Грамм 7: Едкий

Больничка, как всегда, пахла формалином, чужой болью и стерильным разочарованием. Драко скучающе прислонился плечом к дверному косяку лаборатории, наблюдая, как очередной аврор с лицом цвета вареной свеклы методично перетряхивает ящики с реагентами. Стеклянные пузырьки позвякивали друг о друга жалобной симфонией, а главный куратор — Ханна Аббот — стояла в сторонке с такой физиономией, будто кто-то рылся в её личной косметичке. Поттер восседал за рабочим столом, погрузившись в изучение отчетов о поставках ингредиентов с таким видом, будто искал там рецепт философского камня. Его очки съехали на кончик носа, а палец скользил по строчкам пергамента с маниакальной дотошностью. Малфой прикусил щеку изнутри, еле сдерживая улыбку.

Умница моя.

Такая упорная,

разумная, честная.

Хорош был план —

распотрошить мой имидж

через официальные каналы.

Так красиво.

И так правильно.

Моя маленькая затейница.

Оттолкнувшись от косяка, Драко неспешно прошелся вдоль стеллажей, где авроры с упоением копошились в банках с засушенными травами. Один из них — молодой, с прыщами на шее — старательно сверял этикетки со списком запрещенных субстанций, шевеля тонкими губами при чтении. — Неужели морфейник? — с деланым ужасом в голосе поинтересовался Малфой, заглядывая через плечо стража порядка. — Тысячелистник, — буркнул тот, не поднимая головы. — Разочарование, — протянул аристократ и достал из кармана стеклянную конфету. Прозрачный кристалл лег на язык, тихо звякнув о зубы. Сладость мгновенно начала таять, растекаясь по рецепторам теплой патокой, в которой плавали искры чистого, концентрированного веселья. Мир становился игрушечным, а проблемы — забавными недоразумениями. Обогнув стол, за которым Поттер все еще пыхтел над бумагами, Драко деловито опустился на стул напротив. Скрестив ноги, он откинулся на спинку и прикрыл глаза, смакуя, как сахарная глазурь впитывается в рецепторы. — Поттер, — протянул он степенно, — а ты когда-нибудь задумывался, почему драконья печень стоит дороже в полнолуние? Гарри поднял взгляд, нахмурился и снова уткнулся в пергамент. — Нет. — А зря, — Малфой с напускной серьезностью покачал головой из стороны в сторону. — Это интереснейший вопрос магической экономики. Луна влияет на приливы, приливы — на настроение драконов, настроение — на качество желчи... — он сделал паузу, перекатывая конфету за щеку, — ...а желчь, как известно, напрямую связана с печенью. Вот тебе и наценка в триста процентов. — Малфой, — процедил Поттер сквозь зубы, — заткнись. — Не могу, — искренне ответил Драко, — я слишком взволнован происходящим. Не каждый день видишь, как лучшие умы аврората героически сражаются с аптечной ромашкой. Один из законников — крупный детина с шеей, как у тролля, — резко обернулся, но аристократ лишь приветливо помахал ему рукой, широко улыбаясь. Конфета во рту приятно покалывала язык, высвобождая новую порцию сладкого яда. Обыск тянулся уже третий час. Авроры методично вскрывали каждый ящик, проверяли каждую склянку, просвечивали магией каждый блядский угол. Ханна стояла у окна, псевдо равнодушно постукивая пальцем по подоконнику, и периодически бросала на Малфоя обеспокоенные взгляды. Ей, видимо, казалось, что он должен нервничать, метаться, требовать адвоката… Но Драко лишь сидел, улыбался и методично доставал Поттера идиотскими вопросами. — А вот скажи мне, Гарри, — он снова склонил голову набок, — если оборотень съест зелье против выпадения волос в полнолуние, он станет лысым или, наоборот, обрастет как йети? — Малфой, я серьезно... — Я тоже серьезно! — аристократ выпрямился на стуле, изображая оскорбленную невинность. — Это важный вопрос для научного сообщества. Представь: лысый оборотень. Это ведь почти как… — он прокрутил указательным пальцем небольшое торнадо и резко щелкнул пальцами, когда вспомнил, — …сфинксы. Только страшнее. — Ты внезапно проникся магическими существами? — приподнял бровь Гарри. — У меня был, — он наклонился вперед и перешел на заговорщический шепот, — очень тесный контакт с одной ведьмой, которая любила бедных лысых зверушек. Поттер шумно выдохнул, раздувая ноздри, потер переносицу и вновь уткнулся в бумаги, делая вид, что совершенно спокоен. Однако его челюсть уже ходила ходуном, словно его умиротворение прокручивали через мясорубку. Драко поймал его тяжелый взгляд и нарочито медленно достал из кармана еще одну стеклянную конфету. Гарри замер, наблюдая, как хозяин лаборатории медленно разворачивает обертку и отправляет сладость на язык. — Что это? — его голос стал тише, опаснее. — Конфета, — невозмутимо ответил Малфой, смакуя новый всплеск адреналина. — Хочешь? Или тебе на дежурстве нельзя баловаться сладеньким? — Ты не мог бы закрыть пасть? — на мгновение подняв на него извращенно-ласковый взгляд, мягко поинтересовался Поттер. — Ни в коем случае, — Малфой трепетно прижал ладонь к груди. — Я же нервничаю. У меня стресс. В моей лаборатории роются незнакомые люди. Вдруг что-то сломают. Или украдут, — он обвел взглядом авроров. — Хотя нет, вы же представители закона. Вы бы никогда. Поттер сжал кулаки так, что костяшки побелели, но промолчал, вернувшись к сверке отчетов. Обыск продолжался еще полтора часа. Авроры проверили все: от содержимого котлов до пыли на подоконниках. Использовали заклинания обнаружения, сканеры на темную магию, даже притащили ищейку — тощего нюхача с мордой, как у Макгонагалл в лучшие годы. Тот обнюхал все углы, пару раз гавкнул на мышь за плинтусом и сдулся, виновато поджав хвост. Ничего. Абсолютно ничего. Потому что весь товар еще пару дней перекочевал в хранилище Паркинсона, куда у Поттера хода нет. В лаборатории осталась только чистая легальная работа: антидепрессанты для печальных магов, бодрящие настойки и, конечно же, снотворные микстуры. И сколько бы толпа любопытных кретинов с тупыми рожами ни развозила грязь по стерильному помещению, они напрасно напрягали свои извилины. Последний заебанный авроренок устало вышел из лаборатории под вечер, истерично захлопнув за собой дверь, и Драко наконец позволил себе достать портсигар. Он развалился на стуле, закинув ногу на ногу, и пробежался пальцами по цветным самокруткам. — Поттер, — окликнул он уходящего Гарри. — Передай Гермионе, что простой лаборатории влетит Министерству в копеечку, — он сделал паузу, смакуя момент. — Надеюсь, в бюджете заложены расходы на моральный ущерб. А то знаешь, как это бывает: нервы, репутация, срывы сроков… Придется компенсировать. Поттер обернулся. Его лицо было каменным. — Ты чист, Малфой? — Как горный хрусталь, — Драко широко улыбнулся. — Хотя... — он сделал паузу, с наигранной задумчивостью постукивая самокруткой по подбородку, — ...каюсь. Работа у меня тяжелая. Иногда приходится употреблять, — он грустно вздохнул. — Ты ведь понимаешь, каково это — творить благие дела, — аристократ всплеснул руками и состроил жалобную мордашку. — Такой стресс, такая ответственность... — Судя по донесению, — сквозь зубы процедил Гарри, — у тебя было больше, чем нужно для личного пользования. Малфой прикрыл глаза, предчувствуя, как веселье вскоре хлынет по венам с новой силой, и медленно кивнул. — У меня о-о-очень тяжелая работа, Поттер, — артистично растягивая гласные, он поднес сигарету к губам. — Безу-у-умно. Тот еще секунду смотрел на собеседника, потом резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Эхо разнеслось по помещению, и в наступившей тишине Драко негромко усмехнулся, достав зажигалку. Фиолетово-синий дым короткими брызгами взметнулся в воздух, но тут же растаял под гнетом увядшей стерильности. — Детка, — бегая глазами по стыкам на потолке, протянул Драко, — ты можешь быть свободна на сегодня, — он задержал дыхание, проглатывая яд. — Получишь двойную оплату за «тяжелые трудовые условия». — Сойдет, — хмыкнула Ханна, подходя ближе. — Когда можно будет вернуться к работе? — К чистой? — он уронил подбородок на грудь, скептично оглядывая грязь на полу. — Завтра. А над безопасностью остального подумает отдел разработок, — волшебник выдохнул жалкие полупрозрачные клубки дыма, который не впитался в плоть. — Я должен обеспечить самые безопасные условия для творчества своего лучшего специалиста. Аббот коротко улыбнулась в ответ, но комментировать не стала. Она аккуратно обошла сваленную на пол гору котлов, толкнула дверь и ойкнула, остолбенев. Её плечи содрогнулись, она выдавила из себя что-то вроде: «Здрасте» и спешно юркнула в проем, резво застучав невысокими каблуками по лестнице. Заинтересованно приподняв бровь, аристократ затянулся снова, и в опустевшем проходе показалась Нарцисса.

Ну еб вашу мать.

Фигурально выражаясь.

Хотя…отец когда-то

вполне в этом преуспел.

Как минимум один раз.

Больше, видимо, не дали.

Идеально уложенные платиновые волосы, строгий серый костюм, лицо, на котором ни тени эмоций. Ведьма неторопливо проплыла внутрь, чуть шурша объемными складками тяжелой ткани, остановилась у стола и многозначительно скрестила руки на груди. Будто кто-то собирался давать ей пояснения или извиняться за беспорядок. Да хуя с два. — Как денек прошел? — как ни в чем не бывало спросил Малфой, закидывая пятку на колено. — Я вот думаю, где по-быстрому достать стайку горничных, у тебя случайно нет визитки? Нарцисса промолчала. Ее оценивающий взгляд медленно проскользил от потрепанного досмотром интерьера к сыну, задержавшись сначала на растрепанных волосах, затем на расстегнутом вороте рубашки и в конце-концов ядовито вперившись в сигарету, зажатую меж зубов. — Из-за увлечения этой безродной девкой, — сухо произнесла мать ровным, выдержанным тоном, — ты ведешь себя глупо и опрометчиво. Драко лишь хмыкнул и закатил глаза. Кто бы знал, насколько сильно ему настоебали высокие речи и нравоучения. Иногда даже хотелось обоссать пару семейных портретов, плюнуть в антикварную вазу и прикурить от уебанского синего ковра в гостиной, который она так любила. Однако проклятое уважение и семейные узы все еще где-то теплились на периферии сознания. Да, пожалуй, прикуривать от ковра — перебор. — Глупо? — мягко улыбнувшись, Драко покачал головой и убрал зажигалку в карман брюк. — Мне кажется, я достаточно осторожен. — Я предполагала, что будут подобные нападки, — продолжила Нарцисса, словно не слыша его. — Поэтому заранее позаботилась о... дополнительных мерах безопасности, — она сделала паузу. — Но ты играешь с огнем. Зажав сигарету в зубах, аристократ растянулся в многозначительной улыбке и резко подскочил со стула, подступив к матери. Та от неожиданности приоткрыла рот и отшатнулась, недовольно нахмурив брови. — Я очень ценю вашу заботу, — его голос стал опасно-тихим, а улыбка растянулась так, что кожа на щеках затрещала, — матушка. Правда. Но есть вещи, в которые вам лучше не лезть. — Лезть? — Нарцисса чуть приподняла бровь. — Я имею полное право... — Ты имеешь право заткнуться, — перебил он, заглядывая в расширяющиеся глаза. — И не совать свой прекрасный нос в мои дела, — он нехотя отстранился, затягиваясь ядовитым дымом, и сунул руки в карманы брюк. — Ты все-таки говоришь о моей будущей жене. — Жене? — неверяще повторила она. — Что ты... — В ближайшей перспективе, — не желая слушать ее бредни, Драко сделал шаг в сторону, обходя собеседницу сбоку. — Гермиона Грейнджер вскоре станет моей женой. Хочешь ты того или нет. Одобряешь ты это или нет, — он замедлился, поравнявшись с ней плечом, и игриво склонил голову набок. — Так что тебе, дорогая матушка, лучше бы привыкнуть к этой мысли. Потому что другого варианта нет. — Драко... — Нет, — повторил он, оборвав ее на полуслове. — Не заставляй меня выбирать, — его голос на мгновение стал ласковым, почти угрожающе мягким. — Тебе не понравится мой выбор. Не ожидая ответа, Малфой толкнул дверь и покинул лабораторию, выдыхая дым на ходу. Ему больше ни к чему житейские советы и мудрые наставления. Он провел большую часть жизни, прогибаясь под убогие стандарты морали, которые почти сожрали его суть изнутри. Законы и правила нужно знать, не для того чтобы безропотно следовать и повиноваться, а чтобы не схлопотать срок и научиться маскировать нарушения так, чтобы ни один судья не смог докопаться. Холодный воздух Св. Мунго обдал лицо затхлым запахом сухих трав, безуспешно пытаясь вытравить из Драко ядовитую хворь, засевшую в легких. Аристократ в ответ иронично хмыкнул, остановился у перил, отделяющих лестничный пролет от первого этажа, и затянулся остатками сигареты. Дым обжег легкие приятной горечью, смешиваясь с напряжением, все еще пульсирующим в венах после беседы с матерью. Черная папироса нехотя догорала, источая едкий запах жженого шоколада с пряными нотками, и Малфой еще раз глубоко вобрал в себя дым, задерживая эйфорию в легких до кипучего жжения, а затем медленно выдохнул сизую струю прямо на полированные деревянные перила. Небрежно затушив окурок о гладкую поверхность, аристократ зажал бычок меж пальцев и толкнул вперед последнюю дверь, отделяющую его от мира приличий и постных рож. Валери уже ждала Драко у входа в лабораторию, держа в руках папку с расписанием, а на лице — фирменное чуть взволнованное выражение, которое не менялось, несмотря на природу, погоду и обилие крови вокруг. Завидев начальника, она достала из рукава белый платок и, не моргнув и глазом, приняла в него обугленный фильтр. Ткань скрыла мелкое баловство в складках, и волшебница спешно сунула сверток в сумку на плече, почти мгновенно затараторив под нос: — Мистер Малфой, — она поправила очки и быстрыми движениями пальцев пробежала по пергаменту, — все сотрудники лаборатории получили выходное пособие, а Ханна двойную ставку и уже отбыла, — секретарша пролистнула пару страниц, достав вскрытое письмо с печатью Министерства. — Также поступило срочное приглашение от замминистра Фоули. Он просит вас прибыть как можно скорее. — Причину огласил? — скучающе поинтересовался Драко, представляя, как Эрнест нервно теребит свой идеальный галстук, ожидая его появления. — Проект мисс Грейнджер, — сухо добавила помощница, не глядя на него. Тепло прокатилось волной от живота к кончикам пальцев, и аристократ чуть поежился от приятного волнения. Он уже два дня не видел свою маленькую леди лично. Зеркало помогало пережить особо острые моменты тоски, около трех-пяти раз в сутки, но дрочка без матерных комментариев и укоров уже перестала быть столь же привлекательной, как раньше. А дорогих шлюшек хватало ненадолго. Час-два, и хотелось содрать с них кожу заживо, потому что они неправильно пахли, двигались, поправляли волосы и не были ею. Божественный свет утек из магловских квартир и дешевых отелей, устремившись туда, где цепкие холодные пальцы его не достанут — в дом Поттеров.

Сладкая,

но такая наивная ведьма.

— Что ж, раз замминистра просит, значит, надо навестить, — поправляя манжеты рубашки, промурлыкал Малфой и наконец взглянул в глаза за толстыми линзами. — Организуй здесь…уборку, — он нехотя кивнул в сторону разгромленной лаборатории. — К утру все должно блестеть. — Малфой сделал паузу, вспоминая шрамированного посланника справедливости, чья физиономия так многозначительно требовала продолжения. — И скажи Люциану, что Аврорату пора сменить главных героев. Пусть подумает над этим на досуге и предоставит мне варианты. — Будет сделано, — Валери коротко кивнула, делая пометку. — Что-то ещё? — Отмени столик в «Черной аллее», — он провел рукой по лацкану пиджака, стряхивая невидимую пылинку. — На этой неделе все семейные посиделки упразднены. Карандаш в руке помощницы на секунду застыл, но уже спустя пару мгновений она черкнула еще пару строк сбоку листа и несколько раз кивнула сама себе, а Драко направился в небольшой каминный зал для служебного пользования. Через общие камины выходить как-то не солидно для главного спонсора. Зеленое пламя вспыхнуло, поглотив его фигуру, и спустя мгновение выплюнуло в уже до колик наостоебенивший Атриум. Золотые статуи, толпы людей, пыльный черный мрамор, собравший на себе всю грязь с поношенных ботинок клерков. Неспешно проследовав к лифтам, Драко скользнул взглядом по толпе и притормозил. У дальней стены, возле стенда с объявлениями, стояла она — воплощение идеала божественной сути. Гермиона Грейнджер. Пока что Грейнджер. Строгая серая юбка-карандаш, белая блузка с высоким воротником, волосы собраны в низкий пучок. Изысканно, сдержанно, со вкусом. Безупречна, как и в любое мгновение своего пребывания на этой жалкой земле. На её лице отражалось нечто среднее между раздражением и едва сдерживаемым желанием кого-нибудь проклясть. Окинув взглядом окружение, Малфой чуть поморщился, заметив рядом молодого статного парня, который неустанно заливал попугайские трели в уши молчаливой собеседнице. Приглядевшись к прыгучему недоразумению внимательнее, Драко признал в бойком воздыхателе бармена из нового гадюшника Селвина. Парень явно стоял слишком близко, то почти нависая над ведьмой всем корпусом, то артистично отстраняясь. Как ужаленный в задницу джарви во время брачного танца на раскаленных углях. Комичная картина, которая, очевидно, закончится драмой разбитого сердечка. — ...всего лишь кофе, — долетели до Драко обрывки фраз. — Мисс Грейнджер, я серьезно. Один раз. Я обещаю... Гермиона отступила на шаг, но мальчишка тут же сократил дистанцию, протягивая руку и легко касаясь ее локтя. Ее глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, и даже на расстоянии Малфой почувствовал, как воздух вокруг нее начал вибрировать от сдерживаемой ярости. — Убери руки, — прошипела она сквозь зубы. — Вокруг люди. Но юноша был непреклонен. Он, напротив, сжал пальцы на ее локте чуть сильнее и склонился так близко, что Малфою немножко захотелось раздробить ему нижнюю челюсть. — Да ладно тебе, не будь такой... Гермиона приоткрыла губы и беззвучно произнесла самый короткий и понятный маршрут к эротическим приключениям сомнительного характера, резко выдернула руку, отшвырнув ладонь собеседника, и скользнула прочь, затерявшись в толпе служак.

Красиво.

Холодно.

Четко.

Без лишних формальностей.

Вот она, моя богиня.

Сжигает надежды одним взглядом.

Когда-то и я сгорал,

даже не удостоившись ответа.

Хотя…

Он перевел взгляд на брошенного мальчишку, который все еще стоял на месте, переминаясь с ноги на ногу и явно не понимая, что пошло не так. Драко сдержанно приподнял уголки губ и прислонился плечом к колонне, издали наблюдая за чужим осознанием собственной тупости. Ведь он уже бывал на месте прихожанина у порога святыни и точно знал, каково это: жадно ловить каждое слово, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение, не имея и малейшей надежды на будущее. Стало даже немного жаль парня. Совсем чуть-чуть, однако этого хватило, чтобы в голове Малфоя появилось благородное желание протянуть руку помощи. Не факт, что ему понравится, но кто же его будет спрашивать? Ведь он так хотел получить внимание божества, и он его обязательно получит. За вполне символичную цену. Улыбнувшись собственным мыслям, он оттолкнулся от колонны и проследовал к лифтам, сделав пометку внутри черепа «вернуться к неугомонному поклоннику позже» и с трудом перестроился на рабочий лад. Приемная Фоули встретила его запахом древесного парфюма, который и в прошлый визит приходилось терпеть огромными усилиями воли, а уж зная аромат, и вовсе хотелось распиздошить окна, что бы хоть чуть-чуть вдохнуть пыли из Атриума. Потрепанного вида секретутка с начесом, способным укрыть небольшую семью от дождя, по-прежнему была на месте и, подняв на посетителя взгляд, мелко вздрогнула. — Мистер Фоули ждет вас, — она натужно растянула губы, но не смогла сдержаться и вжала голову в плечи, произнося его фамилию, — мистер Малфой. Не удостоив ее ответом, он толкнул дверь и ступил в кабинет Эрнеста без стука. Худосочная лысеющая плесень даже не подняла головы, уткнувшись в стопку пергаментов, лежащую на столе из красного дерева, так пристально, словно ему предложили пробежать голышом вдоль Лютного. Занятное было бы зрелище. — Драко, — ни секунды не сомневаясь в личности гостя, он поднялся и, дочитав строку, протянул ему руку. — Спасибо, что отреагировали на приглашение так скоро. Присаживайтесь. Малфой пожал протянутую чуть влажную ладонь и опустился в скрипучее кожаное кресло напротив. Он откинулся на спинку, закинув ногу на ногу, и прищурился, изучая замминистра. — Судя по вашему тону, новости не самые радужные, — протянул он, доставая леденец. — Боюсь, что так, — Фоули поморщился, глядя на конфету, но промолчал. — Пришли независимые отчеты по программе страхования домовиков, — он сделал паузу, складывая кончики пальцев вместе. — Картина... плачевная. Замедлившись на несколько мгновений, Малфой поднял брови настолько высоко, как только мог. Пришлось даже разворачивать конфету чуть тише, чтобы не разрушить хрупкую ауру интриги, которую пытался создать Эрнест. — Плачевная в каком смысле? — еле сдержав слезы умиления, поинтересовался Драко, отправляя леденец в рот. — В финансовом, — замминистра достал из стопки несколько листов и протянул через стол. — Расходы превышают запланированные в три раза. Медицинские центры отказываются работать по программе, ссылаясь на задержку оплаты счетов. Кураторы на местах фиксируют массовые случаи травматизма, которые выглядят... скажем так, подозрительно. Малфой взял пергаменты, пробежал взглядом по строчкам, испещренным цифрами и печатями, и поджал губы. Наебать систему оказалось так просто, что аж дышать стало больно, однако явно не стоило злобно хихикать в столь ответственный момент. Пришлось мысленно поржать в себя и выдавить на лице крупицы сосредоточенности обманутого инвестора. Артистичность на грани фола. — Фальсификация? — он приоткрыл рот, ощущая щекотку в горле. — Серьезно? — Серьезнее некуда, — Эрнест многозначительно потер переносицу. — Я хотел показать эти отчеты вам, прежде чем передавать их комиссии. В конце концов, ваш фонд — один из основных спонсоров программы. Вы имеете право знать, куда уходят деньги.

Ах, Эрнест.

Ты такой, блять, заботливый.

Такой, блять, правильный.

Хочешь подстраховаться,

чтобы твоя старая задница

не заляпалась в говне,

когда уже из ушей течет.

Просто загляденье.

— И что вы предлагаете? — отложив бумаги на край стола, деловито поинтересовался Малфой. — Действовать открыто, — Фоули выпрямился, словно готовясь к выступлению перед Визенгамотом. — Стоит продемонстрировать отчеты Брустверу, а затем вынести на совет инвесторов. В подобных вопросах требуется прозрачность… — он втянул воздух глубже. — У нас не получится долго скрывать, что законопроект провалился… Это риски для вашего имиджа и средств… — он уклончиво перевел взгляд, стараясь зацепиться за витиеватый узор на вазе. — Я бы рекомендовал признать убытки сейчас, а не тянуть до абсолютно краха. Перекатив конфету языком вдоль зубного ряда, Драко выжидающе наблюдал, как холеная морда напротив покрывается красными пятнами от волнения. Видимо, перестановка кадров была куда меньшей проблемой в системе, чем перерасход бюджетных средств. Министерство и без того не всегда сводило концы с концами, побираясь тут и там, а теперь и вовсе трещит по швам во имя великого спасения маленьких ушастых уродцев. Внутри все плясало, вибрировало, пульсировало. Гермиона. Ее проект. Ее репутация. Все это сейчас висело на волоске, и он — он держал ножницы. — Честно и прозрачно, — словно пробуя слова на вкус, повторил Малфой и, выдержав драматичную паузу, снисходительно кивнул. — Полагаю, это самая разумная стратегия, — он мягко улыбнулся, разводя ладони в стороны. — Я ведь не могу требовать от вас сокрытия такой важной для общества информации. — Я рад, что мы с вами друг друга поняли, Драко. — Фоули заметно расслабился, его плечи опустились, а на лице появилось выражение облегчения. — Это... это важно. Для всех нас. В голове закрутились образы: Гермиона, склонившаяся над отчетами, бледная, с темными кругами под глазами. Гермиона, стоящая перед советом инвесторов, пытающаяся оправдаться. Гермиона рыдающая на суде во время вынесения приговора Уизли. Гермиона, ломающаяся под тяжестью давления. А потом Гермиона, приходящая к нему. Потому что больше некуда идти. Потому что он — единственный, кто всегда будет ждать. Единственный, кто примет ее со всей грязью, болью и яростью. Потому что он единственный, кто жаждет ее любой: счастливой, отчаявшейся, сломленной…

Скоро, милая.

Скоро ты увидишь,

как рушится все вокруг…

И когда не останется никого,

кто мог бы подать руку, —

я буду рядом.

Всегда буду рядом.

Потому что ты моя.

И я не позволю тебе сбежать.

Никогда.

Осталось лишь немного поднажать. У неё почти не осталось карт на руках, а те, что были, — абсолютно бесполезные. А скоро они иссякнут вовсе… — Безусловно, — Малфой поднялся с кресла, небрежно оправляя пиджак. — Порядок важен для всех нас.