки всё ещё судорожно сжимали плечи Мэйфилд, будто пытаясь физически удержать её здесь, в этой реальности, и не дать ей ускользнуть. В ушах зазвенело, а затем, поверх этого шума, прорвался тот самый голос. Холодный, лишённый всякой человечности, наполненный безразличием, но одновременно скрываемой злобой, создавая контраст. — Не смей мешать. Слова врезались в сознание, оставляя после себя ледяной ожог. Эйприл сжала плечи Макс ещё сильнее, до хруста в собственных пальцах, будто пытаясь передать ей через это прикосновение хоть каплю своей воли, чтобы вырвать её из лап этого… этого чего бы то ни было. И тогда громко и оглушительно, пробили старые часы. Бой был тяжёлым и медленным. В такт последнему, затухающему удару Макс дёрнулась в её захвате. Сознание вернулось в её глаза — дикое, паническое, наполненное страхом. Мэйфилд уставилась на девушку, когда её пальцы впились в руки Картер, сжимающие ей плечи, ища в этом болезненном прикосновении опору и доказательство того, что она всё ещё здесь. — Эйприл… — имя вырвалось у Макс хриплым, перепуганным шёпотом. — Всё хорошо, мы здесь, мы с тобой, всё кончилось, — начала было быстро, но успокаивающе говорить Эйприл, но рыжая лишь бешено замотала головой, её дыхание стало рваным и прерывистым, как у человека, только что вынырнувшего из воды после долгого утопления. — У тебя… — только и смогла выдавить Макс, её взгляд был прикован не к глазам Картер, а к чему-то ниже. Голос задрожал, в нём послышались слёзы. — У тебя кровь. Эйприл медленно, почти не веря, поднесла дрожащую руку к своему носу. Кончики её холодных пальцев коснулись чего-то тёплого и влажного. Девушка отвела руку, поднесла её к свету от фонарика. На её коже алым и ярким, пятном выделялась свежая кровь. Она медленно растеклась по линии её ладони, как зловещее предзнаменование. Симптом номер четыре. Носовое кровотечение. Девушка подняла глаза и встретилась взглядом с Макс, ощущая на себе взгляды и Стива и Дастина. В их глазах читался тот же ужас, что сжимал и её горло, который заставлял девушку прикрыть веки и выдохнуть. Тишина кабинета давила, а капля крови упала на пол — тихий, но отчётливый звук, будто тиканье часов, отсчитывающих часы до чего‑то неизбежного.