Грамм 3: Озорной

Холмы «Грин-Валли» не просто лежали под невидимым куполом — они извивались, точно живое, затянутое в изумрудный бархат тело, раздражающее своей безупречностью. Капризный ландшафт чем-то напоминал хитрющую блядину, не желающую отрабатывать золотые своими дырками: лунки постоянно мигрировали, скрываясь в складках местности с тихим, издевательским смешком, а ловушки из измельченных костей тоскливо завывали, сбивая весь настрой орудовать палкой. Не гольф, а порнография для старперов. Остановившись в паре ярдов от Хораса, деловито перебирающего клюшки в массивной сумке, Драко скучающе обернулся назад и заметил, как за вторым лакеем, прущим сумки с дополнительным инвентарем для игры, неспешно исчезают следы. Смятые тяжелыми ботинками травинки ленно вытягивались вверх, постепенно наливаясь сочностью и затягивая заломы на влажных от росы стеблях. Проследив взглядом за зеленым покрытием, Малфой машинально достал портсигар и сунул в рот самокрутку из тонкой синей бумаги. Безвкусный фильтр, зажатый меж губ, мгновенно прилип к чуть влажной от слюны коже, пустив по телу слабую волну предвкушения.

А могли бы заказать табун шлюх

и устроить оргию в бассейне с виски…

Но мы здесь.

Гуляем по травке

и наглаживаем шары.

В семь утра.

Пиздец.

Паркинсон замахнулся клюшкой из древесины черной вишни, инкрустированной когтями гиппогрифа, и выдохнул короткое, шипящее заклинание. Вдоль продолговатого деревянного корпуса проползла белесая пелена, и голова клюшки бодро вдарила по маленькому белому мячику на подставке. Тот ослепительно вспыхнул мертвенным пламенем и взмыл в небо, прорезая воздух со свистом. — Значит, Эрнест… — Хорас проводил взглядом снаряд, который, совершив крутую дугу, нырнул в лунку на вершине подвижного утеса, — …сделал даже больше, чем предполагалось? — Ага, — не глядя на его триумф, Малфой выудил из кармана зажигалку и затянулся. — Отличный карманный замминистра. — Только ему это не ляпни, — усмехнулся Паркинсон, поправляя короткую белую перчатку, — а то продвинется по службе выше и обидится. — Значит, ему понравится быть амбассадором грядущего светского салона, — выдыхая тяжелый дым, скучающе произнес Драко. — Назовем его главным благодетелем для больных сироток. — Хороший ход, — оперевшись на рукоять клюшки, одобрительно кивнул волшебник, — чесать эго наших политиков полезно для бизнеса, — он окинул собеседника многозначительным взглядом и улыбнулся. — Индийский табак приглянулся? Уголки губ Малфоя чуть приподнялись, оголяя кончики зубов. Они оба знали, что эта дрянь не предназначена для массового потребителя — она нужна поехавшим, чтобы удержать свою отползающую крышу от вечной нирваны. Индийская смесь, которую Паркинсон притащил из Бомбея, была настоящим шедевром подпольной алхимии. Её основой служили разные сорта морфейника: от мягких синеватых листьев до убийственных черных стеблей. Преисполнившиеся в своем познании умельцы, живущие в пещерах Гат, скрестили вязкий дурман с маслянистым бурым табаком, пропитали смесь дистиллированным ядом пепельной змеи и щедро сыпанули толченого сухого сердца сфинкса. Дерьмо получилось убойное, и травить им здоровые мозги совершенно не рекомендовалось, а вот Драко оценил по достоинству. Привычные развлечения теперь прятались в серебряном портсигаре и при первой же тяге заливали сознание дурманом, а жесткие присадки тут же возводили вокруг этого озера железный каркас. Яд змеи давал жажду действия, а сердце сфинкса превращало хаос в голове в четкую шахматную партию. Не бестолковая зависимость, а алхимический экзоскелет, позволяющий Малфою оставаться в сознании там, где обычный маг давно бы пускал пузыри, захлебнувшись собственной эйфорией. Если бы не это крошечное дополнение в жизни, то волшебник наверняка продолжил бы тонуть в недрах своего отчаяния и закончил бы свои эксперименты с лезвиями окончательной победой над плотью. И сложно сказать, что сыграло ключевую роль — паника Нарциссы от поступка сына, раздражение Хораса от возможной потери партнера или их своевременное сотрудничество. — Забористо местами, — иронично протянул Малфой, выдохнув и тут же втянув сизую вуаль, — но на рынок лучше не выпускать. — Это эксклюзивный продукт, — потирая подбородок, мягко уточнил Паркинсон. — Думаю, Ханна вскоре разберется с пропорциями и наладит тебе личные поставки. Или, может, сестренки Патил… Хитрый старый лис плевать хотел на душевные терзания Драко и его больные фетиши, но его до колик пугала перспектива потерять одного из крупнейших поставщиков. Хорас никогда не имел доверительных отношений с супругой своего покойного школьного друга и прекрасно понимал, что после гибели ребенка хера с два Нарцисса позволила бы варить всякую гадость в лабораториях как ни в чем не бывало. А когда наследник Малфоев возжелал «очищения», уменьшил объем производства и заговорил о выходе из дела, задница Паркинсона неплохо подгорела. Пришлось искать выход далеко за пределами границ Британии, преобразовав позорную слабость в рабочий инструмент. — Они как раз подготовили новый продукт на рынок, — ободряюще протянул Драко, достал из внутреннего кармана прозрачный леденец и протянул его собеседнику. — Стеклянные конфеты, — он втянул дым глубже, вспоминая, насколько весело ему было в обществе Грейнджер пару дней назад, — задорная дрянь с большим будущим: быстрый эффект, потеря реальности близкая к нолю, зато все ощущения усиливаются. Трахаться под ними будет одно удовольствие. Воспоминания вязкими импульсами проехались по мозгам, и тело покрылось мелкими мурашками. Разъяренная богиня на грани терпения выглядела потрясающе: раскрасневшиеся скулы, искрящиеся глаза, рваное дыхание. И как же Малфой хотел, чтобы Гермиона уебала ему в лифте. Звонко. От души. С оттяжечкой. Чтобы шок, трепет и кровь из носа. Как в детстве. — Хм… — Паркинсон принял прозрачный кристалл двумя пальцами, внимательно рассматривая переливы. — Когда будет пробная партия? — Месяца через полтора, — отрешенно бросил Драко, облизывая нижнюю губу. Он больше не страдал от жажды. Он наслаждался ею, вглядывался в оттенки и смаковал ощущения, как лучшее чилийское вино. Ему по-прежнему хотелось впечатать Грейнджер лопатками в холодный металл лифта, задрать строгую юбку и с треском порвать колготки, но…это было недостаточно. Хотелось больше. Намного больше. — Отрадно слышать, — хмыкнул Хорас, передав леденец своему лакею, терпеливо удерживающему сумку с клюшками. — Выходит, я не зря прошерстил записную книжку. Едва не поперхнувшись от смеха, Малфой выпустил дым через ноздри и широко улыбнулся. Кто бы мог подумать, что благородные снобы, не сумевшие обосноваться у кормушки, с таким упоением начнут калечить собственных домовиков по первому зову? Стоило лишь намекнуть, что страховые выплаты с легкостью покроют карточные долги, а заодно хорошенько трахнут министерских выскочек, как эти напыщенные индюки превратились в стадо ебаных садистов: рвали уши, резали тела, ломали кости. Ведомые кретины. Дурман в крови радостно пульсировал, выжигая остатки ненужной человечности. Очень скоро стол Гермионы будет напоминать кладбище прошений об обязательных выплатах, а Бруствер начнет грызть ногти на ногах из-за треска бюджета. И даже если Визенгамот не станет прятать молодой законопроект в ящик, то обязательность поставит под сомнение, а уж Драко поможет свернуть инициативу до уровня «сложно, муторно и добровольно». — Я даже не подозревал, что у нас так много банкротов, — равнодушно бросил Драко, стряхивая пепел на идеальный изумрудный ворс. — Титулы имеют чуть больший срок годности, нежели состояние, — иронично отметил Хорас, пригласительно склонив голову, и сделал пару ленивых шагов вперед. — Не все умеют рационально распоряжаться финансами и именем, — он прокрутил клюшку в руках и чуть приподнял бровь. — Хотя кому-то удается большое планирование. Мунго уже прогнулось? — После сдачи нового корпуса весь цокольный этаж перешел в распоряжение фонда… — чуть уклончиво ответил волшебник, поравнявшись плечом с деловым партнером. — Лабораториям ведь нужны склады. — Ну да, — многозначительно кивнул Паркинсон, потирая седой висок пальцами. — Целый этаж под склады. Звучит занятно. — Никаких любопытных носов, идеальная вытяжка, стерильность и полная изоляция прямо под задницами лучших целителей Британии, — откровенно утомившись от диалога, выпалил Драко и бросил окурок под ноги. — А сегодня меня ожидает нудятина инвесторов… — А я, пожалуй, освою еще пару лунок, — взглянув на оживший газон, проглотивший мусор, легко бросил волшебник, расправляя плечи шире. — Сегодня мне торопиться некуда, — он чуть нахмурился и щелкнул пальцами. — Ты получил приглашение от Селвина? Надо уважить оптового покупателя… и хотя бы разочек посетить его новый бюджетный гадюшник. — Естественно. Валери передала. Сейчас подгоняет расписание. Удачной игры, — лениво бросил Малфой и, дождавшись короткого кивка в ответ, трансгрессировал. Сонная идиллия «Грин-Валли» осталась далеко позади, сменившись на душное чрево Министерства. Здесь воздух не пах росой, а вонял застарелой пылью, бюрократией и дешевыми чернилами. Атриум гудел, точно развороченный муравейник, перемалывая сотни клерков, спешащих продать свои задницы подороже за право сидеть в кабинете без окон. В зале инвесторов концентрация дерьма на квадратный ярд превышала все допустимые нормы. Драко окинул взглядом собравшихся «акул» бизнеса и едва сдержал желание проблеваться. Кучка напыщенных мудозвонов в мантиях стоимостью в годовой бюджет мелкого департамента сидела с таким важным видом, будто они лично крутили хуями земную ось. На деле же большинство из них не могли отличить прибыль от убытка, пока личный гоблин-счетовод не тыкнет их мордой в отчет. Скука была почти физической. Она липла к нёбу, оседала пылью на лацканах пиджака и заставляла челюсть неметь от желания зевнуть во весь рот. Половина присутствующих застряла в прошлом веке, пуская слюни на графики доходности и обсуждая мнимую стабильность, пока мир вокруг них стремительно менялся. Пий Толстоватый заунывно вещал о перспективах интеграции частного капитала в обветшалую инфраструктуру с таким воодушевлением, будто читал проповедь в борделе для девственников. Его тонкие губы влажно шлепали, выталкивая сухие, безжизненные термины, которые зависали в застоявшемся воздухе зала, словно стая сонных мух.

Второй «Ночной рыцарь»

и дом долгой помощи?

Серьезно?

А нам всех бомжей надо проспонсировать?

Или самых убогих можно оставить в канавах?

Может, у них там душевная атмосфера и любимый мох,

а ты собираешься их отмыть и научить держать ложку.

Ноль перспектив.

Ноль окупаемости.

Зато проблем до пизды.

Дебил.

Перекинув ногу на ногу, Драко с деловитым видом извлек из внутреннего кармана узкий ежедневник из кожи ишаки и потянулся за пером, чтобы закрепить образ сосредоточенной персоны, внимающей каждому слову высокопоставленного хера в жабо. Высказывания таких волшебников всегда хотелось записать, желательно в историю болезни, но её под рукой не оказалось. Левая половина форзаца представляла собой тонкую зеркальную гладь. Вживленный в бумагу артефакт подернулся дымкой, прежде чем продемонстрировать четкое, сочное изображение живой богини, погруженной в трудовые будни несколькими этажами ниже. Гермиона стояла к наблюдателю почти спиной, чуть развернувшись вполоборота — лучший ракурс для наблюдения. Уперевшись в стол ладонями, она чуть склонилась вперед, из-за чего ткань её строгой юбки натянулась на бедрах до предела, очерчивая плавные изгибы, которые Малфой знал наизусть. Рядом с ней, вжимая голову в плечи, стояло прыщавое недоразумение мужского пола, недавно вышедшее из Хогвартса, судя по испуганному взгляду и дрожащим пальцам, сжимающим стопку пергаментов. Звука, увы, не было, но он и не требовался. Драко видел, как в такт беззвучной тирады Грейнджер её лопатки вздымаются под обманчиво скромной блузкой. Как она яростно жестикулирует, тыча пальцем в исписанный лист, а её губы выплевывают короткие, резкие фразы, передавая волшебнику мягкие вибрации её голоса даже сквозь зеркальную поверхность. Она резко вскинула руку, отбрасывая со лба непослушный, пушащийся локон, и на её лице застыло выражение первобытного бешенства, смешанного с глухим раздражением. У Малфоя от восторга аж дыхание сперло, и низ живота скрутило тугим, горячим узлом. Непроизвольно втянув воздух через рот, он звонко причмокнул из-за скопившейся на языке слюны и невозмутимо поднял взгляд на уставившихся на него волшебников. — Мистер Малфой, вас не привлекает перспектива расширения логистического узла? — деловито поинтересовался Толстоватый, сложив костлявые ладони друг на друга. Драко даже не моргнул. Он медленно провел большим пальцем по зеркалу, прямо по лицу Грейнджер, и поднял равнодушный взгляд на заунывную старую клячу, хлопающую узкими глазенками. — Видите ли, Пий, — аристократ с силой втянул воздух вместе с негодованием присутствующих и скучающе продолжил: — Само понятие «перспектива» подразумевает под собой наличие хотя бы призрачного намека на окупаемость. А то, что вы сейчас предлагаете, — это попытка заштопать старую ветошь золотыми нитями. Дорого, претенциозно и абсолютно бессмысленно. Он обвел взглядом присутствующих, наслаждаясь тем, как по залу поползли тени недоумения. Старики заерзали, а их лица, прикрытые накрахмаленными воротничками, стали приобретать оттенки несвежей свеклы. Сидящий через пару кресел слева Толстоватый чуть приподнял брови, демонстрируя нарочитое спокойствие, но его жабо мелко задрожало, выдавая недовольство. — Ваша прямолинейность, Драко, всегда была вашей... отличительной чертой, — он шумно выдохнул, стараясь сохранить лицо. — Однако позволю себе заметить, что вы с не меньшим энтузиазмом поддерживали социальные инициативы мисс Грейнджер. Программа страхования домовиков, если мне не изменяет память, тоже не выглядит венцом финансового процветания. Малфой почувствовал, как внутри него сладко шевельнулся дурман. Он даже предположить не мог столь удачного развития дискуссии. С трудом подавив желание рассмеяться, волшебник заложил палец меж страниц и прикрыл ежедневник, формулируя про себя самую привлекательную наживку. — Целесообразность и полезность очень важны. Вы правы, — Драко растянул губы в широкой улыбке, обнажая кончики зубов. — Поэтому прежде чем мы выбросим очередную гору золота в вашу «логистику», давайте проверим, как работают уже запущенные механизмы. Собрание меценатов синхронно свело брови вместе, будто не расслышало его слова. Как правило, финансовая поддержка для Министерства не подвергалась скрупулезному контролю — все прекрасно понимали, что в большинстве своем это деньги на ветер, с очень шаткой перспективой заработать и парой пачек статей о великодушии. Однако репутация и влияние в глазах общества росли, открывая новые двери. — Предлагаю запросить независимую отчетность не у департамента, а непосредственно у центров, которые участвуют в программе. У тех, кто принимает этих... покалеченных бедолаг, — невозмутимо протянул Пий, вяло разводя ладони в стороны. — Посмотрим, куда на самом деле уходят наши галлеоны. Я уверен, что реальное положение дел в клиниках сильно отличается от тех радужных сказок, которые мисс Грейнджер рисует в своих пергаментах. За столом повисла тяжелая, липкая тишина. Драко ласково провел пальцами меж страниц и чуть склонил голову набок, решая, какой уровень оскорбленности ему стоит продемонстрировать. Он не собирался урезать финансирование или прекращать его вовсе. Слишком ожидаемое, примитивное и скучное нападение, к которому умнейшая ведьма наверняка подготовилась. Куда более привлекательным казалось расширить ее финансовые возможности, а затем спросить за каждую копейку, которую просаживают недобросовестные кураторы, директора центров и бухгалтера. Убийство репутации за растраты звучит намного интереснее, чем борьба за справедливость вопреки мнению зажравшихся аристократов. — Что ж, пусть так, — покорно склонив голову, согласился Малфой, ощущая, как скулы начинают болеть от переизбытка сдержанного веселья. — Если это необходимо, то я не стану возражать. — Разумный подход, — Пий одобрительно качнул головой, и это движение отозвалось в глазах Драко коротким бликом на сухих складках его шеи. — Раз мистер Малфой не против аудита собственного детища, то остальным и подавно нечего скрывать. Выделим на это пару недель. Собрание меценатов зашуршало мантиями, точно стая стервятников, почуявших свежую мертвечину. Обсуждение потекло дальше — вялое, напыщенное, пропитанное ложью и запахом дорогого парфюма. Аристократ больше не слушал. Гомон голосов превратился в белый шум, не имеющий к нему никакого отношения. Он снова раскрыл ежедневник, и зеркальная гладь услужливо мазнула по сетчатке светом. Скоул исполнял свою работу безупречно: он всегда оставался в слепой зоне, прятался за шкафами и сливался с тенями кабинета Грейнджер, удерживая артефакт под нужным углом. Малфой даже задумался над тем, что ему нужна ещё парочка ушастых рабов, таскающих зеркала за ведьмой, чтобы в любой момент жизни насладиться её великолепием со всех ракурсов. Зеркало в ежедневнике дрогнуло. Картинка поплыла, показывая Гермиону, которая боролась с огромным архивным шкафом, забитым папками. Тяжелая створка поддалась, и ведьма встала на цыпочки, высоко задирая руки, чтобы впихнуть на верхнюю полку очередной талмуд. Малфой затаил дыхание. Ткань юбки, натянутая до предела, предательски поползла вверх. Эльф, словно чувствуя аппетит хозяина, скользнул зеркалом почти к самому полу, сменив скучный ракурс на извращенно-идеальный. В узком просвете между бедрами, на самой границе видимости мелькнул край черного кружева. Тонкая полоска шелка, впившаяся в смуглую плоть, выглядела как нечто, что стоило сорвать зубами в темном переулке, а не растрачивать на фантазию мелких клерков. Удар сердца отдался в висках тяжелым кузнечным молотом. Низ живота обожгло волной похоти, вынудившей Драко непроизвольно сжать пальцами край стола, почувствовать, как дерево стонет под его напором. Он видел, как напряглись её икры, как дрогнули бедра от усилия и как подол юбки на долю секунды обнажил кружевную кайму чулок. Звука не было, но волшебник буквально кожей чувствовал её тяжелое дыхание, представляя, как эти же губы будут распахиваться навстречу фрикциям. Малфой звонко сглотнул, чувствуя, как рот наполняется вязкой слюной. Ему хотелось прямо сейчас сорваться с этого гребаного стула, спуститься на пару уровней вниз и впечатать богиню в её новый лакированный стол. — Мистер Малфой? Вы что-то добавите о распределении грантов? — голос Толстоватого прозвучал как скрежет ржавой пилы по кости. Подняв отяжелевший взгляд, Драко бездумно уставился на него в упор, совершенно не понимая, чего он хочет.

Может, заказать шлюху с ее лицом?

Или двух?

Нет, перебор.

Одной достаточно.

От неё будет пасти черт знает чем…

Интересно, а бывший кабинет Гермионы

уже успел кто-то занять?

А даже если и да,

неужели мне не похуй?

Погуляют полчаса.

— Прошу прощения, господа, — он коротко кивнул, не глядя никому в глаза. — Духота этого зала утомляет сильнее, чем финансовые отчеты. Мне нужно освежиться. Малфой медленно поднялся, чувствуя, как брюки стали тесны в паху. Ему было плевать на логистику, на старых маразматиков вокруг и на их гранты. Единственное, что имело значение, — это черное кружево, впившееся в смуглую кожу, и дикий голод, который индийский табак возвел в степень легкого безумия. Узкий пустой холл плыл перед глазами сизым туманом, а в ушах повис собственный пульс. Сладкое возбуждение сгущалось в венах, превращаясь в кислоту и разъедая плоть. Терпеть дальше было бессмысленно, и план действий пришел на ум сам собой. — Скоул… — с блаженной улыбкой прошептал он в пустоту, доставая из ежедневника крошечный красный конвертик с темным локоном. Домовик материализовался из воздуха почти мгновенно, поджав уши и пряча под обрывок простыни волшебное зеркало, которое еще пару секунд назад ловило отражение самой прекрасной задницы в Министерстве. — Хозяин звал… — тихо начал эльф. — Красный тупик, — в полголоса приказал Драко, чувствуя, как по телу расползается предвкушение. — Черное кружевное с доставкой. — Скоул не понял… — слуга нерешительно переступил с ноги на ногу и уточнил: — Привести сюда? — И скрыть, пока не позову, — терпеливо ответил волшебник, вбирая воздух до отказа. — Я уж подберу подходящее местечко. Вернувшись на собрание инвесторов, Драко поерзал в кресле и прикрыл глаза, делая вид, что внимает очередной тираде о расширении сети каминных узлов. На самом деле он слушал лишь вибрацию ежедневника в кармане и считал удары собственного сердца, которое вколачивало в кровь тягучую похоть. Зеркальная поверхность трижды коротко мазнула теплом по кончикам пальцев, и аристократ еле сдержался, чтобы не подскочить с места. Если он просидит здесь еще хоть минуту, его эрекция упрется в стол, а этого старые маразматики точно не переживут. — Пий, — мягко, почти ласково перебил он говорящего. — Вынужден вас покинуть. Не думал, что наше обсуждение столь затянется. И в качестве извинений я готов поучаствовать в вашем новом проекте, — придержав пиджак чуть ниже живота, Малфой поднялся с кресла и снисходительно кивнул. — Продолжайте без меня. Валери заберет протоколы собрания. Он вышел, игнорируя недоуменные возгласы, и направился к лифтам. Его вело нетерпение, граничащее с лихорадкой. Спустившись на этаж Департамента магического правопорядка, волшебник свернул вглубь коридора — к хорошо знакомой двери, на которой еще виднелся бледный след от таблички «Гермиона Грейнджер». Палочка скользнула вдоль предплечья в ладонь, и замок с легкостью поддался заклинанию с тихим, маслянистым щелчком. Внутри царил полумрак и тот особый вид хаоса, который остается после поспешного переезда. Малфой закрыл дверь, наложив заглушающее заклинание такой силы, что воздух в комнате стал плотным, как кисель. Он вдохнул — и его едва не вывернуло наизнанку от нахлынувшего экстаза. Запах. Он всё еще был здесь. Тонкий аромат персика и тростника, въевшийся в старые обои и обивку кресла. В углу сиротливо жалась какая-то коробка со старыми свитками, а в полупустых шкафах громоздились серые папки. — Скоул, — выдохнул Драко, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Горло саднило от желания. В центре комнаты воздух пошел рябью. Эльф проявился на мгновение, вытолкнув вперед фигуру, скрытую дезиллюминационными чарами, и тут же исчез, оставив хозяина наедине с его заказом. Заклятие спало, и Малфой растянулся в кривой улыбке. Элитный блядюшник, как всегда, прислал лучшее мясо. Оборотное зелье работало безупречно: та же копна непослушных волос, те же карие глаза, в которых сейчас плескался натренированный страх профессиональной подстилки. Темная мантия, скрывающая тело, скользнула по плечам вниз, открыв взгляду черное кружево, ласково облегающее божественные линии.

Пиздец.

Почти идеально.

Если закрыть глаза на содержание,

отсутствие искры во взгляде

и наличие мозгов…

С другой стороны, ебать я не их собираюсь,

а атмосфера вокруг сгладит нюансы.

Твою мать…

С чего?..

С чего бы начать?

Заученным движением выудив из внутреннего кармана прозрачный кристалл в хрусткой обертке, Драко отшвырнул пиджак на груду неразобранного хлама в углу и опустился в кресло бывшей хозяйки кабинета. Пальцы ловко, почти на инстинктах, содрали шуршащую обертку, а старая кожа мебели жалобно скрипнула под его весом. Откинувшись на спину, волшебник почувствовал, как затылок касается места, где еще недавно покоилась её голова. Запах персика здесь был концентрированным, почти осязаемым, обволакивая легкие и заставляя внутренности плавиться. Малфой лениво развел колени в стороны и, закинув «стеклянную конфету» в рот, едва заметно кивнул вниз, на ширинку. — Работаем, детка, — выдохнул он, блаженно прикрыв глаза. Сладковатая карамель медленно таяла на языке, впитываясь в рецепторы чистым электричеством. Воздух, касающийся кожи, ощущался как грубая наждачка, а ворс ковра под ботинками — как тысячи мелких игл. Распахнув веки, Драко уперся взглядом в ведьму, стоящую на коленях, и лениво склонил голову набок, глядя, как пухлые губки распахиваются, готовые принять в себя напряженную плоть. Влажная теплота рта, так сильно напоминающая Грейнджер, сомкнулась на его члене, и аристократ выгнулся, до противного скрипа сжимая кожаные подлокотники кресла. Под действием конфеты ощущение было таким, будто в пах плеснули раскаленным свинцом. Каждое движение её языка отзывалось в мозгу мощным разрядом, превращая обычный минет в пытку удовольствием, граничащую с болевым порогом. В голове всё поплыло. Он закрыл глаза, и реальность под давлением алхимии окончательно сдохла, уступив место его самым грязным фантазиям. Он представлял, как её хваленая гордость ломается прямо здесь, в этом тесном кабинете. Как она становится мягкой и податливой, задыхаясь от напора, который упирается в её глотку до самых гланд. Ему хотелось чувствовать, как её пальцы впиваются в его бедра, пытаясь оттолкнуть, и как она в конечном итоге сдается, захлебываясь собственным бессилием. — Глубже, — прорычал он, запуская пальцы в каштановые кудри и с силой дергая голову девки на себя. Член вошел в горло резко, по-животному, вбиваясь в девичий рот без всякой жалости. Звуки рвотного рефлекса приятно ласкали слух, все больше распаляя клокочущее в теле возбуждение. Уверенный скрежет ключа, послышавшийся за дверью, ни сбавил градус напряжения ни на грамм. Малфой замер, но не отстранился. Наоборот, подстегнутый усилившимися в десятки раз ощущениями, он с еще большей яростью дернул девку на себя, выходя на финишную прямую. Воздух в кабинете колыхнулся, когда дверь распахнулась. Гермиона замерла на пороге, сжимая в руках серую папку, и её взгляд наспех прошерстил пространство, смещаясь от собранных по коробкам вещей к столу, а затем и к креслу. Она уперлась взглядом в Малфоя и девицу, обслуживающую его похоть, и изумленно приподняла брови. Стыд? Неловкость? Смущение? Вообще похуй. Жажда стала только сильнее. Грейнджер так и стояла там, задыхаясь от возмущения и шока, а ее папка медленно выскальзывала из ослабевших пальцев. Ее лицо, обычно такое собранное и сдержанное, сейчас представляло собой восхитительный холст, на котором крупными мазками разливалась чистая, концентрированная оторопь. — Малфой… ты… ты совсем ебанулся? — выдавила она, и этот звук, напоминающий слабый треск бревен в камине, подействовал на него лучше любого афродизиака. Драко медленно перевел на нее взгляд, не вынимая члена изо рта девки, которая уже начала сипеть от нехватки воздуха. Он широко улыбнулся, чувствуя, как пот катится по виску раскаленным маслом. — О, мадам, — хрипло выдохнул он, делая самое невинное лицо из возможных, — как раз вовремя. Мы тут проводим внеплановую проверку… Он резко дернул двойника за волосы, заставляя ту выгнуться и издать приглушенный стон, который в этой гробовой тишине прозвучал как гром среди ясного неба. Малфой слизнул вязкую слюну, скопившуюся в уголке губ, ощущая, как под действием «стекляшки» его кожа вспыхивает от близости божественного оригинала. — Знаешь, — он лениво откинулся на спинку кресла, продолжая размеренно трахать рот шлюхи, глядя прямо в глаза онемевшей Гермионе, — если ты хочешь занять ее место, — он потянул оральную мастерицу за волосы, отстраняя её от плоти, — то у тебя всегда привилегии. Он сделал паузу, ловя ее взгляд, и его улыбка стала еще шире, обнажая зубы. Ведьма пошатнулась, ее пальцы судорожно вцепились в косяк двери. Такая красивая, изящная и великолепная, что мозги перестали работать. Казалось, Драко видел, как пульсирует жилка на ее шее и пот подступает к вискам.

Ебать как охуенно.

Она сейчас либо проклянет меня до седьмого колена,

либо въебет Круцио, так что яйца загудят.

Хочу, чтобы она подошла ближе.

Хочу, чтобы почувствовала запах…

Чтобы попробовала на вкус…

Гермиона смотрела на него, и в её глазах, расширенных до предела, отражалась не ярость, а ледяное, пробирающее до костей презрение, от которого воздух в кабинете, казалось, начал трещать. Она перевела взгляд с судорожно сглатывающей девки на расслабленного Малфоя, и её губы искривились в такой гримасе отвращения, будто она только что наступила в кучу драконьего навоза. — Ты…больной ублюдок… — её голос явно дрогнул от едва сдерживаемого желания испепелить всё живое в радиусе мили. — Иди в задницу со своими привилегиями. Драко лишь шире раздвинул колени, наслаждаясь тем, как под действием ядовитого сахара её слова впиваются в кожу острыми льдинками. Каждое оскорбление ощущалось как удар хлыста — больно, ярко и чертовски возбуждающе. Развернувшись на каблуках с такой силой, что пол скрипнул, Гермиона вышла, с грохотом захлопнув дверь. Эхо удара прокатилось вибрациями в застоявшемся воздухе, смешиваясь с запахом персика, тяжелым дыханием Малфоя и растерянными всхлипами шлюхи, пытавшейся отдышаться. Оборотное зелье всё еще держало её в облике Грейнджер, но магия момента утратила свою силу. — Чего застыла? — Драко лениво перевел взгляд на проститутку, чьи глаза теперь казались ему безжизненным фарфором по сравнению с пожаром, что он видел секунду назад. — Я не давал команды «стоп». Жрица членов послушно прильнула к его паху, но Малфой уже не чувствовал того дикого, первобытного восторга. Стеклянная конфета всё еще гнала кровь по венам, усиливая тактильность, но внутри поселилось легкое, едва заметное разочарование. Настоящая Гермиона была слишком колючей, слишком правильной, слишком… живой и идеальной. Недостижимой для обычной прошмандовки, которая брала в рот все, что плохо лежит и хорошо стоит. Запустив пальцы в каштановые кудри, Драко обреченно прикрыл глаза, представляя, как Грейнджер сейчас идет по коридору, яростно сжимая кулаки, и её острые костяшки белеют от напряжения.

Ничего.

Всему свое время.

Ты еще не привыкла к мысли,

что я — это единственное,

что заставляет твое сердце биться чаще.

Беги, Грейнджер.

Беги как можно дальше.

Ведь ты все равно вернешься.

Рано или поздно.