Грамм 4: Игривый

Мудак.

Сраный мудак.

Отбитый сраный мудак

без малейших признаков совести,

манер, такта, морали и норм приличий.

Одним словом,

Малфой, блять.

Машинально отправив в рот карамельное пралине, Гермиона подперла подбородок ладонью, рассматривая таящую молочную массу на дне креманки. Теплый весенний ветер, порвавшийся в комнату через открытую балконную дверь, ласково облизнул висок, вытянув локон из небрежного пучка, и ведьма бессильно отпустила чайную ложечку. — Если ты прямо сейчас не возьмешь бокал и не начнешь пить, — возмутилась Джинни, развалившаяся на диване, — я буду чувствовать себя алкоголичкой. — Извини, — облокотившись на узкий журнальный столик, Грейнджер подтянула пятку к бедру, пытаясь устроиться на ковре поудобнее. — Работы свалилось очень много… — она потерла висок и зажмурилась до темных кругов перед глазами. — И не высыпаюсь ещё. — Мы собирались праздновать твое повышение и освобождение… — Джинни резко прервалась и сморщила веснушчатый нос, — вернее сначала освобождение, а затем уже прибавилось повышение, — она всплеснула руками. — Кто же знал, что Джеймс приболеет так не вовремя. — Я все понимаю, — натужно улыбнувшись, кивнула Гермиона. — И тоже иногда мечтаю быть Джеймсом. — Чтобы не попадать ложкой в рот и ходить мимо горшка, — наклонившись ближе, подруга прищурилась и демонстративно приподняла стакан с бордовой жидкостью, — надо начать прикладываться к бутылочке. — К бутылочке так к бутылочке, — глухо отозвалась Гермиона, наконец обхватывая пальцами запотевшее стекло. Дом на Гриммо после капитального ремонта перестал напоминать склеп, забитый проклятиями и пылью веков. Поттеры вытравили отсюда дух Блэков вместе с плесенью: теперь здесь пахло воском для паркета, дорогим сандалом и едва уловимо — детской присыпкой. Стены, избавленные от портретов вопящих мегер и отрубленных голов, радовали глаз теплыми песочными оттенками, а мягкий свет магических светильников делал гостиную до тошноты уютной. — А твой муж не будет против, если я начну ходить мимо горшка? — пытаясь хоть как-то включиться в диалог, поинтересовалась Грейнджер. — Гарри на дежурстве, а Джеймса забрала к себе в Нору бабушка на все выходные, — Джинни по-хозяйски закинула ноги на кофейный столик. — Сказала, что внуку требуется свежий воздух и правильные супчики для окончательного выздоровления. — Святая женщина, — отхлебнув внушительный глоток, усмехнулась Гермиона, отводя взгляд в сторону. — Теперь я еще больше хочу стать Джеймсом. Прокрутив в руках бокал, она вновь зависла, бездумно наблюдая за разводами вина на стекле. В её голове никак не укладывалось происходящее и настойчиво, как зубная боль, всплывал образ Малфоя в кабинете. Всего две недели назад он готов был целовать ее в задницу и сдувал пыль так усиленно, что губы трескались. Да черт с ней с пылью! Драко все ещё делал вид, что он нормальный человек! Не хамил, не кричал, пытался держать лицо. А сейчас это обнаглевшее говно таскается по Министерству, зажимая прошмандовок под Оборотным в её бывшем кабинете, как у себя дома. Перед глазами вновь всплыла самодовольная рожа, без тени смущения предлагающая «дососать за платной копией». И хрен знает, что Гермиону бесило больше: его кретинизм, заносчивость или возможность засрать остатки её обляпанной репутации ещё больше. Она могла бы закрыть глаза на то, что Малфой провел какую-то блядину в департамент, вскрыл дверь кабинета и имел «её» рот через посредницу, но его чертова легкомысленность просто вымораживала: он, паскуда, даже дверь не удосужился закрыть!

Ебаный мудозвон.

Мозгов набрать волос с расчески хватило,

а замок защелкнуть нет!

Если бы это дерьмо увидел кто-то другой?

Хрена с два бы ему что-то было,

а я бы всю оставшуюся жизнь слушала,

как заработала на новую должность…

Сука, блять.

Ярость сдавливала горло липкими лапами, мешая дышать. Хотелось содрать его лощеную рожу, чтобы посмотреть, сколько дурмана нужно залить в его нутро, чтобы он настолько осмелел. Бессилие жгло изнутри: одно неверное движение, и министерские сплетники обглодают её кости, дописав в биографию роль «подстилки, проложившей путь к креслу». Драко превратил её триумф в саркастичную шутку, и это осознание заставляло Гермиону закипать изнутри. Все хорошее, что между ними происходило, превратилось в пыль, оставляя только грязные подтеки с запахом тины. — Слушай, ты весь вечер сидишь с таким лицом, будто твоем в министерском кофе утопили дохлую мышь, — Джинни бесцеремонно пихнула её пяткой в плечо. — Кончай грузиться. Подчиненные всегда идиоты, начальство — самодуры, а бывший — мудак. У тебя есть сразу три повода напиться! Поэтому поднимай свою тушу, и пошли проветримся. В Лютном открылось новое заведение, — она неаккуратно дернула рукой, отчего бордовая жидкость выплеснулась на пол. — Ой… — волшебница скривилась, разглядывая лужицу так, словно та должна была испариться. — Джордж говорил, что пляшется и пьется там недурно. Глядя на расплывающееся по паркету пятно, Гермиона на мгновение представила, что это кровь Малфоя, которого опрокинул Клювокрыл на третьем курсе. Внезапно захотелось запихнуть его в загон брачно созревших гиппогрифов и закрыть на сутки. Чтобы ему не только шмотки порвали, но и все технически не предназначенные для вторжений отверстия. — Женщина! — Поттер наклонилась вперед, не отрывая бедра от дивана, и легким движением палочки выцепила пару салфеток из коробки, стоящей на краю столика. — Очни-и-ись! — бумажное полотенце ловко скользнуло по пятну, и винный отпечаток остался на белой поверхности. — Я прописываю тебе кактусовый джин внутривенно и приложиться жопой к кому-нибудь без богатой родословной! — «Котел №9»? — с трудом вынырнув из своего видения, промямлила Грейнджер. — Он самый, — улыбнулась подруга, вскочив на ноги. — Давай-ка натянем на твой филей что-нибудь интересное. Сборы превратились в акт вопиющей диверсии против приличия: Джинни с энтузиазмом мародера стянула с задницы подруги джинсы, отобрала носки с единорогами и всучила Гермионе в руки ярко-красную блестящую тряпку, которой едва хватило бы, чтобы протереть окна. — Оно отлично подходит к твоим траурным трусам, — Поттер победно кивнула на кусок ткани с блестками, который по длиннее больше напоминал юбку. — Надевай. — Ты хочешь продать меня в блядство? — прислонив к себе вещь, чтобы удостовериться в том, что та хотя бы дотягивает до бедер, скривилась Грейнджер. — Гарри знает о твоих интересах? — Я замужняя женщина и мать, — невозмутимо произнесла волшебница, пожав плечами, — мне по статусу не положено торговать людьми, пылью и жопой, — она с легким разочарованием выдохнула. — Никакого веселья, — Джинни на мгновение нахмурилась и надула губы. — М-да… а нам бы сейчас твоему бывшему ногу отпилить и заливное сделать, — она удрученно цокнула языком, — но я не настолько приличная домохозяйка, поэтому придется бухать. — Ла-а-адно, — заторможено протянула Гермиона, на всякий случай отступив от пышащей энтузиазмом подруги на полшага. Натянув на себя широкий пояс с претензией на статус одежды, ведьма взглянула в зеркало и четко осознала, в какой момент Гарри влюбился. Она даже могла предположить, сколько раз влюбился и как потом вытирал брызги любви с пола. Скрытое декольте и плечи вообще не спасали ситуацию, один неосторожный наклон — и министерская репутация окончательно подохнет в муках. — А если я сейчас сделаю шаг в сторону, — пробормотала Грейнджер, отрешенно глядя на свое отражение, — оно до груди задерется? — Не преувеличивай масштаб трагедии, — отрезала подруга, густо мазнув губы Гермионы алой помадой. — Надо пройти простутский период. Иначе зачем было вообще отношения вести? — Что-то я его у тебя не припомню, — саркастично фыркнула она. — Мне не повезло — отмахнулась Джинни, заправляя локон за ухо, — у меня оказался слишком ответственный мужик с непреодолимым желанием жениться. — Действительно досадно.

***

«Котел №9» обосновался на самом стыке Косого и Лютного, втиснувшись между лавкой сомнительных древностей и подпольным тату-салоном. Днем это было вполне сносное заведение средней руки: накрахмаленные скатерти, запах лукового супа и сонные клерки, заскочившие на ланч. Но после заката заведение сбрасывало с себя всю чешую приличия. Витринные окна затягивались темными портьерами, а над входом вспыхивала неоновая вывеска, изображающая перевернутый котел, из которого лениво капало нечто ярко-розовое. Внутри пахло не едой, а табаком, кожей и какой-то сладковатой дрянью, от которой на языке сразу оседал металлический привкус. Интерьер сочетал в себе брутальность подземелий и кричащую роскошь: обсидиановые барные стойки, диваны из чешуи шведского тупорылого и свет, пульсирующий в такт тяжелым басам, которые ввинчивались прямо в позвоночник. — Держись за меня, — проорала Джинни прямо в ухо подруге, пробиваясь сквозь толпу, извивающуюся под громкую музыку. — И не смей подтягивать подол! Если кто-то увидит твои трусы — считай это благотворительным взносом в их убогую жизнь. Гермиона чувствовала себя так, словно вышла на доклад к Брустверу в одном белье. Короткая тряпка, которую Джинни гордо именовала платьем, при каждом шаге предательски ползла вверх, оголяя бедра почти до белья. Прохладный воздух клуба жадно облизывал тело, а облака дыма проскальзывали под одежду, оседая блестками на коже.

Плевать.

Я давно не веселилась.

Почему всем вокруг можно,

а мне нет?!

— Нам нужен бар, — Гермиона схватила подругу за локоть и потащила в сторону черного обсидиана, за которым бармен в кожаном жилете на голое тело виртуозно жонглировал горящими стаканами. — Иначе я вспомню, что я приличный человек. — Звучит убедительно, — еле поспевая следом, ответила обескураженная Поттер. Приземлившись на высокий стул, Грейнджер почувствовала, как платье предсказуемо задралось до самых ягодиц, но стоически не стала его поправлять. Натужно улыбнувшись молодому взъерошенному парнишке с шейкером, она облокотилась на прохладную каменную поверхность и ощутила, как к горлу подступает легкая паника. — Мальчик, — заметив её замешательство, вмешалась Джинни, — плесни этой леди, — она кивнула в сторону подруги, — что-нибудь, чтобы она трусы потеряла к концу вечера. И мне продублируй, — столкнувшись с удивленным взглядом Гермионы, волшебница уточнила: — У меня запасные есть. Материнская предусмотрительность. — Если это не поможет расстаться с напряжением, — поставив перед посетительницами два высоких дымящихся шота, юноша двусмысленно улыбнулся, ожидая реакцию дам, — то я бессилен. Даже не задумавшись спросить о содержимом, ведьма опрокинула в себя стопку и бездумно уставилась перед собой. Горло обожгло так, будто она проглотила горсть раскаленных гвоздей, а на нёбе появился привкус сладкой ваты. — Еще! — выдохнула она, вытирая губы тыльной стороной ладони. Вторая порция провалилась следом, расслабляя сжатые в вечном спазме плечи. Мир вокруг перестал казаться сосредоточением вселенской несправедливости и превратился в яркое, вибрирующее пятно. Не упустив момента, Джинни потянула её на танцпол, вытряхивая из головы ненужные мысли о домовиках, о повышении, о том, что завтра её лицо и бедра, возможно, будут украшать главную полосу «Пророка» под заголовком «Падение нравов». Музыка лилась сквозь тело, вибрируя в окаменевших мышцах, а разум наконец отпустил ситуацию. Дерьмо в жизни происходит постоянно, и если ведьма будет переживать о каждом кретине, то ее нервы скончаются раньше, чем идиоты в мире. Спустя полчаса, когда пот уже стекал между лопатками, а блестки на платье сияли в ультрафиолете, как свежая кровь, Грейнджер пробралась обратно к стойке. Ей жизненно необходимо было смочить горло, прежде чем она окончательно самовоспламенится. Врезавшись в обсидиановую стойку, тяжело дыша, она едва не спихнула локтем чей-то стакан. — Г-гермиона? — раздался до боли знакомый севший голос. Ведьма медленно повернула голову в сторону звука и обнаружила рядом со стойкой Рональда, сжимавшего в руке полупустой бокал пенного. Она истерично хихикнула, совершенно не веря своим глазам.

Может, я просто выпила лишнего?

Или парнишка, который об меня терся,

разжижал мой мозг членом?

А можно вообще растворить чужие мозги членом?

Навряд ли, он же в штанах был.

— Ты… — Гермиона едва не подавилась воздухом, округлив глаза, — …же был в Румынии? Взъерошенный Рон выглядел так, будто только что увидел воскресшего Волан-де-Морта с шевелюрой до колен и в розовой пачке. Его взгляд безнадежно застрял где-то в районе её бедер, которые красная тряпка платья больше не считала нужным прятать, как положено. — Я… приехал навестить семью... — наконец выдавил он, судорожно сглатывая. Его уши медленно наливались пунцовым цветом, соревнуясь в яркости с платьем собеседницы. — Зашел к Джорджу, и мы решили немного отдохнуть… К тому же Гарри здесь... на задании. — На задании? — переспросила она, выискивая взглядом знакомые черты среди беснующейся толпы. — На задании, ага, — раздался за спиной хриплый хохот Джорджа. — По внедрению алкоголя в организм на скорость. Он вынырнул из густого, пахнущего сладким дымом полумрака, придерживая за плечо нечто, что отдаленно напоминало Героя Магической Британии. Выглядел тот так, будто его только что пропустили через центрифугу: очки съехали на кончик носа, волосы, и без того напоминавшие воронье гнездо, стояли дыбом, а на щеке красовался отпечаток чьей-то помады — подозрительного оранжевого оттенка. — Герми-и-иона... — Гарри сфокусировал взгляд на красном сиянии её платья и блаженно зажмурился. — Ты... ты светишься. Как Авада, — он икнул, — только добрая. — Вы в него сколько влили? — отрешенно поинтересовалась она, потирая висок парой пальцев. — Ну-у-у, — Джордж бесцеремонно окинул её взглядом, задержавшись на критически коротком подоле. — Раз даже я не против слизнуть с тебя шипучую соль… — он поморщился, — значит, много. — Это в литрах? — неловко уточнила ведьма. — Иногда в килограммах, — невозмутимо добавил он, перехватив за ворот Поттера, сползающего по барной стойке вниз. — Желейный джин пришлось жрать ложками. Эта паскуда постоянно норовила свалить из стакана, но я ей не позволил. — Гарри, мать твою! — Джинни возникла из толпы, как карающая длань правосудия в обтягивающем топе. — Какого хрена вы вообще здесь делаете? — она перевела недовольный взгляд с мужа, пускающего пузыри в сторону бармена, на брата. — Договаривались же… — О чем? — заинтересованно уточнила Грейнджер, складывая руки на груди. Она зависла, поджав губы, словно надеясь, что прямо сейчас растворится в неоновом дыме. Однако секунды текли, басы били по мозгам, а магии исчезновения не происходило, и мадам Поттер сдалась. Отрицать очевидное — приезд блудного брата — странно, а говорить о незнании поздно. — Подумала, тебе будет неприятно его видеть, — выдохнула она, явно надеясь утопить свои слова в музыке. — Надо было спросить, — хмыкнула Гермиона и уперлась взглядом в развесившего уши бармена. — Повтори ту ядреную хрень, от которой мозг перестает работать. — Элай, — тот с легкой улыбкой достал шот из-под стойки и щедро плеснул внутрь ядовитую зеленую жидкость. — Что? — непонимающе поинтересовалась ведьма. — Меня зовут Элай, — без толики смущения произнес юноша, заинтересованно проводив стеклянную емкость до губ посетительницы, и придвинул к ней небольшую тарелку с дольками лайма. — Буду рад помочь всем, чем смогу. — И много можешь? — фыркнула она, надкусив кислый ломтик, — Зависит от пожеланий… — Эй, — вмешался Рон, неловко переступив с ноги на ногу. — Ты так скоро напьешься. Бросив на него скучающий взгляд, Грейнджер едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Уши Уизли горели так, что могли бы освещать Косой переулок в туманную ночь, а лицо виноватого Гарри, которого отчитывала супруга, могло бы составить ему конкуренцию. Вечер постепенно превращался в унылые семейные разборки, где рыжие явно выиграют. — О-о-о, — закатила глаза ведьма, демонстрируя бармену кистью просьбу повторить, — это не твое дело. — Пошли... потанцуем? — перехватив ее запястье, Рональд поднялся с места и мягко улыбнулся. — Сможешь меня незаметно ударить пару раз, если захочешь. Она уже открыла рот, чтобы выдать едкую тираду о том, чтобы он шел в задницу со своими предложениями, но внезапно замерла. Взгляд уперся в хорошо изученную фигуру на втором этаже, которую Гермиона с легкостью отличила бы от тысячи других. Лениво оперевшись предплечьями на перила внутреннего балкона, Драко чуть склонил голову набок, неторопливо прокручивая низкий рокс пальцами. Он не бросился вниз, не вытащил палочку и даже не поморщился от вида пьяного в хлам Поттера. Он стоял на балконе, впечатавшись предплечьями в деревянную гладь перил, и на его губах медленно расцветала улыбка. А взгляд... Он не был похож на неуклюжий, липкий прищур Рона или сальные смешки мужиков у барной стойки. Малфой смотрел с азартом игрока, поставившего последние портки на красное. Он будто завис в одном мгновении от эпического триумфа или сокрушительного провала, смакуя свое бездействие.

Больной на голову.

Неужели и правда нравится?

Может, ты мазохист?

А что, неплохо:

зависимое наглое говно

с чистыми руками и

всратыми фетишами.

Вполне подходит.

Ты же любил подглядывать?

Ну, так смотри.

— Ладно, — Гермиона резко обернулась к Рону, вырывая руку и тут же вцепляясь пальцами в его плечо, чтобы не рухнуть с каблуков. — Давай потанцуем. Но учти: если наступишь мне на ноги — я тебя прокляну. Дважды. Она не стала ждать ответа и, вскинув подбородок, потянула ошарашенного Рона за собой в извивающуюся, пахнущую потом и дурью толпу. Уже не важно, насколько вульгарно её задница будет смотреться рядом с бывшим и что напишут случайные журналисты. Едва ли дела станут хуже, зато сплетни наконец-то станут хоть немного обоснованными. Ошарашенный Уизли попытался вести, но Грейнджер сразу пресекла его жалкую попытку доминировать. Она сама вжалась в него, чувствуя грубую ткань его футболки и запах хмеля. Ей не требовался партнер, друг или воздыхатель. Ей нужна была декорация. Широкоплечая, подвижная, туповатая. Рон подходил по всем параметрам. Красное скользкое марево платья, лишённое какой-либо отделки, кроме слепящего блеска, липло к телу, точно вторая кожа, а локоны, наспех собранные в низкий грубый пучок, окончательно растрепались. Резко прогнувшись в спине, ведьма вжалась ягодицами в пах Рона, заставляя его задохнуться над её ухом. Её пальцы зарылись в рыжую шевелюру, притягивая парня ближе. Вульгарно и грязно. — Кажется, — сбивчиво выдохнул он, чуть отстраняясь, — ты перебрала. — Тебе кажется, — рявкнула Грейнджер и, поймав на себе заинтересованный взгляд серых глаз, сгребла ткань на груди Уизли пальцами и прильнула к его губам. Вкус травянистой горечи от шота смешался с привкусом эля, и разум вспыхнул. Не поцелуй, а внеплановая диверсия за гранью абсурда. Желание сбежать и вымыть рот с мылом появилось раньше, чем сигнал дополз до мозга, но было уже поздно. Секундное недоумение Рона сменилось страстью изголодавшегося по вниманию подростка, и Гермиону едва не вывернуло прямо на его ботинки. Его руки, тяжёлые и неловкие, сползли с талии ниже, сминая тонкую красную ткань на её бёдрах. Она резко отстранилась, тяжело дыша, и обернулась на балкон. Малфой не сдвинулся с места. Он всё так же стоял, перекатывая виски в стакане, но улыбка на его лице стала шире, обнажая зубы в хищном оскале. Никакой бушующей ревности, ненависти или злобы, лишь тихое пугающее веселье. Не сводя с неё глаз, Драко поднёс рокс к губам и сделал глоток, причмокнув губами. Он приподнял левую руку, беззвучно подозвав к себе кого-то, стоящего позади. Крепкая фигура в тени сделала шаг вперед, не показываясь из-за спины аристократа и скрылась, как только он произнес пару слов. Его взгляд снова упал на Гермиону, и Малфой одобрительно приподнял стакан в немом тосте. Так просто и так омерзительно, что внутри всё заледенело, несмотря на алкогольный жар, курсирующий в венах. — Слушай, ты... — Рон тряхнул головой и попытался снова притянуть её к себе. — Вау… Я даже не думал, что после вашего расставания с хорьком ты так быстро оправишься. — Да, — выдохнула она, упираясь руками в его плечи. — Я тоже не думала. — Тогда, может, мне стоит задержаться? — немного замявшись, предложил он, разглядывая её горящее лицо. — Завтра мы собирались навестить отца, после увольнения он чувствует себя не очень хорошо… Да и маму я тоже давно не видел… — Стоп, — перебила она, бездумно моргнув пару раз. — Что ты сейчас сказал? — Мама соскучилась… — Нет, — чуть раздраженно скривилась Грейнджер, — до этого. — Ну... отца сократили, — Рон запнулся, и его лицо на мгновение приобрело то самое потерянное выражение, которое бывало у него на первом курсе перед сложным экзаменом. — Позавчера. Сказали — плановая реорганизация штата… все дела. Мир вокруг Грейнджер качнулся сильнее, чем от любого шота. Реорганизация. Слова министерских циркуляров, которые она сама, мать их, редактировала, теперь звучали как приговор. Перед глазами всплыла довольная морда Фоули, который с улыбкой сообщал о перестановке кадров и «внезапном» повышении, которое высшее правление согласовало за обедом, между супом и десертом. Всего два дня назад Грейнджер была убеждена, что это маленькая пакость избалованного мудака, который не знает, как привлечь к себе внимание. Она ожидала, что следующим шагом Малфой отзовет финансирование проектов и будет рассказывать репортерам, как трахал ее во все щели, но ни одно из предсказаний не сбылось. Газеты полоскали имя ведьмы даже реже, чем неделю назад, а фонд «Белый квадрат» прислал очередной отчет о квартальных вливаниях буквально вчера.

Это паранойя?

Его руки не настолько длинные,

чтобы перевернуть все с ног на голову…

Стажеры идиоты,

проблемы с отчетами,

страховщики возмущены.

Да кто-то всегда возмущен!

Мир ведь не сошелся клином на Малфое.

— Рональд, почему ты не… — начала было она, но договорить не успела. Слова застряли в горле, когда две массивные тени, материализовавшиеся буквально из воздуха, бесцеремонно вклинились между ними. Двое мужчин в глухих чёрных жилетах из кожи дракона, с лицами, на которых интеллект не ночевал даже проездом, слаженно схватили Уизли под локти. — Эй! Какого хрена?! — он дернулся, но хватка охраны была стальной. — Вы что творите? — Мистер Уизли, пройдемте, — прогудел один из громил. — Поступила жалоба. Нам нужно прояснить пару моментов. — Какая жалоба? — Гермиона рванулась вперед, пытаясь вцепиться в рукав ближайшего охранника, но тот просто выставил локоть, отодвигая её, как назойливую муху. — Отпустите его сейчас же! — Наша работа, мисс, сохранять безопасность в заведении, — не оборачиваясь, бросил второй, пока они практически волокли упирающегося Рона в сторону служебного входа. — Поэтому мы настоятельно просим вас не мешать. — Безопасность?! — взвизгнула Грейнджер, но её голос утонул в очередном тяжелом басе. Она попыталась прорваться следом, но дорогу преградил третий «шкаф», возникший перед ней бетонной стеной. Он не сказал ни слова, просто сложил руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Рон что-то кричал и дергался, его рыжая макушка еще пару секунд мелькала в толпе, а потом дверь с надписью «Только для персонала» захлопнулась, отрезая его от реальности. Внезапно стало понятно, зачем на входе камера хранения для палочек: чтобы в любой момент у тебя просто могли взять и утащить мужика. Флирт на грани со сроком в Азкабане. И БДСМ игры можно устраивать без стоп-слова и желания партнера. Удобно, пиздец. Вспомнив о безмолвном наблюдателе, Гермиона резко вскинула голову к балкону. Кокетливо подперев щеку свободной ладонью, Драко стоял у перил, лениво перекатывая в стакане остатки огневиски. На его лице сияло такое неприкрытое удовлетворение, будто он только что посмотрел премьеру спектакля, где главную героиню в финале очень эффектно переехал поезд. Дверь за его спиной приоткрылась, и в проеме показался приземистый тучный мужчина, чья рубашка буквально молила о пощаде и явно рыдала в себя каждый раз, когда он доставал ее из шкафа. Зачесав назад идиотское светлое каре, он огладил свои бока и неспешно подошел к Драко, по-свойски похлопав его по плечу. Моррис, мать его, Селвин. Еще одно чудище с чистой родословной, манией величия и надменным ебальником. Владелец целой сети развлекательных заведений, от караоке для нищих пропойц до элитных ресторанов с ценами чуть короче, чем Хогвартс-экспресс. Отличный престарелый дружок, взявшийся невесть откуда. За год отношений из сомнительных личностей Грейнджер видела в окружении Драко только Паркинсона. Хотя скорее слышала: он предпочитал решать все вопросы с Драко вне мэнора, ссылаясь на закрытую информацию фонда. Остальные из окружения хоть и были чопорными снобами, в криминале замечены не были. Ну… или маскировались слишком хорошо. Но не Селвин. Он — это какая-то новая ступенька деловой деградации Драко. Трижды подследственный и условно оправданный за недостатком улик, пропажей свидетелей и исчезновением заявлений. Настолько везучий черт, словно глушит Феликс Фелицис галлонами вместо воды. Имидж в труху, зато «чистый» перед законом. Ни секунды не раздумывая, Гермиона взлетела по лестнице, ведущей к приватным комнатам. Никаких сил терпеть оглушительное мудачество не осталось. Она не ошиблась: Малфой действительно играл на ее нервах, только без тупого варварства — договорился со специалистами, подготовил оркестровую яму, выдал каждому по смычку и прикупил себе дирижерскую палочку. Мститель херов. — Мисс, вход только для… — выставляя мясистую ладонь вперед, произнес охранник. Никаких палочек. Ведь нельзя портить гостям веселье и пугать их разборками пьяных камикадзе. Этот кретин явно полагался на свои кулаки и внушительный вес, считая, что против маленькой ведьмы его навыков более чем достаточно. Ошибка. Фатальная, блять, ошибка. — Правда? — неестественно улыбнулась Грейнджер, дернув невысокую железную стойку. — Теперь для всех. Бархатный канат, прикрепленный крюком, потянул за собой вторую стойку, угодившую ровно под колено неповоротливому работнику. Одно резкое движение, и вот уже туша весом не меньше сотни катится вниз, пересчитывая ступеньки налету. Шум привлек внимание охраны снизу и гостей на балконе. Не успевший отойти и на три шага, Селвин неторопливо обернулся и замер с поднятой рукой, собираясь то ли поправить галстук, то ли помахать кому-то внизу, когда звук глухого удара плоти о плоть настиг его. Звонкая, сочная пощечина эхом отразилась от каменных сводов ВИП-зоны, перекрывая на мгновение даже басы снизу. Голова Малфоя дернулась в сторону, платиновые пряди закрыли лицо, а на бледной щеке мгновенно проступил ярко-алый, горящий отпечаток пальцев. — Мудак! — выплюнула Грейнджер, тяжело дыша. Мир замер. Амбал рядом с Моррисом застыл в нерешительности, а сам владелец замер с многозначительной гримасой на все хлебало. Драко же медленно, почти лениво вернул голову в исходное положение, и в его глазах заплескалось липкое торжество. Прежде чем она успела замахнуться снова, его ладонь стальными тисками сомкнулась на её запястье. Одним движением он развернул ведьму спиной к себе, впечатав лопатки в свою грудь. Ткань платья жалобно скрипнула, а ребра сдавило до искр в глазах. — Всё в порядке, — пугающе спокойно произнес Малфой и чуть наклонил голову, почти касаясь губами её виска. — Не обращайте внимания, — он мягко улыбнулся Селвину, — мисс Грейнджер всегда была… очень эмоциональной. Селвин, чье лицо только что выражало крайнюю степень недоумения, вдруг понимающе кивнул. Он окинул Гермиону взглядом и издал короткий смешок, больше похожий на хрюканье. — Понимаю, — волшебник вальяжно кивнул, поправляя пиджак. — Молодость благоволит к страстным… диалогам. Отдыхайте. Он чуть приподнял уголки губ и направился вперед, вдоль закрытых дверей, оставляя за собой шлейф сандала и ощущение бессилия. — Ублюдок! — процедила Грейнджер сквозь зубы и дернулась всем телом, пытаясь ударить его затылком в лицо или хотя бы отдавить ногу шпилькой, но Малфой лишь сильнее прижал её к себе, лишая пространства для маневра. — Тш-ш-ш, — прошептал он ей на ухо и жадно втянул запах ее волос. — Разве может глава департамента отдела магического правопорядка так непристойно себя вести? — Отпусти сейчас же, — рыкнула она и к своему удивлению почувствовала, как давление пропало. Отскочив, ведьма резко развернулась, едва не заехав ему локтем под дых, но Малфой успел отступить на полшага, засунув руки в карманы брюк с таким невозмутимым видом, будто его лицо не пытались разворотить надвое минуту назад. — Где Рон? — её голос дрожал от напряжения. — Какого хрена его уволокли в подсобку? — О-о-о, брось, — досадой надув губы, Драко демонстративно закатил глаза. — Неужели нам больше нечего обсудить? — он всплеснул руками. — Я бы не прочь обсудить длину твоего платья и того, что под ним скрыто. Хотя, честно говоря, простора для фантазии маловато. — На воспоминания подрочишь, — ядовито фыркнула она. — Я сейчас вызову в этот вертеп авроров, и его разберут на кирпичи. — Порычи еще, — игриво улыбнулся Малфой, подавшись вперед. — Меня это заводит, — не получив реакции в ответ, он недовольно цокнул. — Если не считать пьяного Поттера внизу, то стражей правопорядка уже вызвали. Они просто как шлюхи перед дорогим клиентом — долго собираются. Палочки натирают до блеска, перчатки гладят. — Что? — неверяще переспросила Гермиона и наотмашь ударила по мужской ладони, скользнувшей к ее плечу. — Становится совсем скучно, — надув губы, он сделал вид, что задумался на пару секунд. — Но! — он сделал шаг ближе, переходя на шепот, — я готов обсудить интересующие тебя вопросы в обмен на твои трусики, — его лицо исказилось в артистичной мольбе. — Как ты правильно заметила, мне нужно на что-то дрочить. — Ты в своем уме? — гаркнула ведьма, когда он достал портсигар. — Назовем это ностальгией, — сунув зеленую самокрутку в уголок рта, пожал плечами Драко. — До сих пор жалею, что не забрал голубую прелесть из переговорной, — он прикурил и мечтательно прикрыл глаза, делая первую затяжку. — Они наверняка охуенно пахли.

Ты, блять, серьезно?

Нет же?..

Хотя, судя по роже, да.

И что ты можешь сделать?

Рону едва ли есть что предъявить.

А упечь героя войны за решетку без причины

даже твоего состояния не хватит.

Обратив внимание на замедлившееся движение внизу, Грейнджер бросила взгляд на первый этаж. По левую руку от нее толпа ненадолго расступалась перед аврорами в форме, однако никакого прекращения веселья явно не планировалось. Шествующая перед стражами правопорядка девица с идеально ровной осанкой любезно вела их к комнате персонала и, на мгновение замешкавшись, подняла взгляд наверх. — Если ты не снимешь их сейчас, — драматично протянул Малфой, нарочито близко склоняясь к ее шее, — то через минуту будет поздно. — Пошел ты, — повернув голову к нему, четко проговорила Гермиона. — Что ж, — выдыхая дым сквозь зубы, усмехнулся он, — в следующий раз ставка будет выше.