Глава 49. Дом, где умерло всё.

Ночь в подвале Уилеров выдалась тяжёлой и душной, какой она обычно и бывает, когда в одном помещении пытаются уснуть семь человек одновременно. Воздух, спёртый от чужого дыхания, казался вязким, он обволакивал и мешал дышать полной грудью. Эйприл не спала, попросту не могла. С того самого момента, как они вернулись с кладбища Роан-Хилл, где едва не потеряли Макс, сон исчез окончательно, уступив место тому изматывающему состоянию, которое сложно было описать словами. Матрас казался жёстким, подушка слишком неудобной, поэтому девушка и вызвалась первой. Было принято решение, что за Мэйфилд нужно пристальное внимание, поэтому все должны были дежурить по очереди. Скоро её должен был сменить Стив, а за ним и Хендерсон. Но сейчас, она балансировала где-то на грани между почти физиологическим неприятием реальности и глухой злобой на всё сразу. На себя. На мать, чьё лицо смотрело на неё с пожелтевшей газетной вырезки. На мужчину, стоявшего рядом с ней. Осознание того, что Вирджиния была той самой, кем девушка не могла себе даже вообразить, жгло изнутри, как выпитая кислота. Её мать, бросившая её с отцом, просто исчезнувшая из жизни дочери без единого слова, стояла рядом с доктором Бреннером. С тем самым человеком, который был главным архитектором всех кошмаров лаборатории Хоукинса, мучителем Джейн, тем, кто открыл врата в Изнанку и выпустил на волю всё то, что потом убивало их близких, ломало жизни, выворачивало город наизнанку, как бы иронично это не звучало. Выходит, этот мужчина с этими ничего не выражающими глазами, был её родственником? Дядей? Дедом? Картер даже не знала девичьей фамилии матери, та никогда не говорила о своём прошлом, а сама она, поглощённая собственными проблемами, и не думала спрашивать. Или довод Робин в пользу того, что они просто однофамильцы, верен? Но эти слова звучали в голове фальшиво, Эйприл знала это нутром, чувствовала каждой клеточкой своего израненного тела: здесь была какая-то глубинная, но гнилая связь. Ниточка, тянущаяся из прошлого прямо в настоящее, связывающая её с этим человеком неразрывными узами крови. Однако, как же отчаянно хотелось верить в обратное! Хотелось, чтобы это была просто ошибка, досадное совпадение, да даже злая шутка, что угодно. Чтобы девушка не оказалась родственником человека, который стал причиной стольких смертей, стольких страданий её сестры, её друзей, всего города. И мысли, то и дело возвращались и к ключу, найденному в могиле отца. Её добрый, сломанный жизнью отец, хранил какую-то тайну. Что этот ключ делал в его могиле? Кто и когда положил его туда? Неужели мать? Зачем? Она в городе? Следит, но как давно? А главное, зачем? Лабораторию прикрыли несколько лет назад, какой смысл ей было возвращаться в Хоукинс? — У-у-у-ух-пс-с-с, — раздался особенно громкий, захлебывающийся всхрап из дальнего угла подвала. Дастин спал в кресле, запрокинув голову так, что его кадык беззащитно торчал вперёд. Из его приоткрытого рта вырывались эти невероятные звуки, смесь свиста, хрипа и какого-то утробного бульканья. Странно, но сейчас этот шум не раздражал Картер, как обычно. Наоборот, он выдёргивал из омута навязчивых и бесконечных мыслей, не давая окончательно в них утонуть. Она устало прикрыла глаза, положив холодную ладонь на лоб. Сколько ещё тайн скрывает этот проклятый городок? Казалось, за последние несколько лет они перерыли каждый его тёмный угол, но что-то, постоянно подбрасывало им новые, всё более чудовищные секреты. Наверное, если бы кто-то узнал их все разом, он бы просто свихнулся. Всхрап Дастина вновь прорезал тишину, и вместе с ним в памяти Эйприл всплыли слова Макс. Мэйфилд, придя в себя после атаки Векны, прошептала тогда всего несколько слов, но они врезались в сознание девушки, что она пыталась игнорировать: “Он говорил о тебе”. Он. Векна. Эта тварь, которая живёт в головах своих жертв, питается их страхами, ломает их изнутри, высасывая саму суть. Эта тварь говорит о ней. Почему? Что ему нужно от неё, которая просто пытается не сойти с ума от всего этого ужаса? Картер сжала зубы до скрежета, борясь с собой. Спрашивать Макс об этом сейчас было бы верхом эгоизма. Бедная и так едва держалась, балансируя на грани между жизнью и смертью, и лезть к ней с расспросами, заставляя снова погружаться в тот кошмар, из которого её едва вытащили. Нет, этого Эйприл позволить себе не могла. Ни за что. Но мысль о том, что она каким-то неведомым образом связана с этим злом, впивалась в сознание, с каждым часом всё глубже и глубже. В тот момент, когда видение Векны захватило Макс, их спасла музыка. Та самая, что связывала рыжую с жизнью, которую она так отчаянно не хотела отпускать. Это было поразительно, то, как информация, добытая Нэнси и Робин, помогла им в буквальном смысле вырвать её из лап смерти. Сила простой, незамысловатой синти-поп песни, вызывающей воспоминания, оказалась сильнее проклятия. — Не устала? Голос прозвучал совсем рядом, чуть хриплый, но отчётливый, выдернувший Эйприл из размышлений. Девушка чуть повернула голову на звук, ощущая, как затекла спина от долгого сидения в одной позе. Она даже не заметила, когда Стив проснулся. А может, он и не спал вовсе. Лежал на матрасе рядом, и даже в полумраке подвала видела, как его пальцы бессознательно выбивают по ткани какой-то нервный ритм. Он переживал. За неё, за Макс. За всю эту безнадёжную ситуацию. — Немного, — ответила Картер коротко, не видя смысла врать или притворяться. Сейчас, в этой предрассветной тишине, когда они были почти вплотную друг другу, разделённые лишь сантиметрами нагретого воздуха, не хотелось играть роли и возводить барьеры. Девушка наконец заставила себя откинуться на подушку, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев от переутомления и демонстративно отвернулась от него, но краем уха всё равно слышала его тяжёлый вздох. Парень вздыхал так часто в последнее время, и она никак не могла понять — то ли это раздражение, вызванное её упрямством, то ли отчаяние от собственного бессилия что-то изменить. Но, как бы Эйприл ни отрицала это внутри себя, ощущение его близости, его живого, тёплого присутствия за спиной было единственным, что хоть как-то помогало удерживать хрупкое равновесие. Сейчас, когда правда о её матери всплыла на поверхность и оказалась хуже, чем вскрытый гнойник, его незримая поддержка была нужна ей как никогда остро. Картер сжала край подушки с такой силой, что ткань жалобно затрещала под напором. Слова сорвались с губ прежде, чем девушка успела их остановить. — Обними меня. Эйприл спиной почувствовала его замешательство. Ощутила, как его неверящий взгляд впился в её затылок. Она сжалась ещё сильнее, вжавшись в матрас, мгновенно пожалев о сказанном. “Пошутила, оговорилась, скажи ему что-то!” — закружилось в голове. Девушка уже открыла рот, чтобы выдать что-то язвительное и вернуть всё на круги своя, но тут же закрыла, когда ощутила это. Сначала, просто лёгкое движение по матрасу и скрип старых пружин. А затем — тепло. Такое нужное тепло, которое невозможно ни с чем спутать. Его тело прижалось к её спине, и рука парня легла ей на талию, аккуратно притягивая ближе. Стив уткнулся ей в затылок, и горячее, ровное дыхание коснулось волос, заставив каждую клеточку тела отозваться едва уловимой дрожью. Сердце Эйприл пропустило один удар, а затем забилось слишком часто. Рука Харрингтона на её талии сжалась чуть сильнее. Это приземляло и позволяло чувствовать не только бешеный стук собственного пульса, но и невероятную благодарность к этому человеку. Благодарность за то, что он просто есть, рядом с ней. Понимая, что, возможно, завтра утром она будет жалеть об этом, корить себя за минутную слабость и снова станет воздвигать между ними стену, девушка сделала то, что казалось единственно возможным и правильным в этот самый миг. Она развернулась к нему лицом, и сама прижалась к его груди, утыкаясь лбом в ямочку между ключицами. Её пальцы судорожно вцепились в ткань футболки на его животе. Картер чувствовала, как подбородок парня мягко, почти невесомо, ложится ей на макушку, а свободная рука начинает медленно, успокаивающе гладить её по спине, выписывая на коже, сквозь тонкую ткань полурасстегнутой рубашки, успокаивающие круги. — Это ничего не значит, — выдохнула Эйприл ему в грудь, и собственный голос прозвучал приглушённо и как-то совсем по-детски. Но сама при этом прижалась к нему ещё крепче, впервые честно признавшись самой себе: он её опора. — Хорошо, — голос Стива прозвучал глухо, но в нём не было ни обиды, ни непонимания, ни даже тени того раздражения, что копилось между ними последние дни. Только усталое, но такое нужное ей сейчас принятие. — Хорошо, — как эхо, повторила Картер, прикрывая глаза. Впервые за долгие часы, напряжение в плечах и в спине, начало понемногу отпускать. Девушка почувствовала, что, возможно, сможет хотя бы вздремнуть. Но тут же ощутила, как мышцы Харрингтона под её пальцами чуть заметно напряглись. Парень явно хотел что-то сказать, но колебался, не зная, как начать. Она замерла, не торопя его, позволяя ему собраться с мыслями. Тишина в подвале стала какой-то другой, не давящей, а почти уютной, наполненной их общим дыханием. — "Queen" же, да? — спросил он вдруг, нарушая тишину. Вопрос прозвучал настолько неожиданно и, казалось бы, не к месту, что Эйприл чуть приподняла голову, глядя на него снизу-вверх с немым вопросом в глазах: “У тебя всё хорошо?” — Твоя любимая группа, — пояснил Стив, и его рука на её спине сжалась чуть крепче, словно он боялся, что она сейчас отстранится, сочтя вопрос глупым и неуместным. — За те месяцы, что мы вместе, я наслушался их достаточно, чтобы выучить наизусть. — К чему это? — всё ещё не понимая, куда он клонит, переспросила Картер. Хотя, если честно, ответ был ей очевиден. Харрингтон спрашивал не просто так, ему нужно было знать наверняка. Знать, какая музыка сможет помочь ей, если проклятие Векны придёт и за ней. Как пришло за Макс. Это было так по-стивовски трогательно и неуклюже, пытаться подготовиться к самому страшному, запасаясь её любимыми песнями. — Это… на всякий случай, — его голос прозвучал тихо, но твёрдо. В нём не было места для шуток. — И какая песня? — движимая щемящим любопытством, уточнила девушка. Ей вдруг стало интересно, что именно он запомнил. — I Want to Break Free, — чуть подумав, ответил Харрингтон. — Ты часто включала её на магнитофоне, когда занималась своими делами или мы просто сидели вечером, ничего не делая. Ещё ABBA, хотя мне, если честно, не особо нравятся их песни, слишком пессимистично, если углубиться в смысл. И парочка твоих записей Metallica просто кровь из ушей, если честно, — добавил парень с лёгкой, почти виноватой усмешкой, и в его голосе послышалась интонация, от которой у неё всегда теплело на душе. Эйприл не сдержала короткого смешка, опустила голову. — А что твоё? Bon Jovi? Modern Talking? Майкл Джексон? — У них классные песни, — поддел он её в ответ, чуть толкнув, но его голос постепенно становился всё тише и убаюкивающее. Стив заметил, что веки девушки тяжелеют, а дыхание становится более ровным и глубоким. Она расслаблялась в его руках. — Не засни, — прошептала Картер, чувствуя, как сознание медленно уплывает в, пока что, безопасную темноту. — Твоя очередь дежурить. — Не засну, не переживай, — ответил он так же тихо, и в его голосе звучала абсолютная уверенность. Какое-то время Эйприл ещё чувствовала его дыхание, ровный подъём и спад его груди, биение сердца под своей щекой. И уже на самой грани, девушка почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к своему лбу. Оно было таким нежным и быстрым, что она решила для себя — это ей просто приснилось. *** Утро ворвалось в подвал резко, разбивая хрупкий покой вдребезги. Картер не открыла глаза, её буквально вырвали из объятий сна, когда чья-то настойчивая рука с силой затрясла её за плечо. Девушка, всё ещё пребывая в полусонном оцепенении, с трудом разлепила тяжёлые веки. Перед ней, в мутном свете, сочащемся сквозь запылённое окно подвала, возникло взволнованное лицо Макс. Мэйфилд была бледна, а её рыжие волосы растрепались. — Что такое? — голос Эйприл прозвучал хрипло и сонно, сорванный долгим молчанием. Она оперлась на локоть, с трудом приподнимаясь, и мотнула головой, пытаясь разогнать остатки дремоты, вязко облепившей мозг. — Прости, — Макс говорила быстро и шёпотом, но в этом шёпоте чувствовалась решимость. — Я хочу подняться наверх. Не могу здесь больше сидеть. — Обе перевели взгляд на причину. В напротив них посапывал Дастин. Его голова безвольно откинулась назад, упираясь макушкой в тумбочку, на которой стоял телевизор с выпуклым экраном. Видимо сил, что бы следить за Мэйфилд ему не хватило и он, судя по всему, проиграл битву со сном где-то на втором часу вахты. — И мне нужна твоя помощь, — добавила Макс, машинально поправляя наушники на голове, из которых всё ещё доносилось едва слышное шипение. Картер аккуратно, стараясь не делать резких движений, чтобы не разбудить Стива, высвободилась из его тёплой хватки. Парень во сне что-то неразборчиво пробормотал и перевернулся на другой бок, подмяв под себя край одеяла. Картер бросила быстрый взгляд на рыжего дьяволёнка, внутренне готовясь к очередной язвительной реплике с её стороны по поводу их утренней позы. — Замолчи, — опередила её Эйприл, заметив этот мелькнувший в её глазах озорной огонёк. Она села на матрасе, разминая затёкшую шею, и, стараясь ступать бесшумно, чтобы не скрипеть половицами, вместе с Мэйфилд поднимаясь по деревянной лестнице наверх. В доме Уилеров царила та утренняя тишина, когда пока все ещё спят, и слышен был каждый шорох. На стене мерно тикали часы, отсчитывая секунды наступающего дня. Картер взглянула на них и захныкала, замечая время. 6:34 утра. На кухонном столе, куда Макс подошла, уже лежала целая груда листов бумаги и картонные коробки с мелками, видимо, не убранные со вчера Холли. — Ненавижу тебя, Макси, — простонала девушка, бессильно падая на стул, всё ещё пытаясь бороться с остатками сна. Но она тут же собралась, заметив серьёзное, почти траурное выражение лица Мэйфилд. — Это правда важно, — ответила та и, пододвинув к ней чистый лист бумаги и коробку с мелками, принялась объяснять. Макс рассказывала о том, что видела, когда была во власти Векны. Эйприл слушала, и внутри неё всё холодело с каждым её словом. Девушка никогда не была хорошей художницей — пару раз в жизни пыталась рисовать, но быстро бросила это занятие, поняв, что это не её, что у неё нет ни таланта, ни терпения. Сейчас же, когда Мэйфилд просила раскрашивать контуры в кроваво-красные и чёрные тона. Когда рыжая, наконец, протянула ей готовый рисунок, где двое человеческих силуэтов были замурованы в какую-то бесформенную массу, похожую на трофеи безумного охотника, у Картер перехватило дыхание. Она сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, но послушно принялась раскрашивать этот лист, когда их прервали. На кухню, сонно потирая глаза и волоча за собой плюшевого зайца, вошла Холли, но уже полностью собранная, с двумя хвостиками на голове. Девочка ещё не совсем проснулась, но детское любопытство уже взяло верх, когда она заметила их. А за ней, свежая и, как всегда, приветливо улыбающаяся, появилась Карен в чёрной рубашке. — Доброе утро, девочки! Давно встали? — её бодрый голос резко контрастировал с той гнетущей атмосферой, что царила за кухонным столом. — Нет, не так давно, — быстро ответила Эйприл, заметив, что Макс, полностью погружённая в свою музыку и свои мрачные рисунки, их даже не слышит. Холли, с детской простотой, тут же пристроилась к ним за стол, пытаясь заглянуть в то, что они рисуют. Картер мягко, но настойчиво преградила ей путь, придвинувшись ближе к девочке и заслонив собой остальные рисунки. — Так, нет, это тебе видеть ещё рановато, — сказала она, отдавая Макс последний недокрашенный рисунок, что бы девушка занялась им сама. — Порисуем с тобой что-нибудь другое, давай? Эйприл достала из стопки несколько чистых листов и, взяв у Мэйфилд мелки других, более ярких цветов, протянула их Холли. — Нарисуем Барби? — предложила она, и девочка, обрадованная таким поворотом, тут же завладела розовым мелком. Они просидели так ещё несколько минут, погружённые в свои занятия. Картер, почти не глядя на бумагу, машинально водила мелком по листу, когда Холли доверила ей нарисовать Кена, пока сама девочка с упоением раскрашивала пышное платье блондинки в ярко-розовый цвет. Девушка даже не заметила, как на кухне появился Тед, тут же раскрывая свою газету и усаживаясь за столешницу, с чашкой остывшего кофе в руке. Он, бросив на них через плечо долгий и тяжёлый взгляд, в котором читалось всё то же несказанное, но от этого не менее красноречивое: “Вы всё ещё здесь?”. Эйприл проигнорировала его, полностью сосредоточившись на рисунке. И такую идиллию, если это можно было так назвать, вновь разрушили спустя десять минут, ворвавшиеся на кухню запыхавшиеся Нэнси и Дастин, а их глаза испуганно бегали по ним. Увидев Макс, живую и невредимую, сидящую за столом, они оба замерли на пороге, переводя дух. Картер, уже машинально рисуя, совсем не глядя на лист, небрежно помахала им пальцами, давая знак, что всё в порядке, а затем опустила взгляд, чтобы замереть. Её рука с мелком остановилась на полпути, когда она увидела, во что превратился её “Кен”. Из-под её пальцев, вышло нечто, отдалённо напоминающее паука. Рисунок был выполнен в тех же чёрных и багровых тонах, что и у Макс. Картер сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал ледяной, неприятный озноб. Она пропустила момент, когда к столу подсели Нэнси и Дастин с тарелкой панкейков. Уилер, увидев разбросанные по столу мрачные рисунки Макс, быстро сгребла их в охапку и начала ловко, словно заправский криминалист, складывать и сгибать листы, сопоставляя фрагменты. Когда Эйприл, наконец, смогла оторвать взгляд от своего чудовищного паука, перед ней уже лежал сложенный из кусочков пазл, образовавший очертания старого, мрачного, как склеп, викторианского дома. Нэнси кивком головы указала на её рисунок и немой вопрос застыл в её глазах. Картер молча покачала головой, быстро смяв лист в комок. — Это так… — она запнулась, подбирая слова, чтобы не напугать Холли, которая с интересом наблюдала за взрослыми. — Неудавшийся Кен, — пояснила девушка, резко переводя тему и пряча смятый комок в карман джинсов. — Что вышло? — Я уже видела этот дом, — ответила Уилер, и её голос, обычно такой спокойный и рассудительный, сейчас звучал взволнованно и сосредоточенно. — Это дом семейства Крилов. — Ты куда? — спросил Дастин, облизывая пальцы, говоря с набитым ртом, когда Нэнси резво встала со стула, едва не опрокинув его. — Будить остальных, — бросила она через плечо. Картер бессильно съехала по спинке стула, сжимая сквозь ткань джинсов комок бумаги. Затем, очнувшись, она резко достала и разорвала его на мелкие клочки, рассыпав их по столу. Заметив удивлённые взгляды Макс и Холли, лишь пожала плечами, стараясь придать лицу безразличное выражение. — Пойду покурю, — бросила девушка, поднимаясь, замечая, как Карен направляется к дочери, что бы поставить перед ней тарелку с едой и смела в руку ошмётки её шедевра, собираясь выбросить. Выйдя, Эйприл остановилась на лестнице, закуривая, чтобы смотреть, как серый пепел с её сигареты срывается и уносится прочь порывами ветра. Она смотрела на тлеющий оранжевый огонёк и вдруг с пугающей ясностью поняла, что не чувствует ничего. Ни привычного успокоения, ни лёгкого головокружения, ни даже отвращения. Просто пустоту. Девушка покачала головой и, раздражённо смяв почти целую сигарету в пальцах, отшвырнула окурок себе под ноги, ощущая, как пальцы чуть обожгло, когда входная дверь позади неё отворилась. — Опа! А ты тут. Так и знала, — бодрый, немного насмешливый голос Робин выдернул её из состояния тягучего оцепенения. Бакли, как всегда, была полна нерастраченной энергии. Её волосы были немного растрёпаны, и она попыталась расчесать их пальцами. Робин подошла и по-дружески обняла подругу за плечи, заглядывая в её лицо. Её жизнерадостность, обычно такая заразительная, сейчас показалась ей неуместной, но Картер не стала вырываться, позволив себе эту короткую секунду телесного контакта. — Мы отправляемся, — сообщила Бакли. — Поедем на машине Нэнси, иначе все не втиснемся в бедную малютку Стива. Он и так уже её наездил за последние дни. — Я не знаю, где Чарли, — вдруг выпалила Эйприл, нарушая плавное течение её мыслей. Слова вырвались сами собой, обнажая ту тревогу, что грызла её изнутри всё это время. Робин на секунду замерла, её улыбка чуть заметно дрогнула. — Ты же видела его, когда он уходил. Ему нужно было время, и… — Вот именно, что видела, — резко перебила её Картер, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Это не Чарли. Ну серьёзно, Робс. Она резко повернулась к подруге, и та, встретившись с ней взглядом, поняла, что девушка права. Весёлость на её лице мгновенно угасла, сменившись неподдельной тревогой и пониманием. — Ты знаешь его не хуже меня. — Что ты хочешь сказать? — спросила Робин, машинально пиная носком кеда окурок, валявшийся на мокрой садовой дорожке. — Я думаю, он с Эдди, — выдохнула девушка, облизывая пересохшие, потрескавшиеся губы. — Он действительно мог… У него были для этого все причины. Мансон — его друг, и Чарли никогда не бросает друзей, он скорее в лепёшку расшибётся. — Мог, — согласно кивнула Бакли. В её голосе уже не было прежней уверенности, только согласие. — Мы сможем узнать об этом, когда съездим к дому Крила, — предложила Робин следом, пытаясь мыслить рационально, как они делали это всегда. — Эдди уже явно нужны продукты, свяжемся с ним и узнаем. Если Чарли там, он нам скажет. Бакли заметила, что это не убедило подругу. — Ты хочешь поехать к нему? — прямо спросила она, увидев в глазах напротив немой ответ, подтверждённый кивком. — Стив взорвётся, — констатировала Робин очевидное, закатывая глаза. Эйприл закатила глаза. — И ты туда же! — всплеснула девушка руками, чуть не задев подругу по плечу. — Какая вообще разница? Почему его мнение должно влиять на мои решения? — Я понимаю, что ты переживаешь, — Бакли говорила спокойно, словно пытаясь достучаться до разума сквозь пелену эмоций. — Правда, понимаю. Но… — она замолкла, поджимая губы и собираясь с мыслями, — я думаю, что разделяться сейчас — не самая лучшая идея. Мы должны держаться вместе. Картер замолчала, переваривая её слова. Внутри бушевал настоящий пожар из страха, злости и отчаяния, смешанных в одну гремучую смесь. Но голос разума, сейчас настойчиво твердил, что Робин права. Что они не могут позволить себе роскошь разбрасываться людьми. Подавляя привычный порыв действовать на эмоциях, Эйприл заставила себя сделать глубокий, успокаивающий вдох и медленно кивнуть. — Митчеллу лучше быть дома, — выдохнула она наконец, признавая своё поражение в этом споре. Робин облегчённо выдохнула и, заметив, как уголки губ Картер дрогнули в слабой, но ответной усмешке, довольно хмыкнула. — Прибьём его вместе, если найдём у Мансона. Устроим ему показательную порку… хотя, зная его, ему может и понравится. Эйприл сморщилась от этих мерзких слов, а Бакли засмеялась, хлопнув подругу по спине, оживившись. На том и порешили. *** Дом Виктора Крила открылся перед ними, как нечто тёмное и давно забытое. Старое строение, выкрашенное когда-то в тёмно-синий, теперь было почти чёрным из-за въевшейся за десятилетия грязи и плесени. Фасад, когда-то бывший внушительным и респектабельным, теперь напоминал нечто жалкое. Заколоченные досками окна напоминали глаза, которые всё равно смотрели на непрошенных гостей. Казалось, даже воздух здесь был другим. Не таким, как за невидимой границей, отделяющей владения Крилов от остального мира, отчего у нормального человека начинало неприятно сосать под ложечкой, а по коже пробегали мурашки, не имеющие ничего общего с температурой воздуха. — Да, совсем не жуткий, — прокомментировал Стив, смотря на дом. Он вскинул голову, окидывая мрачный фасад оценивающим взглядом. В его голосе звучала натянутая ирония, которой парень всегда прикрывал неуверенность. Эйприл вышла из машины последней, с усилием заставив себя оторваться от нагретого её телом сиденья. Ноги стали тяжёлыми и непослушными, а каждый шаг давался с неохотой, словно она брела по колено в воде. Девушка озиралась по сторонам, чувствуя, как по спине, от самого копчика до затылка, бегут мурашки. Ощущение, нагнетавшееся с того самого момента, как машина свернула на эту подъездную дорогу, не просто не отпускало, оно сдавливало грудь всё сильнее с каждой секундой. Картер казалось, что из-за каждого ствола старого клёна, что плотной стеной окружали дом, за ней наблюдают. Что там, в этой глухой чаще, за каждым кустом, кроется что-то недоброе, готовое в любой момент броситься на них, стоит только отвернуться. Она почти физически ощущала на себе чей-то взгляд. — Эйп, давай живее! — окликнул её Дастин, уже успевший выбежать вперёд и теперь нетерпеливо поторапливал. Стив, успевший отойти от машины на несколько шагов, тоже обернулся на неё. Он чуть замедлился и его взгляд скользнул по её лицу и по тому, как девушка судорожно сжимает и разжимает кулаки. — Иду, — ответила Картер коротко, и голос прозвучал неуверенно, сорвавшись на хрипотцу. Девушка вновь бросила затравленный взгляд на деревья и двинулась к остальным. Харрингтон, дождавшись, когда Эйприл поравняется с ним, пошёл рядом. Она заставляла себя смотреть только на дом, только вперёд. И по мере того как они подходили, становилось только хуже. Если остальным, судя по их лицам, было просто некомфортно психологически, они хмурились, ёжились, бросали настороженные взгляды по сторонам. То девушка ощущала физическое отторжение, которое кричало ей: “Беги!”. Тошнота подкатила к горлу внезапно, заставив на мгновение зажмуриться и сглотнуть. А головная боль, не такая острая, но ощутимая, вновь сдавила виски, пульсируя в такт её бешено колотящемуся сердцу. Каждый удар отдавался где-то в затылке болезненным эхом. — Кто-нибудь поможет мне? — голос Нэнси, полный сдерживаемого раздражения, вырвал её из оцепенения. Уилер уже вовсю орудовала молотком, пытаясь отодрать тяжёлую доску, которой была наглухо заколочена дверь. Ручка молотка, то и дело соскальзывала с мокрых от напряжения ладоней, а доски, несмотря на все её отчаянные усилия, даже не думали поддаваться. Оглянувшись на бесполезно стоящего рядом Дастина, который с умным видом наблюдал за её мучениями, даже не пытаясь предложить помощь, она вложила в свой вопрос всю степень доступного ей сейчас раздражения. — Господи, что ты стоишь? — Стив, тяжело вздохнув, подошёл к Нэнси и без лишних церемоний выхватил у Хендерсона молоток, который тот держал в руках просто как бесполезную палку, совершенно забыв о его прямом назначении. Он ловко подцепил острым концом край гвоздя, и тот, жалобно заскрипев, наконец-то поддался. — А что мы вообще ищем в этой дыре? — спросил Харрингтон, налегая на молоток всем своим весом. Вопрос повис в воздухе, и все присутствующие, как по команде, переглянулись. — Не ясно, — честно призналась Нэнси, тоже наваливаясь на доску с другой стороны, помогая парню. — Нам только известно, что этот дом крайне важен для Векны. Она, выдохнув от напряжения, почему-то посмотрела прямо на Эйприл. Девушка, ощутив на себе этот испытующий взгляд, выгнула бровь в усталом вопросе. Ей совсем не хотелось сейчас участвовать в дебатах. — При чём тут я? — не поняла Картер, чувствуя, как возмущение начинает медленно закипать внутри, смешиваясь с тошнотой и пульсирующей головной болью. Нэнси, не прекращая попыток оторвать доску, бросила через плечо. — Я думала, ты тоже что-то видела, раз помогала Макс с рисунками. Это логично. — Это не так работает, — отрезала Эйприл, устало качая головой. Логика Уилер была ей понятна, но абсолютно не применима к её… скажем так, “способностям”, которые, чёрт возьми, она сама не понимала и не контролировала. Это было не видение, а какая-то чужеродная хрень, вторгающаяся в её сознание помимо её воли. — А как тогда?.. — начала Уилер, но её перебили. — Перестань, Нэнси, серьёзно, — голос Стива прозвучал спокойно, но твёрдо. Он вновь подцепил гвоздь, и доска наконец-то поддалась окончательно, с противным, визгливым скрежетом отходя от дверного косяка и открывая облупившуюся, грязную деревянную поверхность. — Это видела Макс, — перевела тему Картер, чувствуя, что разговор начинает уходить в ненужное русло, которое только выматывает её и без того натянутые нервы. — Значит, в этом доме может быть подсказка. — Может, мы узнаем, где Векна, зачем он вернулся и убил Крилов, — подхватил Дастин, активно кивая. — Мы ведь не думаем, что он там, верно? — неуверенно спросил Лукас, стоявший рядом с Макс и не сводивший с неё обеспокоенного взгляда. — Сейчас узнаем, — отрезала рыжая, сверкнув глазами. — Готова? — спросил Стив у Нэнси. Та, коротко кивнув, взялась за край доски. Они вместе, с усилием, от которого у обоих побелели костяшки пальцев, отпустили тяжёлую доску. Она с тяжёлым грохотом рухнула на землю у ног остальных, подняв целое облако пыли и трухи, от которого у Эйприл защипало в носу и глазах. Все, затаив дыхание, уставились на открывшуюся взору дверь. Старая, из потемневшего от времени дуба, когда-то, вероятно, бывшая добротной и надёжной, а теперь покрытая глубокими трещинами. Но главное было даже не в этом. В самом центре двери, в единственном уцелевшем стеклянном витраже, неестественно ярким пятном на фоне всеобщего запустения, красовалась алая, распустившаяся роза. Стекло вокруг неё было мутным, покрытым слоем грязи, но сама роза, казалось, светилась изнутри. Картер, не сговариваясь, перевела взгляд на Макс. Та стояла, слегка покачиваясь, словно от порыва ветра, и смотрела на розу широко раскрытыми глазами. Она видела, как девушка узнала этот символ. Узнала из тех страшных, кроваво-красных картинок. Стив, не теряя времени, уже дёрнул за ручку, что жалобно, скрипнула, но дверь даже не шелохнулась. — Заперто, — констатировал он очевидный факт, оглядываясь на остальных. В его голосе слышалась досада. — Да ладно, правда? — язвительно протянула Эйприл, чуть прищуриваясь. Харрингтон в ответ лишь закатил глаза в той же манере, всем своим видом показывая, что уже устал от её бесконечного сарказма, не находя в себе сил на полноценную перепалку, но и прерывать её не спешил. — Постучи, может, откроют, — не унималась девушка, чувствуя, как это привычное препирательство хоть немного, но отвлекает от давящего ужаса, разлитого в воздухе. — Как раз хотел предложить, — парировал Стив, с вызовом глядя на неё, и в его глазах на секунду мелькнула озорная искорка, которая, впрочем, тут же погасла, когда парень взглянул за спину Картер и округлил глаза, заставляя и её обернуться. — Я нашла ключ, — с довольной, почти гордой улыбкой заявила Робин, демонстративно поигрывая в руке тяжёлым кирпичом направляясь к злополучному витражу. — Этому витражу больше тридцати лет, — машинально заметила Эйприл, наблюдая, как Бакли примеривается кирпичом к хрупкому стеклу. — Который пережил войну, — добавила она с тенью уважения к старому стеклу, — но не Робин Бакли, — закончила девушка, когда в тишине раздался оглушительный звон разбитого стекла. Стив, не теряя времени, но осторожно просунул руку в образовавшуюся дыру и, нащупав внутри ручку, провернул. Дверь, жалобно заскрипев петлями, медленно отворилась внутрь, впуская их в тёмное, зловещее нутро дома. Он вошёл первым, и его шаги гулким эхом зазвучали в тёмном пространстве прихожей. Через секунду оттуда раздался удивлённый, даже несколько театральный свист. Остальные, переглянувшись, начали медленно, один за другим, заходить внутрь. — Кто-то забыл заплатить за свет, — мрачно пошутил Лукас, оглядываясь. Дастин тут же, с щелчком, включил свой фонарик, и яркий луч разрезал темноту, выхватывая из мрака обшарпанные стены, затянутую пыльной паутиной старую мебель и высокий, уходящий в темноту потолок, с которого свисали остатки некогда роскошной люстры. — Откуда они у вас? — удивился Стив, глядя на фонарики в руках практически у всех. В его голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с лёгкой, почти детской досадой человека, которого не посвятили в общий план. — Тебе всё надо рассказывать? — Хендерсон смерил его взглядом, полным деланного превосходства. На лице застыло выражение, ясно говорившее: “Я — гений, я всё продумал, а ты — просто идиот, которому даже фонарик не поможет, чтобы не заблудиться в трёх соснах”. — И ты же не ребёнок, — добавил Дастин, окончательно утверждая своё мнимое превосходство и ухмыляясь. — Спасибо, — процедил Стив, чувствуя, как его начинает раздражать этот бесконечный спектакль. — Просто дай ему фонарик, Дасти, — не выдержала Эйприл, включая свой. Головная боль усиливала раздражение до предела, и эта маленькая, глупая сцена, разыгравшаяся прямо перед дверью в ад, действовала на нервы сильнее, чем любые крики. Хендерсон театрально, с преувеличенным драматизмом, закатил глаза, но рюкзак с плеч всё же снял. — Задний карман, — буркнул он, протягивая вещь Харрингтону. Стив, не глядя, сунул руку в указанный карман и, нащупав там фонарик, вытащил его. Проводив взглядом Хендерсона, который с важным видом уже направился дальше, в темноту коридора, он, не говоря ни слова, швырнул рюкзак обратно на пол, сказав еле слышное: “Олень.” Картер тем временем медленно водила лучом своего фонарика по прихожей, но не находила ничего примечательного — только старая, рассохшаяся, покрытая толстым слоем пыли мебель, облезлые, свисающие лохмотьями обои, да почерневшие от времени половицы. Но её взгляд, скользя по стенам, зацепился за широкую лестницу, круто уходящую на второй этаж в непроглядную темноту. Там, наверху, в этой черноте, было что-то, что притягивало взгляд и заставляло сердце биться чаще, а в груди появлялось странное, тянущее чувство, похожее на зов. — Эй, ребят, — голос Макс, прозвучавший неожиданно громко в тишине, отвлёк её. Рыжая стояла, замерев перед массивными напольными часами в углу прихожей. Их длинный маятник застыл, стрелки остановились на каком-то времени, но разглядеть не удалось, сквозь толстый слой пыли. — Вы тоже это видите? — Да, — одновременно ответили Стив и Дастин, тоже уставившись на часы. Эйприл же продолжала смотреть на лестницу, не в силах отвести взгляд. Она сделала шаг вперёд, приближаясь к ней, и вдруг её внутренности словно кто-то сжал ледяной, костлявой рукой. Это было не тошнотворное чувство отвращения, как снаружи, а что-то другое, более острое и требовательное, почти болезненное для неё. Притяжение. Оно требовало, настаивало, приказывало, чтобы она поднялась туда, наверх. — Любопытно, не так ли? — раздался в голове голос. Эйприл вздрогнула всем телом, но не так сильно, как в прошлые разы. Кажется, девушка уже начинала привыкать к этому враждебному присутствию в своём сознании. Или просто сходила с ума. “Что там”? — мысленно спросила Картер, не ожидая ответа, но и не боясь задать вопрос. Тишина в ответ была гробовой. Он не ответил. И, честно говоря, она и не надеялась. Это было слишком глупо и самонадеянно ожидать обратного. — Давайте разделимся на пары, — голос Нэнси, деловой и решительный, вернул её в реальность. — Я наверх, — коротко бросила Эйприл и, не дожидаясь ответа, шагнула на первую, жалобно скрипнувшую ступеньку. — Нужно пойти хотя бы в парах, — остановила её Уилер, повышая голос. Её тон не терпел возражений. — Опасно бродить тут одной. — Тут все поблизости, — пожала плечами Картер, продолжая медленный, осторожный подъём. — Да и кто-то всё равно останется без пары. Так что… — она не договорила, ей попросту не дали. — Осмотрим второй этаж вместе, — тут же, с энтузиазмом, предложила Робин, подхватывая Нэнси под руку, и они тоже начали подниматься, быстро проходя мимо замершей на ступеньках Эйприл. Та, пропуская их, лишь тяжело вздохнула, понимая, что уединения, о котором она мечтала, не получится, когда Макс и Лукас ушли осматривать первый этаж. За спиной остались двое, те, с кем идти в компании ей сейчас хотелось меньше всего на свете. Она услышала тяжёлый, многозначительный вздох Стива и мысленно приготовилась к очередному, бесконечному раунду их бессмысленных препирательств. — Ты вздохнул? — не понял Дастин причины, с удивлением глядя на такую реакцию от парня. — Нет, просто мы с Эйприл могли бы справиться вдвоём, — в голосе Стива отчётливо проступило плохо скрываемое раздражение. — А ты мог пойти с Лукасом и Макс. — О, о, я понял! — оживился Хендерсон, тут же уловив суть и догоняя их на лестнице. Его лицо расплылось в ехидной улыбке. — Я помешал романтической прогулке по полуразвалившемуся дому с тремя убийствами в багаже. Он сощурился, глядя на Харрингтона, ожидая реакции. Тот, закипая, резко развернул к нему голову. — Ты можешь заткнуться на пару минут? — процедил Стив сквозь зубы, стараясь говорить, как можно тише, но в голосе явственно слышались угрожающие нотки. — А что такого я сказал? Я лишь… — Вы можете заткнуться оба?! — Картер резко остановилась, разворачиваясь к ним на лестнице. Гул в голове от их бесконечного спора становился просто невыносимым. Она посветила фонариком прямо в лицо Дастину, заставив его зажмуриться. — Ты, уйми свой красноречивый рот и заткнись! — Затем резко перевела луч на Стива. — А ты, перестань отвечать на каждую его фразу! Он же специально тебя выводит, не веди себя хуже ребёнка! Девушка развернулась и, не дожидаясь ответа, продолжила подъём, теперь уже более уверенно. Сзади послышался почти неразборчивый, но отчётливый голос Хендерсона, шепнувшего Стиву. — Тебе больше досталось. Эйприл снова замерла и медленно обернулась. Харрингтон, уже открывший было рот, чтобы выдать очередную колкость в ответ, тут же захлопнул его, встретившись с её тяжёлым взглядом. — Молчу, — коротко, сдаваясь, бросил он, и она, закатив глаза, но почувствовав почти незаметное облегчение, пошла дальше, оставляя их позади. Второй этаж ничем не уступал первому по степени запустения и гнетущей, мрачной атмосферы. Коридор, в который они вышли, был узким. Пол под ногами угрожающе поскрипывал и прогибался, и Картер то и дело внутренне сжималась, переживая, что он вот-вот провалится под её весом, отправив обратно на первый этаж с переломом голени. — Хорошо, а вы можете сказать, что конкретно мы ищем? — спросил Стив, с сомнением оглядывая ванную комнату, в которую они вошли. В его голосе слышалась усталость от бесполезных, как ему казалось, блужданий по этому проклятому дому. — Мир полон очевидных вещей, которые никто никогда не замечает, — вновь самодовольно ответил Дастин. Эйприл оглянулась и увидела, как Хендерсон, вновь смотрит на Стива с видом победителя, завоевавшего олимпийскую медаль. Тот же в ответ лишь одарил его тяжёлым взглядом, полным смертельной скуки и лёгкого, едва уловимого презрения. Девушка, и сама сейчас с радостью прибила этого всезнайку, если бы ситуация не была столь критичной. — Шерлок Холмс, — важно, с расстановкой провозгласил Хендерсон, приподняв брови и театрально фыркнув от невежества Харрингтона. Дастин прошёл мимо них в спальню супругов, оставляя парня переваривать полученную информацию. — Ну, супер, — пробормотал Стив себе под нос, глядя ему вслед. Он повернулся в сторону Хендерсона и бросил ему в спину. — Спасибо. Круто. Ты так помог. Затем его взгляд, скользя по комнате, упал на Картер. Она стояла, водя фонариком по стенам и полу, пытаясь абстрагироваться от всего этого бессмысленного цирка и сосредоточиться на главном — на том странном, чувстве, что не отпускало её с самого порога. Притяжение не ослабевало, наоборот, становилось всё более отчётливым и требовательным, настойчиво шепча где-то на грани сознания: “Иди сюда. Я здесь”. — Я на самом деле знаю, кто такой Шерлок Холмс, — вдруг сказал Харрингтон, подходя к ней и вставая рядом. Эйприл, отвлеклась от разглядывания стены неохотно, поднимая на него удивлённый, ничего не понимающий взгляд. Девушка не понимала, к чему он это говорит. Зачем? А Стив, снова пытался не ударить в грязь лицом перед ней, чтобы не показаться ничего не знающим и не понимающим олухом. Спасибо, Дастину. — Я рада за тебя, — сухо, без тени эмоций ответила она, продолжая водить лучом по комнате, в поисках хоть какой-то зацепки. — Нет, на самом деле я много читаю… — парень запнулся, судорожно подбирая слова, чтобы не выглядеть полным дураком уже точно. — Просто не... Диккенса? — Стив произнёс это имя с такой неуверенной, вопросительной интонацией, что стало окончательно ясно: он не знает, о ком говорит и пытается угадать. Картер, не удержавшись, бросила на него короткий, красноречивый взгляд. — Холмса написал Конан Дойл. Харрингтон на секунду замер, переваривая информацию, затем несколько раз покивал, с таким видом, будто признал свою очевидную, досадную ошибку. — Да, да, точно… перепутал. — Но ты знаешь, кто такой Диккенс, — она снова взглянула на него, проходя мимо к старому унитазу. — Гордись. Эйприл нахмурилась, когда в луче её фонарика что-то неожиданно блеснуло. На полу, в самом углу, у основания унитаза, была небольшая, квадратная вентиляционная решётка. — Ты… — начал было он, но заметив её внезапно сосредоточенный взгляд, спросил. — Что там? Картер уже собиралась присесть, чтобы рассмотреть странный блик, но Стив, как всегда, её опередил. Он опустился на корточки, и, ловко подцепив пальцами край решётки, с усилием приподнял её. И, честно говоря, сейчас девушка была даже благодарна ему за его вечное, но в такие моменты спасительное рвение быть первым, потому что то, что они обнаружили в тёмной нише под полом, заставило её сначала поморщиться от омерзения, а затем и вовсе замереть, когда ледяное узнавание кольнуло где-то в самом центре сознания. В небольшом углублении, хранились банки. Много банок, разных размеров, закатанных металлическими крышками. И в каждой мутной банке, были пауки. Крупные, чёрные, с длинными, волосатыми лапами. Мёртвые, но от этого не менее жуткие. Они застыли в своих стеклянных тюрьмах в искажённых позах, напоминая экспонаты музея какого-то безумного коллекционера. Пауки. Рисунок, который она нарисовала сегодня утром за кухонным столом Уилеров, сам собой всплыл в сознании. Тот самый “неудавшийся Кен”, которого Эйприл рисовала для Холли, а получилось нечто многоногое. И сейчас, глядя на эти банки с пауками, Картер поняла: это не было случайностью. Это была его игра. Он показывал ей то, что она должна была увидеть. Подводил к этому моменту, манипулировал сознанием, заставляя рисовать то, что прячется здесь, в этом проклятом доме. Но омерзение, которого девушка ждала, не пришло. Вместо него накатило странное заворожение: взгляд сам собой цеплялся за банки, будто они манили её вопреки всякой логике. Стив, вытащив одну из банок и поднеся её к свету, чтобы лучше рассмотреть, но через пару секунд дёрнулся всем телом. Он с такой силой отдёрнул руку, что выронил банку, и она разбилась у его ног. Парень вскочил на ноги и отступил на пару шагов назад, лихорадочно отряхиваясь, пытаясь сбросить с себя что-то, что, по его мнению, на него заползло. — Чт… — Эйприл вышла следом за ним в коридор, наблюдая, как Харрингтон сметает своей головой липкую паутину. — Да успокойся ты! — Картер схватила его за руку, останавливая эти бессмысленные, только усиливающие панику движения. — Что ты делаешь? — Там был паук, — выдохнул он, бросив на неё быстрый взгляд. — В банке, — твёрдо произнесла девушка, снова оглядывая его с ног до головы на предмет незваных гостей. Никого. — Чёрная вдова, — пояснил Стив, всё ещё нервно оглядывая себя. Затем парень шагнул назад и с такой силой захлопнул дверь, что старая, прогнившая древесина жалобно заскрипела, а стены, казалось, дрогнули. — Туда не возвращаемся. Картер покивала, но спокойно оповестила о проблеме. — Там Дастин. Харрингтон замер, переводя взгляд с неё на закрытую дверь. Казалось, что парень совершенно забыл о существовании Хендерсона рядом с ними. Эйприл, в свою очередь, вспомнила о его затылке, где в густых волосах поблёскивала связь серой паутины. — Эм… там, э… — она указала пальцем на свои собственные волосы, намекая. Стив нахмурился, не понимая, и подошёл к мутному зеркалу, висевшему над столиком в коридоре. Он крутил головой, пытаясь рассмотреть свой затылок, но, конечно, безрезультатно. — Что? Там что-то… — Постой, — твёрдо сказала девушка, подходя к нему вплотную. Картер аккуратно, стараясь не касаться кожи, начала снимать противную паутину с его волос. Та мерзко прилипла к пальцам, растягиваясь тонкими нитями, вызывая отвращение. — Как можно было так… фу, блин, — проворчала Эйприл, безуспешно пытаясь стряхнуть остатки паутины с подушечек пальцев, но та никак не хотела отставать. — Если к тебе забрался паук, ты узнаешь об этом, когда начнут вылупляться детёныши, — раздался прямо за их спинами жизнерадостный, совершенно неуместный в этой обстановке голос Робин. Картер покачала головой, чуть обернувшись. Бакли и Нэнси вышли из-за угла и, не останавливаясь прошли мимо них в следующую комнату. — Ты больная? — бросил ей в спину Харрингтон, всё ещё находящийся под впечатлением от пауков и паутины. Робин только хихикнула в ответ, даже не обернувшись. — Робин, серьёзно, — Стиву было совсем не смешно, потому что голосе звучали нотки раздражения. — Она чокнутая, — оповестил он уже Эйприл, чуть поведя голову в её сторону, как бы говоря: “ты слышала?”. — Ты только сейчас это понял? — уточнила девушка, вытаскивая особо большую нить. — Похоже, что да, — вздохнул парень, устало проводя рукой по лицу. Они помолчали пару секунд. Тишина в коридоре, нарушаемая лишь отдалёнными шагами и голосами остальных, снова стала тягостной. Стив первым нарушил молчание, ведь явно собирался до этого с духом, чтобы сказать то, что давно вертелось на языке и в мыслях. — Знаешь, может, когда мы найдём этого Векну, убьём его и вновь спасём весь мир, то могли бы… — начал он, и в его голосе послышалась неуверенность. Харрингтон говорил медленно, тщательно подбирая слова, боясь спугнуть её или сказать что-то не то. Опять. Картер знала, знала наверняка, куда он клонит. Знала этот его взгляд — одновременно решительный и неуверенный, эту интонацию, это яростное желание всё исправить, сгладить все острые углы их ссор и вернуть всё назад, в то спокойное русло, которое было у них до этого. — Стив… — она замялась, не давая ему договорить, и голос её прозвучал предостерегающе. Девушка убрала руку, которой только что касалась его волос, и парень, почувствовав потерю контакта, развернулся к ней, стараясь улавливать каждое движение её лица. — Я знаю, знаю, что сейчас не время, и… я же не сказал, что мы пойдём куда-то вдвоём, — затараторил Стив, опасаясь, что девушка снова воздвигнет между ними стену, пытаясь этой скороговоркой пробить в ней брешь. — Возьмём Робин и Чарли и… — Чур, место выбираю я! — крикнула из соседней комнаты Бакли, которая, судя по всему, обладала феноменальным слухом и никогда не упускала случая вмешаться в разговор, особенно такой личный. — Спасибо, — бросил ей в ответ Харрингтон, не оборачиваясь, но в голосе его послышались нотки облегчения, что были прикрыты лёгким недовольством, от того, что в их разговор влезли. Эйприл, несмотря на тяжесть в груди и на пульсирующую боль в висках, не сдержала лёгкой улыбки, тронувшей уголки её губ. Робин, как всегда, была сама себе на уме. Она явно устала от их затянувшейся ссоры, и своей неуклюжей, но искренней попыткой поддержать разговор пыталась помочь. Хотя, конечно, её методы были, мягко говоря, специфическими и не всегда уместными. — Видишь? — Харрингтон указал ладонью в ту сторону, где скрылась Бакли, и на его лице появилась осторожная улыбка. — Мы будем не одни. Так что… Картер смотрела на него и видела, как всё вернулось к той самой отправной точке, с которой они начинали этот замкнутый круг. Её привычное смущение и попытки отгородиться рядом с ним, его неуверенность и стремление угадать, что девушка чувствует. Он продолжал прокладывать этот шаткий мост через пропасть их взаимных обид и недопонимания, а она, сама того не желая, а может, и желая где-то в глубине души, продолжала обрубать концы. — Ты так этого хочешь? — вдруг спросила Эйприл, глядя ему прямо в глаза. Стив удивлённо приподнял брови, словно услышал какую-то глупость. — Конечно. Харрингтон кивнул, и это искреннее движение было наполнено такой уверенностью, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Она поджала губы, когда ощутила, как её ладони коснулось что-то тёплое. Его пальцы бережно, почти робко, обхватила её, сжимая. — Я могу подумать? — спросила девушка, и в голосе впервые за долгое время проскользнули те самые игривые нотки, которые парень так любил в ней. Стив, заметив эту перемену, приподнял уголки губ в такой же шутливой улыбке. — Боюсь, что нет, — он карикатурно, с преувеличенной серьёзностью, покачал головой в отрицании. Картер уже почти улыбнулась в ответ на эту его неуклюжую попытку пошутить в этом жутком месте, как вдруг её тело резко напряглось. Улыбка мгновенно исчезла, сменившись напряжённым выражением, а её голова резко повернулась в сторону тёмного поворота коридора, откуда недавно вышли Нэнси и Робин. — Ты чего, Эйп? Услышала что-то? — Харрингтон, сразу среагировав на перемену в ней, заглянул ей в лицо, пытаясь поймать ускользающий взгляд. Эйприл неопределённо покачала головой. Она ничего не слышала. Ни звука. Но нутро, что вело её с самого порога, вновь проснулось, настойчиво требовало идти туда. Подчиняясь этому зову, девушка направилась к тёмному повороту, чувствуя за спиной быстрые шаги парня. — Так, если ты что-то увидела или услышала, то лучше скажи сразу, слышишь? — Стив не унимался, его голос звучал взволнованно. Картер, не оборачиваясь, резко взмахнула рукой, призывая его замолчать. — А, теперь всё снова на круги своя, класс, — буркнул парень себе под нос, но послушно замолчал, лишь освещая фонариком ближайшую стену, выхватывая из темноты куски обоев и прогнившие доски. И чуть не врезался в неё, когда она резко остановилась напротив очередной, ничем не примечательной с виду, двери. — Чего? — Стив перевёл взгляд с закрытой двери на неё, не понимая. Она не ответила, некоторое время просто смотря в упор на дверь, а затем коснулась металлической ручки и, провернув её, аккуратно толкнула дверь внутрь, и та, с протяжным скрипом отворилась. Комнату тут же осветил луч её фонарика. Харрингтон, войдя следом, присвистнул. — Небольшая, — констатировал он, водя лучом по узкой кровати, по-старому, почти развалившемуся письменному столу у стены и по пустым, тёмным углам. — Это детская, — поделилась догадкой Эйприл, поморщившись, когда боль в висках снова сдавила их сильнее, пульсируя в такт её сердцу. — Похоже на то, — согласился Стив, оглядываясь. Девушка медленно скользнула взглядом по кровати, который, затем, остановился на письменном столе. На его столешнице, покрытой плотным слоем пыли, стояла небольшая стопка книг. Когда она подошла к столу, волнующее ощущение притяжения усилилось. Стали невыносимо отчётливыми, заполняя собой всё сознание, вытесняя головную боль. Картер протянула руку и провела пальцем по верхней книге, убирая пыль. Та, полностью не стиралась, размазываясь по тёмной обложке грязными разводами. Но название, вытисненное облупившимися золотыми буквами, удалось разобрать. — “Охота на Снарка”? — прочитал Харрингтон, подходя к её плечу и заглядывая через него. — Очередное произведение Дойла? — съехидничал парень, не удержавшись от возможности блеснуть эрудицией после недавнего провала. — Это Льюис Кэрролл, — машинально поправила его девушка, беря книгу в руки. Она открыла книгу, и луч фонарика выхватил из темноты мелкие пометки на полях, что старательно были выведенные простым карандашом. “Как раз подходящее место для Снарка!”, “Он в мгновение бесшумно исчез — Видите ли, снарк всё-таки был Буджумом”. Картер продолжала аккуратно листать пожелтевшие, ломкие страницы. — Творческий ребёнок, — заметил Стив, отходя в сторону, чтобы осмотреться дальше, и его голос прозвучал почти равнодушно. Всё же литература его ни капельки не привлекала. Эйприл же продолжала листать книгу, пока не дошла до последней страницы и нахмурилась, рассматривая находку. К внутренней стороне обложки был аккуратно приклеен засушенный цветок фиалки потемневшим от времени скотчем; он сохранил лишь слабый бледно‑фиолетовый оттенок. А ниже тем же детским, немного корявым почерком было выведено: “Рассказать мисс В. о том, что понравилось в книге, что не понравилось и почему”. Мисс В. Снова эти аббревиатуры. Миссис В… Вирджиния? Вновь её мать? Или какая-то другая учительница, простое совпадение? И чья это комната из детей Крилов? — О, твою мать, — раздался за спиной сдавленный возглас Харрингтона. Картер обернулась и увидела, как он, зацепившись ногой за прогнившую половицу, которая чуть выпирала над остальными, едва не растянулся на полу, чудом удержав равновесие. — Аккуратней, тут… — начал парень, кивая на деревяшку, что чуть вновь не опозорила его. — Стоп, — сказала Эйприл, подходя ближе. Она направила свет фонарика на ту самую злополучную половицу. В луче света, в узкой щели между досками, что-то зеленовато блеснуло. Девушка, не раздумывая, опустилась на колени, просунув пальцы в просвет и подцепила край доски. Та поддалась с трудом, заскрипев, но Картер изловчилась и, приложив всё своё усилие, достала на свет обычную тетрадь. — Что за фетиш — хранить всё в полу? — спросил Стив, опираясь одной рукой о своё колено и светя себе фонариком, чтобы лучше рассмотреть неожиданную находку. — Тот, кто не хочет, чтобы это нашли, — почти шёпотом, ответила она, поднимаясь, бережно держа тетрадь в руках, когда из неё выскользнул сложенный вчетверо лист бумаги. Харрингтон быстро подобрал его и, развернув, поднёс к свету. — “Папа, мама, Элис и я. Мой день рождения”, — прочитал он вслух надпись на обратной стороне, затем перевернул рисунок. Эйприл подошла ближе и посмотрела на детский рисунок. Кривые, несоразмерные фигуры были нарисованы красками, выцветшими от времени. Мама в длинном платье в горошек, папа в светлой рубашке, а мальчик и маленькая девочка держались за руки. Самая обычная, нормальная семья. Таких рисунков множество в любой школе или доме. — Семья Крилов, — зачем-то вслух сказала девушка. Она открыла тетрадь, и к внутренней стороне обложки, поверх первой страницы, скрепкой был прикреплён ещё один лист, который чудом не отвалился, как первый. Картер аккуратно отцепила его, развернула и замерла, почувствовав, как сердце на мгновение остановилось, а потом забилось где-то в горле. На рисунке была изображена женщина. У неё были чёрные волосы, забранные в хвост, и улыбка от уха до уха, а её правая рука поднята в приветственном жесте. Внизу было выведено: “Мисс В.”. Но перед этим было ещё одно слово, которое с какой‑то яростной настойчивостью зачеркнули множество раз, отчего бумага в этом месте протёрлась почти до дырки, став тонкой. — Это точно моя мать, — подытожила Эйприл, и голос её, когда она заговорила, звучал безжизненно. — И что? Это ещё ничего не значит, — Стив забрал рисунок у неё из рук, внимательно рассматривая его. — Мы же выяснили, что убийца был Виктор. Твоя мать могла приходить по просьбе его жены: она могла заметить что-то в поведении мужа и… ну, осматривать его, не знаю, что там делают психологи. И ребёнок мог вполне рисовать то, что видел. Не Виктор же этим занимался, в конце концов. – Стив потряс рисунком, а затем нахмурился, обдумывая что-то. — Если только папаша не отстал в развитии, — неуверенно продолжил Харрингтон, всё ещё пытаясь найти объяснение, но звучали его теории всё бредовее и бредовее. — Хотя, если он прихлопнул свою семью, то вполне вероятно… — Стив! — оборвала его Картер, раздражённо, резко поведя головой, а затем вновь вернула внимания тетради, когда парень пожал плечами. На первой странице было выведено: “ТОЛЬКО ДЛЯ ГЕНРИ”. — Дневник погибшего мальчика? — прошептала она, скорее для себя, чем для Стива, что крутился рядом. Он, заглянув ей через плечо, согласно угукнул. — Похоже на то. — Оба принялись читать, когда Харрингтон поднял фонарик, чтобы осветить листы. 12 августа 1959 г. Мама купила мне эту тетрадь, сказала, что это может быть моим дневником. Говорит, что умные люди записывают свои мысли так. Я не знаю, умный ли я. 15 августа 1959 г. Сегодня ночью опять не спалось. Слышал, как папа ходит по комнате. Он всегда так громко топает. Мама говорит, у него бессонница. У меня тоже, потому что не хочу засыпать. Не хочу, чтобы снова снилась пещера. Но я не хожу как папа. Я лежу и слушаю тиканье часов с первого этажа. Тик-так. Тик-так. Иногда мне кажется, что они тикают у меня в голове. А ещё у меня болит голова. 18 августа 1959 г. Элис сегодня упала с качелей. Я поймал её, но даже не знаю, как. Просто оказался рядом. Она плакала, но не сильно, более от испуга. Мама сказала, что я хороший брат. Я люблю Элис. Иногда я смотрю на неё и размышляю: интересно, о чём думают девочки? Наверное, ни о чём. Просто чувствуют. Это, наверное, хорошо — просто чувствовать и не думать. 5 сентября 1959 г. Сегодня в школе мальчишки опять дразнились. А Джейсон назвали меня “пришибленным”, потому что я тихий. Я не специально. Просто, когда я говорю, они всё равно не слышат. А потом он толкнул меня в столовой. Я упал, а затем посмотрел на него. И в этот момент у него из носа пошла кровь. Прямо так, сама. Он закричал и упал. Все смотрели на меня. Я не делал ничего. Честно. Но внутри было… приятно? Не знаю, как объяснить. Тепло. 8 сентября 1959 г. Мама сегодня долго говорила с папой, когда думала, что я сплю. Слышал слово “доктор” и “помочь”. Она за меня боится. Я не хочу, чтобы она боялась. Я попробую быть как все. Буду улыбаться, даже когда не хочется. 17 сентября 1959 г. К нам приходила женщина. Мама сказала, она доктор, но не настоящий доктор, а специальный. Для таких, как я. Её зовут мисс Вирджиния. Вирджиния Бреннер. Красивое имя, как у мамы. Сначала я спрятался. Смотрел с лестницы. Она сидела в гостиной и пила чай с мамой. Говорила тихо, спокойно. Потом мама позвала меня, и я вышел. Мисс Вирджиния улыбнулась. Не фальшиво, а по-настоящему. У неё глаза добрые. И пахнет от неё цветами, фиалками вроде. Она сказала: “Твоя мама говорит, ты любишь рисовать. Покажешь?” Я показал. Думал, испугается. Мои рисунки иногда пугают людей. Даже мама иногда отводит глаза, а папа вздыхает. Но она смотрела долго, а потом сказала: “Это очень живые рисунки. Как будто ты видишь то, что другие не видят”. Я спросил: “Вы тоже это видите?” Мисс лишь сказала: “Главное, что ты видишь”. Никто никогда так не говорил. 18 сентября 1959 г. Мисс Вирджиния оставила мне книгу: “Охота на Снарка”. Льюиса Кэрролла. Она сказала, что это её любимая с детства книга. Я начал читать. Там про охоту на странное существо, которого никто не видел. И про то, как охотник вдруг исчезает. “Он тихо и внезапно исчез”. Иногда я думаю об этом. Исчезнуть. Чтобы никто не смотрел на меня странно. Чтобы никто не боялся. Но тогда я не увижу маму. И Элис. И папу, даже когда он ходит по ночам. Наверное, не надо исчезать. 25 сентября 1959 г. Мисс Вирджиния приходила ещё раз. Принесла маленький горшочек с фиалками и поставила цветок на моём столе. Сказала: “ Цветы делают комнату живой”. Я спросил, потому что не понял её: “А разве она живая?” Она засмеялась. Тихо и необидно. “Живая, — сказала. — Но цветы делают её добрее”. Я всё равно не понял, но мне понравилось, как она смеётся. Потом мы говорили о книгах. Она читала почти всё, что я читал. И даже больше, потому что учёные должны много читать, чтобы понимать мир. Я спросил: “А вы учёная?” Мисс только ответила: “Учусь”. Мне кажется, она уже всё знает. Просто не хочет хвастаться. 1 октября 1959 г. Сегодня ночью я опять не спал, вновь болела голова. Смотрел на фиалки. Они светились в темноте. Не по-настоящему, конечно. Просто мне казалось. Я думал о мисс Вирджинии. Интересно, у неё есть дети? Наверное, нет. Она слишком молодая. И слишком добрая, чтобы отдавать свою доброту кому-то одному. Она всем её даёт. Я это чувствую. Мама говорит, что таких людей называют “светлыми”. Я запомнил. 10 октября 1959 г. Папа сегодня был странный. Смотрел на меня долго за ужином. Потом спросил: “Что ты делаешь, когда злишься?” Я сказал: “Ничего. Просто молчу”. Он кивнул, но не поверил. Я вижу, когда не верят. Папа боится меня. Мама тоже боится, только Элис не боится, наверное. Интересно, это заметно другим? 15 октября 1959 г. Сегодня играл с кошкой во дворе, но она меня поцарапала. Я разозлился, а зверёк жалобно мяукнул, и я услышал крик. Элис, стояла и плакала, смотря на кошку. Мама увела её, но я заметил, как дрожат у неё руки. Отец подошёл, долго смотрел на меня, а потом просто взял животное на руки, унося, прикрывая глаза. Та не шевелилась. 22 октября 1959 г. Мисс Вирджиния приходила в последний раз, но обещала, что мы скоро снова встретимся. Не объяснила почему, но у неё были грустные глаза. Я спросил: “Мы точно встретимся?” Она долго молчала, в какой-то момент я подумал, что мисс не ответит. Но потом сказала: “Встретимся, Генри. Но я хочу, чтобы ты помнил: даже когда кажется, что все против тебя, есть люди, которые хотят тебе добра. Иногда они просто не знают, как помочь”. Я хотел бы сказать, что был тронут, но это не так. Мисс лишь обняла меня. Быстро, но крепко. Пахло фиалками, но потом она ушла. 23 октября 1959 г. Фиалки на столе завяли сегодня. Прямо все сразу. Странно, но мама говорит, может, сквозняк. Но окно было закрыто. Я положил один цветок в книгу, которую мисс подарила мне. 28 октября 1959 г. Сегодня пришел другой доктор. Мистер Бреннер, к сожалению, без мисс Вирджинии. Он был старше. С холодными глазами, не как у неё. Он долго говорил с папой и мамой. Я подслушивал. Слышал слова “талант”, “помощь”. Мама почему-то молчала, как и папа. Я не хочу уезжать. Потом меня позвали. Доктор Бреннер смотрел на меня долго. Спросил несколько вопросов. Я отвечал вежливо. Мистер сказал: “Мальчик очень одарённый. Я смогу помочь ему”. Мама спросила: “Это далеко?” Он ответил: “В Хоукинсе, он будет здесь, рядом с вами. Мы заберём его через несколько недель. Всё будет хорошо”. Мама только кивнула, а я смотрел на доктора Бреннера и думал: почему он улыбается, когда говорит, что всё будет хорошо? У мисс Вирджинии улыбка была тёплая. А у этого — как у змеи, которая нашла мышь. 1 ноября 1959 г. Мисс Вирджиния вновь пришла, но была странной. Она принесла мне новую книгу. Сказала, что я там буду не один. Она не знает, что я слышу её мысли. Мисс боится дяди доктора. Я тоже его боюсь. 3 ноября 1959 г. Сегодня ночью я опять не мог заснуть. Слушал часы и сидел напротив них, спустившись вниз. Они завораживали. Тик-так. Тик-так. Под этот звук не было слышно шагов отца, да и голова меньше гудела. Но вдруг они остановились. Я не трогал их. Просто смотрел, и они остановились. Папа утром ругался, думал, что я сломал. Но я не трогал, честно. Отец не поверил…, как же он надоел. А я же просто подумал: “Хватит”. И они перестали. Интересно, это я сделал? Или совпадение? 6 ноября 1959 г. Сегодня я напугал Элис, опять. Мама накричала на меня, потом толкнула. Было неприятно. Отец запер меня в комнате, они боятся за Элис. Что ж, я сделаю так, чтобы никто не боялся. Я сделаю так, чтобы все замолчали. Эйприл сглотнула желчь в горле. Записи были хаотичными, сбивчивыми, написанными то карандашом, то чернилами, но в них пугающе отчётливо, прослеживалась одна и та же линия. Мальчик по имени Генри описывал странные, необъяснимые вещи, которые начали с ним происходить. Дочитав последнюю, запись, где Генри признавался в чём-то, что не было дописано до конца, Картер подняла глаза на такого же напряжённого Стива. — Это получается… — начал он, не в силах договорить, проглотив окончание фразы. Девушка слабо кивнула, прикрывая глаза, словно отгораживаясь от той чудовищной картины, которая только что сложилась в её голове из этих разрозненных, детских записей. — Если мы поняли всё так, и если это не просто дневник мальчика, который мог нафантазировать себе всё что угодно, то… — она сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло, а слова царапают его. — Убийцей был не Виктор. Убийца — это, возможно, Генри. — Мальчик… — поражённо выдохнул Харрингтон. Эйприл крепче сжимала тетрадь. — Он пишет о том, что стал уметь делать странные вещи. Кровь из носа мальчика в школе, спасение сестры от падения, явно силой мысли, часты головные боли, от которых невозможно уснуть и часы, эти чёртовы часы, которые видят все жертвы. Она встретилась глазами со Стивом, и в этот момент новая, ослепляющая волна головной боли обрушилась на неё, выбивая почву из-под ног. Комната качнулась и поплыла перед глазами, заставляя сделать тоже самое и Картер. — Эй, эй, тише, тише, — Харрингтон мгновенно подхватил её под руку и, поддерживая за спину, бережно усадил на край кровати. Сам он опустился перед ней на корточки, заглядывая в лицо, в эти затуманенные болью глаза. — Эйприл. Она помотала головой, пытаясь сфокусироваться хоть на чём-нибудь, но не смогла или ей просто не дали это сделать. — Эйприл… — голос прозвучал в её голове. Но теперь он не был просто мыслью. Он был здесь, в этой комнате. Леденящий и враждебный, наполненный тихой, скрытой угрозой. Девушка резко дёрнула головой в сторону тёмного угла комнаты, откуда, как показалось, донёсся звук. Но там никого не было. — Что там? Эйприл?! — Стив, проследив за её испуганным взглядом, сам запаниковал не на шутку. Он судорожно соображал, что делать и желательно быстро. Наушники были только у Макс, и они жизненно необходимы нужны ей самой. А что делать с Эйприл? Что, чёрт возьми, делать?! — Он как будто здесь, — выдавила она, снова прислушиваясь к гробовой тишине. — Но я никого не вижу и… — Ребята, живо сюда! — крик Макс, раздавшийся снизу, эхом разнёсся по- дому, многократно отражаясь от стен и потолка. Девушка прикрыла глаза, собирая крошечные остатки силы воли, чтобы встать. — Эйп, — начал Стив, но Эйприл остановила его, положив свою холодную, дрожащую руку ему на плечо, которую он чуть сжал. — Всё хорошо, — выдохнула Картер, заставляя себя подняться с кровати, опираясь на его руку. — Всё… пока что хорошо. Надо идти. Она подхватила тетрадь и книгу, засунув туда же на ходу рисунки, и, пошатываясь, но сохраняя видимость твёрдости, направилась к выходу из комнаты. Парень шёл рядом, поддерживая её под локоть, готовый в любой момент поддержать, если ноги окончательно подогнутся. — Что случилось? — Робин, уже спустившаяся на первый этаж, подлетела к ним, с тревогой смотря на бледную Эйприл. — Векна, — коротко бросил Стив, не отпуская локтя девушки. Бакли округлила глаза до невозможных размеров. Дастин, стоявший рядом, икнул от неожиданности, тут же закрыв рот. — Я просто услышала голос, — резко, почти грубо, сказала Картер, понимая, что её состояние только пугает остальных. Резкость вышла неконтролируемой, и голова от этого нового напряжения закружилась ещё сильнее. — Я нашла кое-что, — тут же, желая спасти ситуацию, вмешалась Мэйфилд, надеясь, что новая информация отвлечёт всех от состояния Эйприл, на что та благодарно кивнула. Все зашли в небольшую комнату на первом этаже, вероятно, гостиную. В центре, под высоким потолком, висела люстра. В свете их фонариков она вдруг начала хаотично мигать. Свет то вспыхивал ярко, выхватывая из темноты лица, то почти угасал, погружая комнату во мрак. — Векна здесь, в этом доме, — сказал Лукас, не отрывая испуганного взгляда от пульсирующего света. — Это мы уже поняли, — встрял Стив, не сводя встревоженного взгляда с Картер, которая выдохнула через нос и, сделав над собой почти героическое усилие, чуть отошла от него, пытаясь держаться самостоятельно. — Только на другой стороне, — добавил он. В этот момент люстра, мигнув в последний раз особенно ярко, погасла окончательно, погружая комнату в темноту. — Он ушёл, — уверенно сказала Эйприл, сжимая пальцами переносицу. Боль, казалось, немного отступала, но оставляла после себя тошнотворное чувство опустошения. — Может, лучше выйдем? — Харрингтон не выдержав, подошёл к ней, а затем перевёл взгляд на Макс, которая, послушавшись быстрого совета Лукаса, уже надела наушники, приготовившись к возможной атаке. — И ей тоже лучше выйти, мало ли. — Крисси и Фреду это скажи, — мрачно ответил Дастин, глядя на обеих девушек с нескрываемым беспокойством. Стив наградил его полным немой ярости взглядом, но спорить не стал — время было не то. — Он пошёл наверх, — тихо, но отчётливо сказала Картер, прикрывая глаза, ощущая только то, что мозг используют как барабан, а затем перевела взгляд на лестницу, вновь чувствуя это. Чувство, словно её направляют, заставляют следовать. — Куда именно? Можешь сказать? — Нэнси, несмотря ни на что, сохраняла аналитический холод. Она подошла ближе, в её глазах горел тот самый огонёк, который помогал ей всегда находить выход из самых безнадёжных ситуаций. — Куда-то, я не знаю, — Эйприл посмотрела на тёмный пролёт лестницы. — Но он наверху. — Может, он пошёл на чердак? — предположил Хендерсон, тоже глядя наверх. Девушка только беспомощно пожала плечами. Она не знала, чувствовала только направление — вверх, но не точку, не конкретное место. Это было похоже на слабый сигнал, который, ко всему прочему, терялся в помехах. — Надо проверить, — твёрдо сказала Уилер, оглядывая всех, но Картер лишь скатилась по стене, прикрывая глаза и часто дыша, ощущая, как нарастают знакомые ощущения. Нет, пожалуйста. — Вы идите, — кивнул Харрингтон в сторону лестницы, усаживаясь на колени перед Эйприл, что покрылась испариной, бросив рядом с собой вещи Генри. — Мы будем здесь. — Хорошо, — был ему ответ. Ребята, бросив на них последние взгляды, быстро скрылись в темноте лестницы. — Боже, да ты горишь, — Стив приложил свою ладонь к её пылающему лбу, а затем к щеке, нервно облизав губы. Рука его была тёплой, но по сравнению с её разгорячённой, влажной кожей казалась спасительно-холодной. — Давай выйдем, Эйп. Вдруг этот дом… — парень не договорил, но мысль была ясна. Эйприл не слышала его. Головная боль, режущая, острая и невыносимая, как в сарае, когда она увидела смерть Фреда, вновь ударила по ней, выбивая почву из-под ног, лишая способности соображать, а липкая паника вновь стала разрастаться в груди, мешая нормально вздохнуть. Она зажмурилась, вжимаясь спиной в стену, пытаясь слиться с ней и спрятаться от этого надвигающегося ужаса, который снова вторгался в её сознание. — Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, я не хочу, — зашептала девушка, чувствуя, как липкий пот выступает на спине. — Эйп! Что? Ты видишь его?! — Харрингтон, видя её состояние, зажмуренные глаза и побелевшие губы, сам начал паниковать по-настоящему. Он схватил её за плечи, тряхнул, пытаясь заглянуть в глаза. — Темно, я не вижу. Ничего не вижу, — голос её дрожал и срывался на хрип. Она неожиданно сильно для своего состояния, подалась вперёд, врезаясь лбом ему в ключицу, в надёжную для неё ямочку между шеей и плечом. Стив тут же, обнял её, прижимая к себе, пытаясь согреть, защитить, сделать хоть что-то, чтобы быть по настоящему полезным. — И тихо, но… Девушка замолкла, замирая в его руках. Тело её напряглось, превратившись в камень, а потом резко обмякло, когда Эйприл вынырнула из ледяной, чёрной воды видения с глубоким, судорожным вздохом, жадно хватая ртом воздух. Картина, открывшаяся перед её внутренним взором, была хуже любого, самого страшного кошмара. Эйприл была в озере. Холодная, чёрная, как смоль, вода смыкалась под её шеей, но она не тонула, не задыхалась, а видела всё с ясностью, хотя предпочла бы этого не делать. Двое парней отчаянно плыли за старой лодкой. А в самой лодке, вцепившись в борта побелевшими пальцами и переглядываясь с ужасом на мокрых лицах, стояли Эдди и… Чарли?! Что он там, чёрт возьми, забыл?! — Патрик, поплыли, слышишь? — крикнул яростно один из парней, блондин с перекошенным от озверения лицом. Его крик эхом разнёсся над водой. Патрик, темнокожий парень, плывший за блондином, вдруг резко замер. Он перестал грести и застыл на месте, глядя куда‑то в сторону, сквозь неё, точно так же, как смотрел Фред на той пустой, безлюдной дороге. И в следующее мгновение он внезапно, словно его за лодыжки утянула под воду гигантская невидимая рука, ушёл под гладкую поверхность озера, даже не успев вскрикнуть. — Патрик! — продолжал звать блондин, в его голосе слышались панические нотки. Прошло несколько томительных, бесконечно долгих секунд, а затем тело парня вылетело из воды, поднятое в воздух невидимой силой. Оно повисло в нескольких метрах над поверхностью озера, неестественно выгнувшись. Эдди, увидев это вновь, в ужасе инстинктивно сделал шаг назад, напрочь забыв, что они с Чарли находятся в неустойчивой лодке, которая резко качнулась, черпанув бортом воду, и Мансон вместе с Митчеллом с оглушительным в тишине всплеском плюхнулись в холодную воду. А Патрика тем временем настигла та же жуткая, неотвратимая судьба, что и Крисси, и Фреда. Картер, вновь парализованная, смотрела, не в силах отвести взгляд, как его конечности с отвратительным, дробящим хрустом начали выгибаться под противоестественными углами. Её взгляд был прикован к этому кошмару железной хваткой. Даже то, что девушка уже видела это зрелище, никак не помогло. И теперь, глазные яблоки парня исчезли, втянулись внутрь черепа, оставляя лишь пустые, кроваво-чёрные, зияющие впадины. А затем искалеченное тело глухим всплеском рухнуло обратно в воду, подняв фонтан ледяных брызг. — У нас нет её любимой песни! — знакомые голоса начали пробиваться сквозь вязкую пелену кошмара и звон в ушах. — Да плевать! Любая песня! Любая, чёрт возьми! — Стив! — крикнула Эйприл, начиная судорожно оглядывать пространство, как только услышала его голос, в надежде, что это поможет ей вырваться из этого кошмара. Но перед глазами было всё то же озеро, холод которого она продолжала ощущать. Вдруг другое движение привлекло её внимание. Чарли, вынырнув, стал отплёвываться от воды и кашляя, судорожно пытался залезть обратно в лодку и, как только сделал это, помог Эдди забраться следом, пока блондин в озере, продолжал с ужасом глядеть в то место, где исчез его друг. Видение оборвалось так же резко и внезапно, как и началось, когда её саму утянуло под воду с чудовищной силой, а затем с такой же немыслимой силой вышвырнуло обратно в реальность. Картер сделала глубокий, почти захлёбывающийся вздох, ловя ртом воздух и тут же начала кашлять. — Давай, молодец, Эйп, молодец, — голос Стива пробивался сквозь шум крови в ушах. Она ощутила его тёплые ладони на своих щеках и, проморгавшись, увидела перед собой его перепуганное лицо. Рядом, сбившись в тесный кружок, были остальные ребята. Дастин, перестал рыться в своем рюкзаке, ища там подходящую кассету, а Макс, сорвав с себя наушники, уже тянула их к ней, желая отдать. — Это… не… как… у Макс… это… — девушка не могла связать и двух слов, дыхание всё ещё сбивалось и не слушалось. Харрингтон, не дав ей договорить, грубо притянул её к себе, обхватывая одной рукой поперёк плеч, а другой прижимая за спину. Он уткнулся носом ей в висок и его голос дрогнул, сорвавшись на почти неслышный, надрывный шёпот. — Боже… Эйприл сжала пальцами борта его куртки, вцепившись в него мёртвой хваткой, чувствуя, как его сердце, бешено колотящееся, бьётся где-то совсем рядом с её собственным, пытаясь заглушить этот кошмар. — Он… убил… ещё одного, — наконец выдохнула Картер, когда смогла говорить более-менее связно. Голос звучал глухо, безжизненно, как из глубокого колодца. Стив, нехотя отстранившись, заглянул ей в глаза. — Что? — Нэнси тут же среагировав, подсела к ним на корточки, в её глазах горел интерес, смешанный с тревогой. — Он убил ещё одного, на озере, — она сглотнула, прогоняя остатки кошмара, заставляя себя сфокусироваться на реальности. — Патрика. — Она перевела дыхание, собираясь с силами. — Там были Эдди и Чарли. Они всё видели. Девушка замолчала, опуская глаза в грязный пол. Её взгляд упёрся в тетрадь и книгу, валяющиеся рядом на полу. Дневник Генри. Рисунок её матери. Всё это складывалось в какую-то страшную мозаику, отдельные фрагменты которой она пока не могла и боялась соединять воедино.