Часть 4

Адриана резко зажмурилась, когда в глаза ударил яркий солнечный свет. Отвратительно. Просто ужасно. Почему редкое в Париже солнце должно было протиснуться сквозь густые тучи именно сегодня? Именно тогда, когда она не закрыла шторы на ночь, вернувшись домой полностью обессиленная после встречи с Мистером Багом… — Плагг, будь другом, закрой штору… — пробурчала она, заворачиваясь в одеяло чуть ли не с головой. Конечно, ответом ей была тишина. Этот противный квами даже если услышал ее, разумеется, просто проигнорировал! Он просто невыносим… Ужасен! Ей и так тяжело, она чуть ли не каждый день по крышам скачет, выполняя тяжелую миссию, которую Плагг на нее и взвалил! А он даже хоть немного позаботиться о ее комфорте не может! — Зараза ты, Плагг… — хмыкнула Адриана и кое-как выпуталась из одеяла, понимая, что вставать все же придется самой. Зевок вышел громким и мучительным. Веки никак не хотели открываться, но выбора у них все равно не было. Адриана уже хотела рывком подняться с постели, чтобы не рисковать снова уснуть, но так и замерла с поднятыми руками, стоило ей открыть глаза. — Папа? Что ты… Что ты тут делаешь так рано? Эмиль сидел на краю кровати, как будто святой в этих лучах утреннего солнца. Был одет в свой парадный костюм – тот самый, который мама сшила специально для него на день рождения. Уложил волосы. Такие же светлые и яркие, как у нее самой. Кажется, даже нанес макияж на лицо – как будто прямо сейчас собирался с Габриэлой на презентацию новой коллекции. Так странно… Почему его присутствие кажется неестественным? Она никогда не возражала против того, чтобы папа заходил к ней по поводу и без – всегда была рада его видеть. — Привет, булочка, — Эмиль счастливо улыбнулся и аккуратно смахнул какую-то пылинку у нее со лба. — Ты извини, что я без приглашения. Просто так давно тебя не видел. — М-м-м… да? — Адриана потерла глаза, пытаясь до конца проснуться. На границе сознания маячило странное ощущение неправильности, но вся голова была еще покрыта сонным туманом. — Ты куда-то собираешься?.. — Да, я к тебе ненадолго, — Эмиль нежно «буп-нул» ее по носу, вызвав у дочери счастливую улыбку. — Просто хотел на тебя посмотреть… Знаешь, булочка, ты, конечно, отжигаешь. — Это ты о чем?.. — Она еще спрашивает! О твоих вчерашних «обнимашках» с Мистером Багом, конечно! — Боже мой па-а-а-апа… — Адриана тяжело застонала, закрыв руками лицо от стыда. Как он вообще мог про это узнать?! У него что, есть третий глаз?! — Только не говори мне, что ты это видел! — Ну… Я заблаговременно отвернулся, скажем так, — нервно усмехнулся Эмиль. — Не волнуйся, я никому не скажу! Все же отчасти это моя вина… Моих генов. Любовь… к горизонтальным положениям – это у тебя от меня. — Папа почти стыдливо опустил глаза. Ну, хотя бы честно. Адриана смутно припоминала, как мама однажды поставила отцу ультиматум – спать в разных комнатах. Тогда она подумала, что родители просто разругались, но теперь это решение приобретало совершенно другой оттенок… — И привычка брать измором тоже от меня, кстати, — усмехнулся Эмиль, стрельнув в дочь веселым взглядом. Кажется… Кажется, папа вовсе не злился. В глазах его, таких ярких и красивых, плясали озорные смешинки: он вовсе не пытался ее пристыдить, скорее, просто поддеть и рассмешить, как делал это всегда. Стоило догадаться, что у отца даже мысли не возникнет ее осудить. Папа спускал любимой дочери все шалости с самого детства и всегда шутил, что поможет спрятать парня от мамы, когда тот появится. — Ты маму тоже измором взял? — захихикала Адри, смотря на отца сквозь пальцы. — Конечно! А как ты думала? Ты же знаешь маму – она вся в себе, вся такая закрытая, молчаливая, ничего из нее и палкой не выбьешь! — Судя по всему, я даже твой типаж унаследовала… И как же ты тогда ее добился? Точнее, нет! — Адри подняла вверх указательный палец, прежде чем Эмиль успел что-то сказать. — Лучше скажи зачем. — Что значит «зачем»? — Эмиль недовольно нахмурился. — Я любил твою маму. И люблю до сих пор. — Но как ты вообще умудрился ее полюбить?! — Адриана театрально воздела руки к небу. — Где она и где ты?! Папа, вы с дядей Амилем были наследниками одной из самых крупных корпораций в Англии! Зачем ты бегал за мамой столько лет подряд? Ты же мог жениться на любой другой девушке, которая всю жизнь бы при тебе сидела! Эмиль улыбнулся одними уголками губ, и Адриана буквально увидела в этой веселости любовное снисхождение. Она тут же скуксилась – ненавидела, когда папа так на нее смотрел. Как будто ей всего пять лет и он объясняет ей, что нельзя съесть суп вилкой, даже если очень сильно хочется. Но обида тут же испарилась, сменилась собственной улыбкой, когда Эмиль наклонился и оставил мимолетный поцелуй у нее на лбу. Губы у папы тонкие, словно ниточки, но такие теплые… Она помнит их еще с детства – он каждое утро оставлял на лбу миллионы маленьких поцелуев, когда приходил ее будить. — Любовь так не работает, булочка, — улыбнулся он, аккуратно убирая спутанные волосы у Адрианы со лба. — Мое положение не имело ничего общего с тем, что я влюбился в твою маму. Просто… Просто, понимаешь, она была самой тихой на курсе. Самой нелюдимой. Казалась мне печальной и несчастной. А ты ведь знаешь, я не люблю смотреть на то, как люди страдают… Решил, что хочу попробовать ей немного помочь. И поразился тому, насколько Габри на самом деле прекрасная. Папа счастливо улыбнулся, прикрыл глаза, погружаясь в давние воспоминания. Наверное, он видел мать абсолютно иначе. Может, на всю жизнь запомнил ее той тихой девчонкой на задней парте лектория… — Когда она начинала говорить о том, что ее действительно увлекало, о моде – а я напомню, что мы оба учились на экономическом – она превращалась в самую красивую женщину на всем белом свете! — мечтательно произнес Эмиль, поднимая глаза к потолку. — Я был поражен! Не мог понять, как в одном человеке может уживаться два настолько разных характера. Это меня и привлекло – твоя мама действительно была другой. Совсем не такой, как остальные. Я сам не успел понять, как влюбился в нее по уши. И готов был на все что угодно, лишь бы она была со мной. И исполнила все свои мечты. — А в какой момент жизни она превратилась в холодную стерву? — хмыкнула Агрест. — Когда я родилась? — Адри… — Эмиль посмотрел на нее с укором и покачал головой. — Ты тоже думаешь, что я не права? Будешь затирать мне все то же самое, что Натан? Что она любит меня, хочет меня уберечь и ля-ля-ля? — Твоя мама действительно тебя очень любит, — кивнул отец со вздохом. — Но она любит иначе. Порой может казаться, что она просто пытается тебя задушить. — Это не любовь. — Это плохой способ демонстрировать любовь, — поправил Эмиль. — Поэтому я рад, что ты все же больше похожа на меня. Не только из-за того, что твоя мама часто бывает эмоционально холодной… Но вообще. Мы с тобой неисправимые оптимисты, а она всегда умудрялась придумать пятьсот катастрофических сценариев на каждое событие в жизни. Я рад, что ты не унаследовала это от нее. Ведь иначе… Тебе было бы куда сложнее пережить мой уход. И эта война за талисманы закончилась бы, даже не начавшись. Эмиль аккуратно устроил ладонь у нее на щеке, и Адри тут же переплела свои пальцы с папиными. Чувство неправильности все не уходило из головы, но она никак не могла взять в толк, что же не так. Что она упускает? И почему папа говорит такие странные вещи? «Уход»… «Сложнее пережить»… О чем он вообще? — Папа, что ты такое говоришь? — спросила она, снова зевнув. Почему-то вдруг опять потянуло в сон. — Я тебя не понимаю… — Я хочу, чтобы ты очень хорошо запомнила то, что я тебе сейчас скажу. — Лицо Эмиля начало расплываться перед глазами, веки вдруг сделались совсем тяжелыми, словно на них положили камни. — Придет тот момент, когда ты в этом усомнишься, но помни, пожалуйста. Твоя мама – хороший человек. Она просто потеряла саму себя. Забыла о том, кто она на самом деле. Помоги ей об этом вспомнить, когда придет время. — М-м-м… Пап, мы можем поговорить об этом днем?.. Меня что-то совсем рубит… Ты только мысль свою не забудь… Последнее, что Адриана смогла запомнить, это ощущение губ Эмиля у себя на виске и его тихие слова: «Я очень сильно тебя люблю, булочка». Она закрыла глаза с улыбкой на лице, надеясь поспать еще пару часов, а потом… Снова открыла их. За окном бешеным накалом барабанил дождь. Приоткрытое окно тряслось от вибраций капель, что падали на карниз. Часы на прикроватной тумбочке показывали ровные цифры 6:00. Вся комната была погружена во мрак непогоды, все расплывалось в полутьме, теряя собственные очертания. Адриана лежала на боку, съежившись в комочек. На виске все еще фантомным прикосновением лежал поцелуй отца. Ей все это приснилось. Папы здесь не было и быть не могло. От него осталась только фотография, которую Адриана со всех сил сжимала в руке. Она не заметила, как по щекам покатились слезы. Осознала только в тот миг, когда мокрая подушка обдала кожу противным льдом… — Эй! — Плагг возник над головой, противно гаркнув Адриане прямо в ухо. — А че мы спим? Каждое гребаное утро будишь меня на эти ваши сраные патрули, а теперь поспать решила?! Нет, так не… Плагг тут же осекся, стоило ему взглянуть Адриане в глаза. Наверное, выглядела она со стороны сейчас ужасно: завернутая в одеяло чуть ли не с головой, вся зареванная и шмыгающая носом, сжимает что-то в руке. И дрожит. Дрожит так, будто ее выкинули на мороз в одном нижнем белье. — Ты… ты чего ревешь? — Квами растерянно ткнул ей лапкой в нос. — Эй! Слышь, мелочь, завязывай! Да что с тобой сделаешь… Плагг что-то еще буркнул себе под нос и тут же юркнул куда-то в сторону. Вернулся через пару секунд вместе с коробкой прокладок и таблетками обезболивающих. — Это? — вопросил он, явно неверно истолковав причину ее состояния. Адриана нашла в себе силы только отрицательно покачать головой. Еще один заход… залет? Неважно – квами возник перед глазами с игрушечным Мистером Багом в руках. — Это? Снова нет. В третий раз Плагг притащил ей коробку ее любимых батончиков, которыми она часто перекусывала, когда была расстроена. — Оно? И тут мимо. — Да что тогда?! — взорвался квами. — Я тебя не понимаю! — Мне… папа приснился… — наконец выдавила из себя Адриана. Плагг тут же выронил все принесенные сокровища из лапок и тяжело вздохнул, как-то даже неожиданно участливо похлопав хранительницу по голове. Обычно квами ничего не говорил, когда Адриана пыталась завести разговор об отце. Он знал тайну смерти, она в этом уверена, но не был волен о ней распространяться. Просто улетал куда-то под самый потолок комнаты, даже когда Адриана принималась чуть ли не умолять его что-то сказать. Ей бы только понять, существует папа еще хоть в какой-то форме или нет… Она старалась выпытать из Плагга информацию почти целый год: сначала просто просила, затем принялась торговаться, обещая потратить все свои годовые карманные деньги на его запасы сыра. Потом даже начала угрожать отказаться от талисмана и выбросить его, если квами хоть что-то ей не скажет. Не помогло ничего. Она добилась только того, что Плагг, кажется, начал в ней разочаровываться. В результате… В результате Адриана прекратила все попытки, когда на одной из редких встреч Мастер Фу объяснил ей, что тайны Вселенной не просто так зовутся тайнами. Некоторые знания людям недоступны не просто так – например, как знание о существовании талисманов. Ведь Редукта не одна такая. Узнай люди главный секрет Мистера Бага и Леди Нуар, пойми они, для чего именно созданы талисманы, найдется уйма таких же Редукт, которые захотят использовать украшения в своих целях. И тогда миру точно придет конец. Аналогию Адриана уловила, хоть и обиделась, что Мастер на полном серьезе принялся сравнивать ее с этой ебнутой стервой. Но речи про отца больше с Плаггом не заводила и держалась еще почти целый год. Ровно до этого утра. — Ну хватит, мелочь, — назидательно доложил квами. — Слезами горю не поможешь. — Я скучаю по нему, Плагг… — шепнула девушка, утирая салфеткой собственные слезы. — Очень скучаю… — Знаю. Но такова людская жизнь. Каждому из вас в этом мире отмерен свой срок, потом человек уходит, а потом… — Квами на секунду осекся, прикусив язык, но потом все же сдался, глядя на заплаканное лицо хранительницы. — Я скажу так: люди никогда не умирают до конца. В вашем понимании. Все остальное додумывай сама, я не буду ничего подтверждать или опровергать. Но я никогда не считал смерть причиной так сильно убиваться, как вы это делаете. — И что это значит?.. — Сама поймешь, когда умрешь, — фыркнул Плагг, принимаясь вытирать лицо Адрианы влажными салфетками. — Хорош, подбери уже сопли! Будешь тут рассиживаться, опоздаешь на патруль. Точно. Патруль. Мистер Баг. То, что случилось вчера… О боги… Адриана помнила только то, что когда вернулась вчера домой, сорок минут просидела в душе на корточках под потоком воды, пока Плагг пытался избить ее мокрым полотенцем. Да, ему точно такие выходки были не по нраву. Даже если костюм не являлся такой… вариацией его собственного тела, как Адриана думала сначала, свидетелем подобных событий квами становиться точно не планировал. Она сидела и просто пялилась на кафель, а в голове не было ни одной связной мысли. Даже не успела обдумать все произошедшее, просто рухнула в кровать от усталости и сразу же отрубилась. А сейчас… Адриана вообще понятия не имела, зачем все это устроила! Мистер Баг явно просто хотел ее проучить и вернуть должок за ту фотку, а Кошка… В очередной раз превратила это в какой-то сюр. Очень развратный сюр. Кажется, вчера решения она принимала точно не головой. Чем угодно, но не головой. Взыграл азарт и давняя мечта зажать этого хмурого и обворожительного красавца где-то в темном переулке… На мобильном не было ни одного сообщения от напарника, она проверила. В последний месяц он всегда писал ей вечером и как только просыпался – желал спокойной ночи и доброго утра. Неужели разозлился?... Адриана соврала, если бы сказала, что ей не нравился этот их «конфетно-букетный» период. Да, готовить свою маленькую месть было очень интересно и забавно, особенно понимая, что Мистер Баг ни о чем не подозревает. Но ей нравилось и все остальное. Его осторожные, но такие сладкие поцелуи. Теплые объятия. Откровенные разговоры на крыше… Мистер Баг наконец стал ей открываться! За этот месяц она узнала о нем больше, чем за прошлые два года! Оказывается, он просто обожает видеоигры. Он постоянно рубится в «Геншин». Он тоже ждал «Лейсон Спейс» из предзаказа уже бог знает сколько времени. Конечно, поиграть по сети у них бы не получилось… Одно дело – использовать анонимный мессенджер с новыми симками, и совсем другое – зареганную в системе учетку, где в свободном доступе уже информации куда больше, чем нужно. Даже в чате они на всякий случай старались не использовать открытые формулировки и не раскрывать какие-то подробности совместной работы – чисто на всякий случай, если вдруг кому-то постороннему взбредет в голову все это прочитать. Но за обращения не парились. Как Адриана тут недавно узнала от Нины, куча парочек в Париже и за его пределами теперь называют друг друга «Милордом» и «Котенком». Новый тренд, чтоб его… Мистер Баг не очень хорошо учился в школе – ему тяжело давались математика, физика и химия. Пару раз Леди Нуар даже помогала ему с домашкой. Повезло, что программа во всех парижских школах, даже частных, практически одинаковая. Сужать круг поиска с помощью школьных заданий Адриана не собиралась, но так Мистер Баг хотя бы мог ни о чем не беспокоиться. Он очень любил зеленый цвет. Даже не зеленый, а именно цвет морской волны. Рассказал, что когда он был маленьким, его отец случайно перепутал банки с краской в магазине и для покраски его колыбели купил именно такой цвет. Тогда у его родителей не было много денег, поэтому новую банку решили не брать. Так он и спал – в «морской» колыбельке, а ее цвет начал сопровождать его по жизни. Леди Нуар слушала все это с нескрываемым любопытством. Она запоминала каждую мелочь, каждое слово, которое могло что-то значить и помочь узнать любимого получше. И с каждом их разговором, с каждым поцелуем и мимолетным касанием влюблялась все сильнее… Мистер Баг казался настоящим идеалом. Но вчера она абсолютно точно слышала не его. Там, в той маленькой подсобке, с Леди Нуар был не Мистер Баг, а парень под маской. И кажется она, сама того не желая, со всей силы дала ему под дых… Честности ради, стоит сказать, что брать себя в руки этот парень умел не хуже своего альтер-эго. Кошке все-таки «надрали уши» за такую вольность, но Адриана понятия не имела, что теперь Мистер Баг будет о ней думать… В ее изначальном дебильном плане после вчерашней выходки он должен был просто побегать за ней на утреннем патруле, потом «поймать»… Они бы страстно поцеловались в каком-то переулке и посмеялись над всем произошедшим. Но Мистер Баг воспринял все иначе, хоть и сам признался – не злился на нее по-настоящему… Оставалось надеяться, что этот аспект за ночь не успел измениться. Нужно было собираться. Оставалось всего сорок минут до патруля, а Адриана еще даже из кровати не выползла. В одном Плагг был прав – она не могла позволить себе реветь в кровати все утро напролет. На крайний случай, можно было поплакать по дороге. На улице как раз дождь стеной, очень удобно… — Да встаю я, встаю… — буркнула Агрест, отмахнувшись от квами, словно от надоедливой мухи, когда он начал дергать ее за волосы. — Мозги не делай мне с утра пораньше… — Это мои слова, — усмехнулся кот. — Да иди ты… — Адриана? Адриана так и застыла каменной глыбой с уголком одеяла в руке, когда из-за двери раздался отчетливый голос. Голос матери. Они с Плаггом секунды две смотрели друг на друга, как тупые истуканы, а потом квами маленьким черным вихрем в мгновение скрылся в шкафу. Адриана же вылетела из кровати, словно из чана с кипящей водой, и, накинув на плечи свой домашний кардиган, тут же распахнула дверь. — Мам?... Доброе утро. Габриэла была… слегка растеряна. Она выглядела почти так же, как и всегда – с иголочки. Этот извечный белый брючный костюм, крупные локоны длинных светлых волос, что спадали на плечи изысканным шлейфом, строгие и элегантные очки… Адриана вдруг поймала себя на мысли, что встретилась с матерью лицом к лицу впервые за пару месяцев, а в ее облике абсолютно ничего не поменялось. Кроме разве что вот этого странного выражения лица. Крайне редко у Габриэлы Агрест на лице можно было прочитать такое искреннее удивление. — Тебе… уже лучше? — снова подала голос Адри, оперевшись плечом на косяк под внимательном взглядом. — Что?.. Ах, да. Врач сказал, что я иду на поправку. Это все же не ковид. — Габриэла перевела взгляд с дочери на комнату позади нее. — С кем ты разговаривала? В этот момент Адриане понадобилось все ее самообладание, чтобы не выдать собственную панику. Да как она вообще услышала их с Плаггом тихий бубнеж?! Мадемуазель Агрест почти всегда говорила с квами на пониженных тонах, а по утрам и вечерам их беседы превращались в едва слышный шепот. Стены в особняке были толстые, порой внимательный Натан умудрялся игнорировать даже громкую музыку в комнате Адрианы, но даже так – она всегда старалась перестраховаться. Мать что, стояла вплотную к двери с стаканом и подслушивала, словно шпион какой-то?! — А, это… Я установила новое приложение, в котором нужно сказать определенную фразу, чтобы будильник перестал работать, — Адри соврала, не моргнув и глазом, помахав перед носом у матери мобильником. — Вроде так легче проснуться утром, потому что мозг начинает сразу работать. — И зачем тебе так рано вставать? — Габриэла посмотрела на нее с открытым скепсисом. — До подъема еще полтора часа. — В смысле, полтора часа? — Агрест состроила невинное, удивленное лицо и посмотрела на часы в телефоне. — Ой… Видимо, я вчера случайно промахнулась по кнопке. Ну… Ладно, значит, есть время еще немного доспать. Габриэла сощурилась, окинув дочь еще одним пронзительным взглядом. Адри заставила себя не отводить глаза. В том, что мать может использовать против нее даже едва заметную дрожь плечом, она не сомневалась. Но эта тоже не с той связалась. Ровно как и у напарника, у мамы было такое замечательное качество – перманентно Адриану недооценивать. Хотя удивительным оно не было, в отличие от недоумений Мистера Бага – все же Адри уже сколько времени в этом доме безупречно отыгрывает пай-девочку. — Да, ты права, — отозвалась Габриэла наконец, не сводя с дочери глаз. — Есть время поспать. Только не забудь переставить будильник – ты сегодня едешь в школу. У меня деловая встреча, званый обед – его больше нельзя откладывать. «Поэтому ты мне тут в хер не уперлась, будешь еще очень важные рабочие дела подслушивать, мелкая паршивка, — хмуро закончила Адриана в голове. — Как предсказуемо. С другой стороны, мне ли жаловаться?.. Хоть свалю из этой крепости Меропид, чтоб ее…» — Хорошо, как скажешь. — Внешне она лишь дружелюбно пожала плечами и даже заставила себя улыбнуться. Точно не стоило портить матери настроение с самого утра – а то ее решение об отъезде в школу может еще и поменяться. Габриэла так стояла еще несколько секунд, как будто решая, стоит ли продолжать этот разговор. Потом уже собиралась уйти, но вдруг, так и не сделав шага, все же подала голос: — Адри… — Да? — Ты заплаканная. Что-то произошло? Каждый раз Адриана поражалась тому, какой же острой и холодной сталью было пропитано буквально каждое слово матери. Даже когда интересовалась ее делами, когда спрашивала о самочувствии, она делала это так, будто следом собиралась зачитать смертный приговор. Словно на это есть только один правильный ответ: «нет». А если ответишь не по сценарию, тебя пустят на новую кожаную куртку из ее коллекции… — Мне папа приснился… — ответила она негромко, разумно расценив, что здесь можно было не врать. Удивительно, но в этот момент взгляд Габриэлы смягчился почти сразу. Наверное, по этому поводу дочери все же позволено было грустить даже в тиранической картине мира мадам Агрест. Габриэла поколебалась несколько секунд, а потом все же аккуратно положила руку Адриане на плечо и отозвалась совсем негромко: — Я знаю, что ты скучаешь. Мне тоже его очень не хватает. «Ага, так скучаешь, что решила забыть о существовании его дочери». — Ты всегда можешь сказать мне или Натану, если тебя что-то беспокоит. Мы сразу запишем тебя к психологу. «Блядь, серьезно?! Ты даже не рассматриваешь варианта просто поговорить со мной, а не скидывать на других людей?! Да пошла ты нахер!» — В этом нет необходимости, — негромко ответила Агрест вслух. — Со мной все в порядке. — Не переживай. Скоро все закончится. Габриэла сказала последнее предложение совсем тихо, как будто даже не хотела, чтобы Адриана его услышала. Похлопала ее по плечу и, сложив руки за спиной, отправилась куда-то по темному коридору. Адриана силой воли заставила себя аккуратно прикрыть за ней дверь – все, лишь бы избежать соблазна вырвать эту железку с корнем и приложить ею матери по голове. Нет-нет-нет, это уже Леди Нуар лезет… И ведь не просто так, давно пора было ее выпустить «погулять». Еще несколько минут Адри сидела в «засаде» около двери и прислушивалась: мало ли в очередной раз кто-то очень ушастый захочет в такую рань походить около ее комнаты. Но нет, вроде все было тихо. — Плагг, выпускай когти! Леди Нуар выпрыгнула из окна в настоящий дождевой водопад, который тут же оглушил ее своей мощью. Кажется, она и сама не заметила, как буквально через несколько секунд к этому потоку воды быстро примешались ее собственные слезы.

***

Она очень надеялась, что предвкушение встречи с Мистером Багом выгонит из головы всю печаль и грусть сегодняшнего утра. Но нет. Облик любимого вымывало из сознания потоком дождя, даже злость на очередную холодность и дебильное оправдание матери там не задержалась. Перед глазами все еще стояла улыбка отца. Это было даже не похоже на сон. Его руки, его поцелуи ощущались как что-то реальное… Что-то настоящее. Она все еще чувствовала тепло его пальцев у себя на руках. Могла бы поклясться чем угодно, что это был не просто сон… Но Плагг ведь сказал: «Люди никогда не умирают до конца». Что бы это ни значило. Но может быть… Возможно… Можно позволить себе маленькую надежду на то, что весь этот разговор с Эмилем не был просто плодом ее воображения? Есть ли вероятность, что папа действительно приходил? Его душа, призрак? В это правда хотелось верить. Хотелось верить в то, что он все еще приглядывает за ней откуда-то из Вселенной… Мысли были невеселые. И ситуацию совсем не улучшил тот милый факт, что Леди Нуар, грозясь опоздать на патруль, прибежала на него даже раньше Мистера Бага. Впервые за два года. Дождь хлестал по костюму крупными каплями, и хоть холода и безумной влажности Кошка не ощущала, настроения эта погода точно не добавляла. Весь Париж был покрыт стеной воды. Сквозь нее и противный утренний туман даже она едва могла что-то разглядеть, кроме ярких пятен фонарей, которые еще не успели выключить. Кошка залезла под навес той самой подсобки, что вчера стала молчаливым свидетелем ее абсолютно бесстыжей похоти. Подтянула колени к груди и уткнулась в них подбородком… В конце концов она решила, что не будет сопротивляться. Есть такие дни, когда нужно просто погрустить. А уж Мистер Баг давно перестал быть тем, перед кем ей нужно было держать лицо. Кошка прикрыла глаза и снова вспомнила улыбку Эмиля, с которой он смотрел на нее… Сон это или нет, но она все равно была рада его увидеть. — Только не говори, что ты тут всю ночь просидела… Тихий голос напарника заставил Кошку тут же вскинуть голову и во все глаза уставиться на героя. Он стоял под проливным дождем в нескольких метрах от нее. С абсолютно убитым взглядом. Сжимал в ладони собственную шляпу так, будто пришел на похороны. А в глазах под маской очень легко читалась безумная и беспредельная паника. У Мистера Бага даже плечи опустились. У Мистера Бага! У человека, который и мускулом не дрогнул, когда Редукта угрожала подорвать весь город! А сейчас он стоял, чуть ли не скрючившись в бублик, и смотрел на напарницу такими глазами, будто еще один шаг – и она его просто пристрелит. Да господи боже, что же она натворила?! — Нет, конечно, — Леди Нуар попыталась улыбнуться, но по взгляду Мистера Бага было понятно – вышло жалко. — Я только пришла. Милорд… Что с тобой такое? Это… из-за меня? Напарник неловко, почти испуганно прикусил нижнюю губу и потупил взгляд. Он не хотел на нее смотреть… Или нет, не мог на нее смотреть? Судя по виду, на Кошку он точно не злился. Скорее, ему было очень стыдно. Только за что? Леди Нуар моментом подскочила на ноги и притянула Мистера Бага к себе за руку. Не сомневалась – дождь и ему не доставит особых неудобств. Но сам факт того, что он стоит так далеко, еще и робеет перед ней – нет, вот этого точно было не надо. — Милорд, в чем дело? — спросила она, ухватив героя за плечи, и почти поднырнула ему под грудь, чтобы посмотреть прямо в глаза. — Скажи мне. Если ты из-за вчерашнего… Мне правда очень-очень жаль. Прости меня, пожалуйста… Этого больше не повторится, я тебе обещаю! Я серьезно! Мне не нужно было все это устраивать… Первые разы так не выглядят обычно у нормальных людей, и я знаю, что ты не так себе все это представлял… Она осеклась в секунду, стоило Мистеру Багу рывком поднять голову и вперить в нее совершенно удивительный взгляд. Полный шока. Непонимания. На секунду Леди Нуар показалось, что он сейчас заплачет – был похож на маленького воришку, которого застали за попыткой на спор стащить коробку конфет. И не ясно, чего во взгляде было больше: отчаяния или облегчения. — Ты… Ты на меня не злишься? — спросил герой совсем тихо, почти неверяще. Робко устроил пальцы в черных перчатках на запястье у Кошки, словно боялся, что она в любой момент может его оттолкнуть. — Не злишься за то, что я сделал?.. — Злюсь?.. — Леди Нуар повторила это слово так, будто произносила его в первый раз в своей жизни. — Ты… Ты чего там уже успел себе надумать?! С чего я должна на тебя злиться? Не знаю, как это выглядело с твоей стороны, но могу сказать факт: это я вчера тебя затащила в эту самую каморку и заставила снять штаны. Не наоборот! — Да, но… — Перчатка легла и на второе запястье. Мистер Баг теперь не отводил от нее взгляда, и в его маленьких океанах Кошка сейчас видела именно того парня под маской, с которым вчера говорила. Того парня под маской, который пытался сбежать от нее в стену. И который умудрился абсолютно неправильно все понять. — То, что случилось потом… То, что случилось потом?.. В голове яркой молнией вспыхнули воспоминания. Как Мистер Баг ловко ухватил ее за «хвост», как вжал в стену, как взорвал внутри нее сотни маленьких бомб экстаза одним своим движением… «Я отобью у тебя желание меня провоцировать!» Да чтоб ее черти разорвали, она готова была слушать этот властный рычащий голос вечно! Хотела, чтобы Мистер Баг прижал ее к стене, пригвоздил руки к стене и этим самым голосом во всех подробностях рассказал, что хочет с ней сделать. А потом сделал. Желательно здесь и сейчас. Прямо на этом месте. Она мечтала о нем столько времени, а он теперь вздумал за это извиняться?! — Ты хотела уйти… — Напарник предпринял попытку уточнить детали, приняв ее молчание за растерянность, но Леди Нуар тут же прижала указательный палец к его губам: — «То, что случилось потом» было одной из лучших вещей, которые вообще со мной случались, — уверенно проговорила она, глядя напарнику прямо в глаза. — Но ты хотела уйти! — Да, но не поэтому! — не выдержала она. — Я была искренне уверена, что ты сейчас изобьешь меня моим же ремнем! Ты правда думал, что я – я! Человек, который уже бог знает сколько раз предлагал тебе переспать – откажусь от своего же предложения?! — Одно дело говорить и прикалываться, и совсем другое – все это… делать, — заметил Мистер Баг, неловко кашлянув. Но паниковать явно перестал – испуг во взгляде тут же померк, сменившись мягкой неловкостью, которую герой изо всех сил пытался спрятать за слабой улыбкой. — Милорд… — Леди Нуар тяжело вздохнула. — Пожалуйста, запомни одну вещь. Когда ты захочешь со мной переспать… тебе достаточно просто сказать время и место. Я примчусь туда быстрее ветра и буду вся твоя. Да, признаю, я озабоченная. Возможно, это все гормоны подростковые или просто наследственное – мне поебать, если честно. Я всегда тебя хочу, поэтому даже не вздумай извиняться за то, что пользуешься возможностью. Она уперлась головой в грудь напарника, с силой сжав в руках ворот его костюма. Ну вот… Она надеялась, что вчерашняя «шалость» хоть немного сбавит градус ее озабоченности, но нет! Теперь все стало, кажется, только хуже. Настолько хуже, что она уже не иронично и на полном серьезе заявила своему парню, что тот может трахнуть ее в любое время и в любом месте, лишь бы трахнул. Позорище… Нет, правда, если бы они с Мистером Багом махнулись бы гендерами, за такое поведение Адриана рисковала уже бы сидеть в отделении полиции и весьма по делу. Видимо, повезло ей все же родиться девушкой… Кошка не смогла сдержать вздох облегчения, когда на талию ей легли теплые руки и прижали поближе к такому же теплому телу. А ощущение щеки Мистера Бага на своей макушке почти отправило бедную Кошку в рай. — Во-первых, я больше не хочу слышать слова «пользоваться возможностью» в таком контексте, — тихо сказал он, и в голосе его больше не было и намека на дрожь и неуверенность. Мистер Баг говорил так же, как и всегда – спокойно, четко, уверенно. А это значит, что хотел донести до бедовой напарницы какую-то важную мысль. — Я не пользуюсь возможностью. И уж точно не пользуюсь тобой. И не собираюсь начинать. Ты мне дорога, и я хочу, чтобы во время близости мы с тобой оба ею наслаждались. Во-вторых, мне тоже вчера крышак подсорвало, так что не ты одна озабоченная. — По моей вине… — буркнула Леди Нуар. — У меня своя голова на плечах есть, — строго отрезал Мистер Баг. — Регуляцией я тоже сам занимаюсь. Но ты права в одном – я не так все это себе представлял. Поэтому, когда я буду готов, я дам тебе знать, спрошу твоего мнения и сам все устрою. Идет? — Идет… — И наконец, в-третьих… — Герой аккуратно приподнял ее подбородок пальцами и заставил посмотреть на себя. Снова в этих океанах был абсолютный штиль. Внимательный и тихий штиль, который зачаровывал Кошку уже не первый год. — Если я все понял неправильно, то почему ты была такая грустная, когда я пришел? — Это никак с тобой не связано, — поспешно объяснила она. — Это я уже понял, — Мистер Баг сощурился. — И ты пойми правильно, я не буду настаивать, если ты не хочешь рассказывать. Но если это что-то серьезное, то ты всегда можешь мне довериться. Ты же помнишь? Конечно, она помнила. И положа руку на сердце, Мистер Баг был, наверное, единственным человеком, которому она могла довериться полностью. Даже не зная его настоящего имени, Леди Нуар готова хоть сейчас снять с себя маску и рассказать все, что было у нее на душе. Не оставить между ними ни одной тайны вообще… Но даже его она не хотела обременять своими проблемами. Даже сейчас, когда он сам спрашивал и, судя по взгляду, искренне беспокоился. Что это такое? Не уж то холодность матери так прочно засела у нее в голове, что теперь Кошка внутренне уверилась – до ее настоящих чувств и мыслей нет дела не только Габриэле, но и вообще никому? — Милорд… — она с тихим вздохом моргнула, пытаясь отогнать от себя эти противные мысли. — Это не твоя проблема. — Значит, проблема есть. — Это не совсем она… Просто… Мне просто грустно. Ночью мне приснился отец, а с утра я в очередной раз убедилась, что матери на меня наплевать. Но я помню – мы должны держать себя в руках, чтобы не дать акумам возможность до нас добраться. Поэтому я бы просто хотела оставить все это в стороне и заняться патрулем. Мистер Баг не сводил с Кошки внимательного взгляда. Он молчал где-то с минуту, словно пытаясь донести до напарницы что-то молча, абсолютно без слов и лишних вопросов. Она не знала, что происходило в его голове в тот миг, но почему-то где-то в сердце это молчание отзывалось приятным теплом. Как будто одно только это объятие согревало лучше яркого огня, выгоняло из головы холодный лед Габриэлы и противную горечь от недавнего сна. — То, что мы должны держать себя в руках, еще не значит, что мы роботы, — наконец заговорил герой, оставив мягкий и теплый поцелуй у Кошки на виске. — Ты имеешь право на чувства. Тем более, это связано с семьей. Это больно вдвойне. Я не могу понять в полной мере, что ты испытываешь и через что тебе приходится проходить каждый день, но если я могу помочь хоть чем-то, скажи. — И что, Милорд, не мяуж-то сделаешь все что угодно? — Кошка растянулась в широкой улыбке, обхватив героя поперек спины своими длинными руками в попытке как-то съехать с неловкой темы. Но взгляд Мистера Бага оставался таким же теплым и проницательным. Глупо было ожидать, что он поведется – в конце концов, несмотря на маску и тайны личности, напарник знал ее даже лучше Нины. Как-то раз, помнится, он застал ее плачущей на крыше: в тот день Габриэла сказала, что дочь должна уехать с ней на все лето в мировой тур. Леди Нуар тут же нацепила на лицо дежурную улыбку – тогда Мистер Баг и слушать ничего не хотел о личных делах друг друга и о долгих душевных разговорах. Но все равно успел заметить слезы. Заметить и ужаснуться тому, насколько быстро напарница была способна менять маски. Это был, наверное, первый раз за их знакомство, когда он изменил собственным жестким принципам и правилам. Вытащил на патруль Ренара Ру и Каретту в самые краткие сроки и попросил их подменить «основных» героев всего один раз. Не то чтобы этих двоих нужно было уговаривать. А сам принес напарнице сладкий чай, каких-то вкусных конфет и больше часа обнимал ее и просто слушал, как она плачет ему в ворот костюма. Он ничего тогда не спросил, но с тех пор всегда раскусывал ее фальшивые улыбки. — Только скажи и сделаю, — улыбнулся он, аккуратно заправив прядь волос ей за уши. — Тогда обними меня. — Я и так уже тебя обнимаю. — Обнимай еще немного, — промурчала Кошка, снова прижимаясь щекой к широкой груди героя. — Еще совсем немного… А потом пойдем на патруль… Они стояли в теплых руках друг друга еще несколько минут, а по ощущениям Леди Нуар – целую вечность. Вечность, в течение которой одно присутствие напарника рядом и его тихий шепот вымывали из ее души всю печаль. Словно дождь, под напором которого исчезала с крыш Парижа накопленная за лето пыль… Она чувствовала себя лучше. Да, Мистер Баг не мог решить ее проблем, лежащие по ту сторону геройского костюма, но, положа руку на сердце, никто не мог их решить. Пока ей не исполнится хотя бы двадцать один год, полной автономии от матери все равно никак не получить… Но отдушина у нее все-таки есть. Даже не одна, если вспомнить сообщения поддержки от Нины, Алана и Марина… Так что, может все не так и плохо? Некоторые вещи в жизни нужно просто перетерпеть… Леди Нуар даже не заметила, как закончился дождь. Лишь маленький лучик солнца, что обогнул широкое плечо Мистера Бага и врезался прямо в глаза, смог об этом напомнить. Действительно, пора было отправляться на патруль… В конце концов, время у них не резиновое. — Милорд, я думаю… БАМ! Леди Нуар заткнулась в секунду, как только с севера города раздался оглушительный грохот. По лицу пронесся резкий порыв ветра, а из-за домов тут же повалил столб дыма. Вслед за чернотой в небо взмыла какая-то небольшая фигура на чем-то вроде доски для серфа. — Акума… — хмуро констатировали герои в один голос. Кошка тут же выхватила из-за пазухи свой жезл и в два прыжка оказалась на краю крыши, обернувшись на напарника с уверенной улыбкой: — Ну что, Милорд? Кажется, наш с тобой маленький отпуск закончился. — В следующий раз поедем на Мальдивы, — усмехнулся Мистер Баг. Он схватил Леди Нуар поперек спины и вместе с ней прыгнул на соседнюю крышу – прямо навстречу новой моли.

***

Когда Адриана буквально ввалилась с окно собственного дома, на часах уже красовались цифры 8:30. Она едва смогла выдавить из себя слова трансформации и тут же сползла по стене на пол, пытаясь хоть немного перевести дух. Воистину, Редукта умело эффектно возвращаться. Серебряный серфер, серьезно?! Прямо накануне выхода новой «Фантастической четверки»?! Да эта долбаная стерва просто издевается… Если она сейчас еще и в комиксах начнет вдохновение черпать, проблем они с Мистером Багом точно не оберутся. Бой был тяжелым. Акуматизированный человек явно фанат персонажа, в которого превратился – использовал все его возможности по максимуму. Только Супер Шанс смог подсказать Мистеру Багу, что на обороте доски и находился нужный предмет, в котором сидела моль. Разбить его было не сложно – вопрос состоял в том, чтобы эту гребаную акуму вообще поймать! Леди Нуар едва успела сбить Серфера с траектории полета мощным ударом ног, пока он был занят попытками задушить ее напарника стальной хваткой… Справились. Все-таки справились, хоть с непривычки сердце и стучало в груди набатом. — Ты как, мелочь? — Плагг держал в руках кусочек своего любимого сыра и смотрел на Адриану с беспокойством в глазах. — Нормально, — выдохнула Агрест, тут же опираясь руками на кровать, чтобы подняться. — Просто, если честно, весь этот месяц с лишним внутри меня теплилась надежда, что эта тупая сука просто сдохла в какой-нибудь канаве… — Ну даже таким амбизициозным скотобазам как Редукта иногда нужны выходные, — хмыкнул квами. — Заметила, что она не явилась сама? И даже Маюра не притащила… — Если Мастер Фу был прав, и Маюр использует поврежденный талисман, то это опасно для него самого, — покачала головой Адриана. — Редукта не дура. Вряд ли мертвый союзник принесет ей много пользы… А после того, как мы с ребятами чуть не задавили ее толпой, она явно не решается открыто выходить с нами раз на раз. Иногда Агрест не могла не задаваться вопросом, сколько еще времени им потребуется, чтобы загнать Редукту в угол… Не может ведь это длится вечно, да? Однажды у нее закончится терпение посылать акум и она снова явится самолично. У Мистера Бага уже есть план на этот случай. Весьма недурственный – Адриана была крайне впечатлена, когда он ей все рассказал. Пусть только Вселенная им немного поможет, и все получится. Но до этого момента придется снова изгонять акум, сбегать из школы и каким-то образом умудриться не раскрыть никому свою личность… Потрясающе. Отлично день начался, ничего не скажешь. Больше всего сейчас хотелось завалиться в кровать и проспать еще несколько часов, но все время уже вышло. Пришлось быстро умываться, одеваться и заодно написать Натану сообщение с просьбой положить ей с собой большой термос с кофе. Плагг, по обыкновению, нырнул в глубокий карман школьной юбки, и Адриана рывком открыла дверь комнаты, чтобы… тут же застыть в дверном проеме еще одной каменной статуей. В коридоре у двери снова стояла Габриэла. С какой-то небольшой сумочкой в руке и с занесенным в воздухе запястьем – видимо, собиралась постучать. — Мама?.. — А, ты уже собрана, — констатировала Габриэла ровным голосом и протянула Адриане черную сумку. — Твой ланч. Проходила мимо кухни и решила занести. Зачем тебе столько кофе? — А, я… — Агрест слегка замялась: абсолютно не ожидала увидеть мать на пороге комнаты второй раз за один день. — Я так и не уснула после того раза. Немного клюю носом. — В твоем возрасте нельзя много кофеина, — строго сказала Габриэла, сверкнув холодным взглядом из-под очков. — Лучше бери с собой травяной чай. Я напомню Натану купить тот сорт, который пью сама – он улучшает концентрацию. — Хорошо, как скажешь… Ты еще что-то хотела? — Хотела узнать, как ты себя чувствуешь, — кивнула мадам Агрест, и на секунду Адриане показалось, что в ее взгляде мелькнуло беспокойство. — На город снова напала акума. — Да, я видела в новостях, пока собиралась, — бросила Адриана, кивнув в сторону телевизора. — Но я… нормально. Это ведь было на другом конце города? Я даже ничего особо и не слышала. А… ты как? — Приемлемо, — Габриэла снова кинула быстрый взгляд на комнату дочери. — Все, езжай в школу. Мои гости скоро прибудут.

***

Этот школьный день в памяти Адрианы остался каким-то размытым пятном. Она никак не могла сосредоточиться на уроках и постоянно мыслями возвращалась то к утренним обнимашкам с Мистером Багом, то к бою с акумой, то к странным утренним встречам с Габриэлой. Что-то в матери не давало ей покоя… Особенно, то, что она к Адриане зачастила. Ну ладно, предположим, что второй эпизод можно и списать со счетов – мама действительно могла просто зайти убедиться, что ее нерадивая дочь уже готова покинуть дом и не станет мешать важной деловой встрече. Но вот первый… Стоило учесть, что за два года после смерти отца, Адриана мастерски научилась распознавать настроение матери. Это было нужно для сохранности не только хоть какой-то дееспособности вне дома, но еще и тайны, в которую Габриэлу она хотела посвящать в последнюю очередь. Если вообще хотела. Любой взгляд матери Адриана с легкостью могла идентифицировать, как бы хорошо старшая Агрест ни умела скрывать эмоции. И когда они встретились рано утром, в глазах у Габриэлы она явственно видела признаки сомнений. Только вот, по поводу чего? Вряд ли думала, что дочь могла привести кого-то в дом за ее спиной — это почти физически невозможно, учитывая наличие камер внутри и по всему периметру особняка. Даже если Габриэла каким-то образом и правда четко услышала разговор с квами, его можно было списать на обычную болтовню по телефону, для которой, хоть и было довольно рано, но она бы не вызвала каких-то подозрений. Этот вариант казался самым очевидным и логичным, но мать почему-то решила почти ворваться к ней в комнату, как будто собиралась поймать с поличным… Да и вообще, сам факт того, что мадам Агрест в такую рань стояла у нее под дверью и прислушивалась к происходящему в комнате, Адриане казался странным. Габриэла после пробуждения сразу шла в свой кабинет и всегда старалась никого не разбудить. Четыре утра – это только ее любимое время для подъема. А в том крыле особняка, где находилась комната Адрианы, не могло быть ничего и никого, кто мог понадобится Габриэле в столь ранний час… — Мадемуазель Агрест? — Да, мадам? – девушка подняла взгляд на мадам Менделееву. Та выжидающе на нее смотрела, по всей видимости, задала какой-то вопрос, но, витая в своих мыслях, Адриана все прослушала. Стоп, а когда они вообще успели оказаться на химии?.. Благо, сидевшая рядом Нина быстро все сообразила и кивнула на открытый учебник, показав пальцами «три». Под номером три была задача, которую, судя по мелку в ее руках, мадам Менделеева попросила Адриану решить на доске. — А, да, конечно… Цифры и формулы из-под мелка выходили чисто автоматически, мысли Адрианы все были заняты абсолютно другим… Она никак не могла выкинуть из головы эту «мыслительную цепочку», как такие вещи называл папа. В восточном крыле дома жила она сама, было пару подсобных помещений и небольшая комнатка, отведенная под спальню для Гориллы. А больше там ничего и нет. Жилые спальни и кладовки, большинство из которых не представляют для Габриэлы никакого интереса. Соответственно остается лишь тот вариант, что мать намеренно пришла к ней под дверь в шесть утра. Вопрос, зачем? По ею же собственноручно установленному расписанию Адриана в это время еще спит. Мадемуазель Агрест не давала никаких поводов усомниться в том, что она соблюдает режим. Однако… Леди Нуар и Мистер Баг выходят на патруль в семь утра, и это было известно всем жителям Парижа. Габриэла дурой не была никогда, и Адриана вполне могла допустить, что мать, хоть и не особо горела желанием видеть дочь, приметила немного странное кольцо у нее на пальце. Очевидно не ювелирное, да еще и Адриана носила его почти не снимая. Сопоставить его с кольцом Леди Нуар не так уж и сложно, и, хоть цветом они не похожи, но вот одинаковая форма вполне могла навести на определенные мысли. На секунду мел в пальцах Адрианы застыл на месте, прочертив на доске короткую толстую линию. Неужели Габриэла действительно что-то подозревает?.. Нет, пока панику можно отставить. Если бы подозрения были серьезные, у них с матерью уже бы состоялся откровенный разговор. Чего у Габриэлы было не отнять, так как это честности и прямолинейности. Она всегда говорила что думала, даже если эти слова могли ранить близких людей или поставить под угрозу ее карьеру. Но тогда зачем пасти дочь около комнаты в такую рань, чтобы проверить сбежит та через окно на патруль или нет? Не логичнее ли вызвать на открытый разговор? Не то, чтобы Адриана собиралась в чем-то признаваться, но как факт: мать, в отличие от отца, никогда не была фанатом детективов и шпионских игр. И все равно по какой-то причине следила за ней утром… И как долго она уже так делает? Стоп. По одному вопросу за раз. Первый: зачем? Вариантов на ум приходило не так много. Самый очевидный: Габриэла не хочет, чтобы Адриана знала о ее подозрениях. Не уверена и не хочет делать поспешных выводов? Но опять же, почему она просто не может спросить напрямую? Зачем из всего этого делать какой-то фильм про Джеймса Бонда?! Вся эта секретность не имеет смысла и абсолютно не укладывается в характер матери, только если не предположить, что Габриэла сама замешана… Резкое осознание ударило в голову настолько неожиданно, что Адриана аж выронила мел. — Ой… Прошу прощения, мадам, — сказала она, поднимая белый кусочек и оставляя его на столе. — Ничего страшного. Великолепно, мадемуазель! — Мадам Менделеева выглядела максимально довольной, осматривая подробное решение, которое Агрест расписала на доске. — Ставлю вам восемнадцать, садитесь. Когда она вернулась обратно за парту, цветом лицо Адрианы напоминало тот кусочек мела, который профессор снова взяла в руку, начиная объяснять новую тему. Следующие несколько дней тоже остались покрыты туманом. Адриана все делала автоматически: ходила в школу, на патрули, шутила и заигрывала с Мистером Багом, делала уроки… От напарника ничего не скроешь – он прекрасно видел, что мыслями Кошка была совсем не здесь. Но ничего не спрашивал – видимо, решил не лезть на рожон и терпеливо ждал, пока напарница сама все расскажет. А Адриана все думала и думала… Прокручивала в голове десятки возможных вариантов, перебирала воспоминания, наблюдала исподтишка за матерью и Натаном. «Никогда не подгоняй факты под теорию, — говорил ей папа, когда играл с ней в детективные настолки. — Наоборот, теория должна опираться на объективные факты. Не позволяй эмоциям и собственным предубеждениям исказить истинное положение дел». А какие факты она вообще имела? Наличие Редукты и Маюра – факт. Наличие у Редукты желания переписать вселенную ради собственной цели – факт. Смерть ее отца – факт. Горе, отстранение и равнодушие матери – факт. То, что мать, Натана или ее саму никогда даже не пытались акуматизировать, хотя Вселенная свидетель, поводов было уйма – факт. Скрытность Габриэлы – факт. Ее странная слежка за дочерью – факт. То, что Редукта бездействовала, пока мать лежала в кровати – факт. То, что Редукта снова отправила акуму в то же самое утро, когда Габриэле стало лучше – факт. Что из этого можно сложить? На самом деле – все, что угодно. Объективных доказательств у Адрианы не было. Сколько бы она ни пыталась наблюдать за Натаном и матерью в те редкие моменты, когда у нее была такая возможность, ничего нового она не узнала. Габриэла крайне редко попадалась ей на глаза – почти всегда сидела в своем кабинете. Сопоставить ее «расписание» с появлением акумы было невозможно. Но эта мысль все равно не давало Адриане покоя. Как минимум потому, что Мистер Баг неоднократно устремлял свой внимательный взгляд на мадам Агрест. Тогда у него тоже не было доказательств, а Кошка изо всех сил пыталась переубедить его и отвести подозрения от матери: пусть она была о ней не лучшего мнения, но до сего момента не могла представить, чтобы Габриэла до такого опустилась. И при этом Адриана упускала из виду еще один очень занимательный факт: интуиция Мистера Бага никогда их не обманывала. Все всегда происходило именно так, как он предсказывал. Он же воплощение удачи! Сама Вселенная могла подсказывать ему правильный ответ… И еще этот сон, в котором папе с ней разговаривал… «Придет тот момент, когда ты в этом усомнишься, но помни, пожалуйста. Твоя мама – хороший человек. Она просто потеряла саму себя». А потом слова матери при первой утренней встрече: «Скоро все закончится». Господи боже… Если все обстоит так, как Адриана за эти дни успела себе вообразить, то мать с помощью силы талисманов хочет воскресить отца. А Натан в лице Маюра на кой-то черт ей помогает! И это вообще не укладывалось хоть в какую-то логику: то, что Санкер влюблен в Габриэлу еще с юности, мадемуазель Агрест было известно давно. Ему бы после смерти Эмиля активизировать свои попытки ее добиться, а он совершает поистине вселенское преступление, помогая ей вернуть мужа! Бред какой-то… Хотя, честно говоря, Адриана и сама не лучше. Пока она обо всем этом думала, несколько раз проскакивала мысль оставить все как есть. Она ведь безумно скучала по отцу и многое бы отдала за то, чтобы он снова был рядом… Но точно не жизнь другого человека. Ведь Мастер Фу ясно сказал: плата за желание будет равноценной. Жизнь за жизнь. Именно этот факт заставлял Адриану бить себя по лицу каждый раз, когда идея отдать Габриэле талисман приходила в голову. Как бы она ни тосковала по папе, как бы ей ни было больно, нельзя допустить вмешательства в естественный ход вещей. Ведь кто-то поплатится своей жизнью за жизнь Эмиля. Даже если она никогда не узнает, что это был за человек, Адриана не сможет жить с этой виной. Не сможет жить с тем, что своими руками отняла у кого-то мечты, надежды, желания. Обрекла кого-то на такие же страдания, которые ей самой пришлось пережить. Папа умер, и с этим ничего не поделаешь. У нее осталась только мать. Такая, какая есть. Даже если она действительно превратилась в Редукту.

***

Вечер был тяжелый. Впервые за два с лишним года Адриана решила воспользоваться своим «выходным» и пропустила патруль, предупредив об этом Мистера Бага. Он попытался аккуратно вызнать у нее причину такого решения, но напирать не стал. Хотя было очевидно, что при встрече напарник обязательно постарается вывести ее на разговор. И там уже не будет выбора, кроме как рассказать о своих подозрениях открыто… Агрест рухнула в кровать в тот самый момент, когда преподаватель по китайскому языку ушел и она закрыла за ним дверь. Пролежала так весь вечер, замотавшись в одеяло с головой, и снова, снова прокручивала в мыслях все варианты, факты, сомнения. Это утомляло. Очень сильно утомляло. Голова раскалывалась от бесконечного потока мыслей, а настроение только ухудшалось с каждым новым подозрением. — Так, знаешь, я очень сильно пытался тебя игнорировать, — услышала она где-то над ухом голос квами, — но эта хрень начинает меня беспокоить. Что опять у тебя случилось? Вы же вроде с Мистером Багом все выяснили. Конечно, она не посвятила Плагга в собственные сомнения. Доказательств все еще нет, а Плагг со своим характером мог воспринять подозрения слишком серьезно. Или недостаточно серьезно. С ним никогда не угадаешь. — Не в этом дело, — буркнула Адриана. — Все нормально, Плагг, я просто устала. Дай мне отдохнуть – за последние несколько дней акум было больше, чем за прошлые два месяца. Квами ничего не ответил, но Адри почувствовала легкий поток ветра на лице – видимо, он упорхнул куда-то наверх вместе со своим любимым сыром. И только тогда она наконец открыла глаза. С трудом села в кровати, потерла глаза и осмотрелась. На улице было уже темно, а часы упорно показывали большое число: 23:03. Наверняка Мистер Баг уже давно закончил патруль… Повезло, что сегодня не было ни одной акумы. Как раз в тот самый день, когда Габриэла с самого утра общалась с партнерами из Кореи по видеосвязи. Какое интересное совпадение… Окно комнаты было настежь распахнуто – Адриана не испытывала сильного дискомфорта от духоты и жары, но ее учитель китайского – пожилой человек и не мог находиться в помещениях, где было недостаточно кислорода. Поэтому она всегда проветривала комнату перед его приходом. А сейчас не было никакого желания вылезать из-под одеяла и пробираться к окну, чтобы его закрыть. Она на ощупь нашарила под подушкой телефон. Запустила одну из давно сохраненных игр-залипалок в желании немного отвлечься от размышлений и хоть немного разгрузить голову. Где-то полчаса просто пустым взглядом пялилась в экран, переставляя разноцветные кубики в нужном положении. Пока не услышала какой-то странный и неестественный шорох со стороны окна. В первое мгновение она подумала, что это просто ветром нанесло кусочки листьев с улицы, но когда повернула голову, то снова застыла на месте с огромными глазами, аж выронив из руки телефон. Прямо на подоконнике, сложив руки на груди, сидел ее собственной напарник, смотря на нее с легкой и крайне довольной улыбкой. Сидел и ничего не говорил. Просто смотрел на этот маленький кокон из одеяла, который вперил в него безумный, паникующий взгляд. — М-Мистер Баг?... — Ну привет, Котенок.

***

Марин не мог пошевелиться. Он смотрел абсолютно пустым и неживым взглядом в темноту перед собой и до боли в пальцах сжимал в руках кусок любимого пледа. В голове не было ни одной мысли – только паника. Безмерная, удушающая паника, которая не давала бедному парню сделать хоть один вздох без натуги. По голове носился целый ураган, кроваво-красный, словно вездесущая сирена. И он не знал, как ее выключить. Он понятия не имел, можно ли вообще это сделать. — Марин… — Тихий и мягкий голос Тикки заставил Марина крупно вздрогнуть. Квами вынырнула из темноты и повисла прямо перед глазами у хранителя, с тревогой взглядываясь в его огромные глаза. — Я понимаю, ты не совсем так планировал этот вечер закончить… Но ты вообще долго собираешься тут сидеть? Ведешь себя так, будто произошла какая-то катастрофа. — Я просто думаю… — едва слышно отозвался Дюпен-Чен упавшим голосом. — Ты лежишь под кроватью, — тяжело вздохнула Тикки. — В пыли и темноте. Замотанный в плед. Я оставлю за скобками тот вопрос, как ты вообще сюда залез с твоим ростом… Суть в том, что люди так обычно не размышляют. — А что люди так обычно делают? — Ну не знаю… Паникуют и пытаются спрятаться от реальности, — Тикки сложила лапки на груди. — Прости, если это прозвучит жестоко, но мне кажется, ты придаешь слишком много значения тому, что значения не имеет. И чересчур драматизируешь. — Тикки, я перед тобой ведь тоже виноват… — Не перекладывай, пожалуйста, с больной головы на здоровую. То, что вы там с Леди Нуар устроили, меня вообще никак не трогает. За Плагга ручаться не могу, но мне все равно. «То, что вы с Леди Нуар там устроили»… Какая интересная формулировка для целого ряда абсолютно выбивающих из себя событий. Как… Как вообще это получилось?! В какой момент все пошло не так?! Марин просто хотел приструнить Кошку за эту выходку с фотографией, вернуть должок, наверстать упущенное, заставить сыграть в ее же собственную игру – как хотите это называйте! Но как все это пришло к тому, что его член оказался у нее во рту?! И какого хрена он вообще не остановил ее?! Нет, ну ладно, последний вопрос можно и выкинуть из этого уравнения. Достаточно сложно себя удержать, когда такая шикарная девушка, как Леди Нуар, уже буквально лезет тебе в штаны. Биология, пубертат, все дела… И честности ради, ощущения от ее губ и языка были такие… что напрочь сорвали бедному Марину все предохранители. Образ Мистера Бага, желание, оргазм, вседозволенность – все у него в голове перемешалось и получилось… То, что получилось. Он почти что трахнул Кошку «через костюм» за неимением другой идеи – ремень у них был только один. Это все должно было быть не так! Марин понятия не имел, как именно это должно было случиться, но точно не таким образом! Хотя бы… романтично, на мягкой постели и в комнате приятной температуры, в полном спокойствии. А не чистой похотью в вентиляционной подсобке на крыше! — Тикки, а что если Кошка меня теперь возненавидит?.. — тихо проскулил Дюпен-Чен, натягивая одеяло аж до глаз. — Есть у меня ощущение, что я об этом пожалею, — вздохнула квами, — но все же спрошу: почему ты так считаешь? — Ты серьезно?! Ай! — Марин резко дернул головой и тут же схватился руками за затылок, со всей силы припечатавшись им в поддон кровати. — Серьезно?! Ты же там была – ты видела, что я сделал! — И при этом не заметила хоть одного признака того, что Леди Нуар была против. Марин, пожалуйста, открой глаза! — Тикки подлетела к нему и буквально подняла бедному парню веки. — Она же все это и устроила! — И при этом хотела уйти! — Может быть, я не до конца понимаю людей, но видела их достаточно и во всех… ипостасях: Леди Нуар хотела уйти только из-за собственного неудобства под костюмом. И потому что не хотела заставлять тебя все это продолжать. А ты просто надумываешь. Видит Вселенная, божья коровка всегда была самой терпеливой и понимающей из всех квами, но Марин был первым претендентом на то, чтобы вывести ее из себя. Тикки уже не раз ловила себя на мысли, что как-то очень странно в ее совершенно неожиданном хранителе уживается такая уверенность, четкость, бесстрашие на поле боя и в экстренных ситуациях и абсолютно нелогичная, гиперболизированная, разрастающаяся по секундам тревога в моменты спокойствия и тишины… Она бы, может, и хотела бедному парню помочь, но понятия не имела как. Наверное, к Адриане подход ей бы было легче найти… Квами уверилась в этом, когда двум хранителям пришлось на один бой поменяться талисманами – все-таки девушек она понимает лучше… — Марин, прекрати! — не выдержала Тикки, когда хранитель снова натянул на себя плед с головой и принялся в этом коконе скулить, словно пес с подбитой лапой. — Выпей успокоительное и ложись спать – уже два часа ночи! Тебе завтра вставать на патруль… — Как мне Кошке теперь в глаза смотреть?! — простонал Дюпен-Чен. — Как обычно и смотришь. Вот завтра и убедишься, что я права. А ты опять себе все придумал. И он действительно убедился. Правда, сначала чуть не словил паническую атаку несколько раз за утро. Первая угроза случилась еще по пробуждению. Когда Марин открыл глаза и кое-как нащупал вибрирующий будильник под подушкой, в голову ярким фонтаном ворвались воспоминания о прошлом вечере. Вместе со страхами и тревогой, что преследовали его всю ночь. Больше под кровать он лезть не спешил. Но пришлось набрать целую раковину ледяной воды и буквально нырнуть в нее лицом, чтобы хоть немного себя отрезвить. Потом он сидел несколько минут на балконе, сжимая в руках свои клипсы-талисман. По какой-то дурацкой причине именно в этот момент вдруг вспомнил, как Тикки говорила, что раньше у всех хранительниц талисман «скрывался» в виде самых обычных серег. А стоило Марину взять их в руки в первый раз, как они тут же обратились в маленькие «обманки». Вселенная, видимо, заботится о носителях талисмана даже в таких мелочах – несмотря на свои весьма открытые взгляды с самого детства, уши Марин никогда себе не прокалывал. И третий шанс грохнуться в обморок прямо на месте Мистер Баг заимел, увидев Кошку, сидящую под навесом той самой подсобки. Именно на том месте, где он вчера ее и оставил. Всю съежившуюся и, кажется, даже плачущую. В тот момент ему вовсе не пришло в голову, что она могла там просто спрятаться от проливного дождя. Тревога всегда злее любой, даже самой жестокой Редукты – она с радостью уверила бедного героя в том, что от шока, отчаяния и боли Леди Нуар всю ночь здесь и просидела. К счастью, у самой Леди Нуар на это было абсолютно другое мнение. Ее слова ощущались как звонкая пощечина и глоток холодной воды одновременно – отрезвили и остудили просто моментально. Ее состояние никак не было с ним связано. Она на полном серьезе жалела, что все это устроила. Правда решила за это извиниться… «Зачем ты просишь прощения за то, какая ты есть?.. — подумал Мистер Баг про себя. — Тикки все же была права – я сам себе все придумал. И еще зачем-то дал повод Кошке думать, что я на нее злюсь. Точно… Я ведь вчера весь вечер пролежал под кроватью, не ответил на ее сообщение и утром тоже не написал. Наверняка она подумала, что я в ярости. Да блядь, почему со мной все всегда не слава богу?!». Но больше всего его напрягли последние слова Леди Нуар: «Я всегда тебя хочу, поэтому даже не вздумай извиняться за то, что пользуешься возможностью». Что она вообще о нем думает, если нечто подобное приходит в эту бедовую кошачью голову?! По ее мнению, он теперь должен использовать ее чересчур высокое либидо для… чего? Мести в ее же собственном стиле? Эгоистичной выгоды? Обычного траха, чтобы сбросить напряжение и пойти дальше? Да какие вообще мудаки ее окружают, если она приписывает напарнику такое поведение?! Он никогда не давал повода думать о себе подобное! Мать с отцом, вообще-то, его хорошо воспитали. А Том чуть ли не с тринадцати лет вбивал сыну в голову правило: «погулять» – это классно, когда и ты, и твоя партнерша именно этого и хотите. Но если девушка в тебя искренне влюблена, то сближаться с ней можно только при условии, что сам чувствуешь то же самое. Пришлось герою аккуратно вкладывать в кошачью голову мысль о том, что никакой «возможностью» он тут пользоваться не собирается. А когда у них снова произойдет близость, то она будет по взаимному желанию и точно в более подходящей обстановке. А потом, за неимением возможности на этом успокоиться, также аккуратно вытаскивать из Кошки истинную причину ее состояния. Которая на проверку оказалась весьма прозаичной. Марин видел много похожих судеб. Да взять хотя бы Нину и ее семью. Мать их бросила – сбежала, когда Кристине был всего годик. Оставила девятилетнюю Нину наедине с маленькой сестрой на целый день и целую ночь – их отец тогда работал сутки через трое. Нина ненавидит вспоминать о матери и об этом эпизоде своей жизни. В картине мира Лахифф мамы вообще не существует, она всегда говорит, что у нее есть только отец и сестра. Алану тоже не особо позавидуешь. Мсье и мадам Сезар, конечно, хорошие родители – Марин их любил всем сердцем, ровно как и маленьких близняшек, и Нолана. Хоть тот и бывал чересчур… ну, просто чересчур. Но такая огромная семья жила в очень маленьком доме, где свое пространство, по сути, было только у близняшек. Алану приходилось постоянно работать нянькой для сестер, так как родители очень много работали. А Нолан со своими турнирами по боксу и агонизирующими попытками накопить на собственную квартиру в Париже вечно пропадал то на учебе, то на тренировках, то на работе. И Нина могла шутить об этом хоть вечность, но Марин прекрасно понимал, насколько подобная жизнь изматывает, особенно с учетом шила, что в сверлило у Алана в жопе с самого детства. Даже Клоду в этом отношении можно только посочувствовать. Марин понятия не имел, почему Одрик так ненавидит собственного сына, что постоянно тычет ему в лицо своей новой семьей и жизнью в Америке, абсолютно не собираясь Клода к этой самой жизни подпускать. Адриана постоянно говорит, что Клод не всегда таким был. В детстве он был милым пацаном, хотел со всеми дружить, очень любил играть с другими детьми. А вот это… чудище павлинье из него сделали вседозволенность мадам мэра и чистое издевательство со стороны отца… Если бы Клод не был такой занозой в жопе и полнейшим мудаком, Дюпен-Чен даже попытался бы ему помочь через все это пройти: смотреть невыносимо, как тот хвостиком бегает за Одриком каждый раз, когда великий критик снисходит до посещения старшего сына. И, конечно… сама Адриана. У Марина даже комментариев не находилось – слишком печально и безнадежно выглядела ее семейная жизнь. У Кошки, судя по всему, ситуация почти такая же, как у мадемуазель Агрест. Порой Марину казалось, что он один единственный подросток во всем Париже, которому повезло с любящей семьей. Наблюдать за тем, как страдают его близкие люди – всегда для парня было безумно больно. А понимать, что он, по сути, ничего не может с этим сделать – еще больнее. Он так и не успел тогда придумать, что же сказать Леди Нуар, чтобы хоть немного ее утешить. Редукта явилась. И не запылилась, судя по тому, какую агрессивную и сильную акуму она обрушила на город после почти двух месяцев полной тишины. Едва вернувшись домой, Марин еще минут двадцать просто отмокал под душем, сидя на корточках. Все тело болело нещадно, а на горле он все еще чувствовал фантомную хватку Серебряного серфера. Если бы не удачный удар Леди Нуар… Теперь он точно не пойдет в кино на новую «Фантастическую четверку» – флэшбеки накроют раньше, чем он успеет понять сюжет. — Марин, ты как?.. — с беспокойством спросила его Тикки, повиснув тенью прямо за шторкой ванной. Это было даже немного забавно. Его квами не придавала значения человеческой наготе и даже сексу в геройском костюме, но трепетно заботилась о личном пространстве самого хранителя. Кажется, Марину стоило взять с нее пример… — Я в порядке… — выдавил из себя Дюпен-Чен, с трудом выпрямляя спину. — Скоро выйду, Тикки, не переживай. Слушай… Как ты думаешь, может, мне собрать для Кошки еще один подарок, чтобы поднять ей настроение? В последнее время она явно очень грустит из-за своего отца, да и с матерью у нее явно отношения не лучшие… — Это хорошая идея, — поддержала Тикки, и Марин почти увидел, как широко в этот момент она улыбнулась. — Только какой? Я думаю, второй горшочек с цветком – это будет уже не то. Да, точно такой же подарок мастерить точно не стоило. Но теперь он уже знал о Кошке куда больше, чем в то время, когда расписывал ей горшок. С большим удовольствием слушал, как она рассказывала о своих увлечениях, уже ничего не стесняясь и не сдерживая себя. Восторгов там было… просто уйма. И каждый раз Марин не мог ей налюбоваться в такие моменты. Когда Леди Нуар принималась разыгрывать в одиночку сцены из игр или сериалов, корчила рожицы, чуть ли слюной не захлебывалась, когда принималась трещать на тему нового сюжета «Хонки» или впечатлений от демки «Лейсон Спейс», Марин никак не мог оторвать от нее взгляда. Он даже дышать боялся в такие моменты – не то что что-то говорить. Боялся сбить Кошку с мысли и потерять из виду этот настоящий восторженный огонь в ее глазах. Он уже давно признался себе в том, что Кошка не просто «нравится» ему, это было какое-то более глубокое чувство. Но в течение этого месяца он понял, что начинает по-настоящему влюбляться в Леди Нуар. А тайны личностей теперь кажутся уже не спасительной преградой между ними, а бременем, нести которое Марин долго не сможет… Во всяком случае, он точно знал, что ей можно подарить, чтобы хоть немного отвлечь от печальных мыслей. И в ближайший выходной, который, слава Вселенной, прошел без акум, принялся за дело. Нашел нужный файл, слезно выпросил у Нины доступ к ее 3d-принтеру, распечатал серую «болванку» и принялся раскрашивать любимого персонажа Кошки из «Лейсон Спейс». И как выяснилось, весьма вовремя. Всю следующую неделю Леди Нуар ходила как в воду опущенная. Она почти не хотела разговаривать, а на осторожные вопросы напарника только мило обнимала его и говорила, что у нее сейчас сложное время. И она ему расскажет, когда со всем разберется. Мистер Баг и рад бы был попробовать из нее хоть что-то вытащить – в конце концов, способы он знал, но Редукта не оставляла героям и шанса выяснить отношения. Акума сыпалась за акумой, чертова стерва, видимо, решила отыграться за два месяца бездействия по полной программе. Они с Леди Нуар выжимали из себя все соки в сражениях, а на патрулях еле ноги ворочали. Говорить по душам ни у кого уже не оставалось сил. Это было также одной из причин, по которой Марин никак не мог закончить эту фигурку. То уроки надо было делать, то с молями драться, то в школу идти, то отца на кухне подменять… А еще ведь при этом и спать бы не помешало. Когда неделя подошла к концу, бедный Дюпен-Чен был настолько выжат, что по возвращению домой из школы просто рухнул в постель и проспал часа четыре до самого вечера. Разбудила его только Тикки, которая очень нехотя, но все же напомнила своему хранителю о том, что пора было идти на патруль. — Да когда же это все кончится?.. — тихо простонал Марин, накрыв лицо подушкой. — Как же хорошо жилось эти два месяца… — Марин, на самом деле вы ведь с Леди Нуар не обязаны патрулировать город каждое утро и каждый вечер, — осторожно напомнила ему Тикки. — Пойми меня правильно, это очень здорово, что вы хотите защищать людей не только от Редукты. Но по сути, это и не ваша работа. Вы с Леди Нуар еще подростки, вам вредно так часто активировать талисманы. Это само по себе истощает силы… — Знаю, Тикки, но раз уж начали, надо доводить до конца. Марин с тяжелым вздохом нашарил на тумбочке телефон, желая написать Кошке, что он уже собирается выходить, но тут же замер, увидев на экране от нее сообщение. Точнее, как обычно, кучу маленьких сообщений.

Л.Н.: «Милорд…»

Л.Н.: «Знаю, это слегка неожиданно…»

Л.Н.: «Но по календарю сегодня мой выходной, так што…»

Л.Н.: «Я останусь дома»

Л.Н.: «Очень устала»

Л.Н.: «Завтра утром обещаю быть»

Марин тут же напечатал ответное сообщение:

«Котенок, ты меня пугаешь… Не пойми неправильно, я не против, но я ведь вижу, что с тобой не все в порядке. Скажи, что-то случилось?»

Л.Н.: «Пока еще ничего не случилось»

Л.Н.: «Но у меня нет сил…»

Л.Н.: «Очень хочу спать»

Л.Н.: «Извини :(»

«Не извиняйся, все нормально. Я напишу, если будет нужна твоя помощь»

Марин с тревогой отложил мобильник обратно на тумбочку. Нет, это уже точно что-то большее, чем усталость и плохое настроение. Кошка никогда не пропускала патрули, даже с ангиной один раз бегала на них как по часам. Энергии в ней всегда было куда больше, чем в нем самом. Что же, в конце концов, могло произойти? Думать об этом сейчас было столь же бесполезно, как и пытаться понять, почему Редукта вдруг пропала на несколько недель. Смысла никакого, ответ он сможет узнать от Кошки только лично. К счастью, на утренний патруль она обещала явиться, и Марин был настроен все же с ней поговорить. А то это уже превращалось в какой-то зловещий детектив… Он не мог игнорировать собственную тревогу: не зная, что так мучает Леди Нуар, начинал придумывать самые катастрофические сценарии. Этот патруль был, наверное, самым грустным и нудным в его жизни. Так уж получилось, что он никогда еще не выходил на обход города без напарницы – это стало для Мистера Бага крайне неприятным опытом. Он понятия не имел, как Кошка терпит это одиночество каждый месяц: без ее трескотни, объятий, дурацких шуток и игр, которые она постоянно придумывает прямо на ходу, тишина вокруг давила на голову почти физически. Не в буквальном смысле – все же в черте Парижа полного молчания никогда не наступало, даже ночью. Но без голоса Кошки герою было слишком некомфортно, слишком тихо, и даже шум города не мог этого исправить. Но хоть в чем-то талисман и собственный атрибут Мистера Бага не подвел – на удачу, не было за вечер ни одной акумы, и крупных беспорядков в городе он тоже не заметил. Отбил от тупого ворья мужчину на инвалидной коляске. Буквально отцепил слишком пьяных девушек от подозрительных мужиков на выходе из клуба – посадил девчонок в такси и убедился в благоразумности водителя весьма внимательным взглядом. Хотел было побеседовать по душам с их «партнерами», да только те смылись в тот же самый момент, как заметили его черно-красный костюм. Лишь подтвердили свои крайне не дружелюбные намерения. Помог бабушке снять с дерева ее пугливого котенка. И прошелся по не самым благополучным районам: после того, как Леди Нуар рассказала ему о местных «решалах», они стали каждый патруль туда захаживать. Удивительно, но все было спокойно. Во всяком случае, внешне. Стучаться в каждую дверь и заглядывать в окна Мистер Баг не решался – это уже граничило с чем-то ненормальным… Забавно, как быстро «решалы» сдулись – нужно было всего пару раз отправить в полет самых сильных и влиятельных, и все шестерки попрятались по норам, словно крысы. Все это даже немного подняло герою настроение. Тикки была права – патрулировать город и ловить ублюдков это не их обязанность, а полиции. Но полиция устроена так, чтобы наказывать преступников, а не предотвращать их действия. Где-то в груди у Мистера Бага сияло маленькое солнышко радости от понимания, что этим вечером ему удалось спасти, как минимум, пятерых людей от насилия, кражи и тяжелого стресса. Да, он безумно устал и за вечер, и за всю неделю, но вот такие патрули и ловля гадов доказывали, что все они с Кошкой делают правильно. Не просто пытаются отнять у безумной женщины опасный талисман, но еще и берегут судьбы людей. Если бы Мистер Баг сегодня вечером не вышел в город, жизни этих пятерых людей могли просто надломиться, если не сломаться на две части или – не дай Вселенная – оборваться… Время патруля подходило к концу, и герой остановился на крыше большого торгового центра, решив напоследок полюбоваться немного последними лучами солнца. С его точки отлично было видно сияющую Эйфелеву башню и ее подножие – там вовсю ходили люди, с такого расстояния они казались совсем маленькими черными точками. Немногим правее зияли развалины «Гэтэ Монпарнас». Уже больше трех месяцев прошло с того обрушения, а они так и не начали ничего восстанавливать. Алан вроде говорил, что уже и не будут – снесут все и поставят там мемориал погибшим в катастрофе. Да… Марина каждый раз передергивало, когда он об этом вспоминал. Ничего не предвещало беды: в тот раз они просто гуляли с Аланом, Ниной и Джулианом по городу, решили зайти в ТЦ, чтобы купить газировки и заглянуть в магазин электроники. А потом внезапно раздался оглушающий взрыв, и все покрылось чернотой… Марин успел только почувствовать, как земля буквально ушла у него из-под ног. Очнулся под завалами вместе с Клодом – ему мелким куском арматуры насквозь пробило руку. Пришлось оказывать Буржуа первую помощь, пытаться его успокоить и тащить на себе. Звать спасателей, искать выход, разбирать руками завалы… Спасибо двум годам в шкуре героя – физической силы Марин поднабраться успел знатно. Но все равно без талисмана было тяжко, а раскрывать Клоду собственную личность он совсем не хотел – это явно был самый крайний вариант. Который, к счастью, не понадобился. Спасатели нашли их достаточно быстро, Клода увезли в больницу, а сам Марин отделался лишь парой ссадин, крупными царапинами и обмороком. Даже сотрясения не было. Вот уж действительно – повезло. Помнится, мадам мэр потом прислала родителям чек на очень внушительную сумму денег. Неофициально, тихо и без лишних слов. Марин уговаривал маму с папой на эти деньги закупить новое оборудование для пекарни, но родители были категорически против. Сказали, что это его деньги, полученные за очень благое дело. Положили их в банк под проценты – заявили, что это Марину на университет или квартиру. Мол, сам будет решать после совершеннолетия, как ими лучше распорядиться. Он был больше чем уверен – Редукта не имела к трагедии никакого отношения, что бы там ни писали в СМИ. Как бы сильно он это женщину не презирал, но должен был отдать ей должное – она отзывала акуму всякий раз, когда дело доходило до угрозы жизням людей. Насколько Мистер Баг знал, от действий Редукты за эти два года не погибло ни одного человека. Многие пострадали – да, как физически, так и ментально. Но бабочка делала все, чтобы не отнимать чужие жизни в погоне за талисманами. Это наводило на крайне интересный вопрос – а знает ли вообще Редукта, что должно стать платой за загаданное ею желание? За сумку «Биркин» так не стараются, герой уже давно подозревал, что в случае Редукты речь идет либо об утраченном близком человеке, либо о крайне тяжелом положении. С учетом того, как она старалась сохранить жизнь людям, сможет ли вообще заплатить эту цену?.. При последней встрече, Мистер Баг даже пытался ей объяснить, но куда там… Пришлось отбивать у нее Кошку, схватив Маюра в тиски с помощью Каретты и Ренара Ру. Да, Кошка… Опять все мысли сходились к ней. Мистер Баг никак не мог успокоиться – где-то на периферии сознания сидел маленький кусочек интуиции и противно пищал ему в висок о том, что там дело вовсе не в скорби по отцу и не в отношениях с матерью. Что-то большее… Что-то куда серьезнее. И герой никак не мог отделаться от этих невеселых мыслей. Сам собой взгляд Мистера Бага скользнул дальше по городу и остановился на особняке Агрестов. Точнее, на единственном окне в этом особняке, в котором горел свет. Это была комната Адрианы. Со своего места даже мог видеть, как мадемуазель Агрест возилась с чем-то около окна, но находился достаточно далеко, чтобы она сама его не заметила. Адриана выглядела… грустной. Она что-то переставляла за плотной шторой, кажется – весьма увлеченно, но с лица у нее не сходило почти скорбное выражение. В школе она постоянно всем улыбалась, смеялась, пыталась всех подбодрить, утешить, заставить улыбаться, однако, ее собственная натура за всеми масками была вот такой. Неужели даже ее парень не способен поднять настроение? Уж за последнюю неделю акум было столько, что мадемуазель Агрест могла бегать к своему избраннику хоть каждые полчаса, но… Либо что-то не складывалось, либо дома опять проблемы, либо просто такой способ перестал работать. Если вообще начинал когда-нибудь. В печальном лице Адрианы он видел угрюмые и потухшие глаза Кошки… А с чего, интересно, он вообще взялся так часто их сравнивать? Наверное, из-за крайне похожих судеб и проблем. Уж вряд ли дело в собственном эгоцентризме и очередных подавленных чувствах – не настолько у него все плохо. Герой все думал и думал, не отводя взгляда от мадемуазель Агрест, которая продолжала мельтешить перед окном с маленькой лейкой в руках. Цветы поливает? Это наблюдение пора было заканчивать. Оно начинало выходить за рамки обычного осмотра города на предмет каких-то проблем… Но почему-то Мистер Баг не мог заставить себя сдвинуться с места и отвести взгляд. Это вгоняло в какое-то почти медитативное состояние… Герой наблюдал за девушкой еще несколько минут. Ровно до одного момента. Когда Адриана выставила из-за шторы цветок, с которым и возилась. Это была орхидея. В том самом, им же собственноручно расписанном горшке, который он подарил Леди Нуар почти год назад.

***

— Марин, это уже не смешно. Пожалуйста, вылезай оттуда. Ты же сейчас пылью надышишься и будешь опять кашлять! Голос Тикки из темноты впервые в жизни слышался таким раздраженным. Но даже он не мог заставить бедного парня покинуть собственное убежище под кроватью, которое теперь рисковало войти в разряд любимых. В этот момент Марин был полностью убежден, что больше никогда отсюда не вылезет. Как только смысл увиденного дошел до его пораженного сознания, он с места рванул домой. Бежал так, будто за ним гналась целая орда акум, влетел на собственный балкон, прыгнул в люк, трансформировавшись прямо в полете, и тут же забился под кровать. Вариант того, что Кошка могла каким-то образом отдать горшок Адриане, был нелеп в своей сути. Напарница постоянно рассказывала ему, как растет и цветет орхидея, как она смотрит на нее каждое утро по пробуждению и сразу вспоминает своего напарника. Кошка не стала бы ему врать. Она никогда ему не врала. Даже в тех случаях, когда сам герой предпочел бы спасительную ложь, а не горькую правду. Будь у нее аллергия на орхидеи или нечто подобное, что могло быть заставить передарить цветок – она бы ему сказала честно. Он бы на это не обиделся, мог и сам его забрать – Леди Нуар знала его лучше, чем кто-либо другой. И уж тем более, Марин был в этом свято уверен, не стала бы отдавать горшок. А это означает только одно… Адриана – это Леди Нуар. Леди Нуар – это Адриана. ГОСПОДИ. БОЖЕ. Вот почему он в последнее время постоянно их сравнивает! Вот почему проблемы Кошки так сильно похожи на проблемы Адрианы! Вот почему Адриана постоянно пропадает при появлении акумы! Вот почему у нее внезапно появился загадочный парень! Потому что они, блядь, с Кошкой один и тот же человек! Сука! Он все это время любил одну и ту же девушку. Он неосознанно соврал Кагами, когда сказал, что не встречается с Адрианой. Тот загадочный парень – это Мистер Баг. Это Адриана Агрест уже два года к ряду пытается его соблазнить и утащить в темный переулок. Адриана Агрест месяц назад использовала подлый прием, чтобы выудить из него первый поцелуй. Адриана Агрест прислала ему фотку из ванной. Адриана Агрест заставила его снять костюм в вентиляционной подсобке. Он почти трахнул Адриану Агрест в этой самой подсобке. БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! Как это вообще возможно?! Как может добрая, милая, улыбчивая, красивая Адриана оказаться этой… этой… Кошкой?! — Марин, прекрати немедленно! — Тикки не выдержала и со всей силы ударила хранителя лапкой по лбу, когда он, кажется, начал плакать. — Ты опять слишком остро реагируешь! — Тикки… А что Мастер Фу теперь скажет?... — проскулил Дюпен-Чен, пустым взглядом уставившись в темноту перед собой. — А что он может сказать? Это же была случайность! Никто не мог такого предугадать! — Ты ведь знала, да?.. Знала, что Кошка – это Адриана… — Изначально – нет, — фыркнула квами. — Но когда вам пришлось обменяться талисманами, конечно, я узнала. И я правда не понимаю, чего ты так разошелся по этому поводу. Что поменялось-то? Что такого случилось, что ты не можешь этого пережить? Ты ведь любишь Леди Нуар – это просто настоящая Адриана. Ничего катастрофического не случилось: она же не убийца, не преступница – просто твоя одноклассница! Марин моргнул один раз. Потом второй. Третий. Почувствовал, как в нос начинает забиваться противная пыль – все же он никогда не мог нормально пропылесосить пол под кроватью, она была почти приварена к нему. И начал спиной медленно выползать из своего убежища. Слова Тикки окатили его ледяной водой. А ведь действительно – что изменилось? Да по сути и ничего. На самом деле, абсолютно ничего. Кошка тоже всегда была милой, улыбчивой и просто до безумия красивой. И настоящей, живой, в отличие от Адрианы. Он ведь сам об этом думал буквально месяц назад! По сути он просто теперь знает, что Адриана вовсе не мертва внутри. Леди Нуар – вот ее истинное воплощение. Озорное, шутливое, развязное воплощение, которое никто и никогда не сковывает. На самом деле, это было даже логично. Кошка не могла быть собой на гражданке – она и сама много раз ему об этом говорила! «Девушка под маской – фальшивка», – вот оно! Адриана – это просто красивая кукла, образ которой ей приходится носить, чтобы поддерживать репутацию матери и быть частью собственной семьи. И никому нет дела до нее настоящей. Никому, кроме Мистера Бага. Никому, кроме Марина Дюпен-Чена. Он любил Кошку. Да, именно любил. В тот самый момент, когда у него с трудом получилось вытащить вторую ногу из-под кровати, это сделалось очевидным. Его чувства уже нельзя назвать глупым словом «симпатия» или даже «влюбленностью». Он не представлял своей жизни без Леди Нуар. Ему было невыносимо больно, когда она страдала. Ее отстраненность и печаль вызывали в груди жгучую тревогу. Как-то давно папа рассказал ему, что по похожим признакам он понял, что любит мать. У Марина никогда не было причин не доверять отцу в таких вопросах. Мистер Баг любит Леди Нуар. Марин Дюпен-Чен любит Адриану Агрест. Если так подумать, ничего и не изменилось – субъект внимания один и тот же. А если углубиться в вопрос, то можно понять одну простую истину: его подсознание уже очень давно знало правду. И он всегда любил именно Кошку… Внимание и помешанность на Адриане были вовсе не чувствами, а попытками его собственного «я» донести до Марина истину. А он принимал это за влюбленность, но внутренне сам же ее саботировал, и был не в состоянии с мадемуазель Агрест даже нормально поговорить. Ему никогда не нужна была «кукла». Он тянулся к Адриане, потому что она была Кошкой, а вовсе не наоборот! Марин все это время знал правду. Просто никак не мог научиться говорить с собственной интуицией на одном языке. — Успокоился? — уточнила Тикки, когда хранитель стянул с себя пыльную толстовку и переоделся в пижаму. — Ага… — слегка отстраненно отозвался Марин, рывком потерев глаза. — Тикки, извини за это… Я запаниковал. — Я это поняла, Марин, — вздохнула квами. — Поверь мне, я таких «паник» навидалась. Каждый раз одно и то же. Когда дело доходит до раскрытия личностей, у всех хранителей случается истерика. Неважно – моих или Плагга. В вашем с Адрианой случае все еще прекрасно вышло. У нас с Плаггом были хранители, которые тоже безумно любили друг друга. А потом выяснилось, что они брат и сестра… — Ты сейчас серьезно?.. — спросил Марин осипшим голосом, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — И что произошло?.. — А что могло произойти?.. — квами с грустью пожала лапками. — Им пришлось все закончить. Они так и не смогли вынести правды – до конца жизни больше и слова друг другу не сказали. И оба безумно страдали. Марин, поверь мне, у вас с Адрианой нет ни одной причины не быть вместе. Сама Вселенная вас свела. — Подожди, если нас свела сама Вселенная, то как же тогда те хранители?.. Зачем позволять им влюбляться друг в друга в масках, если это все изначально было настолько неправильно? — Марин, люди не идеальны, — вздохнула Тикки. — Те хранители таким способом расплатились за собственные ошибки. Тот Кот Нуар был… повесой и обманывал женщин. Использовал их. В то время для человеческих женщин это было концом жизни. А моя хранительница… та Леди Баг… Можно сказать, то же самое проворачивала с мужчинами. Отчасти это было вынужденно и я даже смогла ее понять. А вот Вселенная была другого мнения. Понимаешь, наши с Плаггом талисманы – это очень большая сила, завязанная на равновесии, — Тикки развела лапки и покачала каждой из них по очереди. — Созидание и разрушение. Добро и зло. Благость и преступление. И когда носители получают эти талисманы, они тоже против воли начинают «уравновешиваться». Вас с Адрианой не за что «наказывать» – вы по всем человеческим меркам очень хорошие люди. Но с вами уже происходило и продолжает происходить очень много плохого, на что вы не можете никак повлиять. Поэтому равновесие работает в вашу пользу. Вам дается любовь, чтобы помочь все это пройти и после окончания битвы с Редуктой не остаться с пустотой внутри. Мы с Плаггом, наверное, вас покинем, а вот вы друг у друга останетесь. Так что, пожалуйста, не терзай себя – все происходит именно так, как и должно. Марину очень не понравилось осознание того, что когда с Редуктой будет покончено, ему, скорее всего, придется расстаться с Тикки. Он успел к ней привыкнуть, без маленькой квами он тоже уже своей жизни не представлял. Но она права – это логично. Мастер Фу никогда не говорил, что талисманы им отдали до конца жизни… И сосредоточиться надо на том, кто останется рядом после повержения Редукты. На Адриане. Которая сейчас страдает еще больше обычного и уже целую неделю не улыбалась даже в своем лучшем амплуа. Решение было принято даже быстрее, чем он успел осмыслить проблему. — Тикки, трансформируй меня! Мистер Баг вылетел из люка на балконе красно-черной молнией прямо во тьму ночного Парижа. И прекрасно знал, куда должен направиться.

***

— Отвечая на твой немой вопрос – горшок, — Мистер Баг аккуратно ткнул пальцем в красивую глиняную поверхность «домика» для величественной орхидеи, которую он сам ей и подарил. Это было странно. Когда первый испуг от внезапного появления напарника в ее комнате прошел, Адриана вдруг испытала странное облегчение. Она не могла этого объяснить, но вместе с осознанием того, что Мистер Баг теперь знает ее тайну, пришел покой. Как будто свалился с плеч хоть один тяжелый груз. Она была уверена, что когда придет время снять маску перед напарником, будет безумно нервничать и не сможет успокоиться. А сейчас внутри царил полный штиль. Как будто… самая обычная пятница. Мистер Баг смотрел на нее с улыбкой, ровной и радостной – он явно не нервничал и не переживал. И это было заразительно. Адриана шумно выдохнула, выпустив из легких весь воздух, и отложила телефон на тумбу. Может, оно и к лучшему. — В свою защиту скажу: я пыталась прятать его за штору, но орхидее нужно солнце, — усмехнулась она. Напарник тихо посмеялся и прошел внутрь комнаты, оставив собственную шляпу на рабочем столе. Осторожно устроился на краю ее кровати. Пару минут они просто молча смотрели друг на друга, как будто вели какой-то молчаливый диалог. — И что ты об этом думаешь? — вдруг негромко спросила Агрест. — А что я должен думать? — Ну, не знаю…. Что-то, вроде: «о боже, она ведь известная модель, как она может себя так вести?!», и все в таком духе. — Нет, ничего такого я не думаю, — усмехнулся Мистер Баг. — У меня вопросов по типу «как она может себя так вести?» на твой счет уже давно не возникает. — Успел смириться с тем, что я «падшая женщина»? — Успел полюбить тебя такой, какая ты есть. Снова повисла небольшая пауза. Адриана все смотрела в глаза Мистера Бага, пытаясь сообразить – а понял ли он, что вообще сейчас сказал? Она так долго мечтала от него услышать эти слова, а сейчас… даже толком не может этому порадоваться. Неделя мучительных размышлений в бесконечной гонке за акумами истощили ее не только физически, но и внутренне… Поразительно, просто поразительно! Походу мать умудрилась ей и этот момент загадить! — Ты же в курсе, что сейчас впервые сказал, что любишь меня?.. — осторожно уточнила она. — Разумеется, я в курсе. И не думаю, что смог бы найти для этого маленького признания более подходящий момент, — Мистер Баг аккуратно взял ее за руку, и тепло его пальцев потекло по коже Адрианы даже сквозь костюм, даруя столь необходимое сейчас тепло. — Хотя, чтобы быть до конца честным, я успел все-таки панику словить… — По поводу чего? — Ну как же? — Мистер Баг в притворном изумлении распахнул глаза и даже прижал руку к груди, словно предлагал ей руку и сердце. — Я простой парень из рабочей семьи, а моя девушка – всемирно известная модель… — Пожалуйста, не надо. — …кумир миллионов по всему миру… — Прекрати, я тебя умоляю. — …человек, у которого на счету денег больше, чем я могу за всю жизнь заработать… — Хватит! — Адриана прижала обе руки ко рту Мистера Бага в отчаянной попытке его заткнуть. — Все, хорош! Я все поняла… Вот так я и выгляжу с твоей стороны, когда рот открываю, да? В глазах напарника плясали самые озорные и веселые божьи коровки из тех, которых она видела. Да, разряжать обстановку он точно умеет, этого не отнять. И сейчас Адриана только больше убеждалась в том, что действительно полюбила правильного человека. — Я просто тебя дразню, — усмехнулся Мистер Баг и аккуратно отлепил ее руки от своего рта, переплетая их пальцы. — Только одного не могу понять: чего ты постоянно на свои же билборды плюешься? Они же красивые. — Ой, и ты туда же, — фыркнула Агрест. — Не нравятся они мне. Все криво, косо… Я уже говорила тебе, Милорд, девушка под маской – фальш. И видеть эту фальш на каждом городском перекрестке удовольствия мне не доставляет. — Но это явно не главная причина твоего нынешнего состояния, — добавил напарник уже куда более серьезно. Ну, конечно… Ничего от него не скроешь. Да и надо ли вообще уже скрывать? Если еще пару часов назад она думала о том, как объяснить собственные подозрения, при этом не выдав свою личность, то сейчас в этом смысла нет. Плаггу она ничего не сказала, но вот Мистеру Багу… Он ведь не только ее парень, но еще и напарник. Он должен знать о чем-то настолько важном в их деле. — Котенок… — Герой тихо вздохнул и накрыл ее руки своими, аккуратно заглядывая в ее уставшие и печальные глаза. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Что бы там ни было, мы с этим справимся. Связано ли это с твоей матерью, папой или Редуктой – просто скажи мне. — Ты даже не представляешь, как удачно попал по всем трем пунктам… Она рассказала. Рассказала ему абсолютно все, начиная с того утра, когда мать слишком рано заявилась к ней в комнату. Объяснила все свои подозрения, ход мыслей, причины беспокойства и абсолютную невозможность что-либо доказать. Мистер Баг слушал ее очень внимательно, и с каждым словом становился все серьезнее и серьезнее. А когда Адриана закончила свой невеселый рассказ, помолчал пару минут, явно раздумывая над всем этим, и потом спросил негромко: — Ты прям точно уверена, что Редукта – это твоя мама? — Как я и сказала, доказательств у меня нет. Но я не удивлюсь, если она или Натан, или они вместе сейчас стоят под дверью и слушают это все. И теперь нам обоим пизда. — Ну будь это так, они бы уже сюда ворвались. Такой ведь случай удобный… — С ними никогда не угадаешь, — Адриана лишь пожала плечами. Мистер Баг больше ничего не сказал. Не то чтобы она удивилась – скорее всего, он уже успел придумать какой-то план и начнет его реализовывать сразу, как появится возможность. Но сейчас, судя по взгляду, его беспокоили вовсе не Габриэла и не Натан. А она сама. Умеет приоритеты расставлять, невольно подумалось Адриане с усмешкой. Папа бы точно оценил такое качество… — Иди ко мне. Мистер Баг протянул к ней руки и одним ловким движением усадил к себе на колени. Прижал Адриану к груди и оставил крепкий поцелуй у нее на макушке. Агрест доверчиво положила голову ему на плечо, с силой сжав пальцы в черной перчатке. — Все будет хорошо, не переживай, — шепнул он ей на ухо. — Мы с этим справимся, я тебе обещаю. — У тебя уже есть план?.. — Ну так… наметки. Сначала нужно подтвердить наши подозрения. — Ты много раз на нее думал, Милорд. А я постоянно тебя переубеждала… — Ну знаешь, я бы, скорее, переживал, если бы ты поверила моим беспочвенным подозрениям и с ходу бы обвинила свою маму, — хмыкнул Мистер Баг. — В любом случае, мы должны знать точно, прежде чем что-то предпринимать. Я с этим разберусь. А тебе нужно отдохнуть. — Как ты мне предлагаешь отдыхать? — Адриана со вздохом уткнулась лицом в ворот его костюма. — Я вообще не могу ни о чем другом думать! — Значит, нужно отвлечься. И у меня как раз интересная идея на этот счет… Адриане не понравилось, как это прозвучало. Точнее, нет, как раз понравилось. Но от Мистера Бага она еще никогда такого тона не слышала. Он, скорее, был ее собственным атрибутом… — И что бы это значило? — Адриана растянулась в широкой улыбке, подняв голову, и посмотрела на напарника. Там все еще танцевали эти божьи коровки, и вечеринка их явно стала еще задорнее. — Если ты не пожелаешь, это абсолютно ничего не будет значить… — шепотом сказал Мистер Баг, оставив почти невесомый поцелуй у нее на носу. — Мы ведь это уже обсуждали. Все только по обоюдному желанию. — Ах, какой ты жестокий! Опять напоминаешь, что я тебя не заслуживаю, Милорд! — Полнейшая чушь. И ты это знаешь, — строго сказал герой, отвесив напарнице маленький щелбан. Адриана захихикала и с улыбкой потерла лоб, но внутренне все равно поразилась тому, насколько точно Мистер Баг выучился улавливать ее настроение. В последнюю неделю было правда очень плохо. Все эти размышления ее измотали до ужаса – а про полчища акум, которые вполне вероятно насылала на город мать, даже говорить не хотелось. У Адрианы все еще болела спина от удара Мегахолдера. Так и не прошла шишка на лбу после того, как Мститель бросил ее в стену со всей дури. Ныла рука от попыток Близняшек Мицли разорвать ее пополам… Да, костюм защищает от серьезных травм, но он не нивелирует их полностью, а просто сводит к обычному дискомфорту. И когда он единичный – недомогание очень легко игнорировать. А если болит все, пусть и не сильно – это лишает сил и выдержки. А вместе с болью внутренней превращается во что-то невыносимое… Адриана искренне считала, что запрыгнет на Мистера Бага с руками и ногами, даже если будет присмерти. Но сильно просчиталась. Недельная усталость, напряжение и такое неожиданно облегчение от того, что напарник легко просто принял ее личность под маской, оставили бедную Кошку абсолютно без сил. Единственное, чего она сейчас хотела – это свернуться клубочком в его объятиях и проспать так часов двадцать. Может, последнее и крайне трудновыполнимо, но вот первое… — Если честно, я сейчас хочу только одного – чтобы ты побыл рядом со мной. Я не хочу оставаться одна… — Адриана тихо шмыгнула носом и слегка отстранилась от напарника, начав по привычке перевязывать его галстук. — Я понятия не имею, что со всем этим делать… Я уже привыкла к тому, что мать меня просто игнорирует девяносто процентов времени. Считала, что она просто не может на меня смотреть – я слишком похожа на папу даже внешне. Так себе оправдание, и я это за него даже не засчитывала, но в какой-то мере все-таки могла ее понять, наверное… Адриана замерла на секунду, когда Мистер Баг аккуратно стер большим пальцем скатившуюся по ее щеке слезу. Она даже не поняла, в какой момент начала плакать. Просто вдруг ощутила, как соленые капли покатились по щекам, и осознала – она уже не в силах это остановить. — Да что со мной такое… — Адриана почти злобно махнула ладонями по щекам, пытаясь утереть слезы, но все было тщетно. Внутренняя плотина, кажется, трещала по швам, и заделать ее уже было невозможно. — Эй… — Мистер Баг нежно перехватил ее руки и с тревогой заглянул ей в глаза. — Не надо себя сдерживать, если хочется поплакать. Это нормально. — Я не… А что она «не»? Не хочет выглядеть слабой перед напарником? Глупо. Безумно глупо. Он был чуть ли не единственным, кому точно можно было показать свои настоящие чувства и искренне о них рассказать. Как чудно, прости Вселенная, у нее голова работает. Фотки из ванной она слать ему может, а вот поделиться собственными слезами боится… Адриана крепко обняла напарника и уткнулась носом в ворот его костюма. Слезы потекли рекой из глаз, сдерживать их уже не было ни сил, ни желания. — Я думала, что… — Агрест тихо всхлипнула. — Думала, что со временем все наладится… Хотела в это верить… Но теперь я даже не уверена, что в этой женщине все еще осталось хоть что-то от моей матери… Понимаешь? Я понятия не имею, что делать, если я права. Я очень сильно хочу ошибаться, но… Я одновременно и боюсь правду узнать. Я ведь даже Плаггу ничего не сказала, хотя он мог спокойно облететь весь дом и… это могло бы дать ответ… Мистер Баг аккуратно обхватил ее своими большими руками и устроил подбородок на голове у Адрианы – словно оберегал и защищал от всех кошмаров, что мучили ее. Она плакала молча, лишь сильная дрожь в теле и мокрый от слез костюм напарника ее выдавали. Герой оставил поцелуй у нее на лбу. Потом еще один – на щеке. И прижался губами к тыльной стороне ладони, крепко сжимая ее маленькую руку. — Ты не должна искать способы доказать или опровергнуть причастность своей матери к преступлениям, — тихо сказал он. — Никто не должен через такое проходить. Это мучительно. Оставь это мне, не мучай себя. — Только обещай мне, что если выяснишь правду, скажешь мне сразу, — Адриана шмыгнула носом, сжав руку Мистера Бага в своей. — Даже если ответ мне не понравится. — Обещаю. Этот короткий и абсолютно честный ответ убедил ее даже быстрее, чем клятва на крови. Она верила Мистеру Багу – Вселенная свидетель, больше в этом мире ей особо было некому доверять. И сейчас, сидя в его теплых и крепких объятиях, Адриана впервые за всю неделю поверила – все может закончиться хорошо. Каким образом – она не имела понятия. Как скоро – не хотела даже выяснить. Чем придется пожертвовать – мысли такой не допускала. Она просто знала: все будет хорошо. Это шептали ей на ухо маленькие и добрые божьи коровки, которыми было наполнено все естество любимого человека. И еще немного Плагг, маленькие объятия которого Адриана даже сначала не заметила: только сейчас поняла, что квами устроился прямо у нее на плече под футболкой. В этой комнате и в эту секунду она была не одна. Наконец-то по настоящему не одна. Ничего иного не имело значения.