Глава 14. Искра в пепле

Железо стонало под тяжестью собственного веса. В воздухе висел едкий пар, запах масла, крови и сгоревшей ткани. Разрушенная фабрика казалась будто наполовину погружённой в туман и дышала пеплом. Он оседал на руки Джинкс, как снег. Она стояла посреди покореженного зала, держа в руке пистолет. Пальцы почти сливались с металлом от напряжения. Что-то здесь было… не так. Воздух лип к коже, как паутина. Было слишком тихо. Слишком вычурно. И тогда она её увидела. Ренату Гласк. Та стояла посреди этой разрухи, будто все это вокруг её не касалось. Чистейший, выглаженный костюм, идеально сидящая маска, скрывающая половину лица. Гладкие линии металла, холодное стекло линзы, за которой таился взгляд, полный превосходства. Она неторопливо поправила перчатку, лёгким, почти вальяжным жестом, как будто собиралась выйти на деловую встречу, а не стояла почти по колено в обломках собственной фабрики. — Привет, Джинкс, — произнесла она, тоном, от которого кровь начинала пузыриться. — Или мне звать тебя мамочкой? Что ты такое теперь? Мать-убийца? Или убийца-мать? Джинкс сжала рукоять пистолета. Он дрогнул в ее руке, будто отдавая её собственную злость обратно в ладонь. — Привет-привет, ходячее амплуа. Долго думала, каким образом показать свою одержимость? Рената усмехнулась, делая шаг вбок, по ржавому настилу. — Я просто… работаю с тем, что есть. За её спиной вдруг возникла фигурка, маленькая, нечеткая, но Джинкс сразу узнала Рейза. Он стоял, чуть пошатываясь, как будто только научился держаться на ножках. Его волосы, не синие а скорее как черничные, лёгкими завитками спадали на лоб, цепляясь за ресницы, а глаза блестели розовым, полные доверия и ожидания. Он смотрел прямо на неё, как будто в этом мире ничего больше не существовало. Сердце Джинкс как ударило в груди. — Не смей. — Что? Улучшить? Защитить? Исцелить от тебя? — голос Ренаты был почти нежным, почти заботливым, тянущийся, как нить, готовая задушить. В следующую секунду её силуэт рванул в сторону, и всё словно сжалось в одну линию. В пальцах блеснул шприц, тонкий, как ядовитое жало паука. Она вонзила его в шею ребёнка с отточенной хищной грацией, будто всегда знала, куда именно ударить. — НЕТ! — заорала Джинкс, немедленно нажимая на курок. Крик ее взорвал тишину, сливаясь с щелчком выстрела. Пуля прошила голову Ренаты, маска ее раскололась а она сама в тот же миг рассыпалась в пыль. Тяжёлую, серую, как крошки металла и битого стекла. А Джинкс уже метнулась вперёд, едва ли осязая пространство вокруг. Её руки дрожали, когда она опустилась рядом, обхватывая хрупкое тельце сына, прижимая к себе. Она притянула его к себе, как будто силой могла вернуть тепло в его тело, вслушиваясь в его дыхание: — Нет... нет, малыш, пожалуйста, нет...!— её голос сломался. И тогда, за её спиной что-то изменилось. Не звук. Не движение. А ощущение. Как будто кто-то вдруг взял и развёл руками тьму и впустил в неё свет. Кто-то обнял её. Мягко, осторожно. Без слов. Маленькие ручки скользнули по её плечам, будто тёплая роса. Легче пуха. Легче всего. Прикосновения, слишком нежные для этого жутковатого места. Это была Иша. Ее объятья она бы узнала из тысячи. Джинкс затаила дыхание. Её ладошка, маленькая, лёгкая, как крыло мотылька, скользнула вперёд и едва заметным жестом указала вниз. На Рейза. Джинкс опустила взгляд, и сердце у неё дрогнуло. Ее сын… он уже был другим. Не тот годовалый крепыш, что предстал перед ней, что пытался делать свои первые шаги. Он снова был крошкой, едва-едва заполнившим собой её руки, почти таким же маленьким, как в ту ночь, когда появился на свет. Но он был в порядке. И он ей улыбался. Её пальцы осторожно сомкнулись вокруг сына, как будто она собирала вместе рассыпавшиеся звёзды, и в этот момент что-то болезненное как отпустило внутри неё. Где-то над плечом Иши, раздался голос, нежный как звон колокольчика: — Это не по-настоящему. Это только её мысли. Сейчас опасности нет. Впереди, сквозь дрожащий воздух, к ней вышла Лиллия. Она казалась полупрозрачной, как будто сотканной из света и тени. Её рога мягко отсвечивали бирюзовым, волосы струились по плечам, и вплетённые в них листья, будто шептались между собой. На её спине были пятна цвета весенних цветов, и копытца, такие лёгкие, словно не касающиеся земли, почти звенели, каждый их шаг был как капля дождя. Джинкс смотрела на неё и вдруг поняла: Лиллия выглядела точно так же, как и в тот день в ионийском лесу. Тогда всё было как не к месту: тревога, хаос, страх, и она, Лиллия, такая добрая, чуткая, будто вынырнувшая не из этого мира, а из самого светлого сна. И не зная Джинкс, это не помешало ей идти рядом, подсказывать, даже подталкивать и уводить от края. Не приказывая, не требуя, а просто ведя, вот так, мягко, как будто за руку. — А ты? — хрипло спросила Джинкс, сжимая Рейза крепче. Её губы дёрнулись в усмешке. — Ты сама настоящая, оленёнок? Лиллия не ответила сразу. Лишь наклонила голову, как наверное и делают оленята, прислушиваясь к шуму, и улыбнулась ей. Эта улыбка была как не из этого сна. Она была живая. Потом подошла ближе, каждый её шаг ощущался, словно тёплая волна. Она опустилась рядом, коснулась пальцами плеча Джинкс. Легонько, как если бы касалась цветка. — Я, да. Это все здесь, перед тобой, из-за тотема сна. — сказала она, и в голосе не было укора, лишь знание. — Но, он не злится. Просто... перестал держать границы. И твои сны могут касаться чужих. Чужие, твоих. Джинкс молчала, обнимая сына. — Да. Эвелинн говорила. — отозвалась она глухо. — Но это же... не лечится, да? Лиллия задумчиво покачала головой. — Сон это не болезнь. Это просто тропинка. Она может завести в чащу, если долго идти с закрытыми глазами. Но если смотреть под ноги… если помнить, что тропинка это только мысли, а не реальность... — она замерла, будто вслушиваясь в шёпот ветра, — тогда страшные мысли не будут сильнее тебя. Джинкс опустила взгляд. Рейз потянул к ней ручки, засопел. Иша всё ещё была рядом, обнимала ее за плечи, успокаивала. А мир потихоньку начал светлеть. Как будто кто-то подал сигнал, что пора просыпаться. *** Джинкс вынырнула из этого сна с коротким вдохом, будто только что тонула, и вдруг всплыла на поверхность. Сердце стучало быстро, как будто ещё цепляясь за остатки сновидения. Несколько секунд она лежала, просто прислушиваясь к себе и к тишине в комнате. Но здесь, в их комнате на Базе Поджигателей, звуки сейчас будто глушились мягким полумраком. Где-то далеко, за слоями труб и вентклапанов, шипел воздух, но сюда доносился лишь глухой ритм города, словно где-то под кожей. Свет пробивался через трещины, тонкими полосками ложился на пол. Джинкс приподнялась, перевела взгляд на кроватку. Ее сын спокойно спал и его дыхание тут же успокоило её собственное. Она задержала взгляд на лице Рейза. Сейчас, в слабом свете, с приоткрытым ротиком и нахмуренным лбом, он показался ей почти вылитым Экко. Та же сосредоточенность, будто даже во сне он что-то обдумывал, решал задачи, о которых никто больше не знал. Но в то же время, в линиях его скул, в изгибе губ проступала и она сама. Её резкость, которую он, возможно, унаследовал не в поведении, а просто в том, как шевелил бровками во сне. Словно их сын собрал в себе всё. И Экко, и её саму. И кого-то совершенно нового. Джинкс склонилась ниже, шепнула еле слышно: — Ты наш маленький микс, да? На краю кроватки лежал крошечный голубой лепесток с лёгким фиолетовым мерцанием, тонкий, почти прозрачный. Джинкс едва усмехнулась. Ну, конечно. Маленький привет. Славно. Её рука коснулась тепла рядом. Экко спал, раскинув руку, как будто защищал её даже во сне. Его дреды разметались по подушке, а лицо было так близко, что она могла различить тонкую линию шрама возле шеи. И в этот момент Джинкс почувствовала, как странно просто всё стало внутри. Она не хотела прижиматься к нему из страха. Не чтобы спрятаться от тревог. Она просто... хотела его. Потому что они здесь. Потому что они вместе. Потому что их теперь трое. Тонкими пальцами она скользнула по его коже, от плеча к ключице. Он открыл глаза почти сразу, как будто её прикосновение мгновенно вытянуло его из сна. Его глаза нашли её взгляд. — Всё хорошо? — шепнул он. — Ага. — Она почти удивилась, как легко и беззаботно это сказалось. Джинкс потянулась, хрустнула суставами. — Утром, как обычно, кошки нагадили в рот, а так все отлично. — пробормотала она, чуть усмехаясь. Потом наклонилась и уткнулась ему в шею, даже не целуя, а чуть покусывая, просто как отмечая: он здесь, с ней. — Ну хоть не в ботинки. Экко чуть приподнялся на локте, заглядывая в её лицо. Джинкс прикоснулась к его щеке, потом к губам, чуть хмыкнула и скользнула ладонью по его животу, чуть ниже. Он кивнул, как будто без слов понял всё. Джинкс чуть задохнулась, когда его ладони легли ей на талию, а потом на бедро. — Что, я уже не стеклянная для тебя? Экко в ответ взял её ладонь, поцеловал пальцы: — Думаю, ты сильнее, чем когда-либо. Но если только захочешь. Джинкс только усмехнулась, обвивая его ногами. И наградила его еще одним укусом в шею, от которого по его спине тут же будто пробежало электричество. Они сблизились. Телом к телу, без спешки и без драмы. Она вцепилась в него, как будто хотела остаться здесь, в этой секунде. Он двигался осторожно, внимательно. Но не жалея её. Это был их первый раз после всего. Как возвращение. Вспоминание. И абсолютное подтверждение. Она втянула воздух сквозь зубы не от боли, о ней и мысли не было. Просто всё казалось слишком ярким и живым. — Хреново, что я так тебя люблю, — прошептала ему в ухо, и следом, царапнула его за плечи. И Экко усмехнулся в ответ. — Я тоже. Она не отводила взгляда, не пряталась. Дышала сбивчиво, губы приоткрылись, от трепета, от того, что снова чувствовала себя с ним собой. Целовала его в скулу, в висок, импульсивно и решительно двигалась навстречу. И было это тепло между ними, скользившее по ее телу, и ощущение, будто они сливаются во что-то единое, живое и очень нужное друг другу. В какой-то момент ребёнок чуть потянулся, шевельнулся во сне, даже негромко захныкал. Джинкс на секунду настороженно замерла, но тот только вздохнул и все же не проснулся, засопел дальше. Она выдохнула со смехом, почти беззвучно. — Всё нормально, — прошептал Экко, целуя её в лоб. Когда всё закончилось, они остались лежать вплотную друг к другу, дыша в унисон. Джинкс спрятала лицо у него на груди и впервые за долгое время позволила себе просто полежать. Без мыслей, без всяких «а что если». Просто позволила себе быть любимой. *** После, Экко лежал на спине, прикрыв глаза рукой, а Джинкс, сидела рядом, держа сына на руках. Рейз поглощал молоко с деловитым звуком, будто был занят очень и очень важным делом. Нет, она не рассказала Экко о своём кошмаре. Но разговор как-то сам собой все равно привел их к Ренате. — В районе Гнилых шахт тишина. В сети слухов, тоже пусто. Скорее всего, затаилась. Не похоже на неё. — Он нахмурился. — Обычно она любит, чтобы её замечали. — Вот и я думаю. — Джинкс поиграла прядью своих волос, покосившись на Рейза. — Но если вылезет, я готова. Мы готовы. Он кивнул. Без лишних слов. Просто, как молчаливое "да". На миг повисла тишина, почти уютная. Потом Джинкс фыркнула: — Ладно, хватит о мерзких змеюках. Как думаешь… пора звать их? — тихо спросила она. — Вай и Кейтлин. Не знаю… познакомить их с ним поближе. Ну, уже по-нормальному. Без тревоги и прочего дерьма... Экко открыл один глаз. — Пригласить на ужин в ответ? На нашу базу? Зависит от того хотим ли мы сделать это пафосно? Или…? — Или мы у Иерихона закупим еды, или прямо посреди улицы накроем. Представь лицо Кейтлин! Миски, стаканчики, лапша подаётся через плечо. Бутылка какой-нибудь бурды и суп из чего-то там без названия... Экко приподнял бровь, хмыкнул и с усмешкой подхватил: — Прямо у Иерихона, чтобы шокировать "полицейскую чистюлю"? Стол из ящика с надписью "Осторожно: ядовитое", табуреты из труб и, фоном, храп мутанта за углом. — Идеально! — сказала Джинкс с довольным видом. — Она точно захочет сбежать и не сможет. А Вай, если не отвыкла, заценит. — У Иерихона можно и прямо на месте. Пир из того, что не убежало. — Ага, — усмехнулась она, откидывая прядь волос.— Ну, у него хотя бы пончики свежие, не то что на плавучем рынке. Правда тесновато. Хотя Вай и так знает, куда сесть, чтобы не запачкаться. А вот Кейти... ох, она будет страдать. — В смысле страдать? За то, запомнит, — улыбнулся Экко. — Будет по-настоящему. — Джинкс легонько боднула его плечом. — Без всяких этих их вилочек и салфеточек. Экко посмотрел на неё, как будто хотел что-то сказать, но только улыбнулся и дотянулся до её плеча. — Мы сделаем всё правильно. По-своему. По-заунитски. Джинкс просто посмотрела на него в ответ, с легкостью, с доверием, с огоньком в глазах. А потом теснее прижала Рея к груди, чувствуя, как его дыхание смешивается с ритмом её сердца. Где-то там, далеко за стенами, гудел утренний Заун, но здесь, в этой комнате, время будто замедлилось. До следующего взрыва, до следующего боя. Но сейчас… сейчас все было тихо и спокойно.